Часть 6

Жасмин шла по туннелю и насвистывала мелодию Pentagram. Сумка тянула плечо, но это была приятная тяжесть. Она сходила на кухню перед уходом — домовики, как всегда, обрадовались, засуетились, наложили полный свёрток. Там была свиная отбивная с кровью, которую один из них специально подогрел, картофельное пюре с маслом, кусок пирога с мясом и даже маленький пудинг в баночке. — Для вашего друга, мисс, — пискнул домовик в полотенце, и Жасмин не стала объяснять, что друг — это пёс. Пусть думают что хотят. Ещё она сунула в сумку новую пачку вишнёвых мальборо — старую почти докуренную оставила в хижине в прошлый раз. И пару пакетиков с травой. На всякий случай. «Только бы он был там, — думала она, переступая через трухлявую доску. — Только бы не сдох где-нибудь в лесу». Она не знала, когда успела так привязаться к этому блохастому чудовищу. Может, в тот вечер, когда он лизнул её шрам. Может, когда положил голову на колени и вздохнул по-человечески. Может, когда она сама уткнулась лицом в его шерсть и не заплакала, хотя очень хотелось. Туннель кончился. Жасмин толкнула дверь, и та привычно скрипнула. — Гер? — позвала она, вступая в полумрак. — Я пришла. С нормальной едой, как обещала. Тишина. Она огляделась. Миска стояла на том же месте, где она её оставила. Пустая. Вылизанная до блеска. Значит, он приходил. Ел. И ушёл. — Ну и ладно, — буркнула Жасмин, хотя внутри шевельнулось неприятное холодное беспокойство. — Псина — она псина. Не хочет сидеть на месте. Она опустила сумку на пол, вытащила отбивную и положила прямо в миску. Пюре рядом, в отдельной плошке — нашла тут же, в хижине, какую-то глиняную миску. Пирог завернула в тряпку, оставила на диване. Пёс сам разберётся. Сама плюхнулась на диван, от которого поднялось облако пыли. Чихнула. Выругалась. Достала мальборо, зажигалку, закурила с первой попытки — горько, сладко, с вишнёвым привкусом на языке. «Сижу и жду собаку, — подумала она с усмешкой. — Жизнь удалась». Время тянулось медленно. Она докурила одну, закурила вторую. Вытащила плеер, но слушать не стала — просто крутила наушник в пальцах. Прислушивалась к звукам. Ветер бил в дырявое окно. Где-то вдалеке ухал филин. И больше ничего. --- А потом она услышала шаги. Не лапы. Не собачью поступь. Тяжёлые, уверенные, человеческие шаги. Кто-то шёл по туннелю. Кто-то большой. И очень злой. Сердце Жасмин ухнуло вниз и забилось где-то в горле. Она судорожно затушила сигарету о подлокотник, сунула руку в карман — там была только зажигалка и скомканная папирусная бумага. Ни палочки. Ни ножа. Ничего. «Блэк, — пронеслось в голове. — Это Блэк. Он нашёл меня. Он убьёт меня. Сейчас». Шаги приближались. Жасмин вжалась в диван, сжимая зажигалку так, что пальцы побелели. Она слышала, как кровь стучит в висках. Как воздух застревает в лёгких. Дверь распахнулась. На пороге стоял человек. Высокий. Худой до невозможности — рёбра можно было пересчитать сквозь грязную рубашку. Длинные чёрные волосы свисали грязными сосульками. Лицо — острые скулы, впалые щёки, дикие безумные глаза. На шее — ржавая цепь, как у собаки. Жасмин узнала его. Не потому что видела раньше. Потому что эти глаза… эти глаза она гладила. Они смотрели на неё с пёсьей морды, когда она рассказывала о матери, о шрамах, о том, что боится умереть одна. — Ты, — выдохнула она. Голос не слушался. Дрожал. Человек сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он был весь какой-то дерганый, как зверь в клетке. Пальцы сжимались и разжимались. Губы шевелились, будто он спорил сам с собой. — Сиди, — вдруг