Часть 16

Гермиона проснулась ещё затемно. Тело помнило вчерашнюю битву лучше головы — мышцы тянуло, в висках глухо стучало, а внутри было то странное опустошение, которое приходит не после страха, а после напряжения, пережитого до конца. Она несколько секунд смотрела в потолок, собирая себя по частям, а потом резко села. Тренировка началась без лишних слов. Заклинания летели чётко, отработанно. Пот лился по спине, дыхание сбивалось, но это было даже к лучшему — движение вытесняло мысли. Когда аврор Уитхем наконец дал знак закончить, Гермиона чувствовала себя почти нормально. Почти. Ребята начали расходиться, переговариваться, кто-то шутил — слишком громко, слишком нарочито. Она молча перекинула сумку через плечо и спустилась вниз, в холл. Ждать пришлось недолго. — Грейнджер. Маркус появился словно из воздуха. Слишком близко. Слишком спокойно. Гермиона напряглась инстинктивно. — Я хотел извиниться, — сказал он, подняв руки в почти мирном жесте. — За вчерашнее. Это было… неуместно. Она внимательно посмотрела на него. — Да, — сухо ответила она. — Было. Он кивнул, будто принимая удар. — Война делает из людей худшие версии самих себя. — Иногда она просто показывает то, что и так было, — парировала Гермиона. Между ними повисла пауза. Он сделал шаг назад — ровно настолько, чтобы это выглядело уважительно. Она отметила это краем сознания… и позволила себе расслабиться на долю секунды. Ровно на ту долю, которой оказалось достаточно. — Удачи сегодня, — сказал он и развернулся. Гермиона выдохнула и только тогда заметила, как сильно сжимает ремень сумки. Она машинально поправила его, чувствуя под пальцами знакомую тяжесть — крестражи были на месте. Она не стала проверять. Не сейчас. Гарри и Рон вскоре подошли к ней, на ходу обсуждая, как именно они проникнут в дом Амбридж. Никому из троих не хотелось этим заниматься, но крестраж нужно было забрать — без вариантов. И всё же где-то под раздражением и отвращением пряталось странное, почти детское предвкушение. Рано утром Гермиона разбудила их в комнате — и по выражениям лиц было ясно: ни один из них не рад тому, что Амбридж всё ещё существует. Но дела сами себя не сделают. Драко должен был снять часть охраны, остальное ложилось на них. У них был адрес, точное время, когда она будет дома, и чёткие указания. Оставалось только выполнить. Дом Амбридж встретил их тишиной и вылизанной до омерзения аккуратностью. Светлые стены, безупречные шторы, фарфоровые полки с десятками одинаково улыбающихся котиков. — Меня же не одного пугает её дом? — спросил Рон. Гарри с Гермионой согласились с ним. Он правда выглядел жутко. Здесь всё кричало о поехавшей хозяйке. Беллатрисой она конечно не была, но кто в здравом уме сделает весь дом розовым и развесит тарелочки с котиками? Они смотрели своими на них своими большими глазками и двигали мордочками. От этой картины Гермиона съежилась, а Рон и Гарри скривились. Сама виновница торжества была дома. Амбридж попыталась что-то сказать — что-то визгливое, возмущённое, — но заклинание настигло её быстрее. Медальон поблёскивал у неё на груди, словно живой, словно чувствовал опасность. Она была в своей розовой пижамке, кто бы сомневался, тоже с котиками. Трио наложило на нее Силенцио и привязало к кухонному стулу, вырубив ее. Когда дело было сделано, а розовая извращенка сидела похрапывая, Гермиона наконец сняла с нее амулет. Быстро закинула его в сумку, туда, где уже лежала диадема. — Знаете, а у меня есть идея. — сказал Гарри, хитро смотря на них. — Раз у нас уже дурная слава, нужно закрепить ее. Он запустил заклинание в первую тарелку, осколки со звоном посыпались на пол. Рон с Гермионой переглянулись, но вскоре тоже присоединились к другу. — Я столько лет мечтал об этом, — пробормотал Рон, размахиваясь и разбивая очередную тарелку с котиком. Фарфор разлетелся с приятным звоном. — Нужно быстрее это делать, если мы не хотим, чтобы она проснулась пока мы еще здесь. — сказала Гермиона. — Пусть просыпается. — махнул Рон рукой. Когда все до единой тарелки были разбиты, на кухне царил полный беспорядок, а Амбридж всё еще сидела в отключке, они поспешили обратно. Они ушли, оставив за собой разгром, пыль и связанную Амбридж, но с прекрасным чувством удовлетворения.

