Часть 31

Гермиона проснулась раньше остальных. Свет осторожно пробирался сквозь плотные шторы, ложился на стены чужого дома, в котором она всё ещё чувствовала себя гостьей — желанной, но временной. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок, и позволяла мыслям собраться. Накануне вечером она написала Виктору Краму. « Дорогой Виктор. Прости, что долго не писала, ситуация в стране занимает все мои мысли. Надеюсь, ты в добром здравии, и у тебя всё хорошо. Неудобно просить, но нужна твоя помощь. Это касается Восточной части Европы. И я думаю, что ты мог бы мне помочь. Надеюсь на твой ответ. С уважением, Г.Г » Перо дрожало в пальцах не от страха — от неловкости. Она сама его оставила. Без громких сцен, без предательства, но всё же — оставила. И теперь просила о помощи. Однако когда идёт война, неловкость становится роскошью, которую нельзя себе позволить. Она поднялась, привела себя в порядок и спустилась к завтраку. За столом уже сидели все трое. Блейз лениво намазывал тост джемом с видом человека, которого война касается исключительно теоретически. Тео крутил палочку между пальцами, наблюдая за огнём в камине. Драко читал утреннюю газету, но взгляд его был слишком напряжённым для обычных новостей. Именно в этот момент в окно мягко ударилась сова. Письмо опустилось перед ней. Она узнала почерк сразу. «Здравствуй, Гермиона. Рад был получить от тебя письмо. Ты знаешь, что я всегда могу помочь тебе. Я собирался навестить Дурмстранг и своих профессоров. Ты сможешь отправиться со мной сегодня. Время и место я укажу и захвачу с собой оборотное, на случай, если тебе понадобится. С любовью, Виктор Крам.» Драко, не спрашивая разрешения, наклонился ближе. Его брови медленно сошлись к переносице. — Чёртов придурок, — тихо проговорил он. Тео продолжал лениво вращать палочку, но Гермиона заметила, как на мгновение его губы сжались — почти незаметно, но достаточно, чтобы понять: реакция была той же. — Как ты собираешься встретиться с Грегоровичем? — спросил Блейз, отложив нож. — Под оборотным, — спокойно ответила она. — Скажу, что я его фанатка и тоже хочу изготавливать палочки. — А что, может сработать, — протянул Тео. — Он не так-то прост, — холодно заметил Драко. — Его наверняка уже ищет Тёмный Лорд. Мы пойдём с тобой. Она подняла на него взгляд. — И как ты себе это представляешь? «Привет, Виктор. Забыла предупредить — в комплекте со мной идут плюс три»? — Я могу не пойти, — задумчиво вставил Блейз. — Ну да, это существенно меняет положение, — закатила глаза Гермиона. Она выпрямилась. — Я пойду одна. Это не обсуждается. Тишина стала тяжёлой. — Нам нужно средство связи, — произнёс Драко уже более спокойно. — На случай, если всё пойдёт не по плану. Она задумалась. Когда-то, во времена Отряда Дамблдора, она зачаровала монеты, чтобы передавать сообщения. Если хоть одна из них осталась в её сумке… — Я сейчас, — сказала она и быстро поднялась по лестнице. В комнате она достала свою сумку и раскрыла её. Незримое расширение было благословением и проклятием одновременно. На пол посыпались палатка, аптечка, книги, пергаменты, запасные перья и ещё с десяток вещей, которые она вечно «на всякий случай» брала с собой. — Что ты ищешь? В дверях стоял Драко. Он не постучал — просто замер на пороге, будто комната уже принадлежала ему по праву. Свет из окна очертил его профиль — резкий, чёткий, почти упрямый. Воспоминание о прошедшей ночи вспыхнуло слишком ярко. Смена их отношений пугала её. Она не знала, как теперь держаться рядом с ним — ближе или дальше. С Драко всё всегда было остро. Честно до болезненности. Он не умел прятать чувства — только маскировать их раздражением или холодом. Он подошёл ближе, почти не оставляя между ними пространства, и заглянул в её руки. — Это монеты, — объяснила она. — С их помощью мы общались в Хогвартсе. Можно передавать сообщения. Он взял одну, повертел в пальцах, изучая так, будто это было оружие. — Иногда я забываю, сколько идей помещается в твоей голове, — произнёс он тихо. В его голосе не было насмешки. Только искреннее, почти невольное восхищение. Она улыбнулась и протянула одну ему. — Другую оставлю себе. Он задержал её руку на секунду дольше, чем требовалось. — Ты знаешь, я хотел поговорить с тобой… Он не отводил взгляд. Драко вообще редко отступал. Если что-то было важно — он шёл напролом. Даже если рисковал услышать ответ, который ему не понравится. — О, я не вовремя? Какие-то секретики? Голос прозвучал легко, почти лениво. В дверях появился Тео. Он, в отличие от Драко, опирался на косяк так, будто зашёл случайно. Будто ничего не происходило. На губах играла полуулыбка, взгляд был мягким — слишком мягким, чтобы быть искренним. Драко закатил глаза. — Всё хорошо, — поспешно сказала Гермиона и сделала шаг в сторону. Он нахмурился. — А мне монета будет? — лениво поинтересовался Тео. — Обломаешься. Она моя. Гермиона не была уверена, о чём именно шла речь — о монете или о ней самой. — В детстве не учили делиться? — ухмыльнулся Тео. — Она не игрушка, чтобы передавать из рук в руки. — Хватит, — твёрдо сказала Гермиона, становясь между ними. — Драко, ты будешь делиться монетой с Тео. Она общая. Тео, не выводи его. — Я и не пытался, — лениво ответил он. Она развернулась и вышла. В гостиной Блейз развалился в кресле, перелистывая книгу. — Снова страсти? — поинтересовался он. — И не говори, — вздохнула она. Драко и Тео вернулись и сели рядом на диване, слишком близко друг к другу для людей, которые минуту назад были готовы начать дуэль. — Во сколько тебе нужно быть на месте? — спросил Тео. — В три. Блейз взглянул на часы. — Тогда тебе пора собираться. — У меня нет с собой вещей. — Ты можешь взять что-то из моего, — раздался мягкий голос. Она повернулась. Аурелия стояла при входе в гостиную и вопросительно смотрела на неё. Гермиона благодарно кивнула.

***

Гардеробная оказалась почти комнатой — с высокими потолками, мягким светом и длинными рядами шкафов из тёмного дерева. Ткани разных оттенков — от глубокого изумрудного до приглушённого кремового — аккуратно висели по цветам. Запах лаванды и дорогого парфюма едва ощущался в воздухе. Всё было безупречно организовано. Рационально. Элегантно. Это напомнило ей Блейза. Не показная роскошь — а выверенный вкус. Не хаос — а продуманность. Аурелия двигалась между рядами плавно, не суетясь. Она не примеряла вещи к Гермионе, не щурилась критично — просто смотрела, словно уже знала, что подойдёт. — Сейчас найду кое-что из старого. Думаю, тебе будет впору. «Старого» в её понимании означало безупречные брюки из плотной шерсти, мягкие ботинки и тёплую кофту с аккуратной вышивкой на манжетах. — Думаю, подойдёт. И действительно подошло. Когда она вышла, Аурелия оглядела её с лёгкой, довольной улыбкой. — Не хочешь немного пройтись? Перед дорогой полезно проветрить мысли. В её голосе не было давления — только приглашение. И Гермиона поняла, что это не просто прогулка. Это разговор. — Да, конечно. Они прошли по широкому коридору, и чем дальше отходили от гардеробной, тем легче становилось дышать. Дом казался живым — не холодным особняком чистокровных, а местом, где люди смеялись, спорили, жили. Во дворе Игнивар лежал на солнце, распластав крылья. Чешуя переливалась мягким золотом. Свобода удивительно ему шла. Гермиона улыбнулась. Она была рада, что помогла подарить ему её. Дракон поднял голову, когда они приблизились. Она протянула руку; он осторожно коснулся её носом, тёплым и сухим. — Вы, гриффиндорцы, удивительно храбры, — заметила Аурелия. — Один его вид вызывает у меня дрожь. — Вы учились на Слизерине? — спросила Гермиона. — Да. Как и большинство чистокровных. В её голосе не было гордости — только констатация факта. — Не пойми меня неправильно, нас так растили. Осторожными. Расчётливыми. Не бросаться в огонь, если можно обойти его. Гермиона искоса посмотрела на неё. — И, знаешь, тебе бы тоже подошёл этот факультет. — Мне? — искренне удивилась она. Аурелия мягко усмехнулась. — Ты поставила на колени двух слизеринцев, — мягко усмехнулась Аурелия. — Я не помню их такими покладистыми. Гермиона опустила взгляд. — Это не может продолжаться. Мои друзья… моя семья этого не поймут. Я не могу предать их. — Любовь — не предательство, — спокойно ответила Аурелия. — Ты ведь не стала сообщницей Тёмного Лорда, ради Салазара. Слушай своё сердце. Она чуть улыбнулась. — Сердце — не политическая партия. Оно не выбирает сторону по крови. Гермиона почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Проблема была не в выборе факультета. Проблема была в том, что её сердце уже сделало выбор. И не один. — Я постараюсь слушать себя, — тихо сказала она. Аурелия кивнула. — Иногда этого достаточно.

***

Когда пришло время, она подошла к камину. Огонь уже потрескивал, зелёное пламя было готово принять её обратно в мир, где всё было проще — и одновременно сложнее. — Спасибо за тёплый приём, — сказала она, оборачиваясь. — Это не последняя наша встреча, дорогая, — улыбнулась Аурелия. В её голосе звучала уверенность человека, который редко ошибается в будущем. — Встретимся в магловской квартире? — спросил Блейз. Он произнёс это почти буднично, но его взгляд был внимательным — слишком внимательным. Словно он уже просчитывал десятки вариантов развития событий. Она кивнула. И только тогда посмотрела на Драко. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах, плечи выпрямлены. Внешне — собранный, спокойный, почти равнодушный. Но глаза выдавали его. Слишком пристальный взгляд. Слишком долгая пауза перед тем, как он заговорил. Он будто запоминал её — так, словно собирался сохранить этот образ на случай, если что-то пойдёт не так. — Помни, Грейнджер. Если что-то пойдёт не так — пиши. Тон был ровным. Почти сухим. Но пальцы в карманах сжались так, что побелели костяшки. Он не просил её быть осторожной. Он требовал у мира не сметь причинять ей вред. Тео стоял ближе к камину, опираясь на каминную полку. Как всегда — расслабленно. Слишком расслабленно. — И не шали слишком активно, — добавил он лениво. — Нам потом разгребать. Она фыркнула. Но в этот момент заметила: его полуулыбка не доходила до глаз. Тео никогда не говорил прямо о страхе. Он прятал его за шутками. За лёгкостью. За привычным сарказмом. Но взгляд его скользнул по ней быстро, почти незаметно — проверяя, цела ли, спокойна ли, уверена ли. Он тоже запоминал. Просто делал это тише. Драко — напряжённый, как натянутая струна. Тео — тихая тревога под гладкой поверхностью воды. Оба старались выглядеть уверенными. Оба делали вид, что это обычный уход. Оба не хотели, чтобы она увидела, насколько им не всё равно. Она вдруг поняла: их спокойствие — это подарок. Чтобы ей было легче уйти. — Я напишу, — сказала она мягче, чем собиралась. И шагнула в пламя.

***

Болгария встретила её холодным ветром. Воздух здесь пах иначе — сырой землёй, хвойным лесом и далёкой водой. Небо было низким, серым, будто придавленным горами. На мгновение ей показалось, что она снова пятнадцатилетняя девочка. Святочный бал. Тяжёлое синее платье. Неловкость в его руках. И то, как он смотрел на неё — будто она была открытием. Виктор стоял неподалёку. Тёмное пальто, поднятый воротник, растрёпанные ветром волосы. Он стал шире в плечах, взрослее. Лицо — более жёсткое, с резче очерченными скулами. Но глаза остались теми же — серьёзными, внимательными, немного застенчивыми. Он почти не изменился. — Гермиона, рад тебя видеть. Его акцент всё ещё мягко ломал гласные. Он шагнул вперёд и обнял её. Его объятие было тёплым, крепким — таким, каким обнимают, когда боятся отпустить. Она ответила — осторожно, благодарно. С ним всегда было спокойно. Надёжно. Просто. — Что происходит? — спросил он, отстраняясь. Его лицо мгновенно стало серьёзным. Спортсмен исчез — остался человек, привыкший к ответственности. — Ради твоей безопасности я не могу рассказать всё, — тихо сказала она. — Но мне нужен Грегорович. В его взгляде мелькнуло понимание. — Это связано с Орденом? — Да. Он кивнул без лишних вопросов и протянул ей флакон. Никакого давления. Никаких упрёков. Просто доверие. Оборотное зелье всегда давалось ей тяжело. Густая жидкость обожгла горло. Мир качнулся. Кости будто сжались, перестраиваясь. Кожа натянулась, черты лица изменились. В зеркальной витрине магазина она увидела отражение другой женщины — старше, с тёмными прямыми волосами, более выразительной фигурой и чужим, холодным взглядом. На мгновение она почувствовала себя кем-то другим. Виктор задержал взгляд. Не с жадностью. Не с удивлением. С сожалением. — В своём облике ты намного лучше, Гермиона. Он произнёс это тихо, почти бережно. Он взял её за руку. Тёплую. Надёжную. И в этот момент внутри неё поднялось тяжёлое чувство вины. Он был хорошим человеком. Честным. Тем, кто никогда бы не играл двойную игру. С ним жизнь могла быть понятной. Но всё стало слишком сложным. После ночи с Драко. После поцелуев с Тео. После этой странной, невыносимой, невозможной связи, которая держала её там сильнее любых клятв. Она мягко высвободила руку. — Нам пора. Они аппарировали. Дурмстранг встретил их холодным величием. Замок возвышался над тёмной водой, суровый, почти угрожающий. Узкие окна, массивные стены, острые башни — он не казался школой. Он казался крепостью. По двору пробегали ученики в тёмных мантиях с меховыми воротниками. Они замедляли шаг, замечая Виктора. Шёпот прокатывался волной. Чемпион. Герой. Легенда. Некоторые украдкой смотрели на Гермиону — чужую, незнакомую женщину рядом с ним. В их взглядах было любопытство и настороженность. Она вспомнила, как впервые увидела их корабль, всплывший из глубины озера у Хогвартса. Как в Большом зале появился высокий мужчина с жёстким взглядом — директор Дурмстранга. Его тень будто до сих пор лежала на этих стенах. Виктор провёл её по каменному коридору, где эхом отдавались шаги. Но прежде чем войти в кабинет, директор задержал их жестом. — Возможно, вам будет интереснее начать с библиотеки, — произнёс он негромко. Они прошли в зал с высокими сводами. Библиотека Дурмстранга не напоминала хогвартскую — она была темнее. Тяжелее. Полки поднимались до самого потолка. Древние фолианты в кожаных переплётах, металлические цепи на некоторых из них. Столы из тёмного дуба, покрытые царапинами времени. Огонь в настенных светильниках горел синеватым пламенем. Воздух пах пылью, воском и чем-то ещё — чем-то старым, почти запретным. Гермиона невольно замедлила шаг. Здесь хранили не просто знания. Здесь хранили силу. На дальнем столе лежала раскрытая книга с гравюрой — какие-то магические, тёмные артефакты. Директор заметил её взгляд. — В Дурмстранге не избегают сложных тем, — спокойно сказал он. — Мы предпочитаем понимать силу, а не бояться её. Её сердце ускорилось. Кабинет был просторным, но строгим. Ни портретов, ни мягких кресел. Только массивный стол и окно, выходящее на чёрную воду озера. Директор не выглядел удивлённым их вопросом. — Грегорович, — медленно повторил он. — Интересный выбор мастера. Он сцепил пальцы. — Вас интересует палочка… или её история? Виктор едва заметно напрягся. Гермиона почувствовала, как директор смотрит прямо сквозь неё. Он знал. Не всё. Но достаточно. — Иногда поиск мастера приводит к вещам, которые лучше оставить забытыми, — добавил он тихо. Пауза. Затем он всё же достал перо и написал адрес. — Если вы его ищете — поторопитесь. За такими людьми редко приходят одни. После повторной аппарации действие зелья начало спадать. Кожа снова начала жечь, кости — возвращаться на место. Она прислонилась к стене, тяжело дыша. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — спросил Виктор. Он не настаивал. Он предлагал. И в этом была вся разница. — Ты уже сделал больше, чем достаточно. Она обняла его. На этот раз крепче. — Пиши мне, — тихо сказал он. В его голосе не было требований. Только надежда. — Обещаю. Он исчез. Тишина стала почти оглушающей. Монета в её кармане нагрелась. Она достала её. «Тебе нужна помощь? Скажи адрес. Я отправлюсь с тобой.» Она знала, кто это. Не нужно было подписи. Сердце болезненно сжалось. «Не нужно. Я сама.» Монета потухла. И вместе с этим внутри неё что-то дрогнуло.

***

Деревня встретила её тишиной. Не уютной — выжидающей. Низкие дома с покатыми крышами, узкие улочки, редкие фонари, дающие тусклый жёлтый свет. В окнах — почти нигде не горел огонь. Гермиона замедлила шаг. Грегорович. Старый мастер. Легенда. Человек, который знал о палочках больше, чем любой другой. Если кто-то и мог подтвердить их догадки — то он. Дом нашёлся быстро. Старый, деревянный, с облупившейся краской и покосившимся забором. Никаких признаков мастерской. Никакого света. Она остановилась у калитки. Сердце билось слишком громко. А вдруг он уже мёртв? А вдруг его нашли раньше? А вдруг это ловушка? Она поднялась на крыльцо и постучала. Тишина. Подождала. Постучала снова — настойчивее. Только ветер прошёлся по пустому двору. Она уже собиралась попробовать заклинание, когда дверь соседнего дома тихо скрипнула. Из неё выглянул мужчина. Непримечательный. Среднего роста, в поношенном свитере, с усталым лицом человека, который предпочитает не вмешиваться в чужие дела. Он посмотрел на неё долгим оценивающим взглядом. — Вы к старику? — спросил он. Её сердце замерло. — Да. — Опоздали. Слово упало тяжело. Она почувствовала как сердце замирает в груди. — Он тут больше не живёт. Дом пустует. — Куда он уехал? — стараясь говорить спокойно, спросила она. Мужчина пожал плечами. — Если вам правда нужно его найти… попробуйте в баре у моста. Он иногда появлялся там. Если ещё жив. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вы не первая, кто его ищет. Эта фраза обожгла. — Спасибо. Она спустилась с крыльца. И почувствовала пронизывающий холод не только в теле, но и в душе. Бар оказался низким каменным зданием у реки. Тусклая вывеска, приглушённый свет внутри. Когда она вошла, разговоры на секунду стихли. Несколько мужчин за столами. Запах табака и крепкого алкоголя. Она села в уголке, лицом к залу, спиной к стене. Заказала кофе — просто чтобы выглядеть естественно. Чашка оказалась горячей, почти обжигающей. Она ждала. Каждый скрип двери заставлял её напрягаться. Каждый взгляд — проверять, не слишком ли пристально на неё смотрят. Она представляла Грегоровича иначе. Сухого, нервного старика с острыми глазами и дрожащими пальцами. Человека, который хранит тайну слишком долго. — Мисс, негоже сидеть в капюшоне, — раздался голос напротив. Она медленно подняла взгляд. Мужчина сел без приглашения. Седина в волосах, глубокие морщины, внимательные, живые глаза. Он не выглядел испуганным. Он выглядел осторожным. — Негоже указывать даме, как ей сидеть, — спокойно ответила она. Он изучал её несколько секунд. Не лицо — манеру держаться. — Вы ищете изготовителя палочек? Она почувствовала, как пальцы крепче сжали чашку. — Да. Его взгляд стал жёстче. — Если вы от тёмных… Она медленно приоткрыла капюшон. — Я от сопротивления. Он замер. В его глазах мелькнуло узнавание. — Я вас знаю. Ярчайшей ведьме поколения грех не открыться. Её сердце сжалось. Слава иногда была опаснее врагов. — Вы Грегорович? Он едва заметно улыбнулся. — Я знаю, что вы ищете. Он наклонился ближе. — Ту самую палочку. Из сказок. Она не ответила. Но молчание было признанием. Он вздохнул. — Её у меня давно нет. Грин-де-Вальд украл её. Имя прозвучало тяжело. — Куда она перешла дальше — не знаю. — А где он сейчас? — В Нурменгарде. Слово отозвалось эхом. Нурменгард. Тюрьма, построенная им самим. Грегорович резко поднялся. В его глазах мелькнул страх — настоящий, старый. — Простите. И он исчез. Не эффектно. Не драматично. Просто растворился в толпе. — Подождите! — она вскочила. Выбежала на улицу. Пусто. Только река шумела под мостом. Он не хотел быть найденным. И, возможно, знал, что за ним могут прийти. Ночь сгущалась. Гермиона медленно выдохнула. Грин-де-Вальд. Нурменгард. Это было больше, чем просто палочка. Она аппарировала обратно — в их магловскую квартиру. И позволила себе подумать: возможно, они подошли ближе к правде, чем хотели. И правда была куда страшнее.