Часть 25

Хлопок аппарации прозвучал резко. Она едва успела повернуть голову — Драко уже не было. Воздух дрогнул и осел, словно ничего и не произошло. Гермиона переглянулась с Тео. Тео пожал плечами. — Домой, наверное, — лениво сказал он. — Наш мальчик очень скрытный. Почти загадочный. Блейз усмехнулся. — Почти — ключевое слово. Гермиона отвела взгляд. — Мне нечего надеть на бал. Оба синхронно тяжело вздохнули. — Классика, — протянул Тео. — Женщинам всегда нечего надеть. Даже если шкаф ломится. — У неё нет шкафа, — сухо заметил Блейз. — Значит, трагедия настоящая. Он поднялся. — Идём. Пройдёмся по Лондону. Тебе платье, нам костюмы. А Малфой как-нибудь переживёт. У него, уверен, гардероб больше, чем у половины Британии. Вечерний город шумел, дышал огнями и асфальтом после дождя. Бутик оказался слишком светлым и слишком дорогим. Гермиона чувствовала себя неловко под взглядами консультанток. — Берём всё, — объявил Тео, падая в кресло. — Потом решим. — Мы не берём всё, — отрезала она. — Ужасная женщина, — пробормотал он. Она мерила платье за платьем. — Слишком скучно, — комментировал Блейз. — Слишком мило. Ты не на чай к бабушке идёшь, — добавлял Тео. — Это вообще что? Ты собралась на похороны? К концу примерок оба уже развалились на диване, как павшие воины. И тогда она вышла. Платье обнимало её фигуру так, словно было создано именно для неё. Корсет цвета старого пергамента мягко, но уверенно подчёркивал талию, золотистая вышивка переплеталась по ткани тонкими узорами, напоминающими древние символы. Тяжёлая юбка спадала плавными слоями к полу, шлейф тихо скользил по зеркальному паркету. В мягком свете ламп ткань мерцала едва заметно — не ярко, а благородно, как будто хранила в себе историю. Она посмотрела на своё отражение — и на мгновение салон исчез. Осталась только она… и ощущение, что это платье примеряет не маглорожденная ведьма, не борец Ордена, а какая-то графиня, не менее. В этом платье она выглядела не просто благородной — она казалась частью легенды. В зале повисла тишина. Тео медленно выпрямился. — Вот теперь… да. Блейз кивнул. — Это оно. Когда она полезла за кошельком, Тео перехватил её руку. — Не смей. — Тео — — Молчи. Это инвестиция в наш эстетический комфорт. Он оплатил. Блейз устало встал. — Всё. Я выжат. Мы обязаны поесть. Они смеялись. По-настоящему. Без оглядки. Вспоминали Хогвартс. Как Драко однажды перепутал зелья и вместо укрепляющего сварил что-то мутно-изумрудное. — Он ходил неделю с зелёным оттенком кожи, — протянул Блейз. — Причём не равномерно. Лицо — салат. Уши — вообще болотные. — Это было освещение, — парировал Тео важным голосом. — Он клялся, что в подземельях просто неправильные факелы. — Он запретил нам смеяться, — добавил Блейз. — И угрожал подлить нам такое же зелье. Гермиона смеялась так, что у неё заболел живот. — Подождите, — вытирая слёзы, сказала она. — А Снейп? — Снейп смотрел на него так, будто лично разочаровался в чистоте крови, — спокойно ответил Тео. Они снова рассмеялись. — А ещё помнишь, — вдруг сказал Блейз, — как он пытался впечатлить Болгарскую делегацию на Турнире? Тео застонал. — О нет. Нет. Не это. — Что? — Гермиона уже чувствовала, что это будет что-то хорошее. — Он выучил три фразы на болгарском, — объяснил Блейз. — Репетировал неделю. Перед зеркалом. С выражением. — И? — Гермиона подалась вперёд. — И перепутал ударение, — сказал Тео. — Вместо «рад приветствовать» он сказал что-то вроде «я — нежный козёл.» Гермиона согнулась пополам от смеха. — Нет! — Да, — кивнул Блейз. — Делегация молчала секунд десять. Потом один из них сказал: «Очень… смело.» — Драко потом утверждал, что это диалект, — сухо добавил Тео. Смех стихал медленно. Она смотрела на них — и внутри странно теплело. Есть что-то в том, чтобы ходить по Лондону со слизеринцами. Не теми, какими она их знала в школе. Не высокомерными, холодными, отстранёнными. А вот такими — уставшими, живыми, с глупыми историями и общей памятью. Они не были карикатурами. Они были мальчишками, которые когда-то спорили из-за того, кто красивее — Крам или капитан квиддичной сборной. — Кстати, — вдруг сказала Гермиона, — Малфой ведь однажды застрял в Тайной комнате? Тео резко посмотрел на неё. — Откуда ты… Она улыбнулась. — Он случайно задел активированный портал в подземельях. Его вытащили через два часа. Блейз медленно кивнул. — И он сказал, что просто “осматривал территорию”. — Слизеринский контроль, — добавил Тео. Они снова рассмеялись. И вдруг Гермиона поймала себя на странной мысли. Если бы кто-то сказал ей пару лет назад, что она будет сидеть в лондонском кафе, смеяться над Малфоем вместе с его друзьями и чувствовать себя… спокойно — она бы решила, что это действие какого-то очень странного зелья. Но сейчас это было реальностью. И от этого становилось одновременно легко — и тревожно. Потому что чем легче становилось рядом с ними, тем сложнее будет потом.

***

До квартиры они добрались уже затемно. Лондон гудел, фонари отражались в мокром асфальте, и казалось, что город не собирается спать. В гостиной было тепло. Немного тесно. Немного хаотично. Блейз развалился на диване так, будто платил за аренду больше всех. Тео устроился в кресле, закинув ноги на журнальный столик. Гермиона включила телевизор и, почти торжественно, объявила: — «Ромео и Джульетта» девяносто шестого. — Это с пистолетами? — уточнил Блейз. — Это гениально, — отрезала она. Фильм начался — яркий, шумный, с неоном, с выстрелами, с глазами ДиКаприо крупным планом. Парни смотрели, открыв рты. Когда на экране Ромео впервые увидел Джульетту через аквариум, вода колыхалась между ними, а их взгляды встретились — — Это вообще не так в оригинале, — пробормотал Тео. Она резко повернулась. — Ты читал Шекспира? — Конечно. Блейз хмыкнул. — Нам не настолько запудрили мозги, чтобы не читать магловские книги и не слушать их музыку. Тео пожал плечами. — Мама читала мне перед сном магловские книги. Экран вспыхнул сценой бала — маски, ангелы, дьяволы. Тишина в комнате стала плотнее. — Дружили, — тихо добавил Блейз. — Наши матери. — Дружили? — переспросила Гермиона. Тео смотрел в экран, где Ромео держал Джульетту за лицо, будто она хрустальная. — Она умерла. От рук Тёмного Лорда. В фильме звучала музыка. В комнате — только дыхание. Гермиона замерла. — Прости… Он встал. — Всё нормально. Но «нормально» не звучало нормально. Он ушёл в комнату. На экране Джульетта лежала в гробнице. Блейз тихо сказал: — Не бери на свой счёт. Для него это… тяжело. Гермиона кивнула. — А твои родители? — спросил он мягко. Она смотрела на экран, где Ромео подносил яд к губам. — Я стерла им память. Слова прозвучали слишком просто. Слишком аккуратно. Блейз кивнул. — Ты поступила правильно. Правильно. Она ненавидела это слово. Потому что «правильно» не отменяло того, что где-то в Австралии двое людей живут, не зная, что у них есть дочь. На экране Ромео упал. Джульетта проснулась слишком поздно. — Они идиоты, — сказал Блейз вдруг. — Умереть оба из-за любви? Дураки. — Это трагедия, — автоматически ответила Гермиона. — Это плохая коммуникация, — фыркнул он. — Один не подождал, вторая не проверила пульс. Она усмехнулась сквозь тяжесть в груди. Но внутри что-то болезненно кольнуло. А если любовь и правда делает людей глупыми? Или смелыми? Или просто… уязвимыми. Замок щёлкнул. Дверь открылась. — А где главный клоун? Гермиона даже не повернулась сразу. Голос Драко — ровный, как будто ничего не произошло. Как будто не было поцелуя. Как будто он не ушёл после него, оставив её с этим ощущением — с этим жаром — одной. — В комнате, — ответил Блейз. — Где ты шлялся? — У соседа. Сегодня день советов. Все вдруг решили меня поучать. Гермиона невольно улыбнулась. Она подняла взгляд. И тут же отвела. Слишком быстро. Потому что если смотреть дольше — можно спросить. Почему ты ушёл? Тебе стало противно? Или ты просто пожалел? Мысль ударила внезапно, неприятно: Может, ему мерзко от грязнокровки. Она ненавидела себя за то, что это слово всё ещё живёт в ней. Он целовал её так, будто это было единственное правильное решение в его жизни. А потом просто… исчез. Он прошёл вглубь комнаты, снял пальто. Свет упал на его лицо — усталость, напряжение, привычная маска. А потом он словно вспомнил что-то. Она увидела, что он держал за спиной. В его руках появился небольшой свёрток — тонкая серебристая бумага, перевязанная белой лентой. Он молча протянул его Гермионе. — Это… тебе. Она моргнула. — Мне? — Мама просила передать, — сказал он чуть суше, чем нужно. — Сказала, что к гостье не стоит приходить с пустыми руками… или без цветов. Гермиона осторожно приняла свёрток. Лента легко развязалась под пальцами. Внутри были белые розы. Не вычурные, не помпезные — просто идеально свежие, с тонким, едва уловимым ароматом. Комната на секунду стала тише. — Это… очень красиво, — тихо сказала она. Где-то внутри что-то тёплое растаяло. Нарцисса Малфой. Передала цветы. Для неё. Но почти сразу следом пришла другая мысль — холодная, рациональная, болезненно знакомая. Как же она разочаруется, когда узнает, что её «гостья» — маглорожденная сокурсница Драко. Что никакая она не благородная наследница древнего рода. Не та, кого ждут в мэноре. Она невольно провела пальцами по лепесткам. — Передай ей… спасибо, — сказала она, не поднимая глаз. Он молча кивнул ей. — Ты должен был передать Нарциссе мой пламенный привет, — сказал Блейз. — Даже не думай, — фыркнул Драко. — Отец ещё не собирается на покой. — Я люблю твоего отца, — сказал Блейз. — Но твою мать — больше. Гермиона позволила себе улыбнуться. Тут вышел Тео. — Что за звуки? О, блудный сын вернулся. Драко бросил на него быстрый взгляд. Что-то напряжённое, почти проверяющее. — Клуб? — предложил Блейз. Идея повисла в воздухе. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Клуб — это шум. Свет. Люди. Отвлечение. И, возможно, способ не думать о том, что на экране двое умерли из-за любви. И что в этой комнате всё становится слишком похоже на трагедию, в которой никто не умеет говорить вовремя.

***

Гермиона накрасилась ярче обычного. Красная помада казалась почти вызовом. Она долго смотрела на себя в зеркало, будто пыталась понять — это она или кто-то другой. Если он может делать вид, что ничего не было… то и я могу. Она надела своё единственное платье — чёрное, чуть короче, чем ей хотелось бы, и чуть смелее, чем она привыкла носить. То самое, которое зачем-то прихватила с собой. Будто предчувствовала. Когда она вышла в гостиную, разговор стих. Тео медленно окинул её взглядом и присвистнул. — Вот это да. Драко бросил на него убийственный взгляд. Но сам глаз не отвёл. И вот это она почувствовала. Этот взгляд. Он не был холодным. Не был равнодушным. В нём было что-то тёмное. Сдержанное. Почти болезненное. Она сделала вид, что не заметила. В подъезде пахло пылью и чьими-то ужинами. Старушка с третьего этажа, увидев их всех вместе — нарядных, слишком красивых, слишком шумных — перекрестилась. — Господи… — Мы просто красивы, — отозвался Тео с невинным видом. Гермиона фыркнула, но внутри всё было натянуто струной. На улице Лондон сиял огнями. Очередь в клуб тянулась вдоль здания — смех, сигаретный дым, чужие разговоры. Блейз кивнул охраннику, тот распахнул верёвку. Они прошли мимо. — Может, стоило подождать очередь ? — тихо спросила Гермиона. Ей было неловко. Неправильно. — Я не собираюсь ждать маглов, — холодно ответил Драко. И в этой фразе было всё — воспитание, гордость, яд, который так и не исчез. Она ничего не сказала. Но запомнила. Внутри было жарко. Не просто тепло — удушающе жарко, будто воздух здесь не меняли с начала вечера. Он был густым от духов, алкоголя и чужого дыхания. Свет бил по глазам — резкие вспышки неона, фиолетовые и алые лучи резали пространство, превращая людей в силуэты. На секунду чьё-то лицо казалось красивым, на следующую — пугающе чужим. Музыка била не в уши — в грудную клетку. Бас вибрировал под кожей, заставляя сердце подстраиваться под ритм. Пол слегка дрожал под ногами от десятков тел. Гермиона моргнула, привыкая к полумраку. Она давно не была в клубах. Если честно — она их не любила. Слишком шумно. Слишком тесно. Слишком много людей, которые смотрят, оценивают, касаются случайно — или нарочно. Ей всегда больше нравились библиотеки. Тихие кафе. Дождь по стеклу. А не это — вспышки, крики, чужие ладони на чужих талиях. Но сегодня внутри неё было столько напряжения, что этот шум казался почти спасением. Он заглушал мысли. Заглушал Драко. Заглушал поцелуй. Заглушал всё. Блейз, словно чувствуя себя здесь хозяином, легко растворился в толпе и ушёл к бару. Барная стойка светилась холодным голубым светом, стеклянные бутылки отражали огни, бармен двигался быстро и уверенно. Она села за стол. Двое слизеринцев возле неё. Она — между ними. И вдруг почувствовала себя лишней деталью в их чёрно-золотой картине. Чужой. Тео лениво потягивал воду. Драко смотрел в зал. Они были расслаблены. Красивы. Опасны. Она — единственная, кто не принадлежал этому миру. Неловкость стала удушающей. Она встала. — Я потанцую. Мысли смыло. Не мягко — резко. Как волной, которая накрывает с головой и не даёт вдохнуть. Бас бил под рёбра, свет резал пространство на рваные кадры — лица, плечи, чужие губы, смех. Её тело двигалось само. Не потому что она любила это. Потому что внутри было слишком много всего. Злость. Обида. Поцелуй, который до сих пор жёг губы. Кто-то подошёл слишком близко. Запах дешёвого одеколона и алкоголя. — Пойдём отсюда, — сказал парень так, будто это уже решено. Гермиона медленно подняла взгляд. — Нет. Он улыбнулся — самоуверенно. Неприятно. Пальцы сомкнулись на её локте. И в следующую секунду тепло чужой руки исчезло. Сзади появился Тео. — Проблемы? Голос мягкий. Почти ленивый. Но глаза — холодные, как стекло перед бурей. Парень отпустил её. — Я думал, ты одна. — Ошибка, — спокойно ответил Тео. Он не повышал голос. Ему не нужно было. Когда парень растворился в толпе, Гермиона вдруг поняла, что её дыхание стало неровным. Их пальцы встретились. На секунду. Случайно. Или нет. Он не убрал руку сразу. Они танцевали. Без пошлости. Без показной страсти. Легко. Почти насмешливо. Тео двигался свободно, будто музыка была его родным языком. Его ладонь легла на её талию — уверенно, но не жёстко. Он не пытался завладеть. Не требовал. Не давил. Он был ближе, чем нужно. Но не так, как Драко. С Тео было проще. С ним было… легче. Меньше боли. Меньше риска утонуть. И, возможно, именно поэтому она не отстранилась. Потому что иногда хочется не огня. А просто тепла. Позже — коридор. Здесь было темнее. Тише. За стеной всё ещё гудел зал. Гермиона стояла у зеркала, поправляя помаду. Пальцы чуть дрожали — она списала это на свет, на жар, на алкоголь. А потом увидела его. В отражении. Тео. Он не улыбался. Не отпускал привычных колкостей. Просто смотрел. Не на губы. Не на шею. В глаза. И в этом взгляде не было игры. — Ты бежишь, — тихо сказал он. Она не ответила. Потому что он был прав. Он подошёл ближе. Настолько, что её дыхание сбилось раньше, чем он коснулся. Поцелуй случился не внезапно. Он был неизбежным. Будто решение действительно было принято ещё на танцполе — в тот момент, когда она позволила ему держать её чуть дольше, чем следовало. Сначала мягко. Почти осторожно. Как будто он давал ей шанс отступить. Его губы были тёплыми. Уверенными. Без ярости. Без борьбы. Но от того не менее опасные. Почти вопрос. Она ответила. И вот тогда всё изменилось. Её пальцы сжались в ткани его воротника. Он притянул ближе — ладонь на талии стала твёрже. Поцелуй стал глубже. Горячее. Отчаяннее. Будто она пыталась что-то доказать. Себе. Ему. Кому-то третьему, чьё имя даже не нужно было произносить. — Тео… — выдохнула она, когда воздуха стало мало. Он не отстранился. Лишь коснулся её лба своим. — Скажи, что хочешь остановиться. Он дал ей выбор. В отличие от другого. Она молчала. Потому что если бы заговорила — пришлось бы признать, что она не хочет чтобы он останавливался. — Интересно. Голос разрезал пространство. Спокойный. Слишком спокойный. Гермиона замерла ещё до того, как повернулась. Драко стоял в проходе. Без усмешки. Без высокомерия. Только с чем-то тёмным в глазах — будто он сам себе вырвал что-то живое и теперь держал это в руках. Тео медленно отступил. — Малфой. — Нотт. Как дуэль. Без палочек. Секунда. Две. Тишина стала плотной. Сердце Гермионы провалилось куда-то вниз, в живот. — Хватит! — её голос сорвался. — Ты ушёл тогда! После поцелуя! Просто исчез! Она не собиралась говорить это при Тео. Но боль не выбирает момент. Челюсть Драко напряглась. — Потому что это ошибка. Каждое слово — как удар. — Мы пожиратели, Грейнджер. А ты — Орден. Он сказал это так, будто между ними не просто разные стороны. А пропасть. Её грудь сжалась. — Это не помешало тебе. В его глазах вспыхнуло что-то резкое. Боль. Страх. И — хуже всего — вина. — Именно поэтому, — тихо сказал он. Не обвинение. Признание. Она поняла. И ненавидела, что понимает. — Ты не имеешь права решать за меня. Он сделал шаг вперёд. Она — назад. — Я пытаюсь тебя защитить. — От чего? От тебя? Тишина. Она больше не могла смотреть на него. Потому что если бы посмотрела ещё секунду — простила бы. А она не хотела быть той, кто всегда прощает. Она развернулась. И ушла. Не убегая. Но и не оглядываясь. — А она неплохо целуется, — тихо сказал Тео, проводя пальцем по губе. Удар. Резкий. Тео сплюнул кровь. И улыбнулся. — Ты что, её любишь? — Да, и томлюсь тоскою по любви. Мы что, в Шекспире? — холодно ответил Драко. — Это невозможно. — Тебя это не остановило. Драко схватил его за воротник. — Это не твоё дело. — Как ты себе представляешь, мы, два пожирателя смерти, по очереди целуемся с девчонкой из Ордена? — добавил он. — И не просто девчонкой, а Гермионой Грейнджер. Тео со злостью посмотрел на него. — Я не хочу чтобы кто-то продолжал указывать мне, что делать. — сказал он. Они стояли так близко друг к другу, буквально в полушаге. Тео посмотрел на Драко который весь кипел из-за своей Грейнджер. Из-за их Грейнджер — мысленно поправил он себя. Он перевёл взгляд на его губы, которые презрительно скривились. — Ну нет, до такого я точно не докачусь. — сказал Драко. И ушёл. Тео закрыл глаза, прислонившись к стене. Как же всё надоело. Лучше бы я сдох, когда ставили метку.

***

Гермиона села рядом с Блейзом. Блейз сидел, откинувшись на диван, с бокалом коньяка в руке, будто всё происходящее — просто спектакль для его личного удовольствия. Она буквально свалилась рядом. Губы всё ещё горели. Вокруг кто-то смеялся, кричал, двигался — но внутри стояла тишина. — Что случилось? — спросил Блейз, лениво покручивая бокал. Она уставилась в стол. Что ему сказать? Что она поцеловала их обоих? Что они сцепились из-за неё? Что, возможно, она только что треснула по самой крепкой их дружбе? — Тео и Драко поругались, — наконец произнесла она. Блейз хмыкнул. — Для них это норма. Поругаются — помирятся. Не драматизируй. Он протянул ей свой бокал. Она даже не подумала — просто выпила залпом. Коньяк обжёг горло так, что на секунду стало легче. Блейз тихо рассмеялся. — Грейнджер, ты начинаешь мне нравиться всё больше. Она поднялась раньше, чем он добавил что-то ещё. Она позволила шуму растворить её. Она танцевала — резко, свободно, будто пыталась вытряхнуть из себя всё лишнее. Волосы липли к шее, свет резал глаза, тело двигалось само. Когда она повернулась в сторону их стола, они уже вернулись. Тео слева от Блейза. Драко справа. И оба смотрели на неё. Даже Блейз изредка поднимал взгляд, с лёгкой улыбкой наблюдая, как она растворяется в музыке. Она продолжала танцевать. Потом появились девушки. Смех. Волосы, уложенные идеально. Длинные ногти. Слишком близкие наклоны. Одна из них села к Драко на колени, что-то прошептав ему в ухо. Вторая придвинулась к Тео, положив ладонь на его плечо. Блейз уже увлечённо беседовал с третьей, но это задело её меньше. А вот они — задели. Глупо. Нелепо. Она не имела права ревновать. Но в груди неприятно потянуло. Она отвернулась и стала танцевать ещё яростнее, будто могла стереть картинку из памяти. Повернулась, собираясь подойти к столу — и врезалась в знакомую грудь. Тот самый парень. Напиток выплеснулся — на него, на неё. — Ты издеваешься?! — рявкнул он. — Простите, я не… — Он толкнул её. — В следующий раз будешь смотреть куда идешь. Что-то внутри щёлкнуло. Она ударила его. По щеке. Звонко. На секунду всё замерло. Она заметила Драко и Тео за своей спиной. Они возвышались над ней, будто вестники смерти. — Опять ты? — тихо произнёс Тео и ударил парня первым. — Не смей её трогать, — холодно добавил Драко, и его кулак нашёл цель. Она попыталась схватить их за рукава. — Хватит! Прекратите! Блейз перехватил её за локоть и оттащил назад. — Поздно, — спокойно сказал он. Подбежали друзья того парня. Крики. Удары. Разбитое стекло. Охрана выволокла их на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Драко и Тео сидели на обочине. У одного была разбита губа, у второго костяшки. Она с Блейзом стояла в стороне. — Какие же придурки… — пробормотала она. — Зато весело сходили в клуб, — усмехнулся Тео. — Я вернусь и добавлю ему, — процедил Драко, поднимаясь. Тео схватил его за предплечье. — Мы и так его неплохо разукрасили. — И вас тоже неплохо разукрасили, — заметила она, скрестив руки. Тео усмехнулся. — Всё для тебя, куколка. Она закатила глаза, но щеки всё равно потеплели. Через несколько метров они нашли круглосуточную аптеку. Она и Блейз зашли внутрь, пока Драко и Тео ждали на улице. Перекись. Вата. Пластыри. Белый свет аптеки казался слишком стерильным после клуба. Сначала она обработала Драко. Он молчал, когда она аккуратно коснулась его губы. Лишь дыхание стало чуть глубже. Потом Тео. Он улыбался. — Чего ты лыбишься? — раздражённо бросил Драко. — Я могу тебе добавить. — Расслабься, Малфой. — Вы опять за своё, — устало сказала она. Блейз прыснул. — Я чувствую себя как в каком-то магловском ситкоме. Они купили бутылку мартини. Пили по очереди, прямо из горлышка. Без тостов. В тишине, где было больше понимания, чем слов. Домой они вернулись шумными, слегка пьяными. Живоглот встретил их у двери, окинул тяжёлым взглядом и демонстративно удалился, высоко подняв хвост. — Даже кот нас осуждает, — пробормотал Блейз. — Он всегда на стороне хаоса, — отозвался Тео. — Тогда он определённо наш, — сухо добавил Драко. Они так и улеглись в гостиной — кто на диване, кто в кресле. Музыка всё ещё гудела в ушах. А её губы всё ещё помнили. И она так и не решила — чьи сильнее.