***

В убежище было шумно. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал операцию, кто-то просто сидел, уставившись в кружку с чаем. Гермиона отошла в сторону и опустилась на скамью, наконец позволив себе перевести дыхание. Она расстегнула сумку. Медальон был на месте. Диадемы не было. Сначала — пустота. Потом — холод. — Рон, — тихо сказала она. Он подошёл сразу, заметив выражение её лица. — Что случилось? Она подняла на него взгляд. — Диадема пропала. Молчание было коротким, но тяжёлым. — Мы никому не скажем, — сказал Гарри, оказавшийся рядом. — Сначала вернём. Сами. Гермиона кивнула. Она была благодарна — и всё равно чувствовала, как внутри что-то рушится. Веселье продолжалось, голоса звучали, смех раздавался, но для Гермионы всё это было лишь мешающим шумом. — Я пойду, а вы веселитесь. Друзья ее окликнули, стараясь заверить что всё будет хорошо. Но она понимала что это её личный провал, и решать его она должна одна. Она миллионы раз прокручивала в голове, где была с сумкой. Но в голову приходило только одно, не то что её радовало. Вечером она вышла на встречу почти машинально. Драко ждал, прислонившись к стене, как будто всегда был частью этого места. Он посмотрел на неё — и сразу всё понял. — Ты выглядишь плохо, — сказал он без вступлений. — Спасибо. — Что случилось? Она рассказала. Коротко. Чётко. Про Маркуса. Про сумку. Про диадему. Он слушал молча. — Это не ошибка, — сказал он наконец. — И ты это знаешь. Гермиона сглотнула. — В Ордене есть шпион, — продолжил он. — И я узнаю, кто это. Он сделал шаг ближе. — А ты перестань распускать сопли. Это не конец. Это начало. Она посмотрела на него — и впервые за день почувствовала, что земля под ногами всё ещё есть.

***

Драко вернулся со встречи с отчётливым ощущением, что кто-то методично и с удовольствием пытается разрушить его планы. Видя его настроение, друзья благоразумно старались не лезть под руку. Блейз заперся у себя в комнате — слушал джазовые пластинки и листал чьи-то мемуары, выглядя так, будто сошёл со страницы фильма про итальянскую мафию. Тео же, как обычно, развалился на диване, скучая. Он читал очередную книгу — обложку Драко так и не разглядел. — Чёрт, — выдохнул он. Тео поднял голову от книги. — Что? — Кто-то полез туда, куда не должен был, — ответил Драко. — И слишком аккуратно. Он видел Маркуса Флинта рядом с Грейнджер. Слишком близко. Видел, как тот пытался втереться в доверие, лез к ней под видом заботы и разговоров «ни о чём». В груди у Драко что-то неприятно сжалось — горячо, резко. Злость поднялась мгновенно, почти ослепляюще, но он не позволил ей выйти наружу. Флинт был не дурак. Такие не лезут просто так. Драко сжал челюсть. Если Маркус решил, что Грейнджер — удобная цель, значит очень просчитался. — Это не Амбридж, — сказал Тео после паузы. — Она бы не смогла. — Нет, — согласился Драко. — Это кто-то изнутри. Он закрыл глаза, с силой выдыхая. Грейнджер. Она не проверила сумку. Он был почти уверен. Потому что верила. Потому что устала. — Я разберусь, — сказал он тихо. — До того, как это станет проблемой для всех. Тео усмехнулся криво. — Уже стало. — Нам нужно поскорее решить вопрос с Маркусом, пока он не стал еще большей проблемой. Тео внимательно посмотрел на него. — Вчера, — сказал он наконец, — когда ты разбирался с кучкой орденских придурков, Флинт загнал Грейнджер в угол. Драко почувствовал, как воздух в комнате стал плотнее. — Он лез к ней, — продолжил Тео, и в его голосе впервые прорезалась настоящая злость. — Пытался заговорить. Давил. Я успел вовремя. На долю секунды Драко увидел это — не словами, не воспоминанием, а вспышкой: стена, тень, напряжённое дыхание, рука, слишком близко. Тео резко отвёл взгляд, обрывая контакт. — Я просил тебя не копаться в моих мозгах. — А я просил тебя рассказывать всё, — спокойно ответил Драко. — Видишь, как жизнь несправедлива. Тео усмехнулся без веселья. Дверь в коридоре скрипнула. — Что у вас за лица, будто вы только что решили начать третью мировую? — Блейз вышел из комнаты, лениво потягиваясь. Он выглядел так, словно война существовала где-то очень теоретически и не касалась его лично. В руке — бутылка вина. Судя по виду, далеко не первая. — Что уставился? — спросил Драко. — Да ничего, — Блейз хмыкнул. — Просто вы оба выглядите так, будто вам срочно нужен алкоголь. Или секс. Или и то и другое. — Когда безносый ублюдок падёт, тогда и расслабимся, — отрезал Драко. Тео поднялся, захлопнув книгу, и принял у Блейза бокал. Второй молча сунул Драко. — А я, знаешь ли, за то, чтобы расслабляться до, — сказал он. — Потом может не получиться. — Как я слышал, у вас всё плохо, — протянул Блейз. — Грейнджер потеряла крестраж и теперь готова себя съесть заживо. — Она не «потеряла», — жёстко ответил Драко. — Его у неё украли. — Ты уверен? — Нет. Но я уверен, что это не случайность. В этот момент раздался звонок в дверь. Все трое одновременно напряглись. Палочки оказались в руках прежде, чем мысль успела оформиться. Тео вопросительно посмотрел на Драко. Тот едва заметно качнул головой: не пожиратели пришли по их души. Блейз усмехнулся и пошёл открывать. За дверью стояла девушка — светлые волосы, короткое платье, красная помада. Она смотрела так, будто знала, зачем пришла, и не собиралась смущаться. — Извините, это вы Блейз? — Для тебя я могу быть кем угодно, — отозвался он и распахнул дверь шире. Когда дверь за ними закрылась, Драко посмотрел на Тео. — Я его убью. — После, — ответил Тео. — Сейчас он хотя бы полезен. Спустя несколько минут Блейз выглянул из коридора: — Мальчики, вам не составит труда исчезнуть часа на два? — Как можно забыть, что заказал… — начал Драко. — Очень легко, — перебил Блейз. — Особенно когда мир катится в ад. Они вышли, не оглядываясь. Хотели быть шпионами? Пожалуйста, получите — распишитесь. Аристократическая жизнь закончилась. Осталась только война. Маггловская улица встретила их шумом и запахом выхлопных газов. Душно, тесно, слишком живо. — У меня есть идея, — сказал Тео. — Все твои идеи заканчиваются плохо. — Эта закончится больно, — усмехнулся он. — Но полезно. Полуподвальное помещение выглядело так, словно там либо гнали дурь, либо разбирали людей на органы. — Успокоил, — пробормотал Драко. Внутри оказалось светло. Стены были покрыты рисунками: руны, боги, звери, символы. — Тату-салон, — пояснил Тео. — Тебе одной мало? — Драко кивнул на его предплечье. — Говорят, первый мастер связывает тебя навсегда. А я не хочу навсегда быть связанным с нашим лордом. К ним вышла темноволосая, высокая девушка, покрытая такими же рисунками как на стене. — Майя, — прочитал Тео у нее на значке. — Я Тео, этот хмурый парень — Драко. Драко постарался улыбнуться ей, но затея его всё также не радовала. — Приятно познакомиться, где делал свое тату? — О, дорогая. Ты не захочешь знать. — сказал Тео. — Ты что же, венерическое подхватил там? — уставилась на него она. Своим потоком вопросом она уже раздражала Драко. — Не знаю что это, но надеюсь что нет. Она рассмеялась с его слов, и повела их в кабинет. Майя защёлкнула перчатки и вопросительно посмотрела на них. — Кто первый? Тео уже стягивал футболку через голову, будто боялся передумать. — Я, — сказал он легко. — Пока мой друг слишком долго думает. Драко фыркнул и, не отвечая, устроился на стуле у стены, взяв папку с эскизами. Он листал медленно, внимательно, словно выбирал не рисунок, а приговор. Тео наклонился к Майе и ткнул пальцем в страницу. — Лис. Вот этот. — И надпись, — добавил он после короткой паузы. — Audaces fortuna juvat. — Смело, — хмыкнула Майя. — И больно. — Отлично, — усмехнулся Тео. — Я за этим и пришёл. Игла зажужжала. Тео даже не вздрогнул, только сжал зубы, когда первые линии впились в кожу. Лис выходил резким, хищным — словно рвался наружу. Латинские буквы ложились следом, ровные, чёткие, будто клятва, выжженная под кожей. Драко наблюдал исподлобья. Он видел, как у Тео дёрнулась челюсть. Как пальцы сжались в кулак. И как в его глазах на секунду мелькнуло облегчение. Когда Майя сняла перчатки, Тео выдохнул и откинулся назад. — Ну что, блондинчик, — хрипло сказал он. — Твоя очередь. Драко закрыл папку. — Мне не нужна галерея, — сухо сказал он. — Только это. Он показал на аккуратную надпись. Finis coronat opus. Майя подняла брови. — Минимализм. — Конец венчает дело, — ответил Драко и сел в кресло. Когда игла коснулась кожи, боль была резкой — ясной. Настоящей. И в этом было что-то правильное. Контроль. Они вышли из салона уже затемно. Лондон гудел — машины, голоса, свет витрин. Тео курил, не спеша, разглядывая отражение в стекле, будто проверяя, всё ли ещё на месте. — Чувствуешь? — спросил он. — Что? — Как будто мы снова живые. Драко не ответил сразу. — Живые — да, — наконец сказал он. — Но это ненадолго. Тео усмехнулся и кивнул в сторону улицы. — Тогда давай потратим это с умом. Клуб прятался в глубине улицы, почти незаметный — чёрная вывеска без названия, дверь, у которой толпились люди, будто знали секрет. Внутри было темно и тесно, воздух дрожал от басов, от алкоголя и чужих тел. Музыка не просто играла — она давила, проходила сквозь грудную клетку, заставляя сердце подстраиваться под ритм. Красные и синие вспышки света рвали пространство на куски. Запахи смешались: дешёвый парфюм, дым, пот, сладость коктейлей. Тео сразу растворился в этом хаосе, будто создан был для него. Он заказал выпивку, наклонившись к бару, перекинулся парой слов с барменом и уже через минуту смеялся, опрокидывая первый шот. Драко стоял чуть в стороне. Он наблюдал. Магловские клубы были странными. Здесь никто не скрывался. Никто не носил масок — и в этом было что-то тревожное. Люди прижимались друг к другу без повода, смеялись слишком громко, двигались так, будто завтра не существовало. Он сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, приятно и резко. Finis coronat opus. Надпись под кожей всё ещё ныла. Напоминала о себе. О том, что всё имеет конец. И что конец — это важно. — Ты выглядишь так, будто собираешься устроить государственный переворот, — Тео возник рядом неожиданно. — Расслабься. — Я расслаблен, — солгал Драко. К ним подошли девушки. Одна — высокая, с тёмными волосами, коротко подстриженными, в чёрном топе и кожаных брюках. Взгляд дерзкий, оценивающий. Вторая — светлее, мягче: светлая кожа, длинные волосы, блеск на губах, платье, которое явно знало, что его заметят. — Вы не отсюда, — сказала тёмноволосая, перекрикивая музыку. — А что, так заметно? — ухмыльнулся Тео. Девушка посмотрела на его руку — на свежую татуировку, ещё прикрытую плёнкой. — Да. Светловолосая задержала взгляд на Драко дольше. Слишком внимательно. — Ты почти не смотришь, — сказала она. — Почему? Драко пожал плечами. — Смотрю достаточно. На самом деле он смотрел — но не на них. Он смотрел сквозь. Лица мелькали, менялись, распадались на фрагменты. В голове всплывали совсем другие образы: красные глаза, напряжённая челюсть, голос, полный злости и усталости. Он сжал стакан сильнее. Не сейчас. Тео уже смеялся, наклоняясь ближе к тёмноволосой. Музыка стала громче. Алкоголь — крепче. Кто-то толкнул его плечом. — Смотри, куда прёшь, — бросил Тео. Ответ был мгновенным. Слово. Толчок. Удар. Драко успел только выдохнуть, прежде чем всё завертелось. Шум, крики, охрана. Кулаки, вспышка боли в костяшках Тео. Их вытолкнули наружу под неодобрительные возгласы и смех. Холодный воздух ударил в лицо. Девушки вышли следом. — Это было… эффектно, — сказала тёмноволосая, глядя на Тео с интересом. — Я всегда произвожу впечатление, — усмехнулся он. Он повернулся к Драко. — Ну что? Драко посмотрел на улицу, на свет фонарей, на отражение в витрине — бледное лицо, тень под глазами, слишком серьёзный взгляд для этой ночи. — Я пас, — сказал он спокойно. Тео скривился. — Ты невозможен. — Зато честен. Тео вздохнул, посмотрел на девушек, потом махнул рукой. — В другой раз. Они пошли прочь, немного шатаясь, смеясь тише, чем внутри клуба. Под кожей пульсировала боль. В голове — ясность. Эта ночь была не про забыть. Она была про напомнить.