Глава 6

5 ноября 1943 года. Огонь в камине мягко освещал гостиную, создавая уют для двух волшебников. Сидя плечом к плечу, с бокалами в руках, они напряжённо вглядывались в огонь. — Они выжили. Целы и невредимы, спят в спальнях Хогвартса. — Ну и что? — Второй волшебник беззаботно положил голову первому на колени. — Угроза была в лицах их родителей, а они всего лишь глупые дети. Большая удача, что им повезло выжить, и гоняться за их жизнями я не собираюсь, пусть живут. Первый волшебник закатил глаза от беззаботности второго и просто растрепал золотистые волосы волшебника. — Не думаю, что они так просто примут их смерть, они будут пытаться мстить. — Первый волшебник задумчиво перебирал пальцами золотистые пряди. — Они не помешают нашим планам, но стоит за ними присматривать. — Альбус, когда они надумают мстить, мы будем уже самыми могущественными волшебниками во всём мире. — Уже холодно отрезал второй волшебник, и тот уют от камина вмиг пропал из комнаты. — Я отложил дела ради встречи с тобой, надеясь хорошо провести время, как в старые добрые, а не слушать о какой-то жалкой мести двух сироток или о том мальчишке из приюта, который захватил твои мысли. В твоих мыслях должно быть наше будущее, которое мы сами построим после захвата всего мира. — Галлерт… — Если тебя тревожат эти дети, я отдам приказ Морозову убрать их, а теперь я больше не хочу слышать об их существовании. Галлерт поднялся, взглянул в любимые голубые глаза друга… Тот так же взирал в любимые им серые глаза. Двое волшебников одновременно опустошили бокалы. Их взаимоотношения уже перешли черту дружбы: свет и тьма, настолько разные, но и одновременно одинаковые своим стремлением к величию. Пока Гриндельвальд действовал в открытую и уже собрал множество сторонников по миру, Альбус был его правой рукой, который верно шёл за ним. Для глупых волшебников всё выглядит как вражда между старыми друзьями, что второй скоро победит первого и будет мир в магическом мире… Вот только у светлого волшебника другие планы, которые ничем не отличаются от планов тёмного. — Хорошо, обещаю больше ни слова о детях.— Оба волшебника откинулись на спинку дивана и склонили головы к друг другу. — Пусть Морозов приступит на зимних каникулах, и чтобы было меньше шума. А пока все мои мысли заняты тобой, мой старый друг.

***

10 ноября 1943 года. Хогвартс. Дни протекали в недели, а те — в месяцы, и вот уже третий месяц они с Феликсом проживают одинаковые дни, в которых проскакивают интересные новости. Том подтвердил родство с Салазаром и взял права Главы рода, приняв чистокровную фамилию своей матери, о которой сильно не рассказывал, просто поставил в известность своих рыцарей, не вдаваясь в подробности. «Отныне наши будущие дела будут от имени Тома Маркса, но для тёмных всегда останусь Реддлом». Так он им подал себя на очередном собрании. Ада всё ещё не была в их кругах, поэтому получала крупицы информации от Феликса, ведь тот уже получил метку, но всё ещё не может ей много рассказывать. Ада с Томом последний раз общалась один на один в тот вечер после ритуала, вывалив все карты и скрытые друг другом угрозы, да ещё и она на пьяную голову его чуть всего не обкусала. Алкоголь на истощённый организм плохо влияет. Ада на следующее же утро поклялась себе больше не пить и дала себе режим тотального игнора этого мудакоподобного старосты. А это давалось очень тяжело в Хогвартсе, на одном факультете. Тот забывал о её существовании и только вежливо здоровался в Большом зале, но у Ады была чуйка, что тот просто затаился и так просто ей жить не даст с такими знаниями. Поэтому на некоторых уроках у двоих завязывался кровожадный спор, где у Ады уже молнии из глаз летели, доказывая свою точку зрения, а Том хоть бы хны, спокоен оставался, но угроза от него