Глава 34. «Твой план не удался, ублюдок!»

Рин неторопливо открыл глаза. Его взгляд лениво скользнул по знакомому потолку. К этой просторной, зашторенной комнате он давно успел привыкнуть. Шёл уже второй год с тех пор, как его занесло в этот новый, чужой мир. Прежняя жизнь постепенно стиралась, уступая место размеренным будням молодого господина. В тишине раздался едва уловимый щелчок. Рин услышал, как кто-то вошёл в комнату. Это был Альфред. Слуга сразу заметил, что его господин больше не спит. — Доброе утро, молодой господин Рин, — негромко и уважительно произнёс он, склонив голову. Рин на это приветствие лишь слегка кивнул. Подниматься совсем не хотелось. Альфред тем временем привычным, отточенным движением прошёл к окну. Он потянул за ткань и раздвинул тяжёлые шторы.В ту же секунду комната до самого дальнего угла наполнилась ярким, тёплым солнечным светом. Юноша слегка сощурился, привыкая к утренним лучам. Слуга повернулся и спокойным тоном сообщил новость: — Граф Дерут желает видеть вас сегодня за завтраком. Это известие Рина немного огорчило. Мысль о том, что придётся вставать, приводить себя в порядок и куда-то идти, нарушала его планы на идеальное безделье. Но, немного подумав, он всё же решился пойти. В конце концов, он действительно давно не завтракал со всеми. Пора было проявить хотя бы минимальную вежливость. *** Рин неторопливо шёл по просторным коридорам поместья. Обувь бесшумно ступала по коврам. Вскоре он оказался перед массивной двойной дверью, за которой уже слышался тихий звон посуды. Но стоило ему протянуть руку к позолоченной ручке столовой, как сбоку послышались шаги. Рин повернул голову и замер. По коридору к нему навстречу шёл Кейл. Старший брат подошёл к дверям. Несколько секунд они просто стояли неподвижно, молча глядя друг на друга. Между ними установилась привычная дистанция, которой они оба придерживались изо дня в день. Рин безразлично смотрел на Кейла, ожидая, пока кто-нибудь из них сделает шаг. Молчаливую паузу прервал Альфред. Слуга, сопровождавший Рина, безупречным движением потянул за ручку и открыл тяжёлую дверь. Он вежливо обратился к юноше: — Молодой господин? Рин повернул голову на голос слуги, разрывая зрительный контакт с братом. Не говоря ни слова, он спокойно перешагнул порог и зашёл в просторную столовую. Стоило его фигуре показаться в дверях, как на лице графа Дерута мгновенно расцвела искренняя, тёплая улыбка. Глава семьи явно обрадовался, что его сын и вправду явился на этот завтрак, а не остался лежать в постели до самого обеда. Граф ласково обратился к нему: — Доброе утро, Рин! — Доброе, — негромко ответил Рин. Юноша прошёл вдоль длинного стола и опустился на своё привычное место. Вслед за ним в столовую зашёл Кейл. Старший брат с лёгким шумом занял соседний стул и тут же, не теряя времени, завёл какой-то громкий разговор с отцом. До Рина долетали лишь обрывки фраз про дела в поместье и какие-то бытовые мелочи, но он совершенно не слушал, о чём именно они там говорят. Все эти семейные темы и бубнёж за столом пролетали мимо его ушей. Рин полностью погрузился в собственные мысли, безразлично и отрешённо разглядывая узоры на пустой тарелке перед собой. Внешний мир снова казался ему слишком далёким и не требующим его внимания. Вскоре двери столовой снова открылись. Слуги наконец принесли еду. Аромат горячих блюд заставил Рина ненадолго вернуться в реальность. Юноша взял приборы и неторопливо принялся за еду. Пока вокруг продолжался негромкий семейный разговор, Рин бросил мимолётный взгляд на соседа по столу. В его голове летали мысли об их с Кейлом странных отношениях. Рин слишком хорошо понимал этого парня, чтобы верить в его дурную репутацию. Для всего мира Кейл Хенитьюз был пьяницей и несносным «отбросом», распугивающим людей. Но Рин знал, что старший брат сознательно делал из себя чудовище, чтобы весь возможный негатив, гнев со стороны и косые взгляды аристократов падали только на него одного. Кейл просто защищал их. Он освобождал дорогу Басену, чтобы графство в будущем досталось тому без лишней крови и интриг. По отношению к самому Рину Кейл всегда действовал по одному и тому же сценарию — берёг из далека, но никогда не лез близко. Он мог устроить жуткий скандал на первом этаже, но стоило ему заметить, что хрупкий младший брат идёт мимо, Кейл мгновенно затыкался. Рин знал, что старший никогда не шумел рядом с его покоями. Кейл относился к нему как к стеклянной вазе, которую лучше не трогать лишний раз, чтобы не разбить. Это было их личное, молчаливое одиночество на двоих. Внезапно эти глубокие размышления оборвались. У Рина слегка заболела голова, едва заметно, но боль неумолимо нарастала. Юноша попытался сжать челюсти и перетерпеть эту внезапную вспышку боли, надеясь, что она вот-вот утихнет сама собой. Но следующая волна ударила с такой силой, что сознание поплыло. Рин с трудом поднял отяжелевшую голову. Он увидел, как граф Дерут с мягкой улыбкой поднимается из-за стола. Все остальные члены семьи начали послушно подниматься следом за главой дома. Рин смутно предположил, что этот совместный завтрак как раз подходит к концу, если это и вовсе не был сам его конец. Юноша попытался встать на ноги вслед за остальными. Но от этого резкого движения в голову ударила жуткая, раскалывающая боль. Рин не выдержал. Он судорожно схватился обеими руками за голову, начисто теряя контроль над собственным телом. Равновесие мгновенно исчезло. С глухим стуком Рин повалился на пол. Все присутствующие в комнате резко повернулись в его сторону. Граф Дерут в панике выкрикнул имя сына, бросаясь к нему. Графиня Виолан в неподдельном ужасе вскинула руки, прижимая ладони к губам. Басен тоже выглядел шокированным. Он мгновенно приобнял испуганную Лили, которая от страха тут же прижалась к старшему брату. Сам Кейл застыл на месте в абсолютном шоке. Лица перепуганных родственников — это было последнее, что Рин успел увидеть перед тем, как окончательно провалиться в удушающую, глухую тьму. Но даже в беспамятстве покой не пришёл. В этой бескрайней черноте Рин продолжал испытывать адскую, невыносимую муку. Казалось, будто с его тела заживо, слой за слоем сдирают кожу. Каждая секунда в этой темноте тянулась как вечность. Это мучительное истязание продолжалось так долго, что Рин потерял всякий счёт времени. Однако постепенно, столь же медленно и незаметно, как и начиналась, эта страшная боль стала угасать. Она плавно отступала, унося с собой удушающий жар. Рин резко пришёл в себя и распахнул глаза. Он был весь в холодном поту, а сердце в груди бешено, испуганно колотилось, словно у загнанного зверя. Но адской боли больше не было. Юноша огляделся вокруг. Он находился в своей собственной комнате, в своей собственной постели. Окна были плотно зашторены, точно так же, как и сегодняшним утром. Всё выглядело пугающе знакомым. Внезапно в тишине комнаты раздался тихий щелчок двери. Рин услышал, как кто-то вошёл внутрь. Это был Альфред. Слуга быстро подошёл к кровати своего господина. Его глаза заметно слезились от подступающих слёз, а побледневшее лицо светилось от искреннего, облегчённого счастья. Он радостно и сбивчиво произнёс: — Молодой господин, доброе утро!