Глава 2. Рождество семьдесят пятого

      Кэсси выбралась наружу тем же путем, которым и проникла внутрь — через зияющий провал в стене. Оказалось, что влажный тропический климат весьма разрушительно воздействует на инновационные строительные материалы, которыми так хвасталось правительство. Действительно, кто бы мог подумать, что в данном случае прогресс — это удешевление материалов. Ничего удивительного, что тугие и плотные стебли лиан испещрили поверхность торгового центра, словно щупальца гигантских осьминогов.       Неестественно яркое солнце, частично лишившееся озонового фильтра, ослепило даже через защитные линзы, заставив глаза сощуриться. На безлюдной улице было душно и жутко жарко. Кэсси закатала рукава рубашки, поправила небольшой плоский рюкзак из-под ноутбука с логотипом «Хэллоу Китти». На лбу мультяшной кошечки были художественно пририсованы изогнутые рога демона, а под розовым носиком с внушительным кольцом пирсинга — острые кроваво-красные клыки вампира.       Она оглянулась.       Огромные облупившиеся буквы на фасаде здания многозначительно гласили «…ОХНИТЕ ЗДЕСЬ» и стрелка, насмешливо указывающая на парадный вход, где сейчас торчал военный ржавый грузовик со спущенными шинами. Ветер трепал прогнивший тент. Кэсси безрадостно хмыкнула, заметив отвалившиеся буквы. Двойственный призыв вывески как нельзя лучше подходил этому месту: то ли приглашение, то ли угроза. Вот только Кэсси предпочла бы убраться отсюда, чем задержаться хоть на миг.       Тряхнув рюкзак, девушка поправила лямки и направилась в сторону припрятанной машины. Тихо ступая между листьями растений, Кэсси двигалась в тени одноэтажных строений.       После того, как туман от биологического оружия рассеялся, вместе с ним испарилась и часть озонового слоя планеты. На открытом пространстве, когда солнце стояло в зените, теперь стало невозможно находиться. Зато к вечеру почти всегда стягивались низкие пухлые тучи, а ближе к ночи начинался спокойный дождь. Без грома и молний. Только падающие капли воды, испарившейся за весь долгий знойный день.       Если раньше территория Республики располагалась в нескольких климатических зонах, то теперь она сжалась до субтропиков. Поэтому растения жадно захватывали все строения и дороги, стелились пушистыми коврами и укрывали зелеными одеялами остатки человеческой культуры. Лианы оплетали фонарные столбы, плющ душил ржавые автомобили, а из трещин в асфальте пробивались папоротники, пышные, словно из доисторических лесов.       Кэсси старалась ступать как можно бесшумнее. В мертвой тишине улиц любой шорох звучал оглушительно и мог послужить отличной приманкой для тварей.       Крохотный городок — Бриджпорт, расположенный на берегу залива Минтен, когда-то был сосредоточением рыбацкого промысла. Сети, баркасы и плавучие мини-заводы по производству консервов — все это перемолотым и уничтоженным хаосом покрывало песчаную мель. Одноэтажная застройка, растянутая по рыжему песчанику, теперь больше напоминала дикие джунгли. Как оказалось, при благоприятном климате это место вполне может стать райским. Если, конечно, закрыть глаза на то, что «рай» был давно уничтожен.       Кэсси остановилась и медленно выглянула из-за угла, оценивая дальнейший путь. Встретиться с еще одним Хрипуном или, не приведи Господь, Цапой, совершенно не хотелось. От ее одежды несло так, что казалось, будто вонь расползалась по всему Бриджпорту и даже захватила близлежащие складские площадки. Поясница ныла при любом движении, занудно напоминая о себе. Тыльной стороной ладони смахнула пот со лба и, поправив кобуру, возобновила движение.       Уже недалеко.       Больше удушающей жары нервировала абсолютная тишина. Птицы погибли в первую неделю после снарядов. Видимо, их генетический код так и не смог приспособиться и поддаться мутациям. Парадоксально, но даже домашние глупые несушки оказались куда более развитыми организмами и предпочли просто самоустраниться, чем подвергнуться мученическим издевательствам со стороны эволюции. Странный исход для вида, пережившего динозавров.       Так что ни щебета, ни хлопанья крыльев, ничего не нарушало мертвую тишину постапокалиптической Республики.       Зато вот водные обитатели порезвились на полную катушку.       Кэсси не сомневалась, что Хрипуны как раз выползли из залива неподалеку. Они напоминали средних медведей, только совершенно лысых. Какая шуба в тропиках? Их серая и склизкая кожа, испещренная чешуйчатым узором, напоминала рыбью, как и выпученные, лишенные век глаза. Под действием токсина твари отрастили легкие и две пары когтистых лап, способных разорвать все, что угодно на своем пути. Воняли они так, словно в канализации сдох целый косяк стерляди. И что самое отвратительное, этот запах въедался в одежду и кожу, продолжая благоухать даже после нескольких походов в душ. Именно по запаху твари и выслеживали добычу, поэтому Кэсси ускорилась, намереваясь убраться из портового городка как можно скорее.       Проходя мимо вымерших домов и административных построек, Кэсси уже не чувствовала тоску по былым временам. Даже при виде обнаруженных в руинах детских игрушек сердце перестало сжиматься от жалости. Жалость стала роскошью, которую она не могла себе позволить.       Человечество истребило само себя.       Весть о воздушной атаке настигла семью Джеймс прямо за столом. Мама раскладывала пышные блинчики по тарелкам и напевала забавную песенку, отец шумно спорил со старшим сыном Томми, запрещая тому сдавать права на эколет. Мистер Джеймс не подозревал, что сын он уже давно тренировался тайком, и у него отлично получалось. Инструктора пророчили ему карьеру пилота. Кэсси потянулась за малиновым джемом, широко улыбаясь. Ти’Джей давно доверил ей свой секрет, еще когда только решился, и взял клятвенное обещание, что она не растреплется родителям.       Сирена заверещала настолько громко, что Кэсси инстинктивно закрыла уши ладонями. Банка выскользнула из одеревеневших пальцев и разлетелась на куски, пачкая малиновыми брызгами белоснежный кафель.       — ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА! ИМПЕРИЯ ПРИМЕНИЛА БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ! ТРЕВОГА! ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ ПОРАЖЕНИЯ!..       Механический женский голос лился ото всюду: с телевизионной панели на стене, из компактных компьютеров, похожих на наручные часы, из динамиков микроволновки и датчиков дыма. Казалось, что сам воздух резонирует.       Мистер Джеймс подскочил с места, перевернув высокий стул, и метнулся к побледневшей жене. Одновременно пытаясь ей что-то объяснить и перекричать вой сирены, он сжимал ее ладони своими.       Невыносимый вопль то затухал, то накатывал с новой силой. И каждую секунду казалось, что этот жуткий звук достигнет своего апогея и станет настолько громким, что разорвет барабанные перепонки. Томми уже вовсю суетился около встроенного холодильника, скидывая в термопакет бутылки с водой и какие-то припасы. А Кэсси так и осталась сидеть, вжимая ладони в уши и невидящим взглядом смотря на свисающую с потолка рождественскую елку с позолоченными игрушками и синими фонариками — цветами флага Республиканского альянса. Где-то среди лохматых еловых лап раскачивалась деревянная звездочка. Игрушка, которую собственноручно смастерил Томас.       Да, это было утро двадцать пятого декабря. Канун Рождества две тысячи триста семьдесят пятого. Последнего праздника человечества.       Гениальное решение военного совета Империи — начать массированную атаку накануне Рождества. Когда все рабочее население воссоединилось с семьями в домах, где витал запах свежей выпечки, а праздничные блюда ждали своего часа. Люди рассчитывали провести долгие выходные с теми, кто дороже всего на свете.       Действительно, гениально. Но как же чудовищно, аморально и гнусно.       — Ты слышишь? Кэс?!       Сквозь гул пробивался голос брата. Томми сжал ее плечи, слегка встряхнул, пытаясь вернуть в реальность. Его серые глаза искрились точно так же, как и снежинки за широким окном.       Она перевела рассеянный взгляд за его спину. Снег…       Кэсси всегда радовалась первому снегу. Быстро заканчивая завтрак, они вместе с Томасом обычно выбегали на улицу и устраивали бой снежками, слепленными из первого снега, липкого, как песочное тесто.       Забавно, что ученые, придумавшие купольные модули климата, которые способны вызывать любое природное явление в подконтрольной точке, так и не смогли перебороть в себе тягу к самоуничтожению. Они подчинили стихию, но не создали ни единого антидота к биологическому оружию Империи.       Таким образом, в то Рождество Кэсси видела снег в последний раз.       Сама идея о контроле погоды казалось абсурдной. Но, тем не менее, она воплотилась в реальность. И каждый год в сочельник в небе над Олсеном начинал кружиться чистейший белоснежный снег. Крупные искрящиеся хлопья накрывали весь город, создавая атмосферу надвигающегося торжества и вселяя в жителей веру в чудо. А ведь это и было самым настоящим чудом — снег на океаническом побережье, где круглый год держалась положительная температура. Уникальный микроклимат, созданный модулями, делал зимнее волшебство возможным.       Кэсси завороженно смотрела в окно. Крупные белоснежные хлопья медленно кружились в утренней прохладе, тихо опускаясь на землю. Самое прекрасное и обворожительное зрелище. Именно оно станет самым дорогим из воспоминаний спустя годы.       Томас что-то говорил ей, но она не слышала. Слова растворялись в безмолвном танце снежинок. Она следила за пушистыми белыми мухами, забывшись, пока брат грубо не сдернул ее со стула и не потянул к лестнице, ведущей в подвал.       Двухэтажный коттедж семьи Джеймс дрогнул. Дом будто вздохнул всем телом.       Том совершенно по-взрослому выругался, резко, с хрипотцой. Кэсси часто заморгала, наконец-то выходя из оцепенения. Она выдернула руку из ладони брата и остановилась.       — Мам! Пап! — голос сорвался. Задрав голову, она взволнованно оглядела потолок.       — Все хорошо, детка, слушайся брата! –донесся с кухни голос матери, слишком высокий и натянутый до звона.       Том ввел код на электронной панели. Раздался тонкий писк, и металлические двери в полу с шумным выдохом распахнулись. Кэсси крепче прижала руки к груди, выглядывая из-за спины брата, но увидела лишь толстые створки и ступени, уходящие в темноту.       — Ч-что это, Томми? — пискнула Кэсси, округляя серые глаза. Нижняя губа подрагивала, а лицо сливалось с белой просторной футболкой.       Томас резко взял ее за руку и потянул вниз, указывая направление.       — Иди, Кэс, я следом, — но сведенные к переносице брови говорили об обратном.       Брат врал ей.       Кэсси затряслась, мелко мотая головой. На глаза набежали слезы.       — Нет, нет, нет, — тараторила она, всматриваясь в родные серые глаза и не желая верить, что он собирается ее бросить. — Я не пойду без тебя! Без мамы с папой!       — Кэс, не глупи. Вот, держи припасы, я скоро спущусь следом, обещаю, — он втиснул ей в руки увесистый фольгированный пакет. Ледяные пальцы обхватили выпирающие бутылки и прижали к груди. — Я лишь схожу за мамой с папой, и мы все вместе переждем атаку, — в конце Ти’Джей даже позволил себе ободряюще улыбнуться.       Кэсси все равно не поверила и заскулила, когда дом вновь сотрясся от ударной волны. С полок посыпались книги и рамки, с треском разбитого стекла, разлетаясь на кусочки, клубы пыли посыпались с потолка. Кто-то из родителей закричал с верхнего этажа.       — Все, Кэс! Иди вниз! Живо! — тон не терпел возражений. Томми крепко сжал плечи сестры. Слезы потекли по бледным щекам. — Возьми, — пальцы подцепили кожаный шнурок и стянули с шеи подвеску в виде клыка какого-то дикого животного. Он быстро надел ее через голову сестры. — Потом отдашь.       Потом он быстро чмокнул ее в лоб и подтолкнул к ступеням.       Крик наверху повторился, когда Кэсси была на нижней ступени. Она резко обернулась, как раз когда Ти’Джей опустил массивные двери, обрубая свет, сирену и крик кого-то из родителей.