X

      13 октября       На парковке у мрачного здания школы, влажного от моросящего дождя, собралась целая толпа. Идея стоять здесь посреди открытого пространства меня не привлекала, так что я не долго думая двинулась в обход народа. Облокотившись на старую липу у самого автобуса, я наблюдала за столпотворением со стороны. Я давно уже не чувствовала себя активным участником общества, так зачем притворяться, что вписываюсь?       По традиции Сабрина и ее компания были где-то в центре. Это означало, что где-то там и Анна. Если бы не та встреча с Джереми в коридоре, мы с ней стояли бы сейчас под руку, обсуждая то, какие книги прочитали за прошлые выходные. Мы бы поставили вместе палатку, гуляли по лесу и, возможно, я бы рассказала ей о страшной смерти моей матери.       Она бы утешала меня, пока я плачу, а потом помогла бы мне с поиском ответов. Но прямо сейчас она тихо стояла рядом с Мелиссой, пока Сабрина смеялась над шуткой Томаса о мусорном монстре. Мы с ребятами придумали эту байку в прошлом году. Впрочем, уже неважно.       Я поежилась, вспоминая то, как они на меня смотрели в первый учебный день этого года. А ведь я спокойно могла стать лучшей подругой Сабрины. Быть популярной, активной, общительной. Я представила нас с ней в парных нарядах разных цветов и скривилась. Дружбу с Анной я не променяла бы ни на что. Ее в стороне от популярности держала природная скромность, где-то переходящая в социальную неловкость. Мне же просто это было не нужно. У меня было все необходимое для счастья. Но теперь и это, кажется, потеряно.       Прошло ровно две минуты с момента, как молодая пухленькая учительница встала у дверей автобуса со списком в руках и начала вызывать людей в алфавитном порядке. Этих двух минут Дариану хватило, чтобы смертельно устать и раздраженно выдавить:       -Ненавижу чертовы очереди.       Я даже не обернулась на его голос. Сегодня я исключительно сильно ненавижу людей вокруг. Возможно, это как-то связано с тем, что большинство просто шарахается от меня.       Мои близкие друзья стоят особняком, старательно избегая встречаться со мной взглядом. А может это как-то связано с вымотавшим мне все нервы договором, который наслал на меня проклятие? Кто знает. Но сегодня я собираюсь слушать музыку и гулять по лесу, собирая листочки и цветочки — таков мой план. Лучше никому не попадаться у меня на пути.       -Дариан Нокс и Лили Иствуд, — спокойный и уверенный голос Дариана вышибает меня из колеи. Это какая-то шутка? Я оборачиваюсь посмотреть на него и встречаю уже знакомую ухмылку. Почему я так злюсь? Хотела ли я на самом деле пойти с Томасом или меня просто злит все, что делает Дариан?       Меня обдает волна жара и я удивляюсь, что еще не запылала. Такими темпами моих метаморфоз это было бы совершенно неудивительно. Я жду, когда Дариан скажет, что пошутил, но он победно глядит на меня поверх макушек одноклассников, продвигаясь ко входу в почти пустой автобус. А он и правда ненавидит очереди.       Вот же черт. Я не думала, что он правда решит идти со мной. Зачем ему это? Кто угодно согласился бы пойти с ним. Марта Дженис, стоящая рядом, прожигает меня взглядом, как и несколько других девушек. Ее темный проницательный взгляд сейчас кажется почти угрожающим. Мне хочется лишь провалиться под землю.       Тем временем координатор групп отмечает что-то в своем бланке и, даже не поднимая глаз, указывает на дверь автобуса. Я отдаю ей бланк родительского согласия, на котором подделала подпись отца и надеюсь, что никто не будет проверять ее подлинность. Учительница только кивает, не поднимая глаз.       -Следующие? — ее раздраженный голос оказывается позади, когда я заскакиваю на ступени и оказываюсь в узком проходе. Поднимаясь, я игнорирую протянутую руку Дариана. Откуда у него эти джентльменские замашки? Меня не волнует то, что о нас будут шептаться, но просто раздражает его переменчивость. То он шутит и язвит, то со всей серьезностью решается мне помочь, то снова проваливается в эмоциональный пубертат. Усевшись возле окна ближе к концу салона, я ставлю на соседнее кресло рюкзак в надежде, что это хоть как-то остановит и Дариана и Томаса от попыток сесть рядом. Все, что я хочу, это слушать музыку в наушниках, пока мимо проносятся осенние пейзажи.       Раньше мы с мамой иногда выбирались в соседний город по магазинам и почти всю дорогу слушали музыку. Никаких условностей, только мелодия и красиво сложенные вместе слова.       Через секунду мой рюкзак взмывает вверх и пропадает на полке под потолком. Рядом со мной оказывается довольное лицо Дариана.       -Всегда пожалуйста, — сегодня его самодовольство переходит все границы. Мне надоело постоянно быть на чеку. Все время быть готовой отшучиваться и бросать ответные колкости.       Поэтому я просто вставляю наушники в уши и отворачиваюсь к окну. Скорей бы автобус поехал.       Боковым зрением я замечаю, что Дариан закидывает ногу на ногу и открывает книгу.       Искушение слишком велико и я подсматриваю, что написано на обложке. «Современная демонология. Картер Роджерс». Мои щеки заливает румянец. Он издевается надо мной?       Звонкий голос солиста группы протяжно поет строчки, от которых по рукам ползут мурашки «Don't get too close, it's dark inside, It's where my demons hide». Дурацкое совпадение. Я слышала эту песню сотню раз и никогда не придавала смысла именно этой строчке. Раздраженно переключаю песню и жду, когда наконец двери автобуса закроются.       Во время поездки Дариан пару раз наклоняется ко мне ближе, якобы чтобы рассмотреть что-то за окном. Я старалась сосредоточиться на ритмичной музыке, но мысли заполняет его исходящий от его кожи запах осеннего ветра, пепла и черного кофе. Его теплое дыхание обжигает мою кожу и я прячу глаза в экране телефона, чтобы не показать смущения. А он улыбается и мурлычет что-то себе под нос. Полчаса, пару «случайных» пинков ногой и дюжину красноречивых взглядов спустя автобус наконец тормозит.       Мы на месте. Золотистые листья тонких березок заставляют всех дружно ахнуть. Через пару минут у большинства на телефоне оказывается по десятку завораживающих фотографий.       Мне сначала даже не верится, что где-то совсем рядом с нашим мрачным городком есть такое райское место. Ощущение, что на все вокруг вылили океан золота — деревья и вся поверхность земли дрожали золотыми отблесками. Солнце, стоявшее высоко подпитывало теплом пейзаж.       Мы взяли сумки и медленно продвигались вглубь рощи. Когда я поставила тяжелую сумку с палаткой и спальником на землю, чтобы руки отдохнули, их сразу же схватил Дариан. Ничего не говоря и не спрашивая он пошел вперёд, словно это был пустяк а не пятнадцать килограммов на неудобной лямке. Я хотела было возразить, но нести было действительно тяжело и брать сумку снова не хотелось. Тем временем погода начала понемногу портиться. С минуты на минуту может начаться дождь. Мелкие листья на тонких ветвях вряд ли спасут нас от ливня. Чем хмурнее выглядело небо, тем ярче на его фоне смотрелись золотые кроны. В конце концов мы выбрали место для первой остановки — здесь деревья становились толще и смешивались с желто-рыжими кленами. Я, хоть и оделась максимально тепло, все равно начала мерзнуть. Кончики пальцев покалывало, а нос уже совсем перестал ощущаться частью лица. Благо один из сопровождающих — учитель физкультуры начал оперативно готовить место под костер, параллельно рассказывая паре ребят, как это делается.       