рявкнул он, и Жасмин поняла, что это не ей. Он приказывал себе. — Сиди, твою мать. Не рычи. Она не враг. Она не враг. Жасмин медленно, очень медленно перестала сжимать зажигалку. Страх никуда не ушёл — он просто сжался в тугой комок где-то в животе и затих. На смену ему пришло что-то другое. Любопытство? Безумие? Она что, рехнулась? — Ты… — повторила она, и голос на удивление не сорвался. — Ты — Гер. Тот самый пёс. Который лизал мои руки. Который спал у меня на коленях. Человек резко поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — ужас? Стыд? — Как ты… — начал он хрипло. — Ты знала? — Нет, — честно сказала Жасмин. — Я думала, у меня шиза. Или трава слишком крепкая. Но ты… — она сглотнула. — Ты сейчас стоишь здесь. Значит, не шиза. Человек замер. А потом вдруг рассмеялся — отрывисто, зло, почти безумно. — Шиза, — повторил он. — Да, детка. У нас обоих шиза. Потому что нормальный человек не стал бы сидеть и разговаривать с собакой. А нормальная собака не стала бы слушать. Он сделал ещё шаг. Теперь они разделяли всего пару метров. — Ты знаешь, кто я? — спросил он, и в голосе прозвучало что-то опасное. — Ты хоть понимаешь, на кого смотришь? Жасмин молчала. Она смотрела на его грязное лицо, на дикие глаза, на цепь, впивающуюся в шею. И почему-то не чувствовала того ужаса, который должна была чувствовать. — Конечно, знаю, — сказала она спокойно. — Ты Сириус Блэк. Сбежавший из Азкабана. Убийца тринадцати человек. Самый разыскиваемый человек в магическом мире. Он вздрогнул. То ли от того, что она произнесла это так буднично. То ли от того, что она не закричала. — И ты не боишься? — прохрипел он. — Боюсь, — ответила Жасмин, и это была правда. — Обосралась от страха, если честно. Но ты… — она запнулась. — Ты был моим Гёром. Ты не убил меня, когда мог. Ты слушал. Ты… чёрт, я не знаю. Она замолчала. Сириус смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто сам не верил, что это происходит. — Мммм, — протянула она, чтобы разрядить тишину. — Прикольно. — Чего?! — голос Сириуса сорвался на крик. Он шагнул вперёд, ударил кулаком в стену рядом с её головой — Жасмин даже не моргнула. — Перед тобой, блять, Сириус Блэк! Твою мать, я убийца! Тринадцать человек одним заклинанием! Я сбежал из Азкабана, меня ищут все авроры Англии, а ты сидишь и говоришь «прикольно»?! Жасмин посмотрела на его кулак, вмятый в трухлявую стену. Посмотрела на его лицо — красное, злое, отчаянное. И вдруг улыбнулась. — Я тебя вижу, Блэк, — сказала она тихо. — Не переживай. И убийца ты или нет — мне насрать. Она встала. Оказалась с ним почти нос к носу — он выше на голову, но она не отступила. — А мать моя здохла, — добавила она буднично, как о погоде. — Так что угрожать мне бесполезно. Я уже видела худшее. Сириус замер. Кулак медленно опустился. — Ты… — начал он и замолчал. — Я психованная наркоманка, которая разговаривает с собаками, — закончила за него Жасмин. — И которая притащила тебе отбивную и пюре, потому что ты выглядишь так, будто не ел две недели. Ешь, Блэк. А потом поговорим. Она отвернулась, села обратно на диван, достала новую сигарету и закурила. Руки дрожали — только сейчас она заметила, как сильно. Но голос был ровным. Сириус стоял и смотрел на неё. На её дрожащие пальцы. На дым, который вишнёвыми кольцами уходил в потолок. На миску с отбивной, которую она поставила для него, когда думала, что он — пёс. — Ты правда сумасшедшая, — сказал он наконец. Без злости. Почти с восхищением. — Ага, — кивнула Жасмин. — Садись уже. А то мне шею задирать надоело.