Часть 30

— Ну и что мы будем делать с драконом? — спросил Тео. Ветер бил в лицо, пах камнем и снегом. Высота чувствовалась в лёгких — воздух был резче, холоднее, чем должен быть осенью. Драко усмехнулся, хотя рука пульсировала так, будто в неё всё ещё вонзались раскалённые иглы. Боль была полезной. Она напоминала, что он жив. Гермиона оказалась рядом раньше, чем он успел что-то сказать. Под мантией у неё, как всегда, оказалась эта невозможная сумка с заклинанием незримого расширения. Из неё появлялось всё — будто она заранее знала, к чему приведёт любой их безумный план. Палатка. Бинты. Бадьян. Зелья. Она опустилась перед ним на колени, не думая о грязном камне под ногами. — Не двигайся, — тихо сказала она. Он бы не двигался, даже если бы дракон сейчас решил откусить ему голову. Кожа на предплечье была красной, местами пузырящейся, с тонкой сеткой трещин. Огонь дракона был древним — не похожим на обычное пламя. Она осторожно капнула бадьян. Шипение. Запах трав, крови и чего-то сладковато-металлического. Её пальцы двигались уверенно. Ни дрожи. Ни сомнений. Он смотрел не на рану. На неё. На прядь волос, выбившуюся из причёски. На складку между бровями. На то, как она слегка прикусывает нижнюю губу, когда сосредоточена. И подумал неожиданно спокойно: Если бы она сейчас протянула ему яд, он бы выпил. Тео стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы, и рассматривал дракона так, будто перед ним не существо, способное разорвать их пополам, а интересная загадка. — Какое имя мы ему дадим? — спросил он. — Тебя сейчас это волнует? — сухо отозвался Драко. — Ну ты пока как дева в беде. Мне же нужно чем-то заняться. Он услышал подтекст. Ревность редко звучит вслух. Она прячется в шутках. Драко заметил её ещё утром — когда Тео вошёл в его комнату и увидел Гермиону. Взгляд задержался слишком долго. Не враждебно. Не зло. Просто… внимательно. — Игнивар, — сказала Гермиона. Имя прозвучало мягко и одновременно твёрдо. Дракон повернул голову. Его огромный глаз — мутный, но уже не безжизненный — остановился на ней. — Огненный воин, — перевёл Тео. — Подходит. Драко наблюдал, как она медленно подходит к зверю. Он напрягся. Если тот сейчас дёрнется — Но Игнивар лишь втянул воздух, понюхал её ладонь и позволил коснуться чешуи. Она провела рукой по его боку. И в этом движении было столько осторожности и уважения, что даже древнее существо подчинилось. Даже драконы её слушаются, подумал он. Когда она заговорила о крестражах, ветер стал холоднее. — Вы знаете, чем они уничтожаются. Это не был вопрос. Они переглянулись. Меч Гриффиндора — далеко. Адское пламя — слишком опасно. Да и места для него мало. Драко медленно перевёл взгляд на Игнивара. Огонь. Живой. Первобытный. — Возможно… — начал Тео. — Это может сработать, — закончил Драко. В его голосе не было сомнения. Только расчёт. Сначала раны. Он забрал у Гермионы флакон. — Я сделаю это. — А если он тебя укусит? — тихо спросила она. Он поднял бровь. — Предлагаешь альтернативу? Тео фыркнул и, к удивлению Драко, первым подошёл к дракону. — Давай, Игнивар. Мы же договорились. Драко мысленно готовился вытаскивать палочку. Но зверь сел. Послушно. Сумасшедший, подумал он. Но, кажется, сумасшедшие сегодня выигрывали. Раны были обработаны и Драко забрал у Гермионы чашу, поставив ровно посередине. Гермиона подошла к нему ближе, и сказала: «Crema» Дракон поднялся и они поспешно отошли. Когда огонь ударил по чаше Пуффендуя, пространство будто сжалось. Чёрный дым вырвался наружу. Визг — высокий, искажённый, нечеловеческий — прорезал горный воздух. Драко притянул Гермиону ближе — инстинктивно. Тео одновременно сжал её ладонь. Они стояли втроём, сцепленные одним страхом. Чёрный дым рассеялся не сразу. Он тянулся вверх тонкими рваными лентами, будто не желал покидать этот мир. Воздух ещё пах гарью и чем-то сладковато-гнилым — запахом магии, которая слишком долго жила не там, где ей следовало быть. Драко смотрел на чашу. Целая. Но пустая. Он не знал, как это чувствуется — исчезновение части чужой души. Но он чувствовал другое. Как будто где-то далеко треснула тонкая нить. — Это всё? — тихо спросила Гермиона. В её голосе было больше усталости, чем триумфа. — Видимо, — ответил Тео. Драко перевёл взгляд на Игнивара. Дракон стоял, вытянув шею, и выглядел… довольным. Почти гордым. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а в глазах больше не было той мутной паники. Свобода шла ему. И в этом было что-то болезненно знакомое. — Значит, он почувствует, — сказал Драко. Не вопрос. Факт. Ветер усилился, ударив в спины, будто подгоняя их. Гермиона обернулась. — Нам нужно уходить. Драко огляделся внимательнее. До этого он видел только чашу, огонь и чёрный дым. Теперь — горы. Они стояли на узком плато, окружённом тёмными скалами. Ни дорог. Ни троп. Только острые пики и далёкие леса внизу, уходящие в синеватую дымку. Игнивар тихо переступил лапами, царапнув камень. Драко прищурился. Линия горизонта казалась смутно знакомой. — Подождите, — сказал он. — Я знаю это место. Тео вскинул бровь. — Если ты сейчас скажешь, что в детстве устраивал здесь пикники, я разочаруюсь. — Замолчи, Нотт. Драко шагнул к краю плато. Вдалеке, между двумя хребтами, виднелся тёмный массив леса, а за ним — слабый отблеск крыши. Слишком правильная геометрия для природы. — Это западные склоны, — медленно произнёс он. — Мы не так далеко от границы владений Забини. Тео тоже подошёл ближе, всматриваясь. — Подожди… — он прищурился. — Да. Я узнаю тот хребет. Мы однажды врезались туда на мётлах. — Ты врезался, — холодно поправил Драко. — История помнит это иначе. Гермиона перевела взгляд с одного на другого. — Поместье Блейза? — Примерно в той стороне, — кивнул Тео. — Если Игнивар не решит, что хочет жить в горах и питаться туристами. Драко посмотрел на дракона. Свободный. Сильный. И всё ещё раненый. Выпустить его сейчас — значит обречь. Забрать с собой — безумие. Ветер усилился снова, пробираясь под мантию. — Тогда нам нужен Блейз, — сказал Драко. Тео усмехнулся, доставая палочку. — Сейчас будет мой звёздный выход. Он сделал шаг вперёд, театрально расправив плечи. — Готовься, лисёнок. Из кончика его палочки вырвался серебристый свет. Он закрутился в воздухе, сгущаясь, и через секунду перед ними стояла стройная лисица — изящная, с острыми ушами и хитрым прищуром. Драко всегда считал, что патронус Тео слишком точно отражает его самого. Лиса повернула голову к хозяину. — Передай Блейзу, — лениво произнёс Тео, — что мы живы, относительно целы, привели с собой дракона и крайне рассчитываем на его гостеприимство. Ах да — пусть не паникует. Пока. Лисица сверкнула глазами и растворилась, уносясь в сторону долины. Гермиона покачала головой, но уголки её губ всё же дрогнули. — Ты не мог сказать это серьёзнее? — Мог, — ответил Тео. — Но тогда это был бы не я. Драко смотрел, как серебристый след исчезает среди скал. Теперь всё зависело от времени. И от того, насколько быстро Тёмный Лорд почувствует потерю. Он перевёл взгляд на Игнивара. — Значит, летим к Забини. Гермиона подошла к дракону первой. Без колебаний. Драко