Часть 4

Гермиона сидела на диване, поджав под себя ноги, и уже в третий раз перечитывала один и тот же абзац. Чернила на странице были выцветшими, почерк — мелким и раздражающе аккуратным. Автор уверенно утверждал, что разрушение тёмных артефактов требует «жертвы, соразмерной вложенной магии», но не счёл нужным уточнить — какой именно. Она раздражённо провела пальцем по полю страницы и закрыла книгу. Рядом, почти незаметно, лежал другой том — тоньше, старше и совсем не похожий на серьёзный магический труд. Сказки Барда Бидля. Гермиона бросила на него взгляд, будто на упрёк. Дамблдор оставил ей эту книгу не как утешение и не как воспоминание. Он всегда оставлял вещи с расчётом. «Истина кроется ближе, чем мы думаем», — подумала она, почти злясь на саму себя за то, что до сих пор не понимала, насколько ближе. Сказки. Аллегории. Детские истории, за которыми прятались законы магии, древние, как сама война. Она вздохнула и сделала пометку на полях. Потом зачеркнула её. Потом снова написала то же самое, только другими словами. — Знаешь, — раздался голос у неё над ухом, — если смотреть на эту книгу достаточно долго, она может испугаться и выдать секрет. Гермиона даже не подняла головы. — Фред. Или Джордж. Сейчас не время. — Всегда время, — ответил второй, усаживаясь с другой стороны дивана. — Особенно когда у человека такой вид, будто он собирается вступить в дуэль с фолиантом. — Я выигрываю, — сухо сказала она. — Просто медленно. Близнецы переглянулись. — Она разговаривает с книгами, — прошептал один из них заговорщицким тоном. — Это тревожный знак, — кивнул второй. — Обычно следующий этап — угрозы. — Я уже угрожала, — не выдержала Гермиона. — Ничего не сработало. Фред (или Джордж) придвинулся ближе и заглянул в страницу. — Скучно, — вынес он вердикт. — Слишком много слов, слишком мало картинок. — Это научный труд, — огрызнулась она. — Тем хуже, — вздохнул он. — Ни искры, ни воображения. Она всё-таки улыбнулась — уголком губ, почти незаметно. И тут же вернулась взглядом к тексту, словно боялась, что если отвлечётся ещё на секунду, мысль окончательно ускользнёт. — Мы просто подумали, — осторожно сказал второй, — что ты сидишь здесь уже… — Долго, — подсказал первый. — Очень долго, — согласился второй. — И выглядишь так, будто готова броситься на первого встречного пожирателя с этим томом наперевес. Гермиона закрыла книгу. — Если бы в ней был ответ, — тихо сказала она, — я бы уже нашла его. В комнате на мгновение стало тише. Даже близнецы это почувствовали. — Ну, — наконец сказал Фред (или Джордж), поднимаясь, — тогда у нас есть запасной план. — Мы можем принести чай. — Или печенье. — Или устроить отвлекающий взрыв. — Небольшой. — Чисто символический. — Без взрывов, — строго сказала Гермиона. — Как скажешь, — вздохнули они синхронно и ушли, переговариваясь о том, какой именно взрыв считается символическим. Гермиона снова открыла книгу. Но ощущение тупика никуда не делось. Из соседней комнаты доносились тихие, ритмичные щелчки — шахматные фигуры, двигаемые кем-то, кто слишком устал для серьёзной игры, но слишком настойчив для того, чтобы отложить её вовсе. Она вздохнула и, не удержавшись, заглянула к ним. Гарри сидел напротив Рона, глаза немного усталые, плечи — сгорбленные, а рот сжат в линии, которая едва сдерживала улыбку. — Если ты съешь мою ладью сейчас, я подниму этот стол и понесу его в окно, — сказал Рон с серьёзным видом, хотя оба знали, что это пустая угроза. — Да брось, — ответил Гарри, двигая пешку. — Я просто пытаюсь тебя научить, что не всё в жизни решается силой. Гермиона едва улыбнулась уголком губ, наблюдая за ними. «Эти двое…» — подумала она. «Даже шахматы превращаются в войну». Гарри заметил Гермиону и сказал: —Как продвигаются наши дела с крестражами? Гермиона присела возле друзей, тяжело вздохнув: —Не спрашивай. Я никак не могу понять, зачем Дамблдору нужно было оставлять мне сказки. — Ну, это же Дамблдор — у него свои причудливые методы обучения. —задумчиво ответил Гарри. Рон, воспользовавшись тем что Гарри отвлекся, откровенно смухлевал и выдал: —Шах и мат. — Эй! — возмутилась Гермиона, — это же нечестно! — Как Дамблдор, — пояснил Рон с серьёзным видом, — он просто ушел, оставив троих подростков разбираться с войной — он пожал плечами, — это всё просто странно. Странно, смешно и непонятно одновременно. Гермиона фыркнула. — Точно. Это как раз про него.

***

Тем же вечером, после нескольких раундов шахмат, Гермиона поднялась, потянулась и пошла к себе. Комната была тихой, но сон не шёл. Её мысли метались между крестражами, книгами и странными намёками Дамблдора. Каждая деталь казалась важной, и она ловила себя на том, что просматривает книги снова, хотя уже всё прочитала. Она села на кровать, снимая ботинки, и прислушалась. Краем уха уловила обрывки чужого голоса сквозь дверь: Слова «убежище», «слишком заметно» и «временно» прозвучали так, будто их не хотели говорить вслух. И тут Гермиона вспомнила разговор на очередном собрании, но неожиданно резком, случившемся не по плану: «—Наш информатор сказал, что сегодня планируется набег на площадь Гриммо, нам срочно нужно сменить убежище. — сказал Кингсли. — Так как днем мы этого сделать не сможем, лучше всего будет сделать это ночью. Потом были карты, схемы, новые адреса и старые ошибки, которые старались не повторять. Гермиона почти не слушала — не потому, что не понимала важности, а потому, что всё это она уже слышала. Война редко выглядела как бой. Чаще — как бесконечные обсуждения того, где можно выжить ещё одну ночь.» Она тихо поднялась, проверила сумку, собранную заранее, и положила возле кровати: нужно быть готовой. Сон всё ещё не шёл. Она лежала, прислушиваясь к дому, к каждому шороху. Каждое движение за стеной казалось значимым. Каждое дыхание напоминало о том, что сейчас любое промедление может стоить дорого. С этой тревогой, уставшая, она наконец уснула, с чувством, что этой ночью начинается что-то важное — и опасное.

***

Вдруг громкий треск разбудил Гермиону. Куски стекла осыпались на пол, ударяясь о деревянный каркас, и что-то тяжёлое рухнуло рядом с ней. Сердце бешено стучало, а в комнате запахло гарью. Она дернулась, схватила сумку и, не думая, выбежала в коридор. Каждый шаг, каждый звук казался сигналом тревоги. — Пожиратели… — подумала она, сжимая палочку, готовая к любому движению. Сначала она видела только тени и хаос: падающие книги, перевёрнутые стулья, треск разбитой посуды. Но потом кто-то резко двинулся в темноте, и Гермиона замерла. — Что случилось, Грейнджер? — раздался знакомый, холодный голос. Она моргнула, сердце подпрыгнуло. Фигура в маске скользнула мимо неё, палочка в руках, но движения не были направлены против неё. — Выглядишь как будто увидела Пожирателя Смерти. И тут появился другой — тоже в маске, тоже с палочкой, спокойно крутя её в руках: — Сюрприз, Грейнджер. Гермиона онемела на мгновение. Всё вокруг горело хаосом, а они стояли, спокойные и собранные, как будто были частью этого хаоса, но одновременно — вне его. Сквозь их маски она не могла разобрать, кто с ней разговаривал. По виду они напоминали ее одногодок. Возможно, они учились вместе в Хогвартсе. Точно сказать она не могла. Она сжала сумку и палочку в руках, готовая к нападению, но они только молча стояли, оценивая ситуацию. И кажется она их забавляла. Она сделала шаг вперёд, чтобы занять более выгодную позицию, и тут кто-то рванул к ней с другой стороны комнаты. Инстинкты сработали автоматически — вспышка света отразила удар. Гермиона кинула в ту сторону, с которой прилетело проклятие: — Остолбеней. Надеясь что попала в цель, она оглянулась на наступавших на нее пожирателей. Один из них быстро скомандовал ей убираться отсюда. — Считай, что это дружеский совет, — сказал другой негромко. — В следующий раз мы можем быть менее… отзывчивыми. С непониманием почему они помогают ей, она аппарировала в другое, уже знакомое убежище, которое было сделано для таких случаев. Гермиона приземлилась в убежище, о котором они договорились заранее. Дыхание учащённое, сумка плотно прижата к груди. Вокруг было тихо, только приглушённые шаги и редкие вздохи напоминали о недавнем хаосе. Она оглянулась: небольшое помещение с низкими потолками, полки с аптечкой, несколько кроватей, на каждой — те, кто уже приходил сюда раньше. Свечи создавали мягкий свет, отбрасывая тени на стены, и Гермиона почти сразу почувствовала, что здесь можно перевести дух. — Всё в порядке? — раздался знакомый голос с другой стороны комнаты. Перед ней стоял Невилл Лонгботтом. Он стоял рядом с одной из кроватей, чуть сутулясь, как будто пытался сделать себя меньше, хотя его плечи выдали готовность к любой работе. Лицо у него было слегка измятное — синяки под глазами и царапины на щеке, а на лбу виднелась свежая рана. Руки дрожали, когда он аккуратно перевязывал раненого, но взгляд был сосредоточенный и решительный. На пальцах — следы грязи и крови, а на одежде кое-где пробивались рваные дыры, едва скрытые под длинной мантией. Он моргнул, пытаясь сдержать боль от свежей раны на лбу, и тут же улыбнулся Гермионе, когда она подошла: — Всё под контролем… почти, — сказал он, с ноткой нервного юмора, но в голосе слышалась твёрдая уверенность. Несмотря на раны, поцарапанную кожу и местами взъерошенные волосы, Невилл выглядел живым и настоящим. Даже его движения, чуть неловкие, но аккуратные, показывали: он готов действовать, защищать и помогать. Гермиона кивнула, быстро осматривая свою сумку и доставая бинты. Она уже привыкла к подобной работе — перевязать, обработать, успокоить. — Не могу поверить, что всё это происходит снова.— тихо сказала она себе, проверяя рану на его запястье. Она взяла бинты и спирт, замечая как привычная рутина помогает ей сохранять ясность ума. —Ну вот и всё. —сказала она,— возможно, останется шрам. Осторожнее, говорят, из-за шрамов на лбу становятся избранными. —Правда? —Ага, только не переборщи с подвигами, бинты не бесконечны. —усмехнулась Гермиона. — Спасибо, Герми. —чуть смущенно ответил Невилл, чувствуя себя не совсем в своей тарелке. В этом убежище каждый был наготове, но здесь можно было не спешить, думать, планировать. Полки с аптечкой, несколько закутанных ковров, потайной шкаф с инструментами — всё говорило о том, что это место создано для таких ночей, когда мир снаружи рушится. Гермиона села на край кровати, проверяя сумку и свои заклинания. Её мысли снова вернулись к странным пожирателям. Они не объясняли, не атаковали — они просто были рядом. И хотя она до конца не понимала их мотивов, одно стало ясно: эта ночь была далеко не окончена. Гермиона только закончила перевязывать Невиллу царапину на лбу, когда в дверь убежища влетели Гарри и Рон, ещё запыхавшиеся от побега. — Всё в порядке? — спросил Гарри, обводя взглядом комнату. — Так себе, — ответила Гермиона, тяжело опуская руки, — но пока живы. Гермиона подошла к ним, быстро оглядывая на наличие повреждений. В тот момент в помещение вошли члены Ордена — несколько мужчин и женщин, каждый с усталым, но решительным взглядом. Среди них была Нимфадора Тонкс , которая от смены эмоций постоянно меняла цвет волос, и Римус Люпин, который едва скрывал усталость после ночного патруля. — Нужно решить, что делать дальше, — сказала Тонкс, осматривая всех, кто пришёл в убежище. — Площадь Гриммо слишком заметна, чтобы оставаться там. — А это убежище подходит только для короткой передышки, — добавил Люпин, скользнув взглядом по раненым и обустроенным местам. Гермиона, сжимая сумку и палочку, слушала. Внутри она пыталась переварить, что произошло, и одновременно — готовилась к следующему шагу. — Нужно проверить охранные чары и выставить патрули, — сказала она тихо себе, — иначе мы снова окажемся в ловушке. — А пока мы оцениваем последствия налёта, — добавила Тонкс, ласково посмотрев на них — вам всем лучше присесть и перевести дыхание. Мы не можем действовать на изношенных. Комната наполнилась мягким, но напряжённым гулом — кто-то делал перевязки, кто-то проверял сумки и заклинания, а главы Ордена тихо обсуждали стратегию. Гермиона поняла: сейчас важна каждая минута, каждая деталь. И именно здесь они будут решать, как действовать дальше.