чувствовалась. Она могла бы испугаться, МОГЛА БЫ. Но Тени, которые рядом и всегда наблюдают, даже когда ей кажется, что она одна. Иногда, если эмоции становились слишком резкими — злость, страх, сильная тоска — пространство вокруг неё слегка густело. Метка отзывалась теплом. И этого было достаточно, чтобы она снова собиралась. Это стало такой системой равновесия. Она приняла то, что её эмоции влияют и на Теней, она неделями приживалась к этому. Том знал о ритуале, он знал, что она вождь, и будто каждый раз, испытывая, выводил на эмоции в своём стиле. Даже одним словом он мог разжечь бурю в душе, но Тени вовремя останавливали её. Терпеть она его не могла, её чувство он разделял просто из-за того, что двое слишком тёмные секреты друг друга узнали. Остальное же осталось неизменным. Феликс стал уже популярен среди девиц Хогвартса, и отбоя от них нет. Некоторые даже пытались с ней подружиться, чтобы видеться с её братом чаще. Феликс же их не замечал, разве что только одну из них, а именно — Доротею Гринграсс. Ученица 6 курса Когтеврана. Миниатюрная шатенка с большими глазами и невинным взглядом. Очень милая девушка, и поклонников у неё не меньше, а что заставило эту прекрасную девицу клюнуть на её братца, Аде оставалось загадкой. Ада с ней несколько раз сидела на совмещённых уроках, и они немного даже подружились, но подругами их сложно назвать. И вот сейчас в Большом зале не утихали разговоры студентов после объявления Диппета о Святочном Бале, который состоится за пару дней до Рождественских каникул, а это аж через месяц. Девушки планировали поход в Хогсмид за платьями на роскошный Бал, а также бурно обсуждали, с кем хотели бы прийти. Тут заведено, что мужчина должен сам пригласить девушку на Бал, но девицы, которым плевать на свою гордость, могли сами бегать и приглашать объекты своего обожания. Некоторые студенты уже приглашают девушек, что Ада не понимала, к чему такая спешка, ведь ещё целый месяц есть на раздумья. — Ада, а ты с кем пойдёшь на Бал? — с неподдельным интересом спросила Лея. — Нас уже вот пригласили Игнатус и Билермус с Пуффендуя, — подхватывая тему, Дея поближе села к сестре. — Я, честно, вообще не планировала туда идти, ко мне подходили уже два когтевранца и один гриффиндорец, на что получили отказ. Легко пожав плечами, Ада долила чуть молока себе в кофе без сахара и кинула по выработанной привычке Феликсу 2 кубика сахара в зелёный чай. Близнецы проживали горе потери по-разному. Феликс, как всегда, легко заводил знакомства, потому отвлекал себя собраниями, Доротеей и Антонином, с которым теперь постоянно вместе. Ада не так сильно заводила знакомства, чаще была одна, когда брат где-то развлекался, и всё время обдумывала план мести Морозову. О, сколько вариантов его смерти она уже произвела в голове! Как никогда хотелось пролить эту гнилую кровь, что Ада иногда не понимала: это её желание или теней. Когда Ада напоминала об их задаче, брат отмахивался, из-за чего часто бывали между ними мелкие ссоры. Феликс нашёл то, ради чего жить, и, как сказал им Медведев, планировал жить на полную до выпуска. Ада понимала, что он по-своему переживает потерю, но сама она так не могла. Она переживала потерю в одиночестве. Брат показал ей, где находится Выручай-Комната, и та создавала старую гостиную в Киеве, где когда-то были уютные семейные вечера, где был смех и радость. Она часто после уроков пропадала там, сидела в своём любимом кресле и давала себя на растерзание воспоминаниям. Тени, которые чувствовали отчаяние вождя, первое время брали плату с неё, забирая часть внутренней энергии. Потом, когда такие посиделки в воспоминаниях участились, Тени будто давали своему Вождю немую поддержку, не пытались взять плату или наказать её за слабость, как любили. Чаще всего в наказание метка горела