поймал себя на мысли, что перестал удивляться её смелости. Она обернулась к ним, волосы растрепал ветер. — Нам нужно уходить. И на этот раз в её голосе не было сомнений. Только движение вперёд. Дорога к поместью Забини казалась бесконечной. Игнивар взлетел плавно, уже увереннее. Драко держался впереди, направляя его, вспоминая детские полёты на мётлах, летние вечера, когда мир ещё казался простым. Он слышал за спиной дыхание Гермионы. И голос Тео, который что-то говорил — слишком близко к её уху. Он не оборачивался. Но замечал. Всегда замечал. Когда вдали показался особняк, Драко впервые позволил себе выдохнуть. Свет в окнах казался почти нереальным — тёплым, золотым. Дом. Без криков. Без приказов. Без Тёмного Лорда. Игнивар мягко приземлился во дворе. Камни хрустнули под его когтями. Драко спрыгнул первым, автоматически подставляя руки, когда Гермиона спускалась следом. Она на секунду задержалась в его объятиях — слишком коротко, чтобы это можно было назвать намеренным. Но достаточно. Тео спрыгнул последним. Дверь особняка открылась. Аурелия Забини появилась на пороге — без суеты, без паники. Только приподнятая бровь. Она окинула взглядом троих подростков в пыли и копоти, и дракона во дворе. — Я жду объяснений, — спокойно сказала она. Спокойствие взрослых всегда поражало Драко. Как будто мир не рушился каждую минуту. В гостиной пахло чаем и чем-то сладким. Контраст был почти болезненным. Пока эльфы накрывали стол, Драко впервые ощутил голод. Настоящий, резкий. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту. — Мы ограбили Гринготтс, оседлали дракона и уничтожили крестраж, — без предисловий сообщил Тео. Гермиона толкнула его. Аурелия посмотрела на них так, будто решала — смеяться или вызывать целителей. — Это правда, — сказал Драко. Ему было странно произносить это вслух. Словно это происходило не с ними. Когда речь зашла о Беллатрисе, он почувствовал лёгкое напряжение в груди. Он рассказал про разговор с Блейзом. Про план. Про подмену воспоминаний. Ему действительно было не жаль тётку. Только мысль о матери неприятно кольнула. Мама расстроится. Но она переживёт. Если переживут они. Когда вошёл Блейз, в гостиной стало легче дышать. Он всегда приносил с собой ощущение контроля. Он двигался медленно, почти лениво, будто в мире не происходило ничего из ряда вон выходящего. Чёрный пиджак сидел безупречно, ни пылинки — как будто он не участвовал в интриге, которая могла стоить им всем жизни. Тёмная кожа контрастировала с огнём камина, отражаясь мягким золотом в его глазах. Взгляд — спокойный. Взвешенный. Наблюдающий. Блейз всегда смотрел так, словно просчитывал три шага вперёд, даже когда речь шла о пустяках. Он не задавал лишних вопросов. Не повышал голос. Не суетился. И именно поэтому ему доверяли. Он остановился у кресла, снял перчатки неторопливо. — Судя по выражению ваших лиц, — произнёс он негромко, — вечер прошёл продуктивно. Блейз прошёл к камину, налил себе вина так, словно находился не в эпицентре войны, а на обычном вечернем приёме. Он поднял взгляд на Драко. В нём не было вопросов. Только тихое: Я справился. И Драко едва заметно кивнул в ответ. Это был их язык. Без лишних слов. Блейз умел делать грязную работу аккуратно. Умел действовать незаметно. Умел оставаться в тени, пока другие привлекали внимание. И, пожалуй, именно поэтому Драко доверял ему больше, чем многим. — Беллатриса уже убедительно обвиняет саму себя, — сказал он спокойно. — Весьма эмоционально, стоит признать. Тео фыркнул. Гермиона чуть выпрямилась. А Блейз сделал