Глава 5. Первый день эксперимента.

      Делать что-то, кроме валяния на своей продавленной, но такой родной кровати уже порядком надоело. Санс проклинал каждый рабочий день до самых оснований костей и сотый раз жалел, что они вообще вышли на Поверхность. Там, в Снежнеграде, было комфортно. Ничего изо дня в день не менялось, никто не требовал отчётов, постоянного присутствия, активных движений, и можно было просто существовать в ритме вечного воскресенья под возмущённого брата и его возгласы, разносившиеся каждый день по дому. Сегодня же нужно было встать, и даже поторопиться. Альфис рассеянно сослалась на срочный симпо́зиум, передавая Сансу ответственность и эстафету в собрании материала на несколько дней.       «возможно, так даже лучше» — подтолкнули на итог размышления, с которыми он не спешил соглашаться.       Санс пил свой тёплый и крепкий кофе на кухне. Он обдумывал общие мысли о состоянии бытия монстров вместе со всех сторон, но те всё равно оставались горьким привкусом, словно являлись равнозначны вкусу самого напитка. Более горького привкуса плохого настроения добавляли и мысли об этой девушке, что заставила его ленивые кости заниматься, казалось, обыкновенной ерундой. Белая рубашка всё также давила в плечах, как и эти проклятые чёрные брюки, из-за чего он поёрзывал время от времени, поправляя костюм. Лучшее настроение утра — хоть отбавляй.       Солнечная заря текла лениво. Ясные лучи, проникавшие сквозь окна небольшой кухни, придавали комнате уют и оттенок забытого воспоминания, созвучного её стилю. За окном расстилался яркий рассвет. Ночная роса, схватившаяся под мороз инеем, с первыми лучами начинала таять. Она отражала блеск утра и медленно стекала по подоконнику, смачивая и без того влажную, тускло-зелёную траву, ещё не оправившуюся после зимних морозов.        Квартира выглядела весьма опрятно под наблюдением младшего брата. Кухня, в особенности, блестела всегда — не было ни одной лишней пылинки или даже оставшихся коробок после переезда. Вещи, которые должны отправиться в стирку, теперь не были разбросаны по всему периметру гостиной, как это любил делать ширококостный, а аккуратно сложены в корзинку.       Песчаный цвет интерьера самой кухни хорошо вписывался в дизайн, в левом углу от входа были примыкающие тумбочки, где лежали разные приборы, инструменты на случай поломки и остальные кухонные побрякушки. Раковина была небольшой, но достаточно вместительной для мытья посуды. Плита стояла через тумбочку справа от раковины, а над ней нависала небольшая вытяжка, которая успела пожелтеть за короткое время проживания. В верхних шкафчиках того же цвета размещалась посуда, специи и чашки. Это было небольшое, но комфортное для всех нужд место.       Однако сами детали интерьера оставляли желать только лучшего. Например, никто из братьев не учел узкость коридора при входной двери квартиры, когда попытались вытворить красивый уголок, где можно повесить верхнюю одежду и выходную обувь. Поэтому для этого пришлось воспользоваться гостиной, которая и стала частично той же прихожей.       На кухне вовсю кипела утренняя суета. Еда, что готовилась на плите, приятно пахла томатной пастой и сыром, что купил вчера Папирус. У Санса был повод для гордости за своего бро. С таким маленьким промежутком во времени у любителя спагетти получилось достигнуть приемлемого качества готовки, что только было в радость для старшего скелета. Каждый завтрак, обед и ужин Санс ожидал с невероятной охотой, чтобы насладиться приятным вкусом различных блюд, которые научился готовить Папирус. Не так много, конечно, их насчитывало всего пять, но тот правда старается!       И всё же, в тишине спокойного и неспешного утра было что-то изначально странное. Младший брат сидел за столом непривычно тихо. Обычно по утрам он оглашал весь дом бодрыми планами на день и возмущёнными криками в сторону комнаты старшего скелета. На белой, слегка пожелтевшей плите в антипригарной сковородке тихо шкварчала еда. Его радостный взгляд был прикован к телефону, а пальцы в тонких, бледно-оранжевых перчатках то и дело выстукивали на экране быстрые, короткие сообщения, которые отзывались краткими «блиньками». — бро, у тя всё нормально? — немного сонным голосом спросил старший скелет, коварно доедая последнее овсяное печенье из корзинки.       Тот не услышал. Его челюсть тронула лёгкая улыбка, и он снова хихикнул застенчиво. Это насторожило Санса сильнее, чем любой громкий крик. — папс! — позвал он громче и отставил полупустую чашку в сторону. — А? ЧТО? — Папирус дёрнулся и едва успел словить выскользнувший телефон из рук от испуга. Он поспешно отложил его в сторону и принял максимально невинный вид, — Д-ДА, БРАТ, ВСЁ ПРЕКРАСНО! — он энергично закивал и вернулся к плите, где на сковороде уже подгорали макароны с сыром. — ты довольно занятой. — деловито начал Санс. — у тебя появился кто-то? — он старался говорить спокойно, с беззаботной интонацией и улыбкой на лице. — прям как рыба в воде, не в своём репертуаре, сидишь в этой… — он не успел договорить, голос брата громыхнул в объяснениях. — АЛЬФИС НА ДНЯХ НАУЧИЛА МЕНЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЭТОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ШТУКОЙ, — с трудом выговорил Папирус, не оборачиваясь, и ткнул пальцем на лежащий телефон на столе. На удивление для старшего, он проигнорировал шутку, сосредоточенно помешивая тушёные макароны, — И У МЕНЯ ПОЯВИЛСЯ ДРУГ В ИН… В ИНТЕР… В ЭТОМ… ИХ СЕТЕВОМ ПРОСТРАНСТВЕ! — он гордо выпрямился. — воу, ты мне не рассказывал. кто ж этот счастливчик?       Папирус открыл рот, но тут же замолк. Его ладонь сжала деревянную лопатку, когда он обдумывал над ответом. С одной стороны, не хотелось врать единственному родному монстру. С другой же… Санс был слишком строг к безопасности из-за чрезмерной наивности Папируса в подобном плане. Если он узнает, что младший брат общается с человеком — без колебаний оборвёт эту ниточку надежды. — ОКАЗАЛОСЬ, ЗДЕСЬ НЕ Я ОДИН МОНСТР, КОТОРЫЙ ЗАРЕГИСТРИРОВАН В ИХ ИНТЕР… ИНТЕРНЕТЕ! — объяснил скелет, стараясь не выдать себя с потрохами. — А ОБЩАЮСЬ Я, Э-Э… СО СМУРЕНОЙ!       Папирус внутренне удивился, как легко и быстро он прибегнул к этой выдумке и… лжи. Ему действительно хотелось дружбы с человеческой расой. Так хотелось, чтобы кто-то из людей — настоящий, живой, не из детских сказок, не ребенок, а взрослый и умный, как и он, был ему другом. Частин была первой, кто не кидался мусором при первой встрече. Первой, кто не сквернословил, не оскорбил ни в реальном, ни в виртуальном мире. Та, кто выражал свои мысли не сжато, а открыто. Несомненно, у него были друзья среди людей. Были. Только с этим «были» упёртость держала его веру в лучшее — и ради этого стоило вновь рискнуть. Даже если для этого нужно приплести немного лжи, чего не было в его моральных устоях. — ок, — Санс пожал плечами, не проявив особого интереса. Его взгляд снова упал в узорчатую чашку. — главное, чтоб ты был счастлив.       Повисла неловкая пауза, нарушаемая только шипением сковороды. Старший коротко вздохнул, задумчиво пялясь в одну точку перед собой. — ТЫ СКОРО ОПОЗДАЕШЬ, БРАТ! — Папирус решил осторожно сменить тему. Голос вернулся к прежнему и привычному тону, что немного успокоило Санса. — бро, ну позволь мне повременить хотя бы этот день, — с лёгкой ухмылкой протянул он, явно наслаждаясь собственной игрой слов.       Папирус тяжело вздохнул, всем своим видом выражая многострадальное терпение. — САНС, Я ИМЕЛ ВВИДУ ПОТОРОПИТЬСЯ, А НЕ ПОРТИТЬ МНЕ НАСТРОЕНИЕ СВОИМИ УЖАСНЫМИ КАЛАМБУРАМИ! — да ну, ты же улыбаешься, — развёл руками, и улыбка стала шире. — я никогда не опаздываю с этим. — НЬЕХ! ЭТО НЕМЫСЛИМАЯ ЛОЖЬ! МНЕ ОПРЕДЕЛЕННО ОНИ НЕ НРАВЯТСЯ! Я ПРОСТО… ДЕЛАЮ УТРЕННИЕ УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ ЧЕЛЮСТИ! — рявкнул Папирус, с наигранной сердитостью взмахнув лопаткой, затем решительно перетащил сковороду на холодную конфорку и вернулся к телефону.       Санс тихо прыснул от очередного возмущения и вновь мельком глянул на него с кривой ухмылкой. Брат сиял, его пальцы порхали над экраном, и на лице снова застыло выражение детского, неподдельного восторга от какого-то очередного сообщения. Очень вряд ли, что Смурена — жительница Водопадья, не шибко любившая современные технологии — вызывала такую реакцию. Они ведь даже знакомы толком не были, что и могло подтвердить ложь от Папируса.       «лады» — решил мысленно Санс, допивая остывший кофе. — «его личное дело».       Не имея при себе каких-то косвенных объяснений этой маленькой теории, он подумал пока переложить это на чрезмерное воодушевление брата от использования человеческих технологий. Папирус всегда слишком эмоционально реагировал на новизну. Тот наконец отложил телефон и, напевая что-то под нос, ловко распределил макароны по тарелкам. Одну перед Сансом, а другую на своё место, напротив него. Скелет смотрел, как брат садится, берёт ложку и снова, крадучись, тянется к телефону, проверяя, не пришло ли новое сообщение. Он не сильно волновался — такое поведение вызывало лишь привычную и крохотную тревогу за родного монстра.

***

      После завтрака, Санс принял решение не использовать сегодня телепортацию. Поэтому сейчас лениво шагал вдоль улицы, держа в одной руке бархатный, темно-фиолетовый блокнот с твёрдым переплётом, который ему подарил на день рождения Папирус, и шариковую ручку, которой он записывал все мысли, что его настигали по пути. Сопровождающие держались в паре метров, сохраняя невозмутимость. Он листал страницы, исписанные вдоль и поперёк корявым почерком: теории, наблюдения, обрывки диалогов, наброски методов «экспериментов», вчерашние ленивые записки. Затем, он перевернул страницу и замер. Следующий лист был почти чист, в самом верху было, видимо в спешке, коряво написано: «встретиться с эл»       Он остановился и посмотрел на эти слова в немом ступоре, не понимая, когда успел это написать. А главное — что за незнакомая «Эл» поселилась в строках между его заметок? Так ещё и нагло на чистой странице! Не успел скелет и пальцем двинуть, как его плечо кто-то толкнул. Он не удержал равновесие и тяжело шлёпнулся на задницу в грязный асфальт, успев лишь мысленно чертыхнутся. Блокнот вылетел из рук и приземлился в лужу. Сопровождающие было дёрнулись к нему, но остановились, когда к нему подбежала встревоженная девушка. — Ой! Простите, извините меня! Боже, какая же я неудачница… — затараторил звонкий, взволнованный голос. Молодая персона, сбившая его с ног, теперь суетилась рядом, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Санс на автомате широко улыбнулся, принимая помощь. — всё в порядке. я скелет не пробивной, но вы меня проняли до костей, — выдал он и поднял тетрадь, отряхивая брюки от влажной грязи. Незнакомка заливисто рассмеялась, когда услышала шутку, а потом присмотрелась внимательнее, приоткрыв рот от удивления. — Ой! Так, вы же из расы монстров! — в голосе загорелся детский восторг. — Вы такие интересные, я бы хотела…       Он устало фыркнул, не желая дослушивать речь. Сансу не было времени до бесполезного любопытства случайных прихожан. Синяя дымка — и все трое оказались в паре метров от входа в библиотеку, оставляя девушку с её недосказанными вопросами в ступоре. Мужчина и женщина в костюмах слегка пошатнулись и огляделись перед собой, привыкая к резкой смене локации. — сорян… она бы не отстала, — обратился к шокированным особям, тяжело дыша от потраченных сил. Те понимающе, в порыве замешательства кивнули.       Санс уже взялся за серебристую ручку измученной временем двери, когда сзади послышался сбивчивый, поспешный топот. Обернулся и увидел нахмуренную Частин, которая, запыхавшись, подлетела к крыльцу. Её щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, волосы растрепались, а рот бормотал какие-то ругательства про себя. — с опозданием, — пошутил он, почти дружелюбно улыбнувшись, и вошёл вместе людьми в здание. Девушка лишь насупилась сильнее, пытаясь отдышаться, и последовала за ним. — И тебе доброе утро, — почти неслышно сказала она и тяжело выдохнула после сбивчивых вздохов. — Очень вовремя я… — Частин! Частин! — из недр библиотеки донёсся визгливый, режущий слух голос. Приглушённое цоканье каблуков постепенно становилось громче. Санс мысленно присвистнул, — да где же её носит?! — из правого проёма вылетела Евгения, поправляя на ходу идеально уложенную прядь. Её взгляд метал весь горизонт, пока не наткнулся на фигуру знакомой работницы. — Вот же она! Пришла, не запылилась! Ты… — Мисс Евгения, — строгого процедила Частин сквозь зубы и едва заметно мотнула головой назад, сбивчиво дыша. — Не сейчас.       Женщина замолчала, взгляд переполз с подчинённой на стоящего позади скелета. Широкие плечи заметно поникли, гнев мгновенно уступил место едва заметной растерянности и… лёгкому испугу? — Кхм! — она театрально откашлялась, мгновенно меняя тон на деловой, — доброе утро, — на секунду равнодушно посмотрела в сторону гостей и уже с сердитым лицом вернулась к девушке, — я это… тебя искала, — она схватила её за руку и бесцеремонно потащила вглубь помещения, подальше от нежелательных свидетелей. — Иди помоги мне. А вы идите, идите, архив открыт! — крикнула «гостеприимно» Евгения монстру и особям.       Санс смотрел им вслед и слабо улыбнулся. Утро определённо переставало быть томным. Он вошёл в библиотеку, поздоровавшись с мужчиной у ресепшена, и кивнул сопровождающим, которые остались ждать у диванчиков.       «ну, что ж» — подумал он, пряча блокнот во внутренний карман пиджака, который в скором времени обещал стать неприятно влажным. — «сегодня явно будет интереснее, чем вчера».

***

— Это будет твоё последнее опоздание! — крикнула Евгения, с грохотом опускаясь в своё скрипучее кресло, которое жалобно взвизгнуло под ней. — Но!.. — Я сказала! — Но я лишь пытаюсь объяснить, что!.. — Частин! — женщина ударила ладоней по столу и потрясла строго пальцем. — Ей богу, уволю! И не посмотрю, что ты там еле сводишь концы с концами! Сколько можно опаздывать?!       Работница стиснула зубы в сдержанной злости так, что челюсть едва заныла. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она была бессильной против неё. Ну как же она объяснит, что опоздала из-за жалкой переписки с очень классным и великодушным скелетом?! Мысли оставались немыми и не посылали ни единого оправдания, словно были таковыми от рождения. Начальница покачала головой и тяжело вздохнула в беспомощности. — Значит так, — Евгения встрепенулась с кресла. Тон снова сменился с истеричного на деловой, от чего стало ещё противнее. — Ты исправляешь вот эту чепуху, что выскочила у меня, — она ткнула пальцем в монитор, где красовалась ошибка, — и мы забываем о твоём опоздании на этот раз. Но пре-ду-пре-жда-ю, в следующий раз — выпну! Без разговоров! — Хорошо, это был последний раз, обещаю! — Частин уже склонилась над клавиатурой, стараясь не смотреть на начальницу. — Только не злитесь, прошу. Сейчас всё починим.       Ошибка оказалась до смешного простой, с которой она уже давно сталкивалась: криво установленная программа не обрабатывала латиницу в названиях и содержимого файлов. Частин нырнула в настройки, сощурив глаза на яркий экран старого монитора, быстро переустановила ПО и перезагрузила систему. Двадцать минут спустя базовых настроек экран приветливо отображал исправный документ. Она выпрямилась, чувствуя, как в спине что-то приятно хрустнуло, и позволила себе маленькую, довольную улыбку. — Ладно, — сухо, без капли тепла, отозвалась женщина, даже не глядя на неё. — Беги уже к этому своему скелету. У меня мандраж после него остаётся каждый раз. — Благодарю, ещё раз великодушно извините за опоздание… — выдавила Частин и выскользнула из кабинета, прикрыв за собой дверь. Только в коридоре она позволила себе выдохнуть от облегчения.       «Совсем уже офигела. "Своему"» — мелькнула робкая, едкая мысль. Она буквально порхала в сторону архива, ноги сами несли её почти бегом.       Распахнув дверь, девушка уже открыла рот для приветствия, но замерла, оглядываясь. В архиве было почти тихо, если не считать звуки шаркающих страниц, которые перелистывал скелет. — сап, — приглушённо послышалось из конца помещения. Санс лениво поднял правую ладонь в знак приветствия, даже не оборачиваясь.       Частин пару раз моргнула, переваривая происходящее. Осторожно закрыла дверь и подошла на пару шагов к нему. — А ты тут чего один? Где Альфис? — с малой тревогой спросила она, эхо её голоса разошлось по помещению. — уехала, — пожал плечами скелет, — так что несколько дней нам придётся потрясти костями наедине. — он наконец обернулся, отображая ленивое состояние со слабой улыбкой, что была теперь больше формальностью.       «точнее, помучим тебя для чистоты эксперимента» — пронеслось у него в голове с оттенком садистского удовлетворения. — О… — выдохнула она, плечи заметно опустились, — тогда… ладно. — и отвела взгляд, пытаясь скрыть разочарование. Санс оценил её с ног до головы. — выглядишь не очень. если так и дальше пойдёт, к концу недели мы тут вдвоём будем отмечать твои поминки. — Ты, наверное, только ждёшь этого. Сегодня на загробном? — подчеркнула она его типичность юмора и прислонилась к дверному проёму, прикрывая глаза в апатии. — кто знает. может, это просто твоё лицо такое, словно на памятник у могилы. не обижайся, у меня тоже не ахти. — Частин хрипло выдохнула, жалея всем сознанием, что вообще попросила прощение в тот день. — Вот уж не думала, что ты ещё и в комплиментах олень. — она не постеснялась хлёсткого выражения. А что? У неё тоже должны быть какие-никакие подколы. — ого, ты умеешь думать, уже похвально, — лениво протянул Санс, даже не отрываясь от папки, которую перелистывал с видом, будто плевать на происходящее вокруг. — я думал, ты из тех, кто сначала умирает от бабочек в голове, а потом думает… а может и не думает, — он встретился с её раздраженным взглядом, — последний вариант показался вероятнее, — наглая ухмылка красовалась на лице, он с наслаждением ждал реакции.       Частин прищурилась. Ну нет, это так не оставляется. — В отличие от тебя, я не настолько тупая, чтобы прогрессировать в обратную сторону, пихая всё больше шуток и унижений. Ты вообще когда последний раз адекватно себя вёл? Или у скелетов это не предусмотрено комплектацией? — бросила она, формируя адекватную причёску после спешного бега. — я не глупый, а ленивый. есть разница. лень — это искусство, тупость — это приговор, — он развёл руками.       «жаль, что в твоём случае второе фигурирует в первую очередь» — продолжили мысли.       Его ухмылка так и напрашивалась чем-нибудь запустить в лицо. — Это одно и то же, если ты не знал, — уголки губ поднялись в циничной улыбке. Может, этот день не будет настолько мрачным, если подначки над этим скелетом пойдут в дело. Хотя бы моральное удовлетворение от того, что ей есть чем ответить.       Санс коротко хмыкнул, словно её слова не стоили даже полноценного ответа. Частин больше не хотела дарить ему любую реакцию на провокации и отвернулась к стеллажу. Злорадство длилось недолго. В воздухе повисла неловкая тишина. Продолжать диалог не стоило, у неё были дела поважнее. Она вытащила телефон и с облегчением нырнула в спасительную переписку, вспоминая о ночном новом знакомом.

***

       К её удивлению, Папирус неожиданно написал ей первым, когда она готовилась ко сну. Нерешительно, с кучей бессмысленных смайликов и предваряющих извинений. Для девушки было странным то, что монстр шёл на контакт первым и так рискованно, даже после всего плохого по отношению к ним со стороны людей. Конечно, заблокировать неизвестный номер — было желанием номер один. Что там говорить, сама при первой встрече отзывалась о монстрах отнюдь нелестно и мысленно надеялась, что больше никогда не будет участвовать в подобных авантюрах. Да, всё это было сказано лишь в мыслях, но кому, как не саму себя судить?       Скелет вежливо и бережно извинялся за вторжение и объяснял свою причину беспокойства. Для него этот конфликт казался мутным и больше гиперболизированным со сторон Альфис, Санса и самой Ториэль с Андайн. Ему стало любопытно узнать детали, и что на самом деле произошло уже из уст самой девушки. Вселенная, к счастью, услышала эдакого скелета правосудия и подвернула красную визитку золотистых узоров. Папируса по-настоящему это порадовало. Да так, что ему стоило сил поднять на уши Альфис в поздний час, чтобы та одолжила ему человеческое устройство, о котором так яростно рассказывала.       На такой прекрасный пересказ скелета без доли вздохов, заиканий и слов паразитов в голосовом сообщении, Частин сердилась, завидовала и даже радовалась, что она может быть услышанной. Мысленно махнула рукой на сладкий восьмичасовой сон и выдала ему всё от А до Я: с чего началось, как развивалось и чем в итоге закончилось. Если в случае Эльвиры она всё приукрашивала и утрировала, попутно доливая грязи в сторону врага, то в случае Папируса придерживалась всех норм вежливости и выдала чистые факты конфликта без любого стороннего поворота в её фантазии.       Ночной собеседник проанализировал ситуацию и пришёл к выводу: полной вины Частин тут нет, в чём и была права учёная. Брат, всё-таки, сам виноват в провокации. Правда, она не ускользнула от укоров и поучений, словно от мамочки, дескать «всё можно решить мирно и без таких противных слов!». В пустой тёмной комнате, освещённой лишь уличными фонарями, она на каждый возглас, поучение и возмущение отвечала одинаково — закатывала глаза и страдальчески вздыхала.       А дальше незаметно понеслось продолжение ночи.       Переписка по какому-то неизвестныму для обоих направлению затянулась до очень позднего времени. Папирус делился своей жизнью на Поверхности. Рассказывал о том, как они выбрались из Подземелья, об адаптации, повседневности, работе, о лучшем брате на свете, что в реальности вызвало у девушки рвотный рефлекс и кислую мину. Ну, не могла она принять эту идиллию хорошего характера, что вмещал в себе полутораметровый скелет.       Разговоры метались от воспоминаний о первой ненависти со стороны людей к обсуждению личной жизни. Папирус, как он обозначал каждый раз, не жаловался. Он просто считал неприязнь странной и неоправданной. Когда она читала, с каким позитивным настроением отзывается брат Санса, какие тирады он заносил, что каждый человек способен измениться — чуть не обомлела от стыда. Частин постепенно понимала, что между Сансом и Папирусом огромнейшая пропасть в амбициях и моральных ценностях. И она бы предпочла общение именно с последним, потому что тем для обсуждений было пруд пруди. Да и приятной личностью был Папирус, нежели его брат.       Она была откровенно поражена открытостью монстра, и не могла не отвечать тем же. А что? Незнакомый скелет, который должен, по сути, ненавидеть её, а вместо этого — первый любезно открылся, пусть они и знакомы всего лишь несколько часов.       После душевных разговоров о личном, сожалений и радости друг за друга, монстр, словно профессиональный репортёр, принялся расспрашивать девушку: как люди относятся к другим монстрам из её наблюдений. Он осторожно касался и слегка каверзных тем, о которых она, выросшая в человеческом мире, кстати, была откровенно не осведомлена. Постепенно разговор перетёк к самым бесполезным по сути, но удивительно благодарным для обсуждения вещам: любимой еде, страшным снам, проблемам экологии и тому подобному.       Оба собеседника с ужасом встрепенулись что, вообще-то, мать вашу, три часа ночи! Поблагодарили друг друга за приятное времяпровождения, сослались на сонливость и удалились восвояси. История будет умалчивать о том, что они прощались ещё минут десять.       За раннее утро они успели обсудить столько всего, что и не упомнишь. Папирус увлечённо рассказывал о своих кулинарных экспериментах на работе у некоего Гриллби. Для Частин это звучало почти как инструкции по сборке ядерного оружия, но в его забавном сопоставлении предложений всё превращалось в нечто забавное. Она в ответ делилась своей скучной, зато стабильной работой в библиотеке, её достопримечательностями и неизбежным минусом — самим существованием Евгении. Потом разговор незаметно свернул к современным человеческим мемам, которые скелет научился отправлять благодаря стараниям Альфис. Брат Санса был таким же любителем потравить игру слов и выдать пару каламбуров, но это было так гармонично и смешно, что девушка пыталась даже пошутить в ответ, по итогу лишь встречая в ответ «ты настоящая молодец, но можешь лучше!». Папирус даже рассказал одну из сентиментальных историй о том, как с Сансом впервые увидел снег на Поверхности. Как они стояли, задрав головы, а снежинки таяли, касаясь тёплых костей.       Частин во время всего утреннего общения чувствовала, что в груди разливается давно забытое чувство — комфорт с кем-то, помимо Эльвиры. Та больше была похожа на мамочку, что хотела заботиться о ней сильнее, чем она сама — и это было плюсом, несомненно. Однако Папирус был другим, дружеским товарищем-незнакомцем, с которым она провела для себя приятное время. В ответ на такую очередную откровенность девушка не скупилась на истории из своей жизни. Рассказала, как однажды её спас парень от обидчиков, как она однажды горько плакала, когда думала, что не защитила на отлично курсовую работу, когда как национальный сайт по образованию просто лёг на несколько дней, и ещё несколько тёплых воспоминаний, что так помнила до сих пор.       Да, Эльвира была незаменима. Это был первый человек в её жизни, кто дал и сдержал слово оберегать её и учить жизни после тяжёлых случаев. С ней она могла общаться часами при личных встречах ровно также, как сейчас по переписке с Папирусом, обсуждать самые разные темы и личные вещи. Но эти визиты случались дай бог раз в месяц, а уж обсуждения подобного характера — так и вовсе не вспомнить. Здесь же был кто-то новый. Кто-то, кто смотрел на мир с таким воодушевлением и более контрастными цветами, что это заставляло и её саму забывать о собственной усталости и цинизме на какое-то время.       Общение по телефону могло бы тянуться вечность до тех пор, пока скелет тогда не написал: «Мне пора возвращаться к готовке, а то мой ленивый брат как всегда чем-то недоволен! Подозреваю, что ему не нравится, когда я бодрствую дольше него. Ревнует к телефону!» — на что она лишь сочувственно посмеялась про себя, возвращаясь к отнюдь спешному сбору на работу в, упс, десять утра.

***

      Девушка сидела сгорбленная на стуле у входа архива и смотрела в блеклый экран телефона, где её ждали новые сообщения. «В баре пока нет посетителей. Сегодня довольно тише.» «Ох, точно! Частин, прошу, не говори Сансу, что мы общаемся! Я не хочу его беспокоить.»       Следующие два сообщения состояли из умоляющего смайлика и стикера, который изображал театральное страдание. Частин хихикнула и прикрыла рот ладонью. Санс повернулся на звук, заметив, как она скукожилась. Её пальцы быстро и увлечённо бегали по экрану.

«Я тут.»

«Не беспокойся, не скажу. Не хочется его тревожить, ещё чего удумает.»

«Я тоже еле добралась, представь, запыхалась вовсе.»

      Ответ прилетел почти мгновенно: «Прсти! Я не хотел отвлекать.» «Он сейчас с тобой?»       С ней ли он сейчас? Частин подняла взгляд. Псевдо-шутник стоял около высокого стеллажа, мгновенно отворачиваясь к папкам и углубляясь в чтение какой-то очередного географического документа. Она снова уткнулась в экран, медленно опуская голову.

«Да вон, что-то листает. Думаю помочь, но мизинец не поднимается после его этих шуток. Даже не извинился за своё поведение.»

«Что за невежливые кости! Я ему устрою!»

«Папирус, не стоит. Я разберусь.»

«Но он же тоже виноват!»

«Я знаю. Мы тут оба бессильны.»

«При этом мы не хотим, чтобы общение прекратилось только потому, что я представляю "угрозу".»

«Или потому, что ты хотел силком заставить извиниться перед тем, кому он не стремится доверять.»

      Следом за этим, она прислала улыбающийся смайлик. «Ладго!» — Папирус прислал грустный смайлик. Потом ещё один.       Она тихо прыснула из-за очередных орфографических ошибок в словах и убрала телефон в карман потрёпанного персикового худи, почувствовав на себе этот проклятый взгляд. Повернулась и увидела, что Санс задумчиво отошёл к центральному столу и поочерёдно отсортировывал разложенные бумаги, краем глазницы смотря на неё. И в этом взгляде читалось больше не любопытство, а такое выражение, которое девушка бы предпочла интерпретировать к презрению, так как бровные дуги были немного сдвинуты вниз. — Что ты уже во мне увидел на этот раз? — безэмоционально выдохнула она. — ничего, забей, — бросил он, отворачиваясь.       Прищурившись, она заметила лёгкое синее свечение вокруг его пальцев и нахмурилась. Старая восковая лампа, мирно дремавшая на краю стола десятилетиями, бесшумно качнулась. Ещё раз, и ещё. С невероятно громким в этой тишине звоном рухнула вниз, разлетевшись вдребезги. Осколки тёмного стекла веером рассыпались по полу, задев лакированные носки его чёрных туфель.       «Ну падла, решил меня ещё больше затянуть в проблемы?» — гневно прозвучал риторический вопрос в её голове.       При виде осколок, у висках Частин медленно и противно заныло тупой, пульсирующей болью. Мир немного поплыл, и она поспешно вытащила телефон, печатая Папирусу:

«Погоди, я сейчас вернусь.»

      С заметной грубостью телефон полетел в карман, и девушка машинально подорвалась к осколкам. — ой, — с преувеличенным актёрством выдал скелет без всякого раскаяния, медленно опускаясь на корточки, чтобы собрать самые крупные осколки, — я такой неряха… ну, поздравляю, у тебя теперь пол антистресс-коврик на один раз. — продолжил с наигранной неловкостью.       Библиотекарша проигнорировала очередную тупую шутку. Свет от ламп на потолке ударил по глазам, многократно отразившись от стеклянных граней, и она пошатнулась. Колени подкосились, пол едва прогнулся под тяжёлым весом девушки.       «есть» — ликовал внутренний голос Санса.

***

      Частин пошатнулась внутри сцены и автоматически изучала место. Вспышка ничем не отличалась от реальности. Всё те же большие окна, сквозь которые падали лучи оранжевого солнца, только-только восходящего снаружи, окрашивая помещение ярким светом, в котором красовалась пыльная дымка. Вся атмосфера замерла, когда она заметила, что Санс лежал на спине около стола, раскинув руки. Из груди торчал длинный и увесистый осколок, что вонзился чуть ниже центра. Вокруг него растекалась густая, тёмно-красная кровь, что была неестественная для монстра. Она зажала рот ладонью в немом шокированном выражении, тело затрясло в лёгкой дрожи, а слёзы собирались у глаз. Санс хрипел, захлёбывался, пытался что-то сказать, изо всех сил приподнимался хотя бы немного, но изо рта вырывались только булькающие звуки. Его кости начали сереть, терять градиент, рассыпаться, и через пару секунд он превратился в кучку серого праха, которую медленно развеял небольшой сквозняк. — О, Б-боже… — вырвалось дрожащим голосом у девушки, когда она громко всхлипнула.       Оглушающая боль снова взорвалась в голове, и свет перебросил её в новую сцену, заставляя в реальности громко вскрикнуть и пошатнуться. Скелет обеспокоенно и яростно тряс ватное тело, пытаясь достучаться. — очнись же ты! — панически повторял он снова и снова, шлёпая по покрасневшим от слёз щекам.       «ой-ёй, чёт переборщил…» — обеспокоенно отозвались мысли.

***

      Отразилась новая сцена. Санс стоял на коленях, прижимая ладонь к лицу. Сквозь перчатку сочилась всё такая же кровь, а из правой глазницы, пересекая череп, тянулась глубокая, уродливая трещина. Лицо выражало ужас и страх, глядя в сторону Частин, словно сама смерть смотрела в неё, обвиняя в смертельном ранении. Больше она ничего не могла сказать, лишь горько плакала, отчаянно пытаясь приблизиться и помочь ему.

***

      Снова ослепительный свет перед глазами. Санс еле стоял у стола, пытаясь упереться в твёрдую поверхность. Сквозь костюм кости были глубоко утыканы осколками, как иглами дикобраза. Стекло торчало из ключиц, из рёбер, из тазовых костей, из черепа. Теперь он медленно оседал, пытаясь ухватиться за воздух костлявыми пальцами. Ледяное осознание ужаса пришло к ней моментально — во всех трёх картинах был один финал: долгая, мучительная смерть, и её абсолютное бессилие посодействовать для избежания трагедии.

***

      Желанная реальность вернулась с новой волной раздирающей боли. Она едва была в сознании, голова пульсировала в такт сердцебиению, взгляд ускользал, как вода сквозь пальцы. — Санс!.. — голос вырвался хриплым ломающимся из-за тяжёлой, пульсирующей боли, разрывающей виски. — Отойди… от осколков!..       Она не видела его даже при том условии, что тот пытался привести её в чувство, находясь рядом. Перед карими глазами всё плыло, растекалось мутными, бесформенными пятнами, слёзы смешались с пеленой боли, и мир превратился в заблюренный кошмар. Санс, не на шутку встревоженный, судорожно подхватил её под локоть. Костяные пальцы сжались осторожно, но он почти силой потащил её вперёд, заставляя переставлять ноги, которые на ходу спотыкались о выступы и собственную обувь. Так он довёл её до ближайшего диванчика в читательском зале и усадил между сопровождающими, садясь автоматически около неё. Мужчина в строгом костюме, до этого момента хранивший молчание статуи встрепенулся и, по короткому кивку скелета, протянул бутылку воды. Небольшая ёмкость ткнулась в трясущиеся пальцы девушки, и она судорожно вцепилась в неё, как в спасательный круг. — дыши глубоко, — предупредил он тихо. Частин жадно глотнула воду, обжигая горло холодом, и закашлялась.       «пу-пу-пу…» — всё, что мог выдать его мозг на эту картину ужаса.       Она сбито выравнивала дыхание после новых глотков воды, горько всхлипывала, не в силах остановиться. Слёзы продолжали течь. Девушка не понимала, чьи это чувства, почему ей так жаль и откуда взялась эта дикая, выворачивающая наизнанку жалость к почти незнакомому скелету, который ещё вчера был для неё олицетворением всего раздражающего. Она едва могла услышать, как дверь кабинета распахнулась — оттуда выплыла раздражённая Евгения. К горечи в душевