Глава 4. Замешательство.

      Следующий день для Частин стал, что уж греха таить, откровенно противным и нежеланным. Она никакого понятия не имела, с какой стороны подойти к необходимости вставить слово первой. В разум, словно отрава, приходило горькое понимание: мама, как всегда, была права — не начинай ничего важного с понедельника, иначе вся неделя пойдёт коту под хвост. Если же не сегодня, то когда? Затягивать обиды было не в её приоритетах. Жизнь уже достаточно раз показывала, что отложенные конфликты имеют привычку взрываться в самый неподходящий момент, когда что-то исправить уже поздно.       Мириться ей тоже не хотелось. Что эти монстры, в существенности, могли изменить? Её глюки от этого не исчезнут, мигрень не отступит, а картина её психоза дополнится новыми странными деталями. После того, что она наговорила Сансу — вряд ли он вообще захочет контактировать и подпускать к себе даже на миллиметр. Казалось бы, что нужды идти на примирение и вовсе не было, но вчерашнее обещание своей подруге — единственное, что держало на плаву. Именно по этой причине она поддалась в тихом дрёме мыслям предстоящего разговора, и двигалась на работу в знакомом троллейбусе. В этот раз уже не забыла позавтракать, пусть и завтрак состоял лишь из безвкусных оладьев и ароматного ромашкового чая. Да, быть сытой и выспавшейся в утренней дымке буднего дня было определённо приятнее. Радовала ещё та мысль, что никакой шизофренией она не болела, когда действительно увидела полностью исправную тумбочку. Это напрочь сбило всё её представление о мире, в котором она существовала. Делиться с таким феноменом физики ей не с кем — мало кто поверит. Хуже того, покрутит пальцем у виска и мило попросит посетить ни то психиатра, ни то психолога.       Транспорт стремился на место работы, подскакивая на особо подорванных и заржавевших со временем колеях. Частин непременно подчеркнула тот приятный факт, что это самое солнечное и тёплое утро в этой только начавшейся весне, а сейчас, чувствуя на себе приятный осадок тихого и спокойного антуража — так вовсе обретала какой-никакой покой. Поэтому позволила себе дать немного передвинуть внимание на тени, что передвигались по отделяющим зданиям. Солнце приятно грело лицо. Немного, конечно, обжигало сквозь веки и без того усталые глаза, которые неприятно жгло ещё с самого утра, но и на том спасибо.        Каким бы спокойным не был начинающийся день — в душе и мыслях всё равно бушевала настоящая гроза. Раздражал не только сам факт принудительного проявления уважения и эмпатии к тому, кто тебе угрожал и обвинял без всякой почвы, а и там же своё упрямое, глупое противоречивое желание извиниться. Перед кем? Перед этим… чучелом из костей?       Частин со всеми силами пыталась подавить это чувство не единожды за эту ночь, накрывая его сверху плотным слоем раздражения и старой неприязни — и эта методика уже не срабатывала так эффективно. Заснуть ночью так и не удалось по этой же причине, если не считать тот факт, что она немало раз подсматривала на ту самую ножку тумбочки, которая оставалась такой же исправной. На Альфис, к счастью, эта злость и обида не распространялась. Надежда на примирение всё же была, пусть и маленькая. Однако общая атмосфера вины всё равно давила на виски в виде не отступающей ни на миг боли.       Утро всё также шло как по заезженному и давно выученному сценарию — сначала библиотека. Приятная, хоть и серая рутина давала приятные ощущения. Далее угрюмая Евгения, а там и обслуживание посетителей, пусть и тех было единицы. Монстры всё не приходили.       «Может, тем и лучше» — мелькнула мысль, пока она перелистывала страницу книги с жанром детектива. Чтение всегда немного обнадёживало и отвлекало. — «А вдруг они больше не придут?..»       Она тут же отогнала от себя эту мысль, не сильно помотав в стороны головой. Нет, беспокоиться стоит исключительно о репутации библиотеки — уж точно не о них. Потерять единственную работу в этом злосчастном городе, не даривший никаких разновидных дорог в другие сферы работы — было последним, чего она хотела. Кто знает, может они уже обратились в агенство или департамент труда, сообщив, что девушка нагло нарушает свои полномочия? Или, для начала, сообщили Евгении, которая была бы только рада распрощаться с этой проблемной работницей?       Она вспомнила утренний диалог с начальницей. Повседневное обсуждение графика, совершенно несмешных и довольно скучных историй и много-много монологов о том, какая плохая жизнь у Евгении. Всё это напрашивалось на вывод, что настроение было отнюдь не вызывающее. Конечно, нейтральное, иначе Мисс Евгения была бы определённо первой, кто устроил девушке скандал ещё по звонку.       Постепенно мысли перекатывались об поисках другой работы на критический случай. От нахлынувших мурашек по всему телу, Частин нервно теребила корешок староватой книжки. Что ж: работа в кафе у Эльвиры? Точно нет. Её закрытость к такому была категорически не готова. Готовить она умела, несомненно, но приступы паники могли запросто сделать чай солёным, а салат — сладким, как леденец. Откуда ей знать, что могут подумать люди, увидев, как та корчится от сногсшибательной мигрени? А может, податься в продавщицы? Только единственное, что она могла продать — свой гнев, панику, глупость и постоянные опоздания по самым разным причинам. Курьер? Всё ещё не то, потому что она могла доставить только плохое настроение и даже умудриться попутать адреса в абсолютно незнакомом ей городе.       Ничего не вязалось. Подняв голову, беспомощно выдохнула и посмотрела на часы: 12:55. Она могла бы выйти на обед, но сегодня что-то вовсе не хотелось. Вместо этого терпеливо, как на вахте, ждала появления этих двоих.       Ладно, хорошо. Может быть, не стоит постоянно, как она любила, утрировать. Девушка даст им ещё один шанс временно войти в её жизнь. Но для первого шага к пути доверия, засунет поглубже в задницу свой раздутый нарциссизм и вежливо извинится. Быть в их глазах тем, кого она сама всю жизнь презирала, — было не лучшей перспективой.       Пока Частин по старой тревожной привычке прокручивала в голове десятки вариантов диалога, в здание наконец вошли Санс вместе с Альфис и двое людей в строгих костюмах, что-то оживлённо обсуждая с последней. Библиотекарша встряхнула головой, отгоняя тревожные и не очень мысли, положила в книгу закладку, закрыла её и мысленно пообещала себе дочитать этот, на удивление, захватывающий сюжет. Пальцы немного подрагивали от внезапно накатившегося адреналина. Было самым настоящим чудом по традиции не забыть взять сегодня ключ от архива, а потому идти к буржуазной коллеге не потребуется. Глубокий вдох и быстрый выдох. Она облизнула пересохшие губы и медленным, отмеренным шагом направилась к группе. — Доброго утра. Пройдёмте за мной, — безразлично произнесла она, вмешиваясь в ненавязчивую атмосферу всё тем же немного высоким голосом из-за расшатанных нервов. Мужчина и женщина в костюмах, закончив на логичной ноте какую-то научную тему, что-то кивнули Альфис на её ответ и отошли к читальным диванчикам, явно оставаясь на позициях. Частин хотела посмотреть на Санса, как-нибудь оценить его сегодняшний настрой, но стыд так быстро настиг её сознание, что она не решилась, будучи смущённо отвернувшейся спиной к монстрам. Сердце забилось быстрее из-за наступающей паники. — Д-доброе утро! — радостно, с явной ноткой надежды в голосе, поприветствовала ящерица с улыбкой на лице, когда они двинулись к двери архива. Этот тёплый тон кольнул Частин где-то под рёбрами необъяснимой виной.       В помещении, что успело запылиться даже после небольшой уборки, стояла неподвижность. Сквозняк в постоянно открытом окошке пронизывал до костей, поднимая дымку пыли из бумаг и мебели. Солнце пестрило желтоватыми лучами сквозь окна, придавая помещению некую уютную и античную атмосферу, осветляя даже его самые тёмные уголки. Захотелось от души чихнуть, но девушка воздержалась. Заметила, что Санс пару раз непроизвольно ёрзнул неподалёку, делая вид, что разбирает что-то на полке рядом.       Альфис украдкой бросала на девушку грустные, полные сомнения взгляды. Видимо, тоже не решалась начать первой. Но больше игра в молчанку и вечно обиженных продолжаться не могла. Частин тяжело выдохнула, словно прямо сейчас прыгнет с обрыва, и отстранилась от стеллажа, принимая устойчивую позу. Санс предпочел не замечать или игнорировать любые движения. Не очень хотелось в очередной раз портить себе настроение. Стоя в нескольких шагах, она опустила плечи, и голос выдался более унылым, чем она хотела: — Санс? — осторожно обратилась к нему.       Скелет отложил папку на полку и повернул медленно череп. — чего тебе? — не постеснялся дерзко спросить он, пусть и понимал, что такие действия по большей части неуместны. Девушка не хотела загоняться и засаживать раскалённый гвоздь в этот конфликт глубже, поэтому лишь фыркнула, терпеливо проглатывая эти колкости. — Это… Прости меня… Я… Кхм… — слова давались явно тяжело, голос снова внезапно сорвался на непривычно высокую, писклявую ноту. Она кашлянула, на секунду зажмурившись, и пыталась вернуть себе контроль.       Как же невыносимо сложно идти наперекор собственной гордости. — Прости, что я тебе нагрубила… Мне правда стыдно, признаю, — она медленно перевела взгляд на Альфис, заметила её слабую улыбку и кивок, затем снова посмотрела на Санса, почесав затылок. — Я просто… На меня всё свалилось разом за последние дни, ты попал под горячую руку со своими доводами не вовремя. Я не хотела показать себя плохим человеком, честно, — и вздохнула, собравшись с духом, подходя ближе. — Обещаю не давить вопросами, и спрашивать только по делу, если позволишь, — протянула руку. — Мир?       Скелет засмотрелся, словно в пустоту, и стал лихорадочно анализировать. Находясь прямо сейчас в заблуждении, он в тот вечер всё больше себя убеждал, что никаких извинений или формальной вежливости ждать не стоит. Чего только стоило побороть свою лень и постараться выучить настойчивость людей за всё время пребывания на поверхности, активно с ними контактируя, чтобы каждый раз только убеждаться в своих догадках.       Но сейчас вот: Санс стоит перед Частин, а она извиняется, как провинившаяся школьница, которая получила двойку по математике. И всё это за один день. Не неделю, не месяц, а то и похуже — не несколько месяцев. Пока оба друга по социопатии играли в «кто кого больше задавит своей безразличностью», Альфис замерла, как только повернулась всем телом к ним, переводя взгляд то на одного, то на другого. — Всё н-нормально, Частин. С-санс не всегда идёт на позитивный к-контакт, — сказала ящерица, решая нарушить гнусную тишину. — В любом случае, я постараюсь быть сдержаннее, — она перевела взгляд на Альфис, слабо улыбнувшись, и вернула обратно глаза к нему. — Санс?       Само «извинение» было таким же дряхлым, но она всё равно ждала ответа. Чего-нибудь, что успокоит её совесть, которая разбушевалась из самого утра. Санс упрямо продолжал молчать, внешне держа нейтральное лицо без улыбки. Внутри клокотали неразбериха и размышление, создавая небольшие покалывания в районе души. Девушка опустила руку, тихо фыркнула и хотела отойти, приняв его молчание за неудачную попытку, но монстр остановил её, взяв за рукав бледно-синего свитера. — стой же ты, — он вздохнул, понимая, что деваться некуда, — лады, извинения приняты, беда человеческая. — и протянул левую руку в белой, слегка поношенной перчатке.       Частин ответила лишь гнусным лицом за такое прозвище и вернулась всем телом к нему. — От беды слышу. — не теряя возможности подколоть в ответ, ответила шатенка. — хех. ну так, пожмёшь мне руку, или мне победоносно продолжать играть в молчанку? — у неё дёрнулся глаз от интонации, но словесно значения предпочла не придавать.       «Вот же говнюк» — промелькнуло где-то на задворках сознания, и она уже нехотя приняла рукопожатие. Его хватка была совсем не твёрдой, как сначала ожидала девушка.       Убрав руку с еле заметной победной улыбкой, скелет отвёл взгляд, будто больше не хотел никаких телячьих нежностей. Он отвернулся и погрузился в изучение корешков на полке. Его глазницы уже не так пристально выискивали что-то конкретное, а лишь лениво блуждали, давая пространство предстоящей тишине.       «В смысле, он не извинился за себя?» — возмущённо отозвались мысли. — «я тут зря танцы с бубнами поплясала?»       Частин, недовольная таким неприятным результатом, прислонилась к громоздкому стеллажу и стала задумчиво, лениво сортировать блёклые папки, которые кто-то небрежно однажды оставил в беспорядке. Альфис молча помотала потухшим взглядом к обоим стоящим фигурам, не в силах вмешаться в такую настороженную картину. Встряхнула голову, оставляя эту ситуацию только на них в будущее, и обратилась к Частин немного низким голосом: — Я, к-кажется, узнала о твоей п-проблеме немного побольше, — произнесла она. — Не стоило, вы же не… — Частин нахмурилась и повернулась к ящерке, вспоминая слова в кафе:       «Я никогда не сталкивалась с таким» — проговорилась? — Д-да, понимаю, я тогда с-сказала, что это не похоже на правду и всё в этом духе… — Альфис виновато отвела взгляд, её хвост нервно подрагивал. — Тогда я не понимала, к-какие у тебя были симптомы, так как мы не успели поболтать после… — она сделала паузу, девушка лишь махнула рукой, — …словом, после нашего разговора, я п-поискала кое-что в старых, наших больничных архивах, что м-мы вывезли с собой. Там, в один из п-периодов под горой, был зафиксирован о-очень похожий всплеск случаев с мигренью. Ты же помнишь, С-санс? — ага, — негромко бросил теперь вслух он, не оборачиваясь. — папс ужасно себя тогда чувствовал, не забуду этого никогда.       «прямо как я себя сейчас» — подытожил Санс. И пусть он не мог развидеть «хороших людей» — Частин была, возможно, только третьей по счёту людей в его жизни, которая действительно проявила сострадание и выразила извинения после некоторых негативных факторов. Вместе с этим, в душу пробиралось чувство вины, словно тараканы в жилой дом, заседая едким привкусом во рту.       Частин непроизвольно перевела взгляд на его широковатую, слегка опущенную спину в пиджаке. «Папс». Пока неясно, кто это, но он сказал это с неприкрытой горечью. Она сочувствовала тому незнакомому монстру сильнее, который, возможно, пережил подобное, чем Сансу. Продержаться такое в долгом времени и не сломаться… нужно быть невероятно сильным или иметь очень веские причины держаться. — А как вы смогли ликвидировать эту проблему? — спросила чуть громче шатенка. Она таила надежду, которую так старалась подавить. Надежда не только для себя, но и для Билла — брата Эльвиры, хорошего малолетнего друга для самой девушки.       Альфис зашуршала лапой в глубоком внутреннем кармане своего лабораторного халата и вытащила небольшую, простую пластиковую, слегка бледно-серую баночку с белыми таблетками внутри. Никакой фабричной упаковки. — В П-подземелье мы разработали специальное лекарство. Т-точнее, не мы, а один очень у-умный монстр… Оно не лечит п-причину, конечно, но… глушит боль и снимает остроту. Так как мы сами в нём б-больше не нуждаемся… — она протянула баночку. — Может, тебе поможет? Хотя бы на время.       Рука девушки застыла в воздухе, не решаясь протянуться и взять ёмкость. Пальцы сжались в лёгком, невольном спазме недоверия. — Я не думаю, что могу взять их просто так. Это же… лекарство, Альфис. — краткая пауза, — что это за таблетки? — её взгляд скользнул по гладкому пластику. — Нет этикеток, названия, срока годности… Да и не опасно ли? — взгляд сфокусировался теперь на стоящую рядом. — Вам запрещено ещё продавать или давать просто так медикаменты.       Тем же, параллельно, в мозгу картина сложилась стыдливой полноценностью. Баночка неизвестного происхождения, полная анонимность и необъяснимость. О, так вот что значит «не доверять», ха-ха. Ирония щёлкнула по нервам, как щелчок по лбу. — Думаю, п-помочь хотя бы одному человеку от этой болезни не будет п-проблемой. О-оно называется Резолмин, — поспешно сказала Альфис, заметив её колебания. — Я… я понимаю, почему ты не доверяешь, и это с-совершенно нормально! Н-но в-все равно возьми, пожалуйста. Сохрани на к-критический случай. — она не стала ждать и решительно вложила прохладную ёмкость в расслабленную ладонь Частин.       Та автоматически сжала пальцы, ощутив вес с лёгким шелестом таблеток внутри, и покрутила баночку, будто пытаясь прочитать по ней скрытую информацию. Легкомысленность Альфис поражала. — Ну тогда… спасибо? — голос её звучал неуверенно. — Я просто ещё хочу сказать, что мне нечем платить, Альфис, — губы девушки сжались в тонкую полоску от неловкости. — Не н-нужно! — ящерица замотала головой. — Боюсь, они и так могут потерять с-срок годности. Их ещё много осталось в наших запасах, но сейчас… мало кому н-нужны. Будет жалко их потерять просто так, — она выразительно посмотрела на собеседницу. — И с-сохрани это в т-тайне, пожалуйста.       Частин послушно кивнула. Да, она прекрасно понимала, что может быть последствием такого подарочка от милого доктора, если она об этом начнёт болтать всем. Но раз ей дали помощь в виде этих таблеток, тогда это… льстило. Льстило даже то, что незнакомому человеку быстро поверили, учитывая остальные прочитанные статьи, где оглашались всемирные протесты и массовая ненависть к этим безобидным существам. По крайней мере, это радовало, коль её действительно не хотят убить. — Я-я лично могу гарантировать их безопасность, так как д-даже Санс их принимал, правда в-ведь? — она вернула взгляд к скелету, тот медленно повернулся. — да, но, альф, мы же монстры. не резонно отдавать ей для лечения, — и тут преуспел выкинуть свой противный каламбур. Частин цокнула, а скелет лишь улыбнулся шире.       «Его игра слов меня до белого каления доведёт» — пожаловалась она высшим силам и вселенной на нелепость этой костлявой личности.       Альфис потерянно похлопала глазами и поправила сползающие очки. — Я д-думаю, в этом не должно быть п-побочных эффектов… — Ну… ладно, наверное… — она медленно опустила баночку в карман светло-синих штанов, чувствуя её тяжесть и пожала плечами. — Благодарю, Альфис.       Та ответила коротким одобрительным кивком и улыбнулась. Серьёзный разговор наконец больше не тяготил её измученную судьбой совесть. Она принялась копошиться в угловом стеллаже, что-то тихо бормоча себе под нос. Частин же отошла к стеллажу, что был ближе всего ко входу. Ладонь в кармане непроизвольно сжимала гладкую цилиндровую форму.       «Резолмин» — звучало так, словно заклинание. С одной стороны, у неё теперь было загадочное лекарство для маленького Билли. Нет, конечно, она не станет так рисковать. Сначала — испытание на себе. Идея «милосердия», заканчивающегося детским отравлением, а того хуже — смерти, была не из её репертуара, особенно сейчас. Но с другой стороны, честно говоря, ей и самой пока не хотелось опрометчиво глотать таблетки неизвестного происхождения и умирать раньше времени. Фиолетовый гроб мог и подождать. Для начала стоило бы заполнить эту гробовую тишину в архиве чем-то… менее опасным. Проблема только была в том, что она не знала, как.       Спасибо большое скелету Сансу, видимо, самому надоело молча теребить ветхую папку с монографией какого-то доисторического учёного, продолжая мучительно выгрызать себя чувством вины. — у тебя давно мигрень? — прозвучал над ухом Частин низкий голос, что выражал больше безразличие к её болячке, нежели любопытство.       Она даже не заметила, как он приблизился: слишком глубоко ушла в свои мысли. Внезапный поток желания пообщаться вынудил выразительно выпучить глаза на собеседника. Неужели всё же хочет проститься? Или же Санс был настолько непредсказуем в своих социальных порывах, что ожидать от него теперь можно было чего угодно — от новой колкости до попытки завязать диалог? — А? — Частин оторвалась от созерцания баночки в кармане. — говорю, давно у тебя мигрень? — безразлично повторил он, не меняя интонации. Его глазницы казались пустыми, но в зрачках всё же пряталось любопытство. — Больше недели, кажется. А что? — спросила с подозрением. — ну, пока ничего. люди слабы для постоянной боли. надеюсь, она не настолько сильно головоломит, — он оценил Частин с ног до головы с научным интересом. — Бывало и похуже, — парировала она, вспоминая на мгновение прошлую жизнь. — И, боже мой, хватит уже каламбурить, шутник ты хренов, — и закатила глаза, зло посмотрев на него. — оу, так значит, каламбуры слишком горькие для тебя, — он хохотнул, а девушка лишь страдальчески, тихо выдохнула и промолчала. — ок, ок, не кипятись. не видела ещё что-нибудь?       Частин приподняла бровь, явно озадаченная и немного раздражённая. — Тебе то это зачем? Не уверена, что твой богатый внутренний мир готов принять ещё одну историю про мои галлюцинации. — у тебя есть шанс изменить моё мнение, — сказал скелет, и в уголке челюсти выдалась ухмылка. Он даже подмигнул. — Быстро же у тебя настроение меняется… — протянула она, будто не верила, что такое вообще возможно в его вечной негативной ауре. — люблю удивлять людей. так, чё там было? если твой язык ещё не заострился после моих прекрасных шуток. — Да нет, стою и думаю, то ли судьба издевается так, то ли я уже давно умерла и меня настиг демон в виде тебя, — процедила хмуро девушка, окинув его взглядом с ног до головы. — Даже не смей. Я уже знаю, что ты скажешь.       Низкий, приглушённый смех скелета вновь разнёсся по комнате, и тот развёл руками. Частин со вздохом дожидалась зелёного света, чтобы начать выкладывать увлекательную экскурсию по последней вспышке, когда он наконец принял нейтральное выражение. — Ну… как бы это правильно сказать…. Последний раз я видела фигуру за роялем. Наверное, та же Андайн — у силуэта тоже был этот красный хвост. Помимо этого, кожа синяя, не часто такое увидишь даже в снах. Э… — на мгновение взгляд переместился на потолок, словно девушка пыталась вспомнить больше деталей. — Короче, больше ничего. — она устало пожала плечами. Санс медленно, но неуверенно кивнул. — любопытно, но не неубедительно. об андайн ты узнала от нас. — Н-нет, Санс. Она п-первой обратилась ко м-мне с фото. — поправила его недалеко стоящая Альфис. — И то, что у такого рыцаря весьма творческое хобби, я тоже в интернете нашла? — скептично добавила библиотекарша, поддерживая учёную. — ну, а вдруг? она из королевской стражи, довольно ослепительная личность. — ответил Санс и пожал плечами, отводя взгляд куда-то в потолок.       Альфис лишь вздохнула, покачав головой, и вернулась к чтению документа.       Игра не стоила свеч. Зачем ему вообще понадобилась информация о её видениях, раз он настоятельно стоит на своём? Непонятно. То отмахивался, как от назойливой мухи, то вдруг начинает допытываться, и даже не умудряется возместить простым «прости» своё вчерашнее поведение. Монстр противоречий. Возможно, он просто проверял её на вшивость, мол — «а не сочиняет ли она всё на ходу?» — Мне вот интересно, чему бы ты поверил? Я в душе не гребу кто она и чем увлекается, — Частин скрестила руки на груди и наклонила голову. — скорее в то, что у тебя просто мигрень, и талантливое воображение. ну и отличная память, браво, — он демонстративно похлопал в ладоши три раза, ухмыляясь. — Как же это мило с твоей стороны, — саркастично протянула она, изобразив на лице гримасу слащавого умиления, а после резко сменила на обычную хмурость, даже не замечая каламбура. — обращайся, подруга, обращайся, — он уже хотел развернуться и пройти мимо, направляясь к Альфис, которая уже пыталась достать папку с верхней, запыленной полки. Скелет сконцентрировался для активации телекинеза, но, к его большому сожалению, она его застала врасплох следующим вопросом: — Так зачем тебе знать о вспышках, раз ты не доверяешь?       Книга, что висела в воздухе, шлёпнулась в руки ящерки.       Может, он хотел четвёртый или пятый раз убедиться, что это ложь? Или услышать что-то новое? Новое Санс действительно услышал — только не собирался признавать тот внутренний шок, который вызвала эта информация. Поэтому, прежде чем отойти к доктору, безобразно бросил: — убедиться, что это просто выдумка.       Частин выразительно цокнула языком и отвела взгляд. Старая неприязнь постепенно приходила с новой силой. Скелет продолжал бесить именно этой своей непредсказуемостью и непроницаемостью каламбуров, смешанное всё это вместе тыканием в лоб недоверием. Хорошо хоть, что его лишь забавляло подобное. Второй раз извиняться… нет, лучше повеситься. Внутри не горело эдакое желание, особенно после односторонним обменом раскаяния.       Телефон стал единственным помощником для разгрузки. Стараясь не обращать внимания, пока монстры методично собирали нужные материалы, она отвлеклась вновь на знакомые статьи, в надежде найти какие-нибудь детали в тексте журналистов. Упорное прокручивание пальцем экран и чтение длилось до тех пор, пока знакомая, ползучая боль не начала подкрадываться к вискам снова. Постепенно и верно, как гадюка к ничего не подозревающей жертве. Попытка сделать тяжёлый вздох потерпела неудачу, было уже поздно. Свет в глазах сдавил болью горло, заставляя Частин резко выдохнуть, обнажив зубы в немом шипении.

***

      Теперь она стояла в том же самом архиве. Тот же пыльный воздух, те же стеллажи, но пасмурный, вместо солнечного, день. Что-то было не так. Ощущение надвигающейся беды висело в пространстве, густое, как смог за окном. Удивительным было то, что она могла рассматривать весь вид архива в точном изображении, а не в стиле мутной мозаики. — Санс, помоги мне с!..— начал знакомый писклявый голос, быстро переходящий в резкий вопль ужаса.       Частин поспешно перевела взгляд на визг. Высокий, перегруженный стеллаж, с которым ящерица пыталась справиться, с грохотом заваливался на неё. Санс, стоявший в паре метров, резко дёрнулся, его рука взметнулась вверх — телекинез, попытка удержать железную махину. На миг показалось, что получилось. Но что-то щёлкнуло, хрустнуло, и сопротивление рухнуло, а свечение синей магии рассосалось дымкой в воздухе, оставляя скелета беспомощным. Распахнутые глаза и вышедший пот на лбу непроизвольно изображали чистый ужас.       В реальности Частин инстинктивно рванулась вперёд, чтобы помочь, толкнуть, сделать что угодно. Но её тело было лишь призраком и наблюдателем в этой сцене. Беспомощным, прикованным к месту зрителем в первом ряду. Она видела, как Санс уже не пытался остановить неизбежное и бросился к месту падения. Его костяные фаланги судорожно рвали воздух, отшвыривая в стороны обломки и папки телекинезом, пытаясь добраться до…       Праха.       На том месте, где только что была Альфис, сквозь некоторых книг и папок с документами, просачивалась масса сероватого праха, оседая на всю поверхность и немного пачкая рукавицы скелета. Неужели один лишь удар? Такой окончательный?       Частин застыла, не в силах дышать. В горле повис горький ком, она хотела плакать и бежать навзрыд, утешить его и помочь с последствиями. Да что там! Она была бы признательна принять удар на себя в тот момент. Взгляд печально поднялся на Санса. Он стоял над этим пеплом, склонившись. Фигура, обычно такая устойчивая, казалась сломанной. Вся поза, напряжение костяных плеч выражали нечто невыразимое.

***

      Сознание вернулось резко, с таким жестоким щелчком, словно она только что проснулась из десятилетней комы. Девушка осмотрелась мутным взглядом и поняла, что стоит на тех же самых ногах в реальном архиве. День всё также был солнечным и ярким, что прямо сейчас выжигало глаза, залитые слезами. По щекам текли горячие потоки, но даже сквозь пелену помутнения, она заметила спокойно стоящих монстров. Сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть из груди. Головокружение заставило её схватиться за ближайшую полку.       Они были тут. Оба. Живые. Целые. Альфис, стоявшая у стола, и Санс, перелистывающий документы. Они о чём-то спокойно разговаривали.       Частин отбросила все вежливые правила этикета, личного пространства — да чего угодно! — и быстрым шагом, пошатываясь, направилась к столу, по пути чуть не споткнувшись о ящик. По крайней мере, сейчас она не отдавала себе отчёта в действиях, в груди ярким пламенем горело переживание за монстра. — Альфис! Боже мой, Альфис, ты в порядке? — её голос сорвался на писк. Она схватила ящерицу за плечи, ощупала их на прочность и всмотрелась в её лицо — в поисках следов пепла. Ящерица взвизгнула от неожиданности. — Ч-Частин! Что… что с-случилось?! — Альфис пыталась вырваться от цепких рук, её большие глаза за очками округлились от испуга, — стой! Я-я в порядке! — испуганно она продолжала, глядя на скелета, который уже оттягивал девушку. — П-подожди! Стой! Ты меня п-пугаешь!       Частин не плакала от горя сейчас. Ясно, как белый день, что это была всего лишь дурацкая вспышка, но тело не слушалось разума. Слёзы продолжали литься ручьём, а в груди бушевала паника, оставшаяся от видения, как эхо взрыва. Сансу осточертели её попытки вцепиться сильнее, поэтому, грубее схватил её за плечо и встряхнул, оборачивая к себе. — да что, чёрт побери тебя, случилось? — он наклонил череп, стараясь поймать её бегающий, невидящий взгляд.       После его грубого действия и голоса, она дала себе волю отстраниться от Альфис. Девушка сдалась и просто присела на пол, когда её ноги подкосились от накатившего бессилия, и обхватила щёки руками, прикрывая глаза. — Слава Богу… В-всего лишь вспышка… — Частин бормотала в ладони, а голос предательски дрожал. Голова со звоном в ушах кружилась от боли, — господи, как же я испугалась за вас…       Скелет и ящерица беспокойно переглянулись поверх её склонившейся спины, словно искали друг у друга откуда-то взявшиеся ответы, и пожали плечами. — Ч-Частин, прошу, успокойся, — Альфис осторожно присела рядом с ней на корточки, белый халат испачкался в пыли. Её тёплая, чешуйчатая лапа осторожно приподняла подбородок девушки. — Что п-произошло? Т-тебе снова что-то привиделось?       Голос был полон не столько страха, сколько тревожной заботы, которая медленно приводила Частин в себя и реальность. — Я… я видела… — она с трудом проглотила ком в горле и кивнула в сторону массивного стеллажа в углу. — Ты стояла около него, и он просто… свалился на тебя! Санс пытался вытащить, остановить, но…       Она замолчала. В голове снова всплыл тот разрывающий душу образ. — Он увидел только… пыль.       Тревожный взгляд скользнул на скелета, стоявшего чуть поодаль, недоумённого и растерянного. Последнее слово она произнесла с горьким, искренним сожалением. Острая и жгучая боль в груди заставила скелета отшатнуться и рефлекторно шикнуть, цепляясь за белую рубашку. — Т-ты в порядке?! — визгнула и без того взволнованная Альфис, уже поворачиваясь к нему. — в норме… — сказал он и махнул рукой.       «какой, к чёрту, в норме, что за фигня со мной происходит?» — громко отозвалось в мыслях Санса, но лицо сохраняло спокойное выражение, чуть покосившееся от недуги.       Частин тоже смотрела в его пошатнувшуюся позу, неконтролируемый наплыв сожаления и грусти настиг её волной, и она тихо зарыдала сильнее.       Почему было так жаль? — Б-боже мой, я окончательно п-психопатка… — она больше не хотела участвовать в очередной сцене страданий, потому лишь опустила голову на колени и всхлипывала. — Н-ну-ну! Не нужно так к-категорично себя обзывать! — Альфис тепло потрепала её по плечу, собственный взгляд был озабоченным. — Не плачь, п-пожалуйста, всё х-хорошо!       Девушка сама не понимала, почему ей стало так тяжело на душе. Почему она вдруг заплакала, как двенадцатилетний подросток, которого наругала мама за двойку или оплошность. Осознание того, что опасности нет и всё реально, пришло быстро. Она вытерла слёзы ладонями и поправила причёску. — Я-я в норме, всё хорошо… Видимо, теперь в придачу будут эмоциональные качели, — выдавила наконец Частин.       Санс отряхивал налипшую пыль, слегка склонив голову набок. Боль немного опустила, пусть и неприятно колола, но этого хватило, чтобы он теперь инстинктивно подошёл к девушке. Однако его замешательство на мгновение сползло, уступив место выражению… не то чтобы шока, но глубокого, нехарактерного удивления. Часть его недоверия, та самая броня примитивной точки зрения, дала крохотную трещину. Поверить в это до конца было всё ещё невозможно. Но семена сомнения в том, что Частин всё выдумывала, были теперь безвозвратно посеяны — и в нём, и в Альфис. Он помотал головой, отгоняя все душные и противные мысли, решая разбавить краски своим любимым и традиционным коньком: — ну, не стоит так падать духом, — произнёс наигранным и ироничным голосом, из-за чего у девушки снова похолодело внутри от раздражения. — всё же в порядке, пока что. альф жива, я жив. хотя, насчёт себя, я сомневаюсь. — улыбнулся во все зубы, разводя руками.        Ничто не хуже, чем юмор.       Частин открыла покрасневшие глаза и медленно подняла на него взгляд, приподнимая при этом голову с колен, вслушиваясь в интонацию. — Это был сейчас каламбур, я правильно понимаю? — она спросила это заплаканным голосом. Шмыгнула носом и нахмурилась, пытаясь расшифровать его каменное выражение, — не самое лучшее время, не находишь?       Его глазницы расширились чуть заметнее, прибавляя привычную улыбку, где мелькнула издёвка, в глазах. В позе этого нелепого в данной ситуации костюма и уголках челюсти дрогнул намёк на что-то, что кричало: «так и есть, но ты догадайся сама». — Ты невыносимый, — проворчала она, чувствуя, как напряжение понемногу отступает, сменяясь знакомым раздражением. — Я сейчас сама готова на тебя этот стеллаж скинуть. — как грубо, тогда ты стремительно упадёшь в моих глазах, — парировал он без задержки. Тяжесть прошедших событий рассеялись под набором бесящих шуток, — неужели наше взаимное уважение после этого развалится?       Учёная с облегчением наблюдала за этими эмоциональными качелями. Она была только рада, что обстановка приходила в привычное тихое русло и, медленно поднявшись, осторожно отступила, тихо возвращаясь к не разобранной папке. Частин не сдержала короткого, сдавленного стона страдания и потёрла пальцами без того красные глаза. Скелет лишь нагло улыбнулся шире.       Чёрт возьми, это самый несерьёзный че… монстр в её жизни. Первый и, отчаянно надеялась, что последний. Она силой потёрла щёки ладонями, словно стирая следы слёз и остатки призрачного пепла. После успокоения наконец позволила себе глубокий, дрожащий выдох.

***

      А что же можно сказать о Сансе? Он успел повидать многое за века под закрытой землёй. Каждый день на протяжении целых пяти лет он наблюдал, как мучился его брат. Как более слабые монстры, друзья и просто знакомые буквально рассыпались в прах, не в силах вынести тупую, выворачивающую наизнанку боль в теле и голове. Источник нельзя было ни потрогать, ни вырезать. Это чувство было тоже ему знакомо до глубины костей — как и жертве, так и свидетелю, оставляя свой реальный след в душе.       Поверхность была другим местом. Здесь не пахло густой магией, не происходили по-настоящему мистические, по мнению людей, вещи. Всё было приглушённо, замаскировано под умиротворённую нормальность. Боли девушки гулким эхом отзывались в памяти, выкапывая самые неприятные и тяжёлые сценарии, которые ему пришлось лицезреть. И вместе с этим чувством что-то заставляло его внутренний компас сбиваться. Между категорическим отрицанием видений Частин и тем искреннем сожалением, которое физически кольнуло его при виде её слёз — зияла пропасть. И он, к своему счастью или сожалению, всё ещё стоял на стороне отрицания.       Раздумья медленно складывались в вывод: вспышки, по сути, напоминали обычные кошмары или короткие сны. Только здоровые существа видят сны в безопасной отключке. Он и сам не был чужд сновидениям — точнее, тому, что их заменяло: обрывкам памяти, эху, которое по утрам отдавалось тяжёлой тупой болью в черепе, словно он три дня не просыхал. Сны приносили одно и то же: собственные концы, снова и снова пустеющие улицы Снежнеграда, жаркие лабиринты Ядра и неизменный эпицентр тишины, наступавшей после. Смысла в этом не было, пока Санс не узнал, что другие монстры видят то же самое лишь с небольшими отличиями.       «Ноцитермная эпидемия» — как назвали учёные — настигла их совсем неожиданно. Пять лет больниц, удушающе плохих анализов и бесконечных визитов к неврологам, ярко отпечатались в памяти скелета. Те и без того работали без передышки — в коридорах постоянно выстраивались очереди из монстров, ожидающих своего часа на приём.       И, шагая к библиотеке, в черепе Санса крутились разные теории. Ещё в первые дни он мог поклясться, что эта девица всё выдумывала. Если бы потребовалось — доказать было несложно, чего он, конечно же, не сделал. Любому монстру ясно: интернет — штука не самая безобидная. У него есть и тёмный, закрытый сегмент сети, где информация гуляет свободно и доступна каждому, кто знает, где искать.       Странно, что именно эта «ложь», похожая на дешёвый спектакль, бесила его пуще всего. Санс утопал в реке бесконечных раздумий, почти убеждённый, что её видения — их вина. Побочный эффект от их присутствия, отголосок их магии на хрупкую человеческую психику. По крайней мере, если верить её словам о том, что такое произошло с ней впервые в их первый день встречи, то картина ложилась идеальным набором пазлов. И эта теория действительно казалась железной до тех пор, пока Частин не бросилась к Альфис, громко плача и ощупывая её лапы с таким неконтролируемым ужасом в глазах, который и не сыграть.       Так, из-за этого ли пошатнулась его маленькая идеально встроенная система наблюдения? Нет, вовсе нет. Таких сцен могло быть тысячи, а вот упомянутая вспышка про играющего на рояле — маловероятно. Мало кто знал об личной жизни Андайн. Поэтому без всякого желания, имея при себе хотя бы каплю уважения к слегка грубой в своей манере, но всё равно дружелюбной стражнице — никто не копал под неё.       Сансу в этом повезло намного больше. Он не ожидал, что информация о её личности попадёт к нему от юного в то время брата. Папирус, придавая речи литературную вычурность, упоминал её как «ЕДИНСТВЕННАЯ, КОТОРАЯ МОГЛА ЗАСТАВИТЬ КОПЬЁ ЗВЕНЕТЬ, КАК КОЛОКОЛЬЧИК, А ЗАТЕМ — БАМ! ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТОТ ЗВОН ДЛЯ ПРОВЕРКИ ПРОЧНОСТИ ЧЕРЕПА». И там же, между делом, обмолвился о её странном, но довольно удивительным для характера увлечении: «НЕВЕРОЯТНО, КАК ОНА ВЫЖИМАЕТ МУЗЫКУ ИЗ ЭТОЙ ШТУКОВИНЫ!», — так он интерпретировал музыкальный инструмент после подробных сведений.       Значит ли это, что он ошибался? Частин действительно не врёт? По её описаниям, на рояле гарантированно играла Андайн. Тогда как ему проверить? Верить на слово — не в его амбициях, а доверять ощущениям — только во вред себе.       И Санс мысленно догадывался как. Старым, добрым, беспристрастным методом: наблюдением, анализом и, при необходимости, контролируемой провокацией. Сначала нужно было освежить в памяти анатомию человека и психиатрию, насколько это было возможно для скелета. В голове уже выстраивался список: изучить реакции зрачков, микровыражения лица, пульс — сложно, но можно, — частоту дыхания во время приступа, ощущения самой девушки, которые она любезно опишет. Конечно, он не был доктором, но работая впритык с таковыми, научился не мало чему-то подобному, что могло помочь на практике. В крайний случай, обратится за помощью к Альфис. Мысленно он подчеркнул эти пункты, пообещав себе во всём этом разобраться. Пока же он мог только наблюдать и внутренне метаться, между «да» и «нет».       Со стороны Частин не была похожа на хладнокровную машину для лжи. Скорее, на замученную, во многих местах надломленную личность, что не умела сдерживать гнев и раздражение. Можно было на этом сделать одноразовую скидку и не тратить драгоценное время на чепуху. Но монстры достаточно пострадали из-за человечества — второй раз он не позволит вонзить нож в спину многим. Лучше принимать удар на себя.       Жалел ли её? Нет. Пытался? Тоже нет. Зачем? Своих проблем — море разливанное. Возможно, он просто драматизировал и утрировал. Однако опыт с людьми, что всячески пытались подорвать существование их расе, настойчиво подталкивали именно к таким размышлениям.

***

      Пока Санс задумчиво стоял у стола, Альфис и Частин успели отойти на приличное расстояние. Последняя возненавидит его с новой силой, если он возьмётся за подобное, — иначе зачем той лишняя боль поверх той, что уже есть? Это лишь взорвёт её и без того тяжёлый и противный характер. Другого пути он пока не видел.       Мысли же снова упрямо возвращались к вспышкам. Вызвать их намеренно он не представлял как. Возможно ли это вообще — вручную? Альфис просто стояла у небольшого стеллажа… так почему именно тогда её настигло это? Что-то, что цепляло её восприятие лишь в тот момент, когда она оказывалась в самом центре событий?       Он потёр фалангой подбородочную кость, издавая шершавый скрежет в раздумьях. Идея промелькнула так же быстро, как холодность появилась на его лице — будто он вёл очередную жертву на экстракцию души для дальнейшего исследования. Стоя в стороне напротив них, пока Альфис что-то объясняла слегка вяло стоящей девушке, скелет лениво разглядывал окружение и полки для какого-нибудь порождения плана, и поднял взгляд на самую верхнюю секцию. Там лежала массивная, пыльная картонная папка, набитая большим количеством материала.       «идеальный кандидат» — он ухмыльнулся и вытянул руку из кармана брюк. Оглянувшись ещё раз на спины стоящих и убедившись, что никто не следит, призвал свою магию.       Привычные белые огоньки пропали. В тёмной левой глазнице сформировался синий зрачок. Папку окутало слабое синее свечение — телекинез. Он мягко, беззвучно поднял папку с полки и задержал её в воздухе на секунду. Во второй раз оценил обстановку, обернув голову к девушкам. Они всё ещё были поглощены разговором, стоя спиной к нему. Отлично.       Он ослабил хватку…       БУХ!       Досье шлёпнулось с таким грохотом, что Санс мог услышать жалобный хруст досок под ней. Папка приземлилась лишь в метре от него, подняв облачко пыли. Он специально сбросил её с увеличенной силой и изобразил испуг, отпрыгивая в сторону. Реакция Частин и Альфис была мгновенной. Они резко обернулись, распахнув широко глаза. Рука девушки инстинктивно нашла висок, а пальцы вцепились в волосы. Она нахмурилась от боли и тряхнула головой.       Только боль… Никакого потока образов и отключения от реальности.       «хм…» — он анализировал, подбивая счета. Значит физический раздражитель, даже громкий, усугубляет её состояние, служит триггером для боли, но не обязательно провоцирует видение. Нужен другой подход. Более… опасный? Естественный? Или связанный с конкретными образами из её картин?       Частин медленно подошла к нему. На лице рисовалось усталое, предсказуемое раздражение. — упс, — выдал он свою самую невинную улыбку, глядя куда-то в потолок, изображая непринуждённость, — кажется, знания упали на меня с небес. — Чёрт с небес вроде тебя на меня упал, — процедила библиотекарша сквозь зубы, наклоняясь к предмету. Она подняла с пола тяжёлую папку. Руки слегка подрагивали, но она смогла отнести её на ближайший стол и чуть громче обратиться к скелету, не оборачиваясь, — я так понимаю, ты уже принялся за выполнение своего «блестящего» плана по разгромлению этого здания и моей жизни? — и саркастично изобразила в воздухе кавычки. — ага, вышло довольно запапно, да? — подтвердил он и даже не пытался отрицать.       Частин вздохнула и провела рукой по лицу, снова задерживая её на виске. Терпеть, только терпеть. — опять? — Боль усилилась, — она шикнула от новой волны боли. — Присяду.       Мотаясь из стороны в сторону, будто действительно выпила дорогого алкоголя, она доплелась до дверей архива и опустилась на старый скрипучий деревянный стул у стола, стоявшего у входа, закрыв глаза.       Значит, маленькие действия влияют. Опасность Сансу не грозила, она не увидела в этом падении ничего. Но падение дало отклик, ухудшив её состояние на секунду.       «любопытно. может, не врёт» — задумчиво протянулась мысль после вердикта.       На сегодня этого было достаточно, чтобы позже выписать в блокноте записи о наблюдении. Два триггера или неуклюжих капостей подряд могли бы вызвать подозрение. А пока что, ему нужно сохранять свою цель в незаметном пространстве. Завтра он обязательно продолжит. Правда, только с другим подходом. Сегодня — это был незначительный и маленький тест.

***

      «Как же всё задолбало…» — уныло прозвучала мысль.       День знатно потрепал Частин. У головной боли были свои планы, и она не утихала весь рабочий день, отзываясь в голове тикающим молоточком. Но ни это, ни скелет — ничего из подобных факторов не отменяло посиделок у Эльвиры. Конечно, та выслушивала её и хихикала от драматических пересказов, перемежавшихся с важной информацией.       И в целом, события шли, как они хотели — неторопливо и стойко. Девушки дойдут до нужной цели и обязательно раздобудут всё, о чём не смогли сказать монстры, и почему правительство утаивает детали. Частин также рассказала о лекарстве, что предоставила Альфис, наплевав на конфиденциальность, зная, что лучшая подруга всегда была потайной коробочкой её личной жизни. Под бесконечные мольбы последней попросить ещё одну баночку для брата — она отказалась.       Во-первых, кто знает, какие последствия после этого пойдут? Сначала собственный опыт, а там уж как повезёт. Во-вторых — девушка не из тех, кто умеет или хочет просить помощи, когда она так сильно в ней нуждалась. Она зачастую не просит помощь даже у людей, а у монстров — тем более, они только-только пришли к хрупкому примирению.       Возвращаясь домой под закатное солнце, Частин с тоской вспомнила про пустой холодильник. Пришлось свернуть в сторону к круглосуточному супермаркету — единственному месту, где её тощий бюджет ещё хоть как-то что-то значил. Сбережения оставались лишь к следующей неделе, когда первая её зарплата аж через две.       Мысли о том, на чём бы сэкономить, вертелись в голове хороводом. Она задумчиво бродила между стеллажами, что были наполнены самыми разными продуктами, с корзинкой в руках, чувствуя себя неуютно между людьми, что стояли рядом с ней. Мысли резко оборвались, разрезанные звуком, который никак не вписывался в итак шумную атмосферу магазина. — АНДАЙН, ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО ЭТО ЛУЧШИЙ ВЫБОР НА УЖИН? — голос был настолько громким и почти оглушающим, словно кто-то отзывался в мегафоне о чём-то важном. Частин инстинктивно вздрогнула, и жёлтая корзинка ёрзнула у неё в руке.       Акцент и сам голос на мгновение показался ей знакомым. Прямо как у того актёра из сериала, который она досмотрела только на днях. На секунду в её перегруженном мозгу мелькнула абсурдная картинка: знаменитость, затерявшаяся среди полок с полуфабрикатами.       «Тьфу ты, какой ещё актёр? Что за шизофрения сейчас включилась…» — НЕТ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, НАКОРМЛЮ ВАС СВОИМИ СПАГЕТТИ ПО НОВОМУ РЕЦЕПТУ КОРОЛЕВЫ ТОРИЭЛЬ! НУЖНО ТОЛЬКО НАЙТИ ИДЕАЛЬНЫЕ ПОМИДОРЫ И СЫР ПАРМЕЗАН.       Частин сердито зажмурилась и приложила свободную руку к уху, пытаясь заглушить этот звуковой шторм. Неужели обязательно орать на весь овощной отдел? Люди же вокруг! — Разум, ты мне силы дашь? — безнадёжно прошептала она себе под нос, устало потирая лоб рукой.       Она дёрнулась, как ошпаренная, от осознания знакомых имён. Папирус и Андайн. Имена, которые она слышала из уст Альфис и Санса.       «Ну охренеть теперь, какая встреча» — пронеслось в голове эхом. Казалось, вселенная решила, что её обыденная жизнь с её бюджетными проблемами и головной болью — это слишком скучно. Жаль, что Эльвира поддерживала эти сюжетные повороты, иначе она бы её расцеловала ещё в тот день, скажи Частин делать выбор самой. — О, ЧЕЛОВЕК! — оживился Папирус, когда повернул голову в её сторону. — АНДАЙН, ЭТО ЖЕ ОНА!       «Человек» испуганно распахнула глаза, которые она только что зажмуривала, и обернулась на источник громогласного объявления. Её взгляд скользнул по банкам с солёными огурцами и упал на два силуэта, стоящих почти в конце одного длинного стеллажа. Адреналин настиг всё тело незамедлительно, делая пространство тесным и душным. — Папирус, чёрт тебя дери, не ори! Ты же весь магазин на уши поставил! — рявкнула на него не менее громкая, но более хриплая женская фигура, которую Частин с трудом опознала как ту же Андайн. Длинный красный хвост смотрелся на ней прелестно. Обычная чёрная ветровка, белая футболка, чёрные облегающие штаны — и синеватые кеды на ногах. Хотя, если честно, сейчас было не до оценки её внешности.       «Мне конец?..» — мысленно простилась девушка со всеми, кого любила, ненавидела и просто знала. Мысль была такой же абсурдной, как и ситуация. Андайн, нерешительно шагавшей к ней по проходу между полками с чаем и печеньем, тащил скелет. Высокий, тощий, одетый в ослепительно-оранжевую рубашку и синие брюки. Ему явно не было дела до погоды. — ПРИВЕТ, ЧЕЛОВЕК! — бросил Папирус через пол-отдела, энергично махнув рукой, в которой сжимал пакет с пастой.       Частин беспомощно помотала головой, переводя взгляд с рыбы на скелета и обратно, а потом медленно, с неверием, приложила указательный палец к собственной груди. — А-э… Я-я?… — выдавила с писком.       Высокая персона подошла вплотную и остановилась в нескольких шагах от девушки, загородив собой вид на полку с макаронами. Его соседка — пенсионерка, выбирающая что-то из овощей, осторожно отодвинулась подальше, не сводя с них округлённых и не менее осуждающих глаз. — Сорян, не хотели пугать, — с хмурым лицом сказала Андайн и оглядела Частин с ног до головы. — Мешок костей и Альфис рассказывали о тебе. Ну, слушай, отшила ты его улётно в тот раз! Горжусь! — она дружески, но со всей силой своих накачанных мускулов, толкнула Частин кулаком в плечо, выражая горделивую улыбку.       Девушка пошатнулась, едва удержав равновесие, и выдавила на лицо что-то среднее между гримасой боли и идиотской, застывшей улыбкой. В мыслях и душе подталкивало убежать за километры. — НЬЕХ! ЭТО НЕВЕЖЛИВО, АНДАЙН! ТЫ МОЖЕШЬ ИСПУГАТЬ ХРУПКОГО ЧЕЛОВЕКА! — прогремел Папирус, когда она вырвала рукав из его хватки, и зашагал вперёд. Он склонился к Частин, а та инстинктивно отпрянула ещё на шаг. Голос, хоть и стал чуть тише, но всё равно заполнил всё окружающее пространство. — НЕ БОЙСЯ МЕНЯ! ТЫ, КОНЕЧНО, ПОСТУПИЛА ОЧЕНЬ НЕСПРАВЕДЛИВО И ОБИДНО ПО ОТНОШЕНИЮ К МОЕМУ БРАТУ! — он сделал драматическую паузу. — НО! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, БУДУЧИ МОНСТРОМ ВЫСОКОЙ МОРАЛИ И СОСТРАДАНИЯ, ТЕБЯ ПРОЩАЮ, ПУСТЬ И КРАЙНЕ НЕДОВОЛЕН ТВОИМ ПОСТУПКОМ! И БУДУ ОЧЕНЬ РАД ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ТОБОЙ ПОБЛИЖЕ! АЛЬФИС ХОРОШО О ТЕБЕ ОТЗЫВАЛАСЬ, ГОВОРИЛА, ЧТО ТЫ ОТВЕТСТВЕННАЯ И ЛЮБОЗНАТЕЛЬНАЯ!       Частин стояла, чувствуя, как щёки горят от стыда за сказанные раньше слова. Паника и полное замешательство только усиливали это ощущение: откуда эти двое её знают и чего хотят? Уши вяли от громкой звуковой волны, хотелось просто оглохнуть на месте побыстрее.       «Знать бы ещё, как вы меня, блять, узнали! По фотографии, поди узнать? Ну, Альфис, ну… Санс!» — единственная связная мысль, пробившаяся сквозь этот шквал, прозвучала яростно.       Она думала, что на сегодня сюрпризы закончились. За этот день информация обрушилась на неё вязким, снежным комом, оставляя за собой тотальное заблуждение. Ещё вчера она с трудом собирала крупицы знаний из болезненных вспышек, пытаясь отделить галлюцинации от реальности. Но нет, теперь реальность стояла перед ней в овощном отделе. Говорящая рыба в куртке и ослепительно яркий скелет — то ли сам по себе сияющий от энтузиазма, то ли из-за рубашки, будто сшитой под закатом летнего солнца. Андайн из её видений и рассказов Альфис оказалась настоящей. Она смотрела на Частин оценивающим, хмурым, но не враждебным взглядом. Последняя чувствовала себя словно в тисках. Что говорить? Что делать? Она попробовала потереть глаза свободным кулаком, пытаясь прояснить зрение, и сглотнула комок в горле, горький от выброса адреналина. — Ну чё ты, панк, онемела? — Андайн изогнула бровь и скрестила руки на груди, будучи в совершенно расслабленной позе. — ОЙ, АНДАЙН, ОНА ЧТО, НЕМАЯ? — забеспокоился Папирус, сделав ещё один шаг вперёд. Частин инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на холодильную витрину с замороженными овощами. В спину тут же повеяло холодом. — ЭТО БЫЛО БЫ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ПЕЧАЛЬНО! — Да ну, не глупи, Папс, — отмахнулась рыба и закатила глаза. — Она же твоего братца в библиотеке вон как отделала! Слова у неё точно есть. — Я-я… — Частин глубоко, с дрожью вздохнула, подавляя дикое желание развернуться и бежать без оглядки куда-нибудь в сторону выхода. Голова налилась тяжёлым, пульсирующим свинцом и гудела, будто после сильнейшей вспышки. — Вы меня просто… сильно испугали. — МЫ ПРАВДА НЕ ХОТЕЛИ, ЧЕЛОВЕК! — сказал опечаленный Папирус, и библиотекарша снова скривилась от громкости, словно такой голос мог разбудить даже мёртвого. — Мистер С-скелет… — взмолилась она, поднимая дрожащую руку. — Говорите, пожалуйста, потише. У меня… у меня ужасно болит голова. — Видишь? — Андайн дёрнула Папируса за рукав, останавливая его порыв. — Она еле на ногах стоит. — и вовремя прикусила язык, чтобы не предложить помощь. — Не беспокойтесь, я в порядке… — автоматически соврала Частин, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие успокоения. Однако получилась жалкая, натянутая гримаса.       «Им то сейчас бы беспокоиться» — посмеялся собственный голос в мыслях над такой небылицей. — Прости меня, человек! — скелет тут же перешёл на громкий шёпот, который всё равно разносился эхом по рядам с консервами. — Великий Папирус будет говорить тише, если того требует здоровье нового знакомого!       «Великий, действительно» — подумала она, оценивающе задирая голову, чтобы рассмотреть его полностью. Двухметровый скелет в оранжевой рубашке посреди супермаркета. Жизнь определённо набирала обороты безумия и желания оказаться в палате для больных. — Благодарю, — выдавила она и, собрав остатки самообладания, перевела взгляд с одного на другого. Хмурость вернулась на её лицо, на этот раз искренняя. — А теперь, будьте так добры… какого, нафиг, чёрта? Как вы меня узнали?       Монстры застыли и обменялись красноречивым взглядом. Андайн кивнула в сторону девушки, глядя на друга, тот энергично, но растерянно замотал головой, мол, «это была не моя идея!». Рыба тяжело вздохнула, сдаваясь. — Короче, — начала она, роясь в кармане куртки, — Альфис прислала мне твою фотку, на всякий случай, — Андайн вытащила слегка помятое маленькое фото и протянула его Частин. На снимке была она сама, выходящая из библиотеки, с сумкой через плечо, уставшим лицом и растрёпанными волосами. — Сказала, если вдруг увижу — узнать у тебя номер телефона. Забывает, порой, про такие формальности.       «Ну, дорогая моя Альфис, заработаешь ты у меня на орехи…» — пронеслось в голове Частин вихрем яростных мыслей, пока она рассматривала фотографию. — «даже не она фоткала, это ж надо было не заметить…» — На какой такой «всякий случай»? — её глаза расширились от новой догадки, и она насупилась. — Вы что, следили за мной? — Ньех! Ни в коем случае! — возмутился Папирус, размахивая руками с такой энергией, что чуть не сбил с полки банку с томатной пастой. — Я возвращался с работы вместе с Андайн! По нашей прекрасной традиции, мы решили закупить продукты для великолепного ужина! — он гордо ткнул пальцем в свою тележку, где живописно лежали три вида пасты, огромный кусок пармезана, банка оливок и, к чему-то, упаковка зефира. — Мы планировали сразу пойти в библиотеку после супермаркета, — добавила Андайн, косясь на зефир с явным подозрением. — Чтобы не наводить шороху лишний раз. — И совершенно не ожидали увидеть тебя здесь! — подхватил её речь Папирус. — Мне кажется, это знак судьбы!       «Такой же знак судьбы, как порча на вечную тяготу» — ядовито подумала она, чувствуя, как головная боль понемногу отступает, сменяясь тупым принятием абсурдности происходящего. — Библиотека в это время уже закрыта, — сухо заметила Частин, возвращая Андайн фотографию. — Ладно, допустим. Это всё, что вам от меня нужно?       Андайн пожала плечами и посмотрела на друга. — Ну, вроде всё, да? Больше-то ничего.       Папирус неуверенно кивнул. На лице явно читалось разочарование от того, что знакомство вот-вот закончится, даже не начавшись. Частин, повинуясь какому-то запоздалому чувству приличия, случайно вытащила из кошелька пару своих скромных визиток библиотекаря, что успела ей сделать Евгения, и протянула её Андайн, пряча лишнюю в карман куртки. — Вот. Но я до сих пор не понимаю… зачем ей мой номер? Она мне сегодня ничего такого не говорила.       «И вообще могла бы в любой день просто спросить» — мелькнуло в голове с растущим сомнением. — «дурацкая отмашка какая-то» — Чёрт её знает, — честно пожала плечами Андайн, принимая карточку и любопытно рассматривая золотистые узоры. — Сама не в курсе, там уж с ней разберётесь.       Частин выдохнула. По крайней мере, мысль о том, что за ней никто не следит, была невероятно успокаивающей, ведь и без того хватало паранойи. Она уже собиралась распрощаться, но, опять же, запоздалая вежливость настигла её неловкостью. — Ой, — вырвалось у неё, — где же мои манеры, Частин. — она протянула руку, чувствуя себя полной идиоткой. — Приятно. Ну нас, думаю, ты и так уже знаешь, — Андайн пожала её руку. Хватка у неё оказалась крепкой и… болезненной, будто она сжимала не ладонь человека, а тренировочное копьё. Частин инстинктивно шикнула, отдёргивая руку и тряся ею в воздухе. Монстр лишь усмехнулась, оценивая хилость людей. — ВДОХ! — Папирус буквально озвучил эмоцию, — МОЁ ПЕРВОЕ НОРМАЛЬНОЕ ЗНАКОМСТВО С ЧЕЛОВЕКОМ! ЭТО ТАК ВОЛНИТЕЛЬНО, Я… — он замолчал, заметив, как лицо Частин снова исказилось от боли из-за звуковой волны, и тут же понизил голос до сдавленного, но всё ещё громкого шёпота. — Ньех! Прости эту костяную голову! Ты в порядке? — Угу… Ничего страшного, — пробормотала она, чувствуя, как земля слегка уплывает из-под ног в очередной раз.       Они пожали руки. Хватка Папируса, к её огромному удивлению, была осторожной, почти бережной, как будто он держал одну из своих коллекционных фигурок.       «Всего-то в обморок сейчас грохнусь посреди овощного отдела, вашу ж мать»       Она вытаращила глаза на монстра, который улыбался во все тридцать два, мысленно прокрутила в голове только что произнесённую реплику Папируса и чуть не засмеялась.       «Он… он серьёзно озвучил "вдох"? Кошмар»       Повисла неловкая тишина, нарушаемая только мерным гудением холодильников, доносящейся из динамиков жизнерадостной попсой и редкими покашливаниями проходящей мимо немолодой персоны, которая косилась на них с непередаваемым выражением лица. — Эм, ладно… — Частин выпрямилась, с трудом возвращая на лицо подобие вежливой улыбки. — Уже солнце садится, совсем скоро стемнеет. Мне, пожалуй, пора домой. — Да, Папс, нам тоже пора. — согласилась Андайн и уже развернулась в сторону выхода из-за стеллажа, но на секунду задержалась. — Бывай, Частин. Увидимся ещё, наверное.       Девушка кивнула, чувствуя, как шея затекает от напряжения. — Возможно, ещё увидимся, — согласилась она тоже, хотя в словах не было ни капли уверенности и желания. — До встречи, Человек! — Папирус, заметив, что Андайн уже отошла к дальним полкам выбирать что-то из консервов, всё же не сдержал энтузиазма. — Великий Папирус будет очень рад тебя снова увидеть! — Я… тоже буду рада вас увидеть снова, — честно соврала Частин, выдавив из себя очередную улыбку, и, не дожидаясь продолжения, быстро свернула налево, где виднелись спасительные кассы с уставшими, не хуже девушки, кассиршами.       «Нет, не рада, совсем не рада. Не хочу, не буду, даже не надейтесь» — зло заспорила внутренняя мысль, пока она лавировала между тележками и усталыми покупателями — «мне тут своих проблем хватает, ещё и вы…»       Папирус же собрался догонять Андайн, но тут его взгляд упал на пол. Прямо под ногами, на грязноватой плитке супермаркета, лежала небольшая красная визитка. Второй дубликат, который Частин только что доставала из кошелька. — О! — он ловко нагнулся и поднял карточку двумя пальцами. — Человек, ты!..       Он завертел головой, пытаясь отыскать её среди мельтешащих фигур, но девушка уже растворилась в потоке людей у касс. Только мелькнула где-то вдалеке её темно-синяя куртка, и там же пропала, закрываясь разными гаммами цветов на одеждах других людей. Папирус вздохнул, аккуратно положил визитку в карман штанов и, слегка приунывший, поплёлся к Андайн, которая уже раздражённо тыкала пальцем в банку с огурцами в томате. — Что ты там застрял? Пошли уже, пока я всё тут не скупила. — буркнула она. — ИДУ, АНДАЙН! ПРОСТО… — он снова оглянулся, мол, вдруг она могла быть замеченной, и вернул положение головы к уходящей Андайн. — НЬЕХ… НИЧЕГО ВАЖНОГО!       Громкие комментарии этого высокого скелета, разносящиеся по всему супермаркету, слышало полздания. Кассирши за стойкой переглядывались и закатывали наболевшие за день глаза. Люди с более хилым возрастом у стеллажа перекрестывались. А Частин, стоя уже первой в очереди с пакетами дешёвой овсянки и упаковкой чая, услышала этот голос даже сквозь гул холодильников и шума, мысленно пообещав себе, что завтра же купит самые мощные беруши в аптеке на такие громкие случаи жизни.