глоток вина и добавил, чуть тише: — Лорд доволен её рвением. Фраза прозвучала нейтрально. Но под ней чувствовался лёд. Драко знал: Блейз не боится. Он просто слишком хорошо понимает, с кем имеет дело. И именно это делало его опасным союзником — и ценным. Когда Блейз сел, положив ногу на ногу, будто обсуждение касалось делового контракта, а не бессмертной души Тёмного Лорда, в комнате воцарилось ощущение странного равновесия. И именно в этот момент желудок Тео предательски заурчал. Он выразительно посмотрел на остальных. — Я, конечно, понимаю, что мы только что уничтожили часть тёмной магии столетия, — протянул он, — но это не отменяет того факта, что я умираю от голода. Блейз закатил глаза. — Пойдёмте в столовую, прежде чем Нотт начнёт грызть мебель. Столовая — просторная, с длинным тёмным столом и высокими окнами — встретила их тёплым светом свечей. Эльфы уже накрывали на стол, будто предугадывали, что им понадобится не только стратегия, но и еда. Контраст был почти болезненным: серебряные приборы, фарфор, аромат запечённого мяса — и память о чёрном дыме, вырывающемся из чаши. Они сели. Некоторое время ели молча. Драко чувствовал, как усталость медленно расползается по телу, заменяя адреналин тяжестью. Он поднял взгляд на Аурелию. — Миссис Забини… — начал он чуть тише, чем обычно. — Нам нужно попросить вас об одолжении. Она подняла бровь. — После всего, что я уже услышала, меня сложно удивить. Драко на секунду замялся — редкость для него. — Мы не можем взять дракона с собой. Тео фыркнул. — Хотя, признаюсь, я бы хотел увидеть лица магловских соседей, если бы мы попытались провести его по лестнице. Гермиона прикрыла глаза ладонью. — Тео… — Представляете? — продолжил он невозмутимо. — «Добрый вечер, миссис Хендерсон, это просто наш ручной огнедышащий ящер. Он тихий. Почти.» Даже уголки губ Аурелии дрогнули. — В магловской квартире он действительно будет… неуместен, — спокойно согласилась она. Драко позволил себе лёгкую улыбку. — Мы не можем отпустить его сейчас. Он ранен. И Лорд может почувствовать его. Аурелия отложила приборы. Она не спешила с ответом, словно взвешивала не только риски, но и последствия для сына. — Он опасен? — спросила она. — Да, — честно ответил Драко. — Но он нам обязан. И он разумен. Тео добавил: — Кроме того, он уже принял имя. Это почти юридический договор. Блейз бросил на него взгляд. — Ты дал дракону юридическую силу? — Я расширяю границы магического права. Аурелия тихо выдохнула. — Хорошо. Все трое замерли. — Во дворе достаточно места. Я наложу дополнительные защитные чары. Но если он сожжёт виноградник… — Он не сожжёт, — быстро сказал Драко. Игнивар действительно не выглядел диким. Он выглядел… свободным. И почему-то Драко не сомневался, что дракон не причинит вреда без причины. Аурелия перевела взгляд на Гермиону. — Вы уверены, что справитесь? В этом вопросе было больше, чем просто про дракона. Гермиона выдержала её взгляд. — Уверена. Аурелия кивнула. — Тогда ешьте. Вам понадобятся силы. Некоторое время слышался только звон приборов. Тео наклонился к Драко и тихо произнёс: — Знаешь, если всё закончится хорошо, я буду скучать по таким ужинам. — По попыткам выжить? — холодно уточнил Драко. — По ощущению, что мы живы. Драко не ответил. Потому что понимал. Через несколько минут Аурелия поднялась первой. Она задержалась у дверей столовой, окинула их долгим взглядом — не как детей, а как людей, которым слишком рано пришлось повзрослеть. — Вам всем стоит поспать, — мягко сказала она. — Решения лучше принимать на ясную голову. Её шаги стихли в коридоре. Они прошли и сели обратно в гостиную. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены мягкие тени. И только тогда разговор снова стал серьёзным. Блейз откинулся на спинку кресла, покачивая бокал. — Итак, — произнёс он уже без лёгкой насмешки, — сколько их осталось? Драко знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Гермиона поставила чашу на низкий столик перед ними и медленно села обратно. — Мы уничтожили дневник, — начала она спокойно, будто перечисляла главы из учебника. — Потом добыли кольцо Марволо Мракса. Чашу Пуффендуй. Медальон Слизерина… диадему Когтевран. Она на секунду замолчала, словно мысленно пересчитывая. — Осталось два. Мы почти уверены, что один из них — его змея. — Нагайна, — тихо уточнил Тео. Имя прозвучало неприятно. — А второй? — спросил Блейз. Гермиона покачала головой. — Мы не знаем. Драко почувствовал, как напряжение возвращается в плечи. Неизвестность всегда была опаснее очевидной угрозы. — Лорд наверняка уже понял, — заметил Блейз. — Потерю он почувствует. — Почувствует, — согласился Драко. — Вопрос лишь в том, когда начнёт действовать. Некоторое время они молчали. Тишина не была уютной. Она была наполнена мыслями о том, сколько ещё крови потребуется, прежде чем всё закончится. Гермиона первой нарушила её. — Есть ещё кое-что. Она подняла взгляд. — Дары Смерти. Блейз усмехнулся краем губ. — Ты серьёзно? — Более чем. Она наклонилась вперёд, сцепив пальцы. — Мантия-невидимка. Воскрешающий камень. Бузинная палочка. Когда она произносила это, слова звучали почти нереально — как легенда, случайно оказавшаяся в их войне. — Лорд ищет палочку, — добавил Блейз, глядя в огонь. — Я видел это в воспоминаниях Беллатрисы. Он приказал приближённым искать её. Последним владельцем был Грегорович. Драко посмотрел на него. — Ты уверен? — Я видел это, — спокойно ответил Блейз. — Он говорил о ней так… будто это не просто инструмент. Будто она — право на власть. Гермиона медленно кивнула. — Тогда нам нужно найти Грегоровича. — И как ты предлагаешь это сделать? — спросил Тео, прищурившись. Она вдохнула. — Через Виктора Крама. Комната будто стала теснее. Имя повисло в воздухе. Драко ощутил, как внутри что-то неприятно сжимается — не страх, не злость, а что-то более личное. — Я против, — произнёс он быстрее, чем успел подумать. Тео слегка выпрямился в кресле. Он не сказал ничего, но его взгляд стал жёстче. — У нас нет другого выхода, — спокойно ответила Гермиона. И именно это спокойствие раздражало сильнее всего. Она говорила разумно. Рационально. Так, будто речь шла не о встрече с бывшим чемпионом Дурмстранга, а о покупке ингредиентов для зелья. Драко сделал глоток вина. Вкус оказался неожиданно резким, терпким, с горечью в конце. Он ненавидел мысль, что ей снова придётся рисковать. Ненавидел, что кто-то другой будет смотреть на неё. Что Крам увидит её снова — не школьницей, а женщиной. — Это будет последний раз под Оборотным, — добавила она тихо. Он не ответил. Потому что знал — если начнёт, скажет лишнее. Тео вдруг хлопнул ладонью по подлокотнику. — Раз уж мы обсуждаем древние артефакты и конец света, — произнёс он с привычной лёгкой иронией, — может, стоит перечитать источник? — Какой ещё источник? — спросил Блейз. — Сказки Барда Бидля, — ответила Гермиона. На секунду в комнате стало почти смешно. — Ты хочешь сказать, что судьба магического мира спрятана в детской книжке? — приподнял бровь Блейз. — Иногда всё прячется на виду, — тихо сказал Драко. Он и сам не ожидал от себя этих слов. Блейз фыркнул, но уже поднимался на ноги. — У меня есть издание в библиотеке. Он допил вино и, не задумываясь, взял с собой бутылку. — Ты серьёзно? — спросил Тео. — В библиотеку? — Это стратегический анализ, — невозмутимо ответил Блейз. — Он требует сопровождения. Гермиона покачала головой, но улыбнулась. Драко поймал эту улыбку и почувствовал, как напряжение в груди чуть ослабевает. Они поднялись по лестнице, прошли по тёмному коридору и вошли в библиотеку. Она была меньше, чем в Малфой Мэноре, но уютнее. Полки тянулись от пола до потолка, пахло старой бумагой, кожей переплётов и лёгким ароматом древесины. Огонь тихо потрескивал в камине, отражаясь в стекле шкафов. Гермиона машинально скользнула взглядом по корешкам книг — и вдруг замерла. Отдельный стеллаж отличался от остальных. Не древние фолианты. Не родовые хроники. Детективы. Аккуратно расставленные тома Агаты Кристи. Несколько изданий Артур Конан Дойл. Это были маггловские издания, с чуть потёртыми обложками. Коллекция была и впрямь впечатляющая. Гермиона удивлённо повернулась к Блейзу. — Агата Кристи и Артур Конан Дойл? В её голосе прозвучало неподдельное изумление. Блейз проследил за её взглядом и ухмыльнулся. — О, да. Моя мать обожает детективы. Он пожал плечами. — Говорит, что магловские преступления куда изобретательнее магических. Драко молча наблюдал за ними, скрестив руки. И у него мелькнула мысль — холодная, почти насмешливая. Может, поэтому она так мастерски инсценировала пропажу своих мужей. Он едва заметно усмехнулся. Блейз поставил бутылку на стол между фолиантами. — Если мир рухнет, — сказал он, — по крайней мере мы будем знать, что сделали всё возможное. И не трезвыми. Тео хмыкнул. Гермиона уже листала книгу. — Три брата… Смерть… Палочка, которая делает владельца непобедимым… Когда разговор перешёл к Дарам Смерти, воздух снова стал тяжёлым. — Мантия. Камень. Палочка, — тихо читала она. Драко смотрел на неё, а не на страницы. В библиотеке она выглядела иначе. Спокойнее. На своём месте. Словно война была лишь отступлением от её истинной жизни — жизни среди книг, знаний и открытий. И всё же она была здесь. С ними. Слизеринцами. С теми, кого когда-то презирала. Тишина библиотеки обволакивала их плотным коконом. Свечи горели ровно, огонь в камине почти догорел, и только шелест страниц нарушал покой. Гермиона перевернула очередной лист. — Это не может быть просто сказкой, — тихо сказала она. — Дамблдор никогда ничего не делал просто так. Имя повисло в воздухе. Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Тео задумчиво провёл пальцем по краю бокала. — Он говорил со мной однажды, — произнёс он вдруг, и в его голосе не было привычной иронии. — На шестом курсе. Гермиона подняла голову. Блейз тоже перестал листать книгу. — Когда? — спросил Драко. — После одного из собраний у… — Тео чуть замялся. — В общем, после того, как я оказался не в том месте и не в то время. Это было редкое признание. — Он вызвал меня в кабинет. Спросил, во что я верю. Странный вопрос, учитывая, что вокруг уже начиналась война. Тео смотрел в огонь, словно видел перед собой тот самый кабинет. — И знаете, что он сказал? Что в мире есть вещи, которые невозможно уничтожить силой. Только выбором. И что однажды мне придётся сделать выбор, который определит не только мою сторону… но и моё будущее. Гермиона медленно выдохнула. — Он знал. — Он всегда знал больше, чем показывал, — тихо сказал Блейз. Драко сжал пальцы на подлокотнике. — Если он знал, — произнёс он медленно, — значит, он понимал, что мы будем искать крестражи. — Или надеялся, — поправила Гермиона. Тео покачал головой. — Нет. Он говорил так, будто видел уже сделанный выбор. Драко вспомнил тот вечер на Астрономической башне. Взгляд Дамблдора. Спокойный. Почти… принимающий. Не страх. Не ненависть. Будто он уже знал, чем всё закончится. — Он тоже что-то сказал мне, — произнёс Драко неожиданно для самого себя. Гермиона повернулась к нему. Он редко говорил об этом. — Он просил меня сделать правильный выбор, когда придёт время. Сказал, что я не обязан становиться тем, кем меня хотят видеть. Он усмехнулся, но в этом не было веселья. — Тогда я подумал, что это просто очередная попытка спасти заблудшую душу. Он замолчал. — А теперь? — тихо спросила Гермиона. — А теперь я думаю, что он видел дальше, чем мы. — Он говорил со мной так, будто убеждал не в том, чтобы я его не убивал… а в том, чтобы я не позволил этому разрушить меня. Гермиона подняла взгляд. — Но его убил Снейп. Имя прозвучало тяжело. — Я до сих пор не могу это принять. Он… предал его. После всего. Тео повернул голову, прищурившись. — А может, не предал? Она нахмурилась. — Что? Он сел. — В кабинете Люциуса, — тихо сказал Тео, — Снейп сказал нам быть осторожными. Не играть в героев. Он не сказал многого, но намекнул что знает о нашем шпионаже. Гермиона задумчиво посмотрела на него. — А ведь и правда. Он подошел ко мне во время бала, назвал по имени и спросил от сопротивления ли я. Тео посмотрел на неё. — И что ты ответила? — Сказала что да. Если он меня узнал, не было смысла отмахиваться и притворяться. Огонь тихо треснул. — Хочешь сказать… — Гермиона медленно перевела взгляд на Драко. — Что Дамблдор знал? Он не ответил сразу. В его памяти вспыхнул тот вечер. Башня. Ветер. Палочка, дрожащая в пальцах. — Он не умолял, — наконец сказал Драко. — Не по-настоящему. Он… смотрел на Снейпа. И в этом взгляде было не удивление. А согласие. Тео выдохнул сквозь зубы. — Значит, это был план. — План умереть? — тихо спросила Гермиона. — План, — поправил Драко, — чтобы всё выглядело именно так. Тишина в библиотеке стала почти священной. — Если Дамблдор знал, — медленно произнесла Гермиона, — значит, он жертвовал собой сознательно. — Он всегда играл в долгую, — сказал Блейз спокойно. — И всегда несколькими слоями глубже, чем мы думали. Драко смотрел в огонь и чувствовал, как внутри него что-то сдвигается. Если Снейп не предатель… Если Дамблдор позволил этому случиться… То всё, что они считали очевидным, больше таковым не было. Перечитывание сказок не дало им ничего. Только понимание, что если их разбудить ночью, они могли пересказать их. Поздно ночью особняк стих. Каждому выделили комнату. Драко закрыл за собой дверь и остановился. Тишина. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Подошёл к окну. Во дворе темнела огромная тень Игнивара. Дракон свернулся кольцом, как сторожевой пёс. И это казалось почти символичным. Они приручили огонь. Но война не закончилась. Он лёг на кровать. Простыни были холодными. Слишком просторными. Ещё прошлой ночью он чувствовал рядом её дыхание. Тепло её плеча. Случайное касание во сне. Сейчас — только пустота. Мысль пойти к ней мелькнула слишком ясно. Он мог. Никто бы не узнал. Но это было бы слабостью. А он слишком долго учился не быть слабым. Он перевернулся на бок, уставившись в темноту. Интересно, она тоже не спит? Интересно, о ком думает? Эта мысль оказалась неприятнее холода. Сон пришёл под утро — тяжёлый, без сновидений. И даже во сне ему казалось, что где-то далеко кто-то уже знает, что одна из его душ исчезла.