Часть 26

Тео проснулся с ощущением, будто в голове кто-то устроил квиддичный матч. Он не сразу понял, где находится. Диван. Чужой потолок. Запах вчерашнего виски и… чего-то сладкого. Он повернул голову. И замер. На другой стороне дивана , вполоборота к нему, лежал Драко. Разрисованный после вчерашней драки. Губа разбита, бровь рассечена, а волосы растрепанны. Ну просто гроза района. Рядом — Гермиона. Свернулась клубком, уткнувшись ему в плечо. Ладонь — на его груди, будто так и должно быть. Волосы рассыпались по подушке. Лицо — удивительно спокойное. Львенок выглядела во сне почти безмятежно. Тео тихо хмыкнул. Давно он так хорошо не спал. На кресле, неловко запрокинув голову, сопел Блейз. — Картина маслом, — пробормотал Тео себе под нос. Он осторожно поднялся, чувствуя, как от похмелья мир слегка покачивается. Гермиона выпустила его из рук, и перевернулась на другую сторону, к Драко. На кухне он достал из шкафа три флакона зелья от похмелья и бутылку минералки. Открыл холодильник — и замер. Полки были заполнены. Фрукты. Йогурты. Нормальная еда. Он тихо усмехнулся. С появлением Грейнджер холодильник пережил второе рождение. Наконец-то закончились консервы и уборка по очереди. И носки больше не имели вид розовой Амбридж. Вернувшись в гостиную, он поставил зелья на стол и без предупреждения раздвинул шторы. Солнце врезалось в комнату. — Проснитесь и пойте. — ехидно выдал он. — Закрой эту штору нахуй, — прохрипел Драко, даже не открывая глаз. Гермиона уткнулась ему в плечо и сонно засопела. Блейз приподнялся, морщась: — Согласен с Малфоем. Он оглядел их и присвистнул. — Ну и ну. — Что думаешь делать с этим? — кивнул он на парочку. Тео пожал плечами. — Делить. Блейз хмыкнул. — Устроите поединок, как Пушкин и Дантес? — В таком случае переживёт кто-то один, — сухо заметил Драко, наконец разлепив глаза. — Умирать сегодня никто не станет, — пробормотала Гермиона, всё ещё не до конца проснувшись. — Ну раз Наталья приказывает, — усмехнулся Тео. Блейз фыркнул и первым потянулся к зелью. Гермиона поднялась и ушла умываться, стараясь не смотреть на них. Но Тео заметил — её щёки предательски порозовели. Интересно. Он пошёл варить кофе. — Что будем делать с Яксли? — спросил Драко. Тон уже был трезвым. Холодным. — Пока он «болеет», у нас есть фора, — добавил он. — Но надо бить первыми. — Заберём крестраж у твоей сумасшедшей тётки, — спокойно сказал Тео. — И проникнем к нему в дом. — Снова? — лениво уточнил Блейз. — Именно. В кухню вошла Гермиона, наливая себе кофе. — О чём вы? — О поимке Яксли, — ответил Тео. Драко молчал. Тео мельком посмотрел на него. Спать с Грейнджер был не против. А теперь играет в ледяного аристократа. Странный он всё-таки. И в этот момент метка вспыхнула. Жгучая боль полоснула по руке. Тео выпрямился. — Меня вызывают. Он аппарировал.

***

Тео почувствовал рывок аппарации ещё до того, как открыл глаза. Малфой-мэнор встретил его знакомой тишиной. Тяжёлые шторы. Полированное дерево. И воздух, пропитанный чем-то старым и тёмным. Он сразу понял, кто его вызвал. — Тео, мальчик мой. Голос был мягким. Обманчиво ласковым. Лорд стоял у камина, спиной к нему. — Ты помнишь свою задачу? Тео опустил взгляд ровно настолько, насколько требовал этикет. — Да. Разумеется. Что-то изменилось? Небольшая пауза. — Встречу перенесли? Лорд повернулся. В его глазах не было раздражения. Только тонкий блеск интереса. — Министры весьма нетерпеливы. Он медленно прошёлся по комнате. — Им хочется быстрее прибрать к рукам новоприобретённую власть. Люди всегда торопятся, когда чувствуют, что могут потерять контроль. Тео молчал. — Франция, — произнёс Лорд почти с удовольствием. — Они любят говорить о свободе. Но любят власть ещё больше. Он остановился напротив Тео. — Ты знаешь, что должен сказать. И кому улыбнуться. Это был не вопрос. — Конечно. — Хорошо, — кивнул Лорд. — Не разочаруй меня. Рука легла ему на плечо — холодная, почти невесомая. — Ты умный мальчик. И в следующую секунду пространство свернулось.

***

Французское министерство магии встретило их холодным мрамором и запахом дорогих духов. За столом сидели министры Франции, Италии, Португалии — те, кто согласился сотрудничать. Остальные предпочли молчание. Или Орден. И тут в кабинет вошёл Кингсли Бруствер. Тео едва не выдал себя. — Извините, немного задержался. Один короткий взгляд в его сторону. И всё. Кингсли держался уверенно. Слишком уверенно. Но Тео видел больше. Он видел отвращение к Лорду. Видел скрытое напряжение. Видел, что это — игра. И понял. Если Лорд заметит — всё рухнет. Пока разговор отвлёкся, Тео тихо достал палочку. Легилименс. Со второй попытки — получилось. Не зря Драко задрючивал его тренировками. Он скользнул в сознание Кингсли. Грюм. Макгонагалл. Кузина Драко и её муж, оборотень. Планы проникновения в министерство. Долгие месяцы выстраивания контактов. Взятки. Связи. Доверие. Орден знал. Это была их ставка. Тео скользнул глубже. Образы стали чётче. Кабинет. Полумрак. Грюм, опирающийся на трость. Макгонагалл с плотно сжатыми губами. Тонкс — напряжённая, почти каменная. Кингсли стоял у окна. — Мы не можем продолжать играть в открытую, — сказал он тогда. — Чтобы проникнуть внутрь, нужен кто-то, кто сможет говорить с ними на их языке. — И ты считаешь, что это ты? — сухо спросила Макгонагалл. — Я считаю, что это необходимо. Грюм хмыкнул. — А что с детьми? Поттер, Уизли, Грейнджер? В комнате повисла пауза. Тео почувствовал, как сердце в груди Кингсли тогда билось быстрее. — Им не нужно это знать, — наконец произнёс он. — Они уже по уши в этой войне, — резко сказал Римус. — Ты видел, через что они прошли? — Именно поэтому, — твёрдо ответил Кингсли. — Они слишком эмоциональны. Слишком прямолинейны. Они не смогут играть в долгую. Макгонагалл посмотрела на него тяжёлым взглядом. — Ты предлагаешь держать их в неведении? — Я предлагаю дать им шанс остаться детьми хоть немного дольше. Грюм фыркнул. — Детьми? После всего? — Они и так запачканы этой грязной войной, — тихо сказал Кингсли. — Пусть хотя бы не знают, что мы вынуждены садиться за один стол с чудовищем. — Поттер не простит нам этого, — заметила Тонкс. — Поттер не должен об этом узнать. Воспоминание дрогнуло. Тео вынырнул. Он замер на долю секунды. Слишком эмоциональны. Погрязли. Пусть лучше останутся в неведении. Он едва заметно усмехнулся. Если бы они знали, как «дети» на самом деле живут. Как Грейнджер варит кофе в квартире Пожирателя. С тёмными кругами под глазами. С тем упрямым огнём, который не гас даже тогда, когда всё вокруг рушилось. Она варила зелья, изучала заклинания, спорила с ними о стратегии. Эмоциональна — да. Но глупа? Импульсивна? Неспособна играть в долгую? Смешно. Погрязли в войне. Он вспомнил Драко — сидящего в темноте, с меткой, которую не стереть. Вспомнил, как тот молчит, когда больно, и язвит, когда страшно. Как Малфой спит рядом с ней, будто это единственное место, где не болит. Погряз? Или утонул раньше всех? И он сам. Нотт, который стоит по правую руку Лорда и меняет оттенки чужих чувств, чтобы спасти операцию Ордена. Дети. Какая удобная формулировка. Тео медленно выдохнул. Он не умел то, что умел Драко. Но он умел чувствовать. Он вспомнил, что изучал долгие месяцы. Исследований было не так много, и случай Тео был редким. Но они всё же были. Какой-то волшебник, изучающий эту «аномалию» писал: «Эмоция проявляется ярче и сильнее — это может быть радость, гнев, страх или грусть. Чувство, напротив, часто более тонкое и скрытое: например, любовь, благодарность или сожаление. Чувства формируются на основе эмоций, а не наоборот. Они обычно более продолжительные, устойчивые и сложные по своей природе.» Он затронул именно чувства. Он не тронул мысли. Только приглушил глубину. Чуть изменил оттенок. Теперь Кингсли ощущал лишь холодное желание власти. Амбиции. Личный расчёт. Ни капли отвращения. Всего на пару часов. Прости, Грейнджер. Война не даёт роскоши быть честным. После встречи Лорд аппарировал их обратно в мэнор. Круцио обрушилось без предупреждения. Тео рухнул на колени. Лорд проник в его сознание. Окклюменция выдержала. Он не увидел ничего лишнего. — Хорошая работа, Нотт. Ты свободен. Тео сплюнул кровь и аппарировал домой.

***

Гермиона и Драко сидели в гостиной перед телевизором. Блейза не было. Они выбрали разные стороны дивана. Драко — ближе к окну. Рука на подлокотнике, пальцы лениво постукивают по дереву. Лицо спокойное, почти безразличное. Но челюсть напряжена. Гермиона — ближе к краю, поджав под себя ногу. Ладони сцеплены слишком крепко. Она делала вид, что внимательно смотрит в экран, но взгляд не фокусировался. Между ними лежала пустая подушка. И что-то ещё. Тео опёрся о косяк и рассказал о встрече. Сделал паузу. — Бруствер сотрудничает с Лордом. Гермиона побледнела. Её пальцы разжались. — Почему мне никто не сказал? Она не смотрела на Драко. И это было заметнее всего. — Не переживай, Грейнджер, — спокойно ответил Тео. — Твои недалёкие друзья тоже не знают. Драко кивнул. — Если они решили молчать — значит, так нужно. Он произнёс это ровно. Слишком ровно. Гермиона повернула голову. В её глазах мелькнуло что-то острое. — Так нужно… кому? Он не ответил сразу. И не посмотрел на неё. Тео заметил, как Драко слегка откинулся назад, будто увеличивая дистанцию ещё на пару сантиметров. Как будто сантиметры могли что-то решить. Телевизор тихо бормотал на фоне. Никто его не слушал. Тео наблюдал. Интересная конструкция. Вчера она спала, уткнувшись ему в плечо. Сегодня между ними лежит подушка как нейтральная территория. Он видел, как Гермиона машинально поправила прядь волос — жест, который появлялся, когда ей было не по себе. И как Драко на секунду посмотрел на неё. Очень быстро. Словно проверял — всё ли ещё там. Тео хмыкнул про себя. Слишком эмоциональны, значит. Если бы Орден видел это — они бы поняли, что проблема не в эмоциях. Проблема в том, что никто из них не умеет с ними справляться. — Кто-то идёт есть? Они сели за стол. Между Драко и Гермионой висела тишина. Натянутая. Хрупкая. — Что мы как на поминках? — лениво бросил Тео. — На каких поминках? — спросил Драко. — Моей девственности. — Ты её потерял ещё когда зажимался по углам с Паркинсон, — фыркнул Малфой. Тео скосил взгляд на Гермиону. Она делала вид, что ест. Но пальцы сжали вилку сильнее. Интересно. Малышка Грейнджер ревнует? Неужели думает, что поцелуй ничего не значил? Тео вспомнил её ладонь в своём воротнике. Её дыхание. Она целовалась с тем же рвением, с каким тянула руку на уроках. И это ему понравилось.

***

Позже вечером Драко ушёл к себе. Гермиона задержалась в гостиной. Тео остановился в дверях. — Ты не обязана выбирать, — тихо сказал он. Она посмотрела на него. В её глазах было слишком много всего. — А если вы не захотите делиться? Он усмехнулся. — Тогда это будет наша проблема. Он развернулся и ушёл. А в коридоре подумал: Пусть Малфой сколько угодно делает вид, что это ошибка. Он видел, как тот держал её во сне. И видел, как не отпускал. Но и Тео не собирался отпускать её. Война идёт. Лорд играет в политику. Орден плетёт свои сети. Но в этой квартире начинается нечто куда более опасное. И Тео собирался выиграть эту игру. Не против Драко. А вместе с ним. Если тот, наконец, перестанет притворяться.

***

После разговора в гостиной Тео накинул куртку и вышел. Воздух был холодный, отрезвляющий. Ему нужно было проветрить голову. Он зашёл в кофейню на углу — ту самую, куда Гермиона иногда тащила их «за нормальным кофе, а не за тем кошмаром, который вы пьёте». Бариста улыбнулась ему. — Вам как обычно? — У меня есть «как обычно»? — лениво спросил он. — Двойной эспрессо без сахара. И вид, будто вы не спали. Он усмехнулся. — Опасная наблюдательность. Она подала ему стакан. — Я заканчиваю через час. Если хотите… можем выпить кофе уже без стойки между нами. Раньше он бы не раздумывал. Подмигнул бы. Согласился. Провёл бы вечер легко и без обязательств. Сейчас он почему-то замялся. Перед глазами вспыхнули кудри. Карие глаза. Упрямый подбородок. — Сегодня не могу, — спокойно ответил он. Она пожала плечами. — В другой раз. — Возможно. Он вышел, не оглядываясь. И только на улице понял, что впервые за долгое время отказался не потому, что было лень. А потому что не хотел. У подъезда его встретил тот самый сосед, вдовец. — О! Ещё один, но повеселее, — сказал мистер МакКоули. — Видимо, ваша судьба — давать советы молодёжи, — отозвался Тео. — Видимо. Старик кивнул на свою дверь. — Зайдёшь? Чай есть. И мудрость в ассортименте. Тео фыркнул, но зашёл. Квартира пахла книгами и старым деревом. — Вам бы в волонтёрство, — заметил Тео. — Консультировать заблудшие души. — Слишком стар, чтобы спасать мир. Но достаточно стар, чтобы наблюдать, как вы его рушите. Тео хмыкнул. — Кстати, на пару этажей выше живёт милая дама лет пятидесяти. Тоже одна. Могу устроить вам свидание. — Я подумаю, — серьёзно ответил мистер МакКоули. Они говорили о пустяках. Потом старик вдруг стал внимательнее. — Твой друг… блондинчик. Хмурый такой. — Их у меня много, — сухо сказал Тео. — Этот — с глазами, будто весь мир ему должен. Тео усмехнулся. — А, этот. — Сердце у него доброе, — продолжил старик. — Просто он его прячет. — Да, особенно если вывести его из себя, — пробормотал Тео. Старик посмотрел на него пристально. — А ты зря относишься к жизни так легкомысленно. Тео приподнял бровь. — Это вы по кофе определили? — Пока в твоей жизни есть этот блондинчик, вы уравновешиваете друг друга. Но если ты его потеряешь — ты пропадёшь. Тео усмехнулся. Потом перестал. Потому что слова неприятно задели. Он и правда всегда шёл к Драко первым. Если что-то шло не так. Если отец снова физически или морально учил его жизни. Если мысли начинали душить. Драко осматривал его глазами, проверял — холодно, почти равнодушно. Но вытаскивал. Всегда. Их дружба пережила слишком многое, чтобы быть случайной. С Блейзом всё иначе. Блейз — ветер. Он рядом, но не принадлежит никому. А Гермиона… Она появилась недавно. Но уже начала менять траекторию. Тео не мог позволить ей поселиться в его сердце. Обустроить там книжный шкаф. Ввести свои правила. Расставить законы. Женщины — они такие. — За них стоит бороться, — вдруг сказал мистер МакКоули, будто прочитав его мысли. — У тебя же есть кто-то на уме? Тео ухмыльнулся. — У меня нет девушки, жены или ещё кого-то. И не планирую. — Это ты только сейчас так говоришь, — спокойно ответил старик. Повисла тишина. — Если решишь бороться, — добавил он, — убедись, что борешься не против друга. Эта фраза ударила точнее, чем хотелось бы. Когда Тео вышел на улицу, уже стемнело. Он стоял у подъезда, глядя на их окна. В одной из комнат горел свет. Там были Драко. Гермиона. И его жизнь. Война снаружи была понятной. Враг, стратегия, ставки. Война внутри — куда сложнее. Он тяжело выдохнул. Он не собирался терять Драко. И не собирался отпускать Гермиону. Значит, придётся научиться не выбирать. А удерживать. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно.