Часть 17

Голова гудела так, будто внутри поселился особо мстительный дятел. Теодор Нотт открыл глаза не сразу — сначала пришло ощущение вкуса металла во рту, тупой боли под висками и отвратительного осознания, что вчерашний вечер определённо зашёл дальше, чем следовало. Воспоминания возвращались обрывками: неон, липкие полы клуба, чужие руки, чей-то смех, удар — его или по нему, — и горячее жжение под кожей, когда игла впивалась снова и снова. Лис. Латынь. Кровь. Смех Драко, слишком громкий и непривычный. Тео застонал и перевернулся на спину, уставившись в потолок маггловской квартиры, которая сейчас выглядела как место преступления: разбросанная одежда, чьи-то ботинки у дивана, пустые бутылки. Он сел, морщась, и медленно поднялся. В ванной зеркало встретило его без жалости. Разбитая губа. Ссадины на скулах. Тонкая царапина на ключице — он даже не помнил, откуда она. Тео ухмыльнулся собственному отражению и плеснул в лицо холодной воды. Боль была резкой, бодрящей. Заслуженной. Он вернулся в комнату и пнул носком ботинка край дивана. — Вставай, герой ночи. Драко простонал, не открывая глаз, и перевернулся лицом к спинке. — Если я умру, — глухо сказал он, — знай: это всё из-за тебя. — Не драматизируй. Ты сам пошёл в клуб. — Я пошёл, потому что ты сказал, что «это будет терапевтично». — И было, — пожал плечами Тео. — Просто терапия… чуть агрессивная. С кухни донёсся звук посуды и слишком бодрый для этого утра голос Блейза. — Если кто-то из вас снова стонет, я добавлю в еду зелье от похмелья. И вы пожалеете. Тео хмыкнул и направился туда. Блейз стоял у плиты, в домашней рубашке, с идеально собранными волосами и чашкой кофе в руке — выглядел так, будто вообще не пил. — Как встреча с красоткой? — лениво спросил Тео, усаживаясь за стол. Блейз даже не обернулся. — Она была очаровательна. А ты — шумным. — Это комплимент. — Нет. В этот момент в кухню ввалился Драко, бледный, раздражённый, с таким выражением лица, будто мир лично его предал. Он сел, молча взял чашку и сделал глоток. И тут всё изменилось. Жжение на предплечье вспыхнуло резко — знакомо, болезненно, не оставляя сомнений. Метка горела. Тео и Драко переглянулись одновременно. — Ну, — тихо сказал Тео, — вот и прочистим мозги. Переход был мгновенным. Холод. Камень. Запах сырости и страха. Лорд стоял у возвышения, и чей-то крик разрывал тишину зала — короткий, сорванный, быстро оборвавшийся. Тео не смотрел. Он никогда не смотрел на это прямо. Длинный стол из чёрного дерева тянулся почти до самого возвышения. За ним сидели те, кто ещё оставался в живых и полезных: хмурые лица, напряжённые плечи, взгляды — кто в пол, кто на Лорда, кто украдкой по сторонам. Кто-то уже знал, что сегодня будет больно. Кто-то надеялся, что пронесёт. Тео сидел возле Драко. Его внимание было рассеянным, ленивым на вид, но цепким. Он отмечал всё: дрожь пальцев у одного, слишком прямую спину у другого, резкий запах страха, смешанный с потом. Драко же смотрел прямо. И в какой-то момент — нырнул. Мысли Яксли оказались липкими, самодовольными, неприятно живыми. Они вспыхнули резко, без стука, без защиты. «Наконец-то она у меня.» «Я заслужил.» «Маркус — хороший мальчик. Очень старался. Никогда не подводит.» Образы были рваными, грязными, слишком личными. Драко отдёрнулся почти сразу, сдержав гримасу, но этого хватило. Он медленно выдохнул и повернул голову к Тео. Один взгляд. Этого было достаточно. Яксли. В этот момент крик разорвал зал. Кто-то упал на колени. Кто-то закричал слишком поздно. Лорд даже не повысил голос — ему не было нужно. Когда всё стихло, он обвёл присутствующих холодным, ленивым взглядом. — Страх полезен, — произнёс он. — Он напоминает о цели. А цель у нас одна. Отец Тео сидел за столом неподвижно, словно высеченный из камня. И молча внимал словам Лорда. Холодный профиль, идеально прямые плечи, пальцы, сложенные в замок — он выглядел так, будто происходящее его не касалось вовсе. На Тео он не смотрел. Ни разу. Это не было игнорированием — скорее демонстрацией. Ты здесь не потому, что ты мой сын. Ты здесь потому, что полезен. Тео поймал себя на том, что это даже удобнее. Когда на тебя не смотрят — от тебя ничего не ждут. Зато Люциус Малфой смотрел. Его взгляд скользил по столу лениво, оценивающе, но всякий раз возвращался к Драко… и к Тео рядом с ним. Не слишком явно, чтобы это заметил кто-то посторонний, но достаточно, чтобы это чувствовалось кожей. Старая привычка. Старое соперничество. Их отцы всегда соревновались — в влиянии, в близости к Лорду, в том, чьё слово весомее и чьё молчание опаснее. Иногда казалось, что это была война тише любой битвы: без заклинаний, но с куда более разрушительными последствиями. Теперь за столом сидели их сыновья. И ставки стали выше. Тео почувствовал движение у ног. Нагайна. Она подползла медленно, почти ласково, её тело скользнуло по каменному полу и остановилось совсем близко — так, что кончик хвоста коснулся носков его кроссовок. Тео не шелохнулся. Только опустил взгляд и позволил себе едва заметную улыбку, словно они делили маленькую тайну. Лорд посмотрел на них. Долго. — Вы двое, — сказал он наконец. — Амбициозны. Умны. И, что важнее, умеете ждать. Тео почувствовал, как напряжение в зале изменилось — зависть, интерес, страх. — Такие люди мне нужны. Нагайна подняла голову, посмотрела на них мутными, древними глазами… и вдруг отвернулась, словно они снова стали ей неинтересны. — Ступайте. Они не оборачивались. Уже в коридорах, когда каменные стены остались позади, их догнал знакомый, холодно-вежливый голос. — Драко. Люциус Малфой стоял чуть в стороне, безупречный, как всегда. Его взгляд скользнул по ним — внимательный, оценивающий. — По вашему виду, — продолжил он, — вам обоим не помешает выпить. Пойдёмте. Кабинет был тихим, изолированным от всего остального мира. Люциус налил огневиски, не спрашивая. Люциус поставил бокал на стол медленно, с тем особым вниманием к жестам, которое вырабатывается у людей, привыкших выживать среди чудовищ. — Яксли, — произнёс Драко, не тратя время на прелюдии. — Что ты о нём знаешь? — Яксли всегда был… нетерпелив, — произнёс он, будто подбирая слово. — А нетерпение — роскошь, которую мы себе позволить не можем. Тео откинулся в кресле, лениво, почти развязно. — Нетерпение — это когда хватают раньше времени, — протянул он. — Или когда думают, что момент уже настал. Люциус посмотрел на него с лёгким интересом. — Именно. — Он перевёл взгляд на Драко. — Ты заметил, что в последнее время Яксли стал слишком уверен? Драко кивнул. — Слишком расслаблен, — добавил он. — Как человек, который считает, что держит козырь. Люциус усмехнулся — холодно. — Он начал действовать без согласования, — сказал он тихо. — Несколько раз. Мелочи, конечно. Передвинул людей. Отменил охрану там, где её не следовало трогать. Всегда так, чтобы формально всё выглядело… допустимо. Тео обменялся взглядом с Драко. Копать придётся глубже. — Самостоятельный мальчик. — Опасный мальчик, — поправил Люциус. — Самое неприятное в Яксли то, что он уверен: Лорд смотрит в другую сторону. Драко сжал бокал. — А он не смотрит. Люциус наклонился ближе, понизив голос. — Есть ещё кое-что. — Пауза. — Яксли в последнее время слишком интересуется чужими провалами. Не своими успехами — именно провалами других. Тео выпрямился. — Подчищает? — Или готовит почву, — ответил Люциус. — Люди, которые собираются подняться выше, всегда сначала ищут, кого можно столкнуть вниз. Он посмотрел на них обоих, уже без тени иронии. — И если я прав, то следующая его ошибка будет не мелкой. В комнате повисла тишина. — Маркус Флинт, — произнёс Драко ровно. — Его человек. Люциус медленно кивнул. — Преданный. Исполнительный. И слишком старающийся. Такие либо долго живут… либо исчезают первыми. Тео усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то хищное. — Значит, если копать, — сказал он, — начинать стоит не с Яксли. — А с того, что он считает своим, — закончил Люциус. Он откинулся в кресле и снова взял бокал. — Будьте осторожны. Если Яксли и правда решил сыграть в свою игру, он уже считает вас частью доски. Драко поднялся. — Тогда он зря думает, что знает правила. Люциус посмотрел ему вслед и добавил, почти буднично: — И ещё, Драко. Если кто-то начнёт исчезать… убедитесь, что это будет не по его сценарию.

***

Поле для тренировок Ордена выглядело почти мирно. Слишком мирно — если забыть, зачем здесь вообще собираются люди. Земля была утоптана, воздух дрожал от остаточной магии, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то отрабатывал заклинания с выражением лица, будто это обычное утро, а не война. — У них даже организация хуже, чем у пожирателей, — лениво отметил Тео, стоя в тени деревьев. — Это уже достижение. — Не отвлекайся, — бросил Драко, скользя взглядом по полю. И замер. Грейнджер. Она стояла чуть в стороне, с палочкой в руке, сосредоточенная, собранная, слишком живая для всего этого кошмара. Заклинание сорвалось у неё с кончика палочки чисто, точно. Кто-то рядом что-то сказал — она не отреагировала. — Ну надо же, — тихо протянул Тео. — Цветочек Ордена. — Заткнись, — автоматически отозвался Драко. Внутри — странное, раздражающее тепло. И злость. Потому что Маркус был рядом. Слишком близко. — Он сегодня особенно старается, — заметил Тео. — Смотри, как выпрямился. Почти павлин. Маркус что-то говорил Гермионе, наклонившись к ней. Она отвечала коротко, явно не в восторге, но вежливо. Слишком вежливо. — Пора, — сказал Драко. Они двинулись без суеты. Тень. Шаг. Мгновение — и Маркус уже не один. Тео оказался у него за спиной первым. — Прости, дружок, — почти ласково шепнул он. — Ты нам нужен. Оглушающее заклинание сработало мгновенно. Маркус осел — и Драко подхватил его прежде, чем тот коснулся земли. — Аккуратнее, — буркнул Тео. — Он нам ещё понадобится целым. В этот момент Гермиона подняла голову. Их взгляды встретились. Её глаза расширились. Шок. Узнавание. Вопрос, который она не успела задать. Тео улыбнулся — своей самой бесстыдной улыбкой — и помахал ей ручкой. — До встречи, Грейнджер. Аппарация хлопнула воздух. Поле снова наполнилось голосами — будто ничего не произошло. Будто только что не украли человека прямо из-под носа Ордена.

***

Аппарация выдернула воздух из лёгких. Маркус рухнул на колени, не успев сориентироваться, и первое, что почувствовал — холод. Подвал был низким и узким, будто вырытым не для людей. Каменные стены впитывали звук, делая пространство глухим, давящим. Где-то капала вода — медленно, размеренно, как отсчёт времени. Запах сырости смешивался с чем-то металлическим, старым, въевшимся в камень. Свет был слабым — одна лампа под потолком, да несколько магических огней, брошенных небрежно. Они отбрасывали резкие тени, и лица Драко и Тео на мгновение распались на чёткие, угловатые силуэты. — Где мы… — начал Маркус, но договорить не успел. Тео молча захлопнул дверь. Звук получился глухой. Окончательный. Драко посадил Маркуса на стул и связал Инкарцеро. Драко оглядел подвал коротким, оценивающим взглядом. Всё было на месте. Здесь не было лишних вещей. Стол. Стул. Цепи, вбитые в стену — не демонстративно, а так, словно их использовали часто и без эмоций. Это место не кричало о жестокости. Но внушало страх. — Расслабься, Флинт, — спокойно сказал он. — Кричать здесь бессмысленно. Камни хорошие. Проверяли. Маркус поднял голову. В глазах мелькнуло что-то между страхом и злостью. — Вы с ума сошли, — хрипло выдохнул он. Тео усмехнулся и прислонился к стене, скрестив руки. — Нет, — сказал он почти весело. — Мы, наконец, абсолютно в своём уме. Драко поднял палочку. — Легилименс. Мир дёрнулся. Воспоминание было свежим — ещё тёплым, липким от самодовольства. Кабинет Яксли. Тяжёлые шторы. Полумрак. Запах дорогого алкоголя и чего-то металлического — магия, застоявшаяся в воздухе. Яксли сидел за столом, пальцы сцеплены в замок. Улыбка — мягкая, опасная. — Ты знаешь, что от тебя требуется, Маркус. — Конечно, — голос Маркуса в воспоминании звучал увереннее, чем сейчас. — Просто скажите. Яксли наклонился вперёд. — Достань мне эту маленькую ведьму. Гермиону Грейнджер. Пауза. — Во что бы тебе это ни стоило. Маркус ухмыльнулся. И в этот момент Драко почувствовал — тёплую, мерзкую волну удовлетворения. Наконец-то. — Будет сделано, — ответил Маркус. — Я не подведу. Воспоминание дрогнуло — и под ним, как под вторым слоем, всплыло другое: Гермиона. Её лицо. Близость. Мысль, сладкая и липкая: Она будет моей. Драко вырвал сознание обратно с резким движением, будто захлопнул дверь. Маркус застонал. В помещении повисла тишина. Тео медленно выпрямился. — Ну что ж, — сказал он тихо. — Теперь многое встаёт на свои места. Драко достал флакон. — Пей. — Пошёл ты… — начал Маркус. Капля упала ему на язык сама. Зрачки расширились. — Яксли знает о крестражах? — без прелюдий спросил Драко. — Да. — Откуда? — Слухи… наблюдения… он собирает информацию. Он думает, что Лорд… не вечен. Тео прищурился. — И что он хочет? Маркус сглотнул. — Пережить его. А потом… занять место. Тишина стала гуще. — Ты помогал ему? — голос Драко был ровным, почти безэмоциональным. — Да. — Зачем тебе Грейнджер? Губы Маркуса дёрнулись. — Он приказал… И… я сам хотел. Это было ошибкой. — Круцио. Боль не была описана — она была абсолютной. Маркус закричал сразу. Драко не смотрел на него. Он смотрел куда-то сквозь. — Ещё раз, — сказал он. — И ты начнёшь отвечать быстрее. Второе Круцио было короче. Но сломало больше. Маркус лежал неподвижно, дыхание выравнивалось. Память — аккуратно подчищена, как полка после ревизии. Тео присел рядом, вытаскивая тонкий, почти незаметный артефакт. — Красота, — пробормотал он. — Даже Яксли не заметит. Он коснулся маячком кожи у основания шеи Маркуса — магия впиталась мгновенно, словно всегда была там. — Как только он переместится, — сказал Тео, поднимаясь, — мы узнаем. — И последуем за ним, — закончил Драко. Он посмотрел на Маркуса в последний раз — холодно, без эмоций. — Ты даже не представляешь, какую услугу нам окажешь. И перед уходом, не удержавшись, пнул ножку стула ногой. Ублюдок со стоном свалился. Они исчезли прежде, чем Маркус окончательно пришёл в себя. А игра — стала куда интереснее.