Часть 3

Какое-то время спустя Это решение не было торжественным — скорее усталым. Никто не сказал вслух, что всем надоело просыпаться на холодной земле, бояться каждого шороха и делать вид, что так и должно быть. Площадь Гриммо встретила их тишиной. Дом скрипел, ворчал и явно не был рад гостям, но по сравнению с лесом казался почти уютным. Кикимер почти радушно встретил нового хозяина — Гарри Поттера. Рона и Гермиону — предателя крови и «грязнокровку», он и на вид не переносил. Но с этим можно было жить. Золотое трио сидело в гостиной. Если это всё ещё можно было так называть. В центре комнаты стоял стол. На нём — несколько предметов, которые не выглядели опасными. И именно поэтому пугали больше всего. Кольцо — под толстым слоем защитных заклинаний. Дневник давно был уничтожен, но его отсутствие ощущалось почти физически. Василиск, к счастью, тоже канул в лету. — Если подумать, — медленно сказал Рон, — у него странный вкус. — У Волдеморта? — уточнил Гарри. — У бессмертия, — пожал плечами Рон. — Я ожидал чего-то более… внушительного. Самый страшный тёмный маг, а оставил после себя безделушки. Гермиона не улыбнулась. — Это не безделушки, — сказала она, осторожно коснувшись края стола. — В них части его души. И эти вещи были для него важны. — Прекрасно, — пробормотал Рон. — Значит, нам придётся трогать что-то ещё более личное. Гермиона заметила, что Гарри снова не притронулся к чаю. — Ты не обязан сидеть здесь, — сказала она. — Если я уйду, — ответил он, — мне придётся думать. — Справедливо. Рон фыркнул, сжав кружку так что чай едва не пролился. Гермиона поймала себя на странной мысли: За последние недели им слишком часто везло. Подсказки приходили вовремя. Ловушки оказывались пустыми. Некоторые двери — незапертыми. — У тебя опять этот взгляд, — заметил Рон. — Какой? — Будто ты уверена, что за нами кто-то наблюдает. Она хотела возразить. Но не стала. Она поймала себя на том, что всё это время сжимает рукав мантии, пока пальцы не начали неметь. Позже, когда дом погрузился в сон, Гермиона задержалась в гостиной одна. Она проверила чары в последний раз и уже собиралась подняться наверх, когда заметила на подоконнике слабый серебристый след. Тонкий. Почти незаметный. Лис сюда не приходил. Но он знал, что они здесь.

***

Камин ожил ближе к вечеру. Сначала появился Люпин — усталый, с тенью под глазами. За ним — Тонкс, сразу же споткнувшаяся о ковёр. Потом Кингсли, Молли, ещё несколько фигур, которых Гермиона не сразу смогла сосчитать. Близнецы Уизли, с широкими улыбками на губах, начали шептаться друг с другом, подталкивать друг друга и умудрились перевернуть пару пергаментов, пока подходили к Гермионе. Дом мгновенно перестал быть тихим. — Вы похудели, — тут же сказала Молли, хватаясь за щёку Гарри. —Посмотрите, одни только кожа да кости. — Мы были в лесу, — коротко ответил Рон. — Это не оправдание, — буркнула она, исчезая на кухне, перед этим заонимав и зацеловав всё золотое трио. Гермиона поймала взгляд Люпина. Он смотрел не как преподаватель — как солдат, оценивающий, сколько в них ещё осталось. Напряжение нарастало, но она быстро одернула себя. Война давит на всех, а Гарри, Рон и она сама важные фигуры в ней.

***

Они собрались за длинным столом. Карты, пергаменты, кружки с остывшим чаем. — Если Шпион действительно так близок к Волдеморту, — говорил Грюм, — это шанс. Гермиона подняла голову. — Шанс на что? Тишина на секунду стала слишком плотной. — На дезинформацию, — осторожно сказал Кингсли. — Или на ловушку. — Он не станет, — резко сказал Рон. — Станет, — спокойно ответил Люпин. — Если у него не будет выбора. Гермиона сжала пальцы под столом. — Мы не говорим о человеке как о предмете, — сказала она. — Он — не пешка. — В войне все пешки, — отозвался кто-то с другого конца стола. Ей стало холодно. — Информация у нас есть, — сказал Кингсли. — Но источник… нестабилен. — Он работает не на нас, — добавил Люпин. — И не на них. Гермиона подняла взгляд. — Тогда на кого? Ответа не последовало. — Мы не были готовы к этой войне, — тихо произнёс Кингсли, почти в себе, — а если хотим победить, придётся использовать всё, что есть. Любые средства. — Даже те, о которых нам будет неприятно думать? — спросила Гермиона шепотом. Люпин сжал пальцы на чашке с чаем. — К сожалению, да. Позже, когда дом снова затих, Гермиона стояла у окна и смотрела на пустую площадь. Слишком много людей. Слишком много слов. И слишком мало правды. Если кто-то и помогал им, он делал это не ради Ордена. И уж точно не ради неё. И почему-то от этой мысли становилось только хуже.