огнём, а тело ломило как от Круцио. Они просто давали ей передохнуть от всего. Ада долго их осаживала и доказывала свою власть мёртвым, что в конечном итоге ей дали спокойствие и контроль, верно следуя за ней. И даже сейчас Ада чувствовала их лёгкое присутствие за спиной. — И ты даже не придёшь посмотреть, как твой любимый брат будет разрывать танцпол? — Феликс наигранно надулся, на что Антонин рядом рассмеялся, глядя на его физиономию. — Если мне будет совсем скучно, я приду и посмотрю на твой приступ эпилепсии. — Ты же не в обиде на меня, Пташка? — Ада вздёрнула бровь, не понимая, на что ей держать обиду. На это Феликс недовольно цокнул. — Я мог позвать тебя, и ты бы не скучала в библиотеке, а позвал Доротею. — Глупышка, я бы и так не пошла на этот чёртов бал, у меня другие планы, так что с чистой совестью можешь развлекаться с Теей. — Это твой первый Святочный бал, и ты его пропустишь? — уже вмешался Антонин. — Ты пропустишь такооое веселье! — Переживу, Антош. Ада отпила кофе и усмехнулась от непонимания Долохова, как можно отказаться от запрещённой выпивки, которую туда пронесут ребята, и танцев. Феликс поддержал его, недовольно что-то бурча. — Не представляю, о чём вы переговорились втроём, но Ада, ты молодец, что не пойдёшь. Там всё одинаковое каждый год: много студентов и профессоров, и так же много гостей. Ну и Слизнорт, который каждый раз получает выгоду, строя новые связи и знакомства, — добавила спокойно Вальбурга. Она сама идёт на бал, потому что её жених, Орион Блэк, её троюродный брат, уже пригласил её. Ада всё ещё недоумевала от таких заключительных браков между братьями и сёстрами. — Спасибо, Вальбурга, — уже допив кофе, Ада поднялась, прихватив апельсин. — Я уверена, что многое не потеряю, поэтому хорошего вам дня, вынуждена вас покинуть. Сегодня была суббота, поэтому множество студентов собирались в Хогсмид, и Ада на этот раз так же собиралась его посетить. Иногда ей писала бабушка и много раз упоминала, что интересные для неё книги могут находиться именно там. Зайдя в гостиную, там она застала Тома, который напоминал правила младшекурсникам: им дозволялось выходить под присмотром старост. Молча кивнув в приветствие, она направилась в комнату, взяв мешочек с монетами, который всунул ей дед, и положила в сумку. Быстро переодевшись в тёмные брюки и гольф, накинула на себя тёмный плащ и сверху шарф Слизерина. Уже близилась зима, поэтому на улице заметно холоднее, и понемногу шёл снег. Наконец обувшись в любимые ботинки, Ада облегчённо выдохнула: туфли надоели совсем. Захватив в руке апельсин, который собиралась съесть по дороге в деревушку. Выйдя в гостиную, Ада уже застала Тома одного, без детей. Он стоял, опершись на рамку выхода, будто ожидая её, в таком же тёмном плаще, под которым выглядывал идеальный костюм, кожаные перчатки и такой же зелёный шарф. Ада сомневалась, что он стал бы ждать её, да и зачем? Поэтому, проигнорировав юношу, продолжила путь. Уже пройдя арку, Том пошёл за ней. В тишине двое волшебников шли до самого холла. Студенты уже ушли, спеша в деревушку за всем нужным. Идя по тропинке, Аду начало напрягать молчание и непонимание: чего он за ней увязался? Во время уроков её напрягает, решил и в выходные? И что самое странное, когда Ада находилась с Томом, Тени будто растворялись, не реагировали на её эмоции в его присутствии. Когда Ада спрашивала их, в чём дело, они отвечали лишь: «Господин сам разберётся с вашей платой». И что это, блять, должно означать? Она чувствовала себя спокойно с ним, пока ублюдок рот не открывал. Вот вроде такой красавец, хоть бери и перед ним картой раскладывайся, но когда открывает рот, то просто ублюдок, которого хочется придушить. Том шагал перед ней всё так же невозмутимо, будто не замечая пытливого взгляда в спину. Задумавшись, Ада споткнулась о корень дерева, который был укрыт тонким слоем снега. Уже ожидая поцелуя лба с землёй, зажмурилась, как вдруг вырвался непонятный писк. Она в непонимании открыла глаза. Том держал её за воротник плаща, как её прабабка котят за шкирку, которых потом топила в ведре с водой. Какой бы Ада себя высокой ни считала, разница в росте с Томом чувствовалась дай бог. Тот смотрел на девушку уже привычным ледяным взглядом, приподняв одну бровь. — Мисс Блэквуд, в прошлый раз вы мне чуть ухо не откусили, не нужно пытаться теперь отгрызть ногу. У Ады брови исчезли за чёлкой, когда она увидела, как уголок его губ приподнялся в подобии улыбки. — Мистер Реддл, смотрите, чтобы в следующий раз я вам глотку не перегрызла случайно. Под пристальным взглядом она пыталась вырваться из его хватки, которую он ничуть не ослабил. Смотря на её попытки, Том тяжело вздохнул и резко отпустил её воротник. Ада чуть опять не рухнула на землю от неожиданности, как тот сразу подхватил её под локоть, продолжая путь к деревушке. — Знаешь, Ада, — начал Том таким тоном, будто говоря о погоде, — у меня дикое желание испробовать на тебе все пыточные проклятия... — Том, ты такой романтик, — нагло перебила девушка, не смутившись ни капли от прямой угрозы. — Можем ещё связать меня всякими цепями и подвесить за руки, в книге какой-то писало, что это добавит перчинки в наши отношения, только ты предупреди, когда захочешь, я надену красивенькое бел... Девушка резко замолчала и повернула голову к Тому, который выглядел всё так же отстранённо. Из её рта не выходило ни звука, этот гад наложил на неё Силенцио, да ещё и невербально. Она толкнула локтем того, на что он сильнее сжал её локоть. — Молчи и слушай, — стальным тоном начал тот, попутно снимая с неё Силенцио и ведя девушку, поворачивал в незнакомые для неё переулки. — У меня для тебя есть очень хорошее предложение. И я уверен, ты от него не откажешься. Сначала нам надо кое-куда сходить. Тишина. Каждый шаг был выверен, точен. Том оставался холодным, оценивал реакцию Ады. И в этом молчании, в его взгляде, чувствовался интерес — тихий, почти незаметный, но ощутимый. В одном из таких переулков они остановились. Потрёпанные стены, в темноте слышался писк уличных крыс, и местами обвалившиеся куски стен. Том отшвырнул руку девушки, как и образ пай-мальчика для окружающих. Он прошёлся вдоль кирпичной стены и палочкой нажал на один кирпич. Первую минуту в ответ была тишина, потом стена раздвинулась, показывая тёмную дверь. Тот перевёл ледяной взгляд на девушку. У той мурашки по коже невольно прошлись. Перед ней стоял тот же староста и блестящий студент, но от того веяло чем-то опасным, то, чего лучше не узнавать и бежать подальше от этого. Но с таким же рвением хотелось узнать эту глубину тёмных омутов глаз. Тени молчали, не предупреждали об опасности. Для вождя Ада выдохнула с долей облегчения: значит, её там точно не убьют. Том трансфигурировал из двух кирпичей маски. Те были исписаны знакомыми ей рунами защиты. Выглядели они одинаковыми, только ей он вручил белую, сам же нацепил чёрную. — Это мы с тобой как Инь и Ян? Как трогательно. Символ целостности.—Маска легла на лицо. Её голос стал тише.— Почти как если бы мы были в чьём-то аккуратно написанном романе, где у каждого есть предназначение и финальная точка, — едко бросила девушка, поправляя маску на лице. — Сообщи, когда дойдёшь до момента просветления, — лениво отозвался Том. — Я постараюсь выглядеть впечатлённым. Он открыл дверь и жестом указал внутрь. Ада вошла первая. За дверью была лестница вверх. Гнилые ступени не выглядели надёжно. Держась за стену, девушка поднималась. В случае падения надеялась на Тома, который спокойно шёл за ней, иначе она точно попытается вскрыть ему глотку. Поднявшись наверх, их встретил длинный коридор. Был узким, потолки высокие, стены — глубокий серый с тёмными пятнами и тусклым светом факелов. Тени на стенах шевелились, будто наблюдали за каждым их шагом. — Ни звука. Держись возле меня. Сквозь полумрак пробивались силуэты: оборотни с длинными когтями, вампиры в масках с рунными узорами, существа, которые прятались под капюшонами и плащами. Каждый из них говорил шёпотом, иногда слышался тихий смех или скрип обуви. Том шёл вперёд, как будто пространство подчинялось ему. Он не оглядывался, но Ада чувствовала, что взгляд его ледяной — на ней, оценивает каждый шаг, каждое движение. Стены изредка прерывались массивными дверями. За ними слышался тихий звон цепей, шёпот магии и переливы рун, светившихся в темноте. Том останавливался возле каждой двери лишь на мгновение, пальцем проводя по старым символам, будто проверяя их. Лестницы вели вверх и вниз — крутые, узкие, без лифтов. В углах стояли старые зеркала, но они отражали только тёмные силуэты; иногда казалось, что кто-то ещё наблюдает за ними из тени. В воздухе пахло смесью трав, старого воска и земли. Каждый звук — шаг, цепь, шёпот — создавал ощущение, что пространство живое, а его хозяин — тот, кто способен контролировать даже тьму. Том остановился на перекрёстке коридоров. Он повернулся к Аде, холодный взгляд оценивал её реакцию. — Здесь, — сказал он тихо, — можно узнать то, что скрыто от большинства. Но цена знаний всегда высокая. Ты готова? Ада кивнула, и они продолжили путь дальше. Тени сгущались вокруг, а лица скрывались за масками. Но каждый шаг укреплял ощущение, что Том держит контроль над всем пространством, и что здесь каждый, кто идёт следом, проверяется на силу и выдержку. В конце тёмного коридора они остановились. Том провёл пальцами по вырезанному в камне узору — руны едва заметно вспыхнули и погасли. Дверь бесшумно подалась внутрь. Комната была просторной, но низкий свет факелов делал её тесной. Стены — чёрный камень, испещрённый старыми ритуальными кругами. В центре стоял длинный стол, покрытый тёмным деревом, на котором лежали книги, пергаменты и несколько предметов, явно не предназначенных для посторонних глаз. Запах — сухие травы, воск и что-то металлическое, почти как кровь. Том вошёл первым. Дверь за ними закрылась сама. Он не спешил говорить. Прошёлся вдоль стола, снял перчатку, коснулся пальцами одного из ритуальных символов, словно проверяя его на месте. Только потом перевёл взгляд на неё. Спокойный. Холодный. Оценивающий. — Ты ведь понимаешь, куда пришла, — произнёс он негромко. Не вопрос. Констатация. Ада чуть наклонила голову, все ещё сохраняя молчание. Том задержал взгляд на ней на секунду дольше, чем требовалось. Что-то в его глазах, неведомое ей, вспыхнуло и так же стремительно пропало.Он подошёл ближе, остановился на расстоянии шага. Не вторгаясь. Но и не оставляя пространства для отступления. — Ты интересуешься ритуалами, — продолжил он тем же ровным тоном. — Теми, о которых не читают вслух. Теми, которые ставят тебя на грань жизни. —Пауза.— У меня есть доступ к ним. — Он наклонил голову чуть вбок, изучая её реакцию так, будто уже знал ответ. — И мне нужен человек, который способен их проводить. Тишина в комнате стала плотной. — Я предлагаю тебе не дружбу, — спокойно сказал Том. —И не защиту. Это было бы… оскорбительно. Его взгляд стал жёстче. — Я предлагаю союз. Работу. — Я могу получить эти знания и без союза с тобой. — Глаза девушки следили за каждым его движением. Тот рассматривал её так же пристально, будто взвешивая все «за» и «против». — Знания, которые ты всё равно попытаешься найти со мной или без меня. — Он выдержал паузу. — Разница лишь в том, — тихо добавил он, — что со мной ты выживешь достаточно долго, чтобы их использовать. — Я за жизнь сильно не держусь. Так почему ты думаешь, что я соглашусь? — Я это знаю, Ада. Дело не только в знаниях. Ты хочешь быть в моих рядах. Вместо того чтобы расспрашивать о собраниях Феликса, ты можешь там присутствовать и играть свою роль. Я могу помочь тебе с планом мести. — Откуда ты... — Девушка отступила на шаг, ошарашенно глядя на собеседника. — Твой братец под алкоголем очень разговорчив.— лениво перебил Том, уже отходя к шкафу. Достав оттуда два бокала и какой-то незнакомый ей алкоголь, он разлил жидкость и опёрся о стол, ожидая, когда девушка сдвинется с места. Ада не заставила себя долго ждать. Чувствуя дикую ярость из-за развязанного языка брата, она сорвала маску с лица, достала пачку сигарет и, прикурив, напряжённо опёрлась бедром о стол рядом с Томом. — Я ему язык отрежу, — уже спокойно протянула девушка, выдыхая дым. — Ладно, даже если ты знаешь. Я уверена, что ты не из доброты душевной готов мне помочь. — Разумеется, нет, — сказал он так ровно, будто речь шла о погоде. Ада протянула ему пачку сигарет. Тот непонятным взглядом сверлил её, но всё же взял одну. Положив свою маску на стол, Том закурил. Тишина затянулась; двое курили, вглядываясь в темноту. Том, глубоко затянувшись, продолжил: — Ты меня чаще раздражаешь своим существованием, но ты способна видеть за пределами обычного. И это делает тебя интересной. Такие люди мне всегда нужны в моих рядах... — Я согласна, — резко перебила девушка и, осушив бокал, немного скривилась от горечи напитка. Он принял её «я согласна» без комментариев. Ни одобрения, ни сомнения — будто решение уже было вписано в план заранее. Том лишь затушил сигарету и скользнул взглядом по её лицу. — Прекрасно. Тогда не будем тратить время на формальности. Он оттолкнулся от стола и прошёл к дальнему краю комнаты. Пальцы коснулись края стеллажа.. одна из панелей тихо сдвинулась, открывая узкий отсек с пергаментами и картами. Том достал один свиток и развернул его на столе между ними.Схема. Имена. Знаки. — Твоя месть, — спокойно сказал он. — Начнём с неё.

***

— На рождественских каникулах начнёшь действовать, — сухо заключил Том. — Феликс будет тебя прикрывать. Нужно дать иллюзию глупой девушки, которая от горя и отчаяния пришла мстить в одиночку. — Глупой девушки? — Ада скрестила руки на груди и скептически вздёрнула бровь. — Да, сыграть роль выйдет у тебя отлично, — Том буравил её нечитаемым взглядом и затянулся сигаретой. — Тени подчиняются тебе? — Да. — Чтобы достать вашего Морозова, Тени должны выполнить приказ вождя. Они выполняли уже какие-то приказы? — Не совсем. Том приподнял брови в продолжение её "не совсем". Ада облокотилась на стол бедром рядом с Томом, который сидел в кресле с холодной маской. Она рассказала ему всё, от А до Я, повторяя, какой ублюдок этот Морозов. Он остался с такой же неприступной маской до конца рассказа. Когда они создавали план, та же маска. Ада всерьёз подумывала, что его мать совокупилась с ледяной глыбой, и получился такой неприступный айсберг. — После ритуала мой эмоциональный фон немного пошатнулся. Том закатил глаза от её вердикта своим эмоциям. Младшие курсы шарахались от неё. Эмоции тогда были не под контролем, Тени усиливали их, когда она падала в то самое отчаяние. Она срывалась на Феликсе. Брат знал причину такого поведения, поэтому зла не держал и изолировался от неё в кругу новых друзей. Ада срывалась на студентах, особенно на гриффиндорцах, которым слишком скучно было, и они решили в неподходящий момент уколоть её за больное — за родителей. Те ублюдки орали почти на весь двор, что она после выпуска будет раздвигать ноги хоть перед кем-то, чтобы её замуж взяли, ведь какой здравомыслящий волшебник возьмёт дочь предателя. Тут был укол не за предательство, а за то, кем были её родители — тёмные маги. У гриффиндорцев мозги в размере семечки, чтобы понять, что магия не имеет цвета. Они верили, что светлые волшебники — самое правильное в мире. И это была их ошибка — говорить, а потом думать. Ада тогда, как фурия, накинулась на студента, который кричал громче всех. Флимус Поттер. Она не помнила, как кидала в него все возможные проклятия, не помнила, как по-магловски сломала мерзавцу нос. Флимус лежал в крови от режущего и с поломанным ребром, разбитым носом. Кровь окрасила его лицо. Лежал на земле во дворике без сознания. Студенты, которые сбегались на его крики, застыли в ужасе, глядя на Аду и Флимуса в крови. Ублюдок пролежал в больничном крыле неделю, а Ада получила выговор и неделю отработок. Том, как староста школы, получил выговор за то, что не контролирует порядок. Она неделю старалась меньше попадаться ему на глаза, чтобы не получить Круцио в спину. О Феликсе наслышана, как Том любит использовать это непростительное на рыцарях. — Очень мило, что ты называешь это «пошатнувшимся фоном», — тихо произнёс Том.В тёмных омутах его глаз на секунду мелькнул алый отблеск. Ада моргнула, списав это на игру света. — Сейчас всё под контролем, — холодно перебила она. — Я приказала им оставить меня в покое, пока не позову. — Мисс Блэквуд… — он чуть склонил голову. — Вы отвратительный вождь. Пауза. — Вместо того чтобы показать теням силу, вы демонстрируете слабость. Не удивляйтесь, если однажды они решат, что защищать вас бессмысленно. — С этим уж я сама как-то разберусь, мистер Реддл. Глаза девушки метали молнии в старосту. Она понимала, что накосячила как вождь, но пообещала Теням выгодную плату, если дадут ей время восстановиться. Она всё это понимала, но слушать это от другого человека было невыносимо. Том оставался невозмутим и подкурил ещё одну сигарету. Гад почти всю её пачку скурил, взяв себе одну. Комната погрузилась в тишину. Она смотрела между бровей Тому, надеясь прожечь там дыру. Она ненавидела, когда тыкали на её ошибки. — Мисс Блэквуд... — Я думала, мы уже перешли на "ты". Том еле сдерживался, чтобы не кинуть в невыносимую девицу пыточное проклятие. — Ада, я думаю, мы закончили, — Том по щелчку пальцев заставил бычок сигареты исчезнуть. Поднялся, натягивая маску, из-за чего голос стал приглушённым. — Советую тебе заняться Тенями и приступим к плану на Святочный Бал. Все будут слишком заняты, и если заметят наше отсутствие, то большого внимания не уделят. До конца недели достану вам с Феликсом незарегистрированные палочки. Ада, последуя его примеру, уже нацепила маску. Глядя на часы, заметила, что скоро нужно возвращаться в Хогвартс, а она не успела ещё сходить за книгами. — Я не планировала идти на Бал. — Придётся, — Ада непонимающе уставилась на него. — Дамблдор следит за вами, и если тебя не будет, а потом ещё исчезнет Феликс, это вызовет подозрения у старика. — Это мне придётся искать пару, что ли? — С этим разберёшься уже сама. — А ты не хочешь со мной?..— Она сказала это почти небрежно. Почти. Том направляясь к двери даже не остановился. — Нет. Одно слово. Без паузы. Без колебания. Он даже не посмотрел на неё и это было хуже всего. Ада почувствовала, как что-то неприятно сжалось под рёбрами. Не боль — укол самолюбия. — У меня есть более выгодная партия на этот Бал. Ничего личного. — Вот теперь он посмотрел. Спокойно. Оценивающе. Как на вещь, которой только что отказали в покупке. Она догнала его у двери и резко задела плечом. Не случайно. Он чуть качнулся, но удержал равновесие, пальцы на мгновение сжались на дверной раме. — Для своей выгодной партии ты слишком неуклюж, Ублюдок.— её голос был ровным. Слишком ровным. — Осторожнее. Вдруг кто-то заметит трещину в идеальном образе. Она вышла первой.Спиной она чувствовала его взгляд — уже не холодный. Раздражённый. И это было её маленькой победой.

***

Ада выскочила из здания и пошла в неизвестном направлении. Деревушка казалась маленькой, но Том завёл её непонятно куда. Девушка бродила по переулкам, проклиная в голове всё и всех: Морозова убийство родителей, Феликса, у которого язык без костей, и даже родителей, которые бросили её одну. Ада была близка с братом, но тот часто был с друзьями и окружён людьми. Она отшельник по большей части, друзей как таковых нет и не было, были всегда папа и мама. И теперь она одна, одна пытается отомстить за смерть родителей — единственных друзей для неё. Она не сомневалась, что Феликс тоже хочет отомстить, просто он по совету Медведева решил отложить это до выпуска, а она не сможет спокойно жить, пока виновные ходят по земле. И всё же больше всего её раздражал Том. Не его слова. Не план. Не холодная расчётливость. Сам факт его существования. В нём была опасная аккуратность — слишком правильные черты, слишком ровная осанка, слишком выверенные паузы. Он выглядел так, будто никогда не ошибается. Будто мир подстраивается под него сам. И это бесило. Её тянуло не к его внешности — к его уму. К тому, как он просчитывал шаги наперёд. К этой холодной уверенности, будто он уже знает исход любой партии. Это было не влюблённостью. Это было интересом хищника к другому хищнику. Она не строила иллюзий. Не представляла будущего рядом с ним. Ей не нужен был спутник жизни — она и одна справится. Просто… признать, что он ей интересен, значило бы дать ему преимущество. А этого она не допустит. Пусть остаётся тайной.И её раздражение — тоже. Со временем пройдёт. И это притяжение. И этот глупый внутренний отклик на его голос. Она заставит себя.. Девушка тяжело вздохнула, только сейчас заметив, что маска всё ещё на её лице. Сняв её, она провела пальцем по нарисованным рунам. Тонкие линии, сложные знаки, исключительно тонкая работа — он был превосходен в Трансфигурации. Хмыкнув, Ада заклинанием уменьшила маску до размера маленького камушка и положила в карман пальто. Ориентировочно глядя на Хогвартс, она шла по улочке, затягиваясь сигаретой. Книгу она возьмёт потом, сейчас ей хотелось спокойствия и тишины. Но когда всё бывает так, как мы того хотим? Метка резко нагрелась. Девушка тяжело выдохнула от тупой боли. Как же не вовремя они о себе напомнили... Метка будто плавилась на коже, отчего Ада чуть согнулась, опираясь на стену. Тёмный силуэт проявился перед ней. Его она узнавала: только он появлялся один из всех мертвецов. Ада дала ему имя Дорн, так как тени отрекались от своих имён после смерти... И он его принял. Дорн после её эмоциональных вспышек исполнил просьбу не появляться, пока она не призовёт их. Он был среди теней старейшиной: многих вождей он наставлял, чтобы те умели управлять ими... Дорн понимал, что девушка слишком юна для вождя, потому своих соратников-безликих призывал подождать. Она была не первой девушкой-вождём, но самой молодой. — vayaṃ daṇḍaṃ vāñchāmaḥ, nāyake., — хоть он и стоял перед ней, но голос прозвучал прямо в голове. — vayaṃ upekṣāṃ kṛtavantaḥ, kintu śaktyai mūlyaṃ āvaśyakam. tava tasmai puruṣeṇa saṃbhāṣaṇam dṛṣṭvā, te śīghraṃ āvaśyakāḥ bhaviṣyanti. Девушка посмотрела на еле видные черты мужского силуэта. Дорн был сильным мужчиной при жизни как он ей рассказывал. Его очертания были размыты, но в пустоте лица медленно проступили черты — не полностью. Будто мир не хотел позволить живым видеть мёртвых слишком ясно. — kiṃ mūlyaṃ bhavantaḥ icchanti? — мысленно ответила девушка, выровнявшись под пытким взглядом Дорна. — tava mūlyaṃ ātmasyāṃśena vayam anuraktāḥ — силуэт слегка сдвинулся. —kintu eṣā veḷā vayam nirdoṣaṃ jīvitam icchāmaḥ. tvam atīva asāvadhānyena vayaṃ nirodhayasi. —ahaṃ adya na śaknomi. yadi ahaṃ jīvanam hāgvarṭse harāmi, tat mama anāvaśyakaṃ vyākulatāṃ janayiṣyati. — asmākaṃ vetanam āvaśyam — безразлично повторил силуэт и растворился. Девушка чувствовала его присутствие, чувствовала присутствие их всех. И не могла отложить эту плату — слишком долго она их сдерживала и вместо того, чтобы быть достойным вождём, жалела себя.Метка всё ещё грела, но теперь не так яростно. Ада опёрлась о стену и закурила, чтобы окончательно успокоиться. Гневаться на старосту и купить книги она ещё успеет, а пока нужно заняться своими подданными. Девушка выдохнула облако дыма и боковым зрением заметила движение: в доме напротив, на втором этаже, колыхнулась занавеска. Оттуда выглядывала рыжая шевелюра с большими любопытными глазами.Кинув окурок, девушка достала маску из кармана, возвращая ей прежний размер. Переполох сейчас ни к чему, а трансгрессировать в другую местность на поиски жертвы времени не было. Поэтому, нацепив маску, Ада подняла взгляд на занавеску. Любопытная головка сразу же исчезла из виду.