Часть 23

Собрания у Тёмного Лорда всегда были одинаковыми. Менялись лица, исчезали имена, но ощущение оставалось прежним — будто ты стоишь в комнате, где пахнет пеплом, и должен дышать ровно, чтобы не выдать себя. Они с Драко стояли чуть поодаль. Не рядом — но и не порознь. Этого было достаточно. Не смотрели друг на друга, но читали зал одинаково: чужие намерения, скрытые страхи, кто лжёт слишком аккуратно, а кто — слишком грубо. И крестражи. Вечная тема. Их стало меньше — и от этого тревожнее. — А где наш дружок Яксли? — лениво поинтересовался Тео, оглядывая зал. Несколько голов повернулось в его сторону. — Приболел, — хмыкнул кто-то из дальнего круга. — Говорят, сифилис. Мерзкая штука. Он на карантине. На секунду в зале повисла тишина. Тео не выдержал — коротко прыснул, прикрыв рот ладонью. Драко тут же ткнул его локтем в бок. — Серьёзно? — прошептал он сквозь зубы. — Что? — так же тихо ответил Тео. — Я ценю медицинскую откровенность. Темный Лорд будто плывя зашел в зал. Его змея, Нагайна, шла, а вернее ползла точно за ним. Она остановилась рядом с Тео. Очень близко. Тео замер, мысленно прикидывая, считается ли «быть съеденным личной змеёй Тёмного Лорда» уважительной причиной не явиться на следующее собрание. Спокойно, — приказал он себе. — Она не кусается. Наверное. Нагайна подняла голову, лениво разглядывая его — как нечто потенциально съедобное, но пока не вдохновляющее. — Прекрасно, — подумал Тео. — Я не впечатлил даже змею. Он увидел как у Драко поднялся уголок губ. Вот ублюдок. Снова читает его мысли. Тео подсунул ему фантазию, где голая Грейнджер стоит между ним и Драко. Тот вынырнул из его мыслей, оставив после себя холодный шлейф и пустоту. Он увидел как Малфой сжал кулаки и напрягся. А потом снова накинул маску оклюменции, словно ничего и не было. Малфой умел держать лицо. Иногда даже слишком хорошо. Тёмный Лорд окинул зал взглядом. Медленным. Холодным. На некоторых он задерживался дольше — будто выбирал фигуры на доске, которые скоро будут сняты. Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Вот сейчас будет боль, — без энтузиазма подумал Тео. — И, возможно, смерть. Надеюсь, не моя. Хотя бы сегодня. Нагайна скользнула дальше, разочарованная. Тео выдохнул. — Орден, — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — Кучка неудачников, возомнивших себя сопротивлением. Он медленно прошёлся вдоль круга, и каждый шаг отзывался напряжением в позвоночнике. — Они не стараются, — продолжил он. — Они прячутся. Надеются. Ждут, что кто-то сделает работу за них. Красные глаза скользнули по лицам. — А надежда, как известно, — роскошь для глупцов. Он остановился за спиной одного из волшебников. Молодой. Слишком молодой для этой комнаты. — Ты, — сказал он тихо. — Расскажи мне, где сейчас Орден. Тот сглотнул. — Я… я не знаю, мой Лорд. Пауза. — Ложь, — почти ласково. — Круцио. Крик разорвал тишину мгновенно — высокий, срывающийся, животный. Волшебник рухнул на колени, пальцы вцепились в каменный пол, будто он мог удержать реальность. Темный Лорд наблюдал без интереса. Через несколько секунд — взмах палочки. — Слабые, — произнёс он, когда крик стих. — Всегда одинаково слабые. Он повернулся к остальным. — Среди вас есть шпион. В зале стало невозможно дышать. — Я чувствую сомнение, — продолжил он. — Страх. Мысли, которые блуждают там, где им не место. Его взгляд остановился на другом человеке — тот даже не успел понять, почему. — Ты. — Мой Лорд, я— — Авада Кедавра. Тело упало тяжело и неловко. Никто не вздрогнул. Никто не осмелился. Темный Лорд обвёл их взглядом, удовлетворённо. Темный Лорд замолчал, и тишина стала почти осязаемой. Мы в заднице, — сухо бросил Драко в его голове, не шевелясь ни на дюйм. Тео даже не повернул головы. Лишь уголок рта едва заметно дёрнулся. По уши, — ответил он так же ровно. И без шансов вынырнуть красиво. Взгляд Драко скользнул по нему на секунду — быстрый, напряжённый. Тео смотрел прямо перед собой. Оба поняли одно и то же: игра стала куда опаснее. Чуть поодаль стояла Беллатриса. Они следили за ней уже какое-то время — слишком внимательно, чтобы это выглядело случайно. Она внимала каждому слову Темного Лорда, будто он был не просто хозяином, а самой сутью её существования. Глаза горели лихорадочным блеском, губы приоткрыты — словно она ловила не слова, а благословение. Беллатриса почти таяла. Ещё немного — и действительно растеклась бы лужицей у его ног. Когда Лорд говорил о предателях, она вздрогнула — не от страха, нет. От восторга. Пальцы судорожно сжались на палочке, плечи подались вперёд, будто она была готова в любой момент рвануться вперёд и доказать свою преданность кровью. Чьей — не имело значения. Посмотри на неё, — бросил Тео мысленно, не отрывая взгляда от пола. Твоя сумасшедшая тётка убьёт нас с улыбкой, если Лорд только кивнёт. Драко не ответил сразу. Он смотрел на Беллатрису слишком долго. И даже не задумается, — наконец отозвался он. Когда собрание подошло к концу, Темный Лорд попросил Теодора остаться. — Ты свободен, Драко, — сказал он внезапно. Тео поднял взгляд. Драко вышел, не оглянувшись. Счастливчик, сегодня не его очередь. — Твоя мать была… бесполезна, — добавил Тёмный лорд, словно между делом. — Но в тебе я начинаю видеть потенциал. Он никогда не думал, что однажды будет служить убийце собственной матери. Иронично, правда? Она умерла тихо, без пафоса, без речей. Просто перестала быть полезной. А он — тот, кому Тео теперь кивал и отвечал «да, мой лорд» — даже не потрудился притвориться, что помнит её. Где-то внутри что-то сжалось — не болью, нет. Холодом. — Через пару дней ты пойдёшь со мной, — продолжил он. — Встреча с министрами других стран. Мне нужен тот, кто умеет видеть больше. Тео склонил голову. Конечно. Он всегда это умел. Уже в коридоре Драко бросил на него быстрый взгляд — короткий, проверяющий. Тео кивнул. Всё нормально. Пока. У Малфоев было… ожидаемо. Нарцисса говорила тихо, почти ласково — так, будто каждое слово было поглаживанием по спине. Люциус — уверенно и размеренно, словно мир по-прежнему лежал у его ног и никуда не собирался уходить. Тео скользнул взглядом по гостиной, по безупречному интерьеру, по Нарциссе — безукоризненной, спокойной, слишком красивой для женщины, пережившей всё, что выпало на их долю. — Вы, как всегда, светите молодостью, миссис Малфой, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Я начинаю подозревать тёмную магию. Нарцисса тихо рассмеялась — коротко, изящно. — Тео, ты льстец, — сказала она, подходя ближе. — Но всё равно приятно. Она обняла его первой — аккуратно, по-матерински, задержав руку на его плече чуть дольше, чем требовала вежливость. Потом так же обняла Драко, поправив складку на его мантии — жест почти автоматический. — Вы оба выглядите уставшими, — сказала она. — Вам стоит остаться хотя бы ненадолго. Я приказала эльфам привести в порядок розы. Осень в этом году особенно щедра. Тео уже открыл рот, чтобы согласиться — розы Нарциссы действительно стоили того, — но Драко опередил его. — В следующий раз, мама, — сказал он ровно. — Мы спешим. Нарцисса внимательно посмотрела на сына, словно пытаясь прочесть между строк, но лишь кивнула. — Конечно, — ответила она всё тем же мягким тоном. — В следующий раз. И именно Люциус, между прочим, обронил: — Беллатриса стала слишком часто проверять своё хранилище. Тео заметил, как у Драко дрогнули пальцы. — Хранилище тёти Беллы — не самое безопасное место, — произнёс он осторожно. Люциус посмотрел на него внимательно. Слишком внимательно. — Ты мой сын, Драко, — сказал он наконец. — И я сделаю для тебя всё. Теодора кольнуло. Глупо. Детски. Но кольнуло. Люциус и правда был хорошим отцом. Как бы его отец не ненавидел Люциуса и сподвигал ненавидеть и Тео, это нельзя было отрицать. — Туда можно попасть? В её хранилище? — Попасть можно куда угодно, — сказал Люциус. — Но что для этого нужно? — Волос Беллатрисы, — ответил Драко. Нарцисса улыбнулась — почти невинно. — Осенний бал в мэноре, — сказала она. — Я как раз собиралась его устроить. Всё складывалось слишком удобно. Слишком гладко — а Тео не доверял таким вещам. — У нас может быть плюс один? — внезапно произнёс он, небрежно, будто идея пришла ему в голову только сейчас. Драко резко посмотрел на него. Не удивлённо — настороженно. Он понял сразу. Тео уловил это мгновенно: как сжалась челюсть, как напряглись плечи. Ага. Попал. Внутри мелькнула почти довольная улыбка. Он знал — потом будет разговор. Громкий. Неприятный. С обвинениями. Но сейчас — момент был слишком хорош, чтобы его упустить. — Драко, — Нарцисса заинтересованно перевела на них взгляд, — ты не говорил, что у вас есть подруга. Тео заметил, как Малфой медленно выдохнул, будто собираясь с силами. Тот усмехнулся — лениво, почти отстранённо. — Подругой назвать её сложно, — ответил он, — но ведьма она, и правда, интересная. Люциус переглянулся с Нарциссой. Этот взгляд Тео знал хорошо: полезно, любопытно, возможно — выгодно. — Тогда приглашай, — сказал Люциус ровно. — Заодно и познакомишь нас с ней. Тео позволил себе опустить взгляд, скрывая усмешку. Вот и всё. Крючок проглочен. Нарцисса уже собиралась проводить их, но будто вспомнила что-то важное и снова повернулась к ним. — Ах да, — сказала она между делом, но слишком уж выверенно. — Бал будет через неделю. Тео вскинул бровь. — Так скоро? — Времена сейчас не располагают к долгим приготовлениям, — мягко ответила она. — К тому же… спонтанность иногда полезна. Люциус слегка усмехнулся, сцепив пальцы за спиной. — Бал костюмированный, — добавил он. — Маски обязательны. Нарцисса продолжила, словно рисуя это событие в воздухе: — Платья в стиле рококо, — сказала она мечтательно. — Шёлк, корсеты, кружево. Никакой вульгарности. Она перевела взгляд на Драко. — Мужчины — в строгих костюмах. Классика. Никаких… экспериментов. Тео хмыкнул. — А я уже представлял себя в перьях и пудре. Нарцисса одарила его предупреждающим взглядом. — Тео. Он тут же поднял руки. — Понял. Прилично. Насколько это вообще возможно. — Именно, — сказала она сухо. — Ведите себя достойно. Это не просто приём. Будут… нужные люди. Маски. Рококо. Нужные люди. Тео переглянулся с Драко — и в этом взгляде было слишком много понимания. Через неделю. Значит, времени почти не осталось. Когда они вышли в коридор, напряжение стало почти осязаемым. — Надо же было тебе, блять, сказать такое, — процедил Драко, закатывая глаза. — Ты вообще умеешь держать язык за зубами? Он шёл быстро, резко, словно хотел уйти подальше от стен, которые могли слышать. Тео шагал рядом, расслабленно, с тем самым видом человека, который слишком доволен собой. — Не будь занудой, — усмехнулся он. — Вы с Грейнджер, на удивление, похожи. Драко шикнул, бросив на него предупреждающий взгляд. — Придурок, — прошипел он. — Говори тише. Тео лишь хмыкнул. Он уже видел, как это аукнется. И, честно говоря, его это почти радовало. Квартира встретила их тишиной, той самой вязкой, дневной, в которой звуки будто запаздывают. Тео первым сбросил мантию и почти рухнул на диван, вытянув ноги. Собрания всегда действовали на него одинаково — выматывали не магией, а людьми. — Собрание прошло… предсказуемо, — протянул он, глядя в потолок. — Слишком много пафоса, слишком мало дела. Он повернул голову к Драко, будто приглашая продолжить. — Есть подозрения, у кого могут быть остальные крестражи, — добавил он уже суше. Малфой стоял у окна, скрестив руки на груди. Лондон за стеклом его, казалось, совсем не интересовал. — Беллатриса, — сказал он мрачно. — Или Долохов. Тео хмыкнул. Ничего нового. Зато опасно близко. — Отца Малфоя можно вычеркнуть, — заметил он, поднимаясь. — А моего… Он замолчал на секунду, ощущая, как это слово режет изнутри. — …я проверю сам. Драко бросил на него быстрый взгляд — вопросительный, напряжённый. Тео ответил лёгкой, почти ленивой улыбкой. Мол, не лезь. Не сейчас. Он уже тянулся за палочкой, когда вдруг вспомнил. Бал. Осенний. Маски. Рококо. Беллатриса, волос которой нужно было срочно достать. Драко ничего не сказал. И Тео тоже. Пусть это останется сюрпризом. Иногда людям полезно не знать, что их ждёт. — Не скучайте без меня, детки, — бросил он через плечо. — И постарайтесь не баловаться. Малфой фыркнул, не оборачиваясь, и что-то швырнул в него — Тео даже не стал смотреть, что именно. Подушка пролетела сквозь то место, где он стоял секунду назад. Тео уже аппарировал. Он переместился в Нотт-мэнор с ощущением, будто добровольно шагнул обратно в клетку. Воздух здесь всегда был другим — плотным, тяжёлым, пропитанным старыми заклятиями и невысказанными угрозами. Даже стены, казалось, помнили, как правильно молчать. Эльф появился у входа почти мгновенно, низко склонился. — Хозяин Теодор, вы так давно не были дома… — Где отец? — спросил Тео, уже зная ответ. — В кабинете, молодой хозяин. Он кивнул и прежде, чем идти дальше, свернул в свою старую комнату. Здесь ничего не изменилось. Книги на полках. Старая палочка на прежнем месте. Кровать, на которой он когда-то лежал ночами, считая трещины на потолке и представляя, как просто… исчезает. Не умирает — нет. Просто перестаёт быть здесь. Единственная колдография с матерью — сделанная в день его первого полёта на метле. Она была совсем молодой. Слишком молодой, чтобы исчезнуть так рано. В колдографии она смеялась — не сдержанно, не как полагается чистокровной ведьме, а широко, по-настоящему. В глазах плясали огоньки радости, а руки крепко, почти судорожно держали его за плечи, словно одного мгновения было достаточно, чтобы он сорвался и исчез. Маленький Тео сидел на метле, перекошенный от восторга и гордости, с полу-беззубой улыбкой, и что-то говорил — быстро, сбивчиво, хвастливо. Колдография не передавала слов, но Тео и без этого знал, о чём он рассказывал: о том, как высоко он поднялся, как совсем не боялся, и как обязательно полетит ещё выше. Она кивала ему снова и снова — терпеливо, ласково, так, будто в мире не существовало ничего важнее этого полёта и этого мальчика. Злость накрыла резко, почти физически. Как удар под рёбра. Он вышел, не оглядываясь, и направился в кабинет. Отец предложил вино — слишком буднично, будто они встречались не после месяцев молчания. Тео проверил бокал заклинанием. Привычка. Полезная. Выработанная годами. Разговор тянулся. Долго. Слишком долго. О политике, о Лорде, о «перспективах». А потом он заговорил о матери. — Та ещё стерва была, — усмехнулся отец. — Всегда знала, как— Тео ударил его прежде, чем осознал движение. Резко. Кулаком. По маггловски, без магии. — Не смей, — сказал он тихо, почти спокойно. — Не смей говорить о ней. Ответ последовал сразу. Боль вспыхнула, разлилась по телу, заставляя мышцы скручиваться, дыхание — рваться. Круцио. Он корчился на полу, сжимая зубы до хруста, но не закричал. Не дал ему этого. Он поднял голову, улыбнулся — криво, кроваво — и сплюнул на ковёр. Крестража не было. Он чувствовал это с той самой неприятной ясностью, что не оставляет места сомнениям. — Ты должен сдвинуть Малфоя, — процедил отец. — Тебе ведь не нравится быть вторым? Не нравится слушать щенка Люциуса? — Он же Малфой. — продолжил отец. — Ты даже не заметишь, как тот вонзит нож тебе в спину. Тео медленно поднялся. Боль ещё жгла, но он выпрямился, словно её не существовало. — Оставь Драко в покое, — сказал он. — Я сам разберусь, что делать. И ушёл, не дожидаясь ответа. Когда он вернулся в квартиру, дверь хлопнула за его спиной громче, чем нужно. Первое, что он увидел, — Грейнджер. Недопитая бутылка вина на столе. Припухшие губы. Чуть покрасневшие глаза. Он осмотрел её слишком внимательно — отметил всё и тут же заставил себя отвести взгляд. Не смотри. Не думай. Он никогда не воспринимал девушек как нечто постоянное. Пара ночей — максимум. Без обязательств. Без привязанностей. С ней всё ощущалось иначе — и это раздражало сильнее, чем боль в теле. — Что случилось? — спросила она, нахмурившись, заметив его губу. Его это неожиданно позабавило. Малышка Грейнджер переживает? Интересно, что бы подумал Драко. Как бы отреагировал? — Пустяки, — отмахнулся он. — Всё нормально. Нечего тебе волноваться. Правда. — Чем занимались без меня? — спросил он небрежно, будто ему было всё равно. Она отвела взгляд. — Мы… гуляли. Я показывала Драко Лондон. В груди что-то неприятно кольнуло. Резко. Неуместно. Нет. Это не ревность. Это не могло быть ревностью. Может всё таки вино было отравленым? — Ммм. Лондон, значит, — протянул он. — Романтично. Он сел рядом, вытянул ноги, чувствуя, как диван прогибается под их близостью. — В следующий раз, — добавил он, — за мной. Она чуть сдвинулась в сторону. Он заметил. Усмехнулся. — Я ставлю фильм. Ты выглядишь так, будто сейчас вырубишься. Фильм оказался каким-то древним магловским боевиком — с плохой графикой и ещё худшей логикой. Он комментировал всё подряд, не останавливаясь: — Он только что выпрыгнул из вертолёта без парашюта. — Это физически невозможно. — Ладно, если он сейчас выживет, я официально признаю, что маглы — боги. Она смеялась. Тихо, искренне. И, Мерлин, она была красивой, когда смеялась. Он не заметил, в какой момент её дыхание стало ровнее. Когда голова чуть склонилась вбок. Она уснула. Он поднялся резко — пора было уходить. Но в комнате было холодно. Живоглот вышел из комнаты и уставился на него огромными глазами. — Что ты уставился, Глотик, — буркнул он, передразнивая её. — Я не собираюсь— Кот смотрел осуждающе. Чёрт. Тео вздохнул. — Предатель, — сообщил он ему. Он взял плед и накрыл её, аккуратно, почти осторожно. Тео сел рядом, включил другой фильм. И сам не заметил, как уснул. Живоглот запрыгнул ему на колени. А она — устроилась головой на его плече, тихо посапывая. И именно тогда он понял одну простую, раздражающую вещь: Ему нужно быть очень осторожным. Потому что если он позволит себе привязаться — эта война заберёт у него ещё больше, чем уже забрала.