Дариан, не теряя времени, развернул палатку и уже вбил первый колышек. Настало время распределять спальные места. У большинства были двух и трехместные палатки и вторая сопровождающая — молодая учительница химии — уже опрашивала учеников о том, с кем они предпочитают делить их.       Чувствуя себя немного потерянно, я решила просмотреть еще раз список необходимых для оценки образцов. За несколько дней нам нужно собрать листья и кору десяти разных деревьев. Фото и образцы пяти разных грибов, десяти видов мха, двадцати любых других растений. Задание со звездочкой, собрать три пера разных птиц и определить их разновидность.       Я уже начала планировать, где искать первые образцы, но назойливая мысль не давала мне сосредоточиться на построении маршрута. Я не знаю, захочет ли кто-то оставаться со мной в палатке.       Анна держится в компании Сабрины, Мелиссы, Марты и Томаса. Марта и Сабрина — лучшие подруги, но у них трехместная палатка. Вряд ли они поместятся туда вчетвером, к тому же мала вероятность, что им разрешат взять Томаса. В тот момент, когда я начала гадать, куда же его распределят, учительница подошла к их компании.       Я редко видела, чтобы Сабрина опускалась до просьб, но тут она проявила недюжинное рвение. Как только она не упрашивала разрешить Томасу остаться с ними на ночь, женщина была непреклонна.       -Найдите палатку со свободным местом среди людей своего пола. Сообщите мне, как определитесь, — с этими словами она проставила галочки в списке и двинулась в сторону следующей группки. Сабрине осталась лишь яростно вбивать колышки, представляя себе, что это кое-чья голова. Ее бледные щеки моментально покраснели, а губы превратились в тонкую линию. Последний раз я видела ее такой расстроенной весной, когда нам запретили проводить сбор макулатуры в школе из-за отсутствия места для контейнера в коридоре.             Томас все это время неловко переминается с ноги на ногу, потому что Сабрина забрала единственный молоточек для колышков.       Дариан, довольный своей работой, осматривал безупречно закрепленную палатку. Скорее всего, их с Томасом поместят в нее. С кем же я буду ночевать? Через опушку, дурачась, шли Джереми и его друг Митчелл, этих двоих может рассмешить даже ползущий по дереву жук. Иногда я задумываюсь, не из-за одинакового ли уровня развития они подружились.       Заметив меня, одиноко стоящую у дерева, Митчелл заулыбался, словно хищник, обнаруживший жертву. Его привычная цель — Анна, сейчас была окружена людьми и недоступна, а вот я вполне подходила под критерии. Джереми же побледнел, встретившись со мной взглядом и уже хотел одернуть Митчелла, который явно придумал шутку века, но не успел.       -Ну что, Истман, нашла, кого затащить в постель? Я готов прилечь, если что, — Джереми еще больше побледнел, а его друг засиял от ощущения победы, — Согрею тебя ночью.       Закатив глаза я подумала, как здорово было бы сейчас сделать их черными на секундочку. Я выдохнула и подобрала с земли цветок, который вполне может стать первым образцом.       Тем временем Джереми и Митчелл присоединились к своей привычной компании. Из-за спины раздался смех и я услышала, как один из парней громко шепнул «Шлюха». Перед глазами возникла красная пелена. Я резко развернулась, намереваясь как минимум наорать на придурков, но тут прямо передо мной возникло напряженное лицо учительницы.       -Лили Истман? С кем будешь делить палатку? — она оглядела палатку, которую поставил       Дариан и нахмурилась, увидев, что он уже закончил складывать туда свои вещи.       -Я пока не знаю, если кто-то…- не успела я договорить, как в обратном направлении в лес с криком пробежал Митчелл. Он держался за голову одной рукой и стряхивал что-то с плеч другой. Когда он остановился, те ученики, которые стояли рядом тихо захихикали. Сложно было удержаться, когда картина так комична — из его волос торчала пара перьев, а плечи и грудь были покрыты белым птичьим пометом. Казалось, герой фильма «Один дома» постарался над его внешним видом.       Он начал возбужденно говорить подбежавшему учителю что-то о агрессивных воронах, которые напали на него.       -Я говорю, у них точно бешенство, — он отчаянно пытался объяснить происшествие и показаться жертвой в этой ситуации, чтобы прекратить всеобщее веселье. Учитель убежал за аптечкой и влажными салфетками, а я решила дополнить его рассказ.       -У птиц не бывает бешенства, Митчелл, — я вежливо улыбнулась ему, закрывая блокнот с заданием, — У них просто чуйка на мудаков.       Он злобно прищурился и уже сделал быстрый шаг в мою сторону, но тут рядом с ним оказался Дариан и резко похлопал его по плечу — единственному чистому месту на синей синтепоновой куртке.       -Спасибо, дружище, — сказал он, вынимая перо из взъерошенных волос Митчелла, — Зачтется как задание со звездочкой.       В этот раз все уже открыто начали посмеиваться. Его многие боялись, так как он терроризировал людей без повода годами, но в этом моменте его власть над толпой оказалась не так велика, как ему бы хотелось. Теперь мне мало что сможет испортить настроение. Учительница, все еще стоявшая рядом со мной осадила пару человек, смеявшихся громче остальных, пока другой учитель осматривал волосы парня в поисках царапин.       Повернувшись обратно, она снова обратила раздраженный взгляд на меня и уже открыла рот для вопроса, но ее перебил Дариан:       -Я буду в палатке с Лили, — он сдержанно улыбнулся, обхватив меня за плечи, от чего я вся напряглась. Секунду она смотрела удивленно прямо на него, а затем словно забыла, в чем проблема, кивнула, отметила что-то в своем списке и ушла. Я так и осталась ошарашенно смотреть ей вслед. Как ему удалось? Он даже не просил. Может, она знает его или кого-то из его семьи? Или из жалости, потому что он сирота? В полной растерянности я посмотрела на Дариана, а тот уже залезал внутрь палатки.       Зайдя за ним следом, я хотела возразить, что не хочу оставаться с ним ночью. Я совсем его не знаю, к тому же мне неловко перед другими, все сразу заметят, что мы спим вместе.       На Дариана смотрит десяток глаз каждую секунду. Мне не нравится это признавать, но на него невозможно не смотреть. Он шуршал вещами, раскладывая их по своим местам, но улыбнулся мне так, словно читал мои мысли. Казалось бы, куда больше неловкости, но когда я придвинулась ближе, чтобы разложить свой спальник, он развернулся и наши лица оказались на расстоянии сантиметров друг от друга. Он удивился не меньше моего, но сразу же улыбнулся в своей удивительно раздражающей манере.       Как причудливо в его запахе соединились свежесть лосьона для бритья и терпкость кофе. Боги, в кого я превращаюсь? Нужно взять себя в руки и что-то сказать.”Позволь мне страдать от одиночества в этом прекрасном лесу, меня все устраивает» или «Нет, Дариан, я не буду спать с тобой в палатке, ищи другое место для ночлега» — было бы здорово. Не отрывая глаз от моего лица, он сказал:       -Ты хотела что-то спросить? -его теплое дыхание пахло мятной жвачкой и кофе. Какая же я дура. Почему не могу просто начать говорить? Замерев на месте я проклинала себя за глупую реакцию и неспособность даже двинуться.       -Да, я вообще-то…- как только я начала говорить, он перевел взгляд на мои губы и его взгляд загорелся. Потеряв дар речи, я глотала воздух и попыталась снова вспомнить, что хотела сказать. Воспользовавшись моей заминкой, он потянулся к своей дорожной сумке и достал из нее крафтовый пакет.       -Я купил булочки. Не знал, какие ты захочешь сегодня, поэтому взял по две штуки, — остатки разума покинули мою черепную коробку. Взяв пакет, я раскрыла его и глупо уставилась на прекрасные свежеиспеченные булочки. И ведь дождался момента, когда я проголодаюсь. Как от так подгадал момент?       -Спасибо, мне приятно, честно, — я замялась, подбирая мягкое выражение, — Но, как мы можем спать вместе?       Едва закончив предложение, я покраснела с ног до головы. Господи, ну почему это прозвучало так двусмысленно. Я не ребенок, чтобы смущенно смеяться над таким. Пора повзрослеть, Лили.       -Я не хочу спать ни с кем другим, — в словах Дариана ни капли серьезности, но я понимаю, что он не шутит. Я говорила, что покраснела? Забудьте, то было не в счет. Теперь я была по-настоящему красной. Лицо горело.       -Хорошо, — все, что я смогла выдавить из себя, прежде, чем вылезла из палатки в поисках прохладного воздуха. Не успела я выбраться и сделать шаг в сторону, как заметила смеющееся лицо Мелиссы. Вокруг нее возникло мягкое желто-оранжевое свечение, но я тут же подавила это. В последнее время я вижу свет людей все чаще. Раньше такое происходило самое частое раз в неделю, теперь же я вижу это почти каждый день.       Мелисса сидит у соседней палатки и здоровой рукой поправляет укрепления. Видимо, она заметила мое выражение лица или даже слышала часть разговора. Когда я выпрямилась и встретилась с ней взглядом, девушка смущенно улыбнулась мне. Теперь остается только найти ближайшее озеро, чтобы смыть с себя жгучий стыд. Ну или утопиться в нем.       Час спустя мы с Дарианом молча шли вглубь леса, оглядывая все вокруг. Образцов пока было немного из-за однообразия растительности. Один вид мха, листья дикой земляники, клевер, душица, парочка полевых цветов и, конечно, березовые листья и кора — улов оказался не впечатляющим, но это было хорошее начало.       -Как идут дела с расшифровкой документа? — я так и не поняла, правда ли ему интересно или это вопрос из вежливости.       -Никак. Больше я ничего не нашла, — ему совсем необязательно знать о походе в архив.       Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Дариан подумал, что я спятила или правда одержима дьяволом. Я ведь не знаю, вдруг он из религиозной семьи. Хотя крестик он точно не носит. Даже сейчас, когда прохладный воздух так и норовил пролезть под одежду и покрыть кожу мурашками, Дариан был полураздет. Его Черный узкий шарф бесполезно болтался вдоль тела, непромокаемая куртка была распахнута, а у теплой серой рубашки была расстегнута верхняя пуговица. И как только он еще не примерз к земле? Тонкие кожаные ботинки тоже вряд ли прибавляют тепла. Я уже не говорю про обычные серые джинсы.       Я вдруг почувствовала себя по-дурацки в утепленной объемной куртке, вязаной красной шапке и таком же пушистом шарфе. Ботинки я надела зимние, чтобы точно не замерзнуть за день, проведенный на улице. Почему даже его одежда меня бесит и заставляет чувствовать себя некомфортно? Как будто все в этом парне было создано, чтобы выводить меня из себя.       -Раньше я любил гулять по лесу со своим братом.       Дариан так беззаботно и грустно улыбнулся, что мое сердце екнуло и внутри что-то сжалось.       -Раньше? — мне было неловко спрашивать его про семью, сама я неохотно делюсь подобным. Но любопытство было слишком велико. Кто его брат? Почему я совсем его не вижу? И почему они живут в заброшенном доме Дугласов?       -Он умер, — лицо Дариана стало каменным, все эмоции исчезли с его лица. Я впервые видела его таким.       -Умер? Но я думала, что ты переехал к нему? С кем же ты живешь? — впору было постучать себе по лбу за такое нахальное засовывание носа в чужие дела. Хорошо, что щеки и так красные от холода, покраснеть сильнее они уже не могут. Теперь кажется, что такая теплая куртка была лишней — становилось жарко.       -Я живу со старшим братом. Раньше нас было больше, — похоже, что это максимум открытой для меня информации. Значит, их было трое? У него был младший брат? Неужели он погиб вместе с его родителями?       Теперь повисшая между нами тишина была еще тяжелее, чем раньше. У меня начала слегка кружиться голова. Скорее всего, это от усталости или большого количества свежего воздуха.       -Не представляю, как это тяжело, потерять так много близких разом. Здорово, что у тебя есть старший брат, — я подобрала с земли листок кислицы и положила в холщовый пакет для образцов, — Я всегда мечтала иметь брата. И теперь у меня есть младший. Но это не тоже самое, что старший.       Поднимаясь, я ухватилась за ствол березы и почувствовала, как жар прилил к груди и лицу. Да что со мной такое? Нужно снять куртку и повязать на пояс.       -Верно, — Дариан взглянул на меня с интересом и я подала ему второй листок кислицы, чтобы он добавил его в свой набор. Из-за этого, я не заметила старый, уже развалившийся на щепки пенек и споткнулась так, что чуть не улетела лицом в соседнее дерево.       Дариан резко схватил меня за руку с одной и талию с другой стороны. Поставив меня на землю, он начал обшаривать меня взглядом. Его крепкое юношеское тело внезапно начало казаться мне сотворенным из мрамора.       -Все в порядке, я даже наполовину упасть не успела, — но мои слова его не интересовали. Один его быстрый шаг сократил расстояние между нами почти до нуля. Я не успела даже спросить, что он делает, как что-то теплое коснулось моего лба.       -У тебя жар? — он только что померил мою температуру губами? Он, что, брал курсы молодых отцов?       -Судя по тому, что ты не намного холоднее, температуры у меня нет, — я задумалась над собственными словами, когда очередная волна жара прошла от кончиков пальцев до макушки.       -Это моя обычная температура. А вот для тебя она высоковата, — обычная? И откуда в нем взялась вся эта забота? — Пойдем-ка мы обратно в палатку. Все равно ничего больше здесь не найдем.       Я развернулась и пошла за ним без возражений. Чувство было и правда странное, как будто кто-то использует меня в качестве доменной печи и прямо сейчас раздувает внутри огонь.       Мир сузился до кусочка голубого неба. Нет же, это палатка. Купол моей любимой палатки из ткани приятного голубого оттенка. Я не помню, как дошла и переоделась. Только вот теперь я лежу в толстом спальнике, словно нож в чехле. Или очки в футляре. Может, начинка в белочке? Лежу и жду. Жду чего?       Ткань палатки разошлась на две части слева от меня. Перед глазами возникло лицо Дариана и я нахмурилась. Что он делает в моей палатке? Где мама с папой? Они обещали позвать меня к вечернему костру. Фрэнк привез с собой зефирки. Мы будем жарить их и слушать игру на гитаре.       -Ты не мама, — я обвиняюще пробурчала и надула губы.       -Вот черт. Дело дрянь. Почему процесс начался так рано? — Дариан разговаривал не со мной. Но это было неважно, потому что голубое небо такое красивое. Где же все облака? Дариан наклонился так близко ко мне, вглядываясь в мое лицо. Он как-будто живой пейзаж. Я смотрю на него и не понимаю, как я не видела этого в нем раньше. Он ведь в самом деле как северный пляж. Его волосы — мокрый песок и сухая высокая трава, кожа — морская пена, а глаза — мрачное море.       Он поднял мою руку и положил под нее что-то тонкое и холодное. Небо вращается, так смешно. Или это я вращаюсь? Может мы оба вращаемся, только в разные стороны? Тяжелые веки сомкнулись и я расстроилась из-за того, что не могу больше видеть небо.       -Да, это точно оно. Ни с того ни с сего, просто запылала. Градусник чуть не взорвался, — голос такой знакомый. Ему страшно? Почему ему страшно?       Боги, как жарко. Еще чуть-чуть и я сгорю. Этот огонь гладит меня по рукам и спине, целует лицо, обжигая глаза. Но он хочет меня поглотить. Вот бы с ним подружиться. Мне больше никогда не было бы холодно.       Обволакивающая темнота мягко разжала свои объятия и я начала снова чувствовать вес своего тела, твердую землю, ощущаемую сквозь спальник. Дуновение ветерка по разгоряченной коже лица. Приоткрыв глаза, я увидела сидящего передо мной Дарина. Он облегченно вздохнул и положил мне на лоб холодную влажную ткань. Голубая ткань палатки трепещет от ветра. Это она казалась мне безоблачным небом.       -Еле убедил их оставить тебя в покое, — он тяжело выдохнул и потер лоб       -Кого их? — путаница в моей голове еще не давала мне собрать картинку воедино. Я была в походе. Мы шли за образцами по роще. Мне стало жарко и? И вот я здесь.       -Учителей, — я видела как он почти закатил глаза, как будто это не я только что была в бреду. Он правда думает, что после такого я могу мыслить здраво? -Им нельзя тебя… Неважно. Они бы отправили тебя домой. А тебе нужно еще собрать оставшиеся образцы. Верно?       Я кивнула не в силах спорить или в чем-то его обвинять. Остаток вечера я провела за книгой, которую взяла из магазина недавно. Краткая история мифов и легенд о демонах.       Может, тут я найду что-то похожее на симптомы своего проклятия. Или даже историю похожую на обстоятельства маминой смерти.       Ближе к вечеру Дариан принес мне травяной чай. Не представляю, где он его достал, но я без лишних вопросов выпила всю кружку. Конечно, кожа до сих пор горела, но почему-то мне хотелось теплого чая. Наверное, из-за воспоминаний о том, как мама ухаживала за мной, когда я болела.       Наутро я снова была самой собой. Кажется, что все происходившее вчера, было дурным сном. Но вот он лежащий рядом градусник, пустая кружка и вздымающаяся в такт проходящим секундам грудь едва знакомого мне парня. Его лицо такое юное, но печальное даже во сне. Ни следа напряжения или иронии. Только дрожащие темные ресницы и распахнутые мягкие губы.       В палатке тепло, но мне уже не хочется нырнуть в прорубь, значит, жар сошел на нет.       Аккуратно разминая руки и ноги, я проверила свое тело на предмет воспаления или травм. Но ничего не болело. Только слегка гудела голова после долгого сна. Думаю, прохладный свежий воздух это исправит.       Через полчаса, мы уже как ни в чем ни бывало собирали палатку. Дариан ни слова не сказал про мою вчерашнюю болезнь, а я не хотела спрашивать. Потому что у меня были свои подозрения. Никаких других симптомов не было. Вдруг это дурацкое проклятие пытается расплавить меня изнутри. Ужас сковал все тело при одной только мысли о том, что       Дариан мог видеть мои черные глаза. Но он так и не заговорил об этом. Учителя заставили меня снова померить температуру и долго ворчали, когда я достала градусник с цифрами 37.4. Их это беспокоило, а вот мне было вполне комфортно. Думаю, в конце концов моя уверенность в собственном хорошем самочувствии убедила их не звонить моему отцу, чему я была несказанно рада. Я бы не выдержала полуторачасовую поездку с ним в неловкой тишине.       Когда мы всей группой начали спускаться с золотистых холмов в живописную долину, то удивились тому, как здесь было теплее. Хоть влажность и возросла, но вот ветру уже сложнее было нас достать из-за высоких холмов. По пустым полям мы прошли довольно быстро. Интересной растительности здесь не было. Весь урожай собрали уже недели назад.       Голая сырая земля выглядела пустынно, а впереди тревожно возвышался мрачный и туманный сосновый лес.       Каждая клеточка тела протестовала против приближения к нему, но какая-то навязчивая мысль в дальнем уголке сознания уговаривала зайти в самую чащу. Выбора у меня особо не было, наш маршрут пролегал прямо по дороге, рассекающей поле напополам темной полосой, к краю леса. Именно в нем мы и проведем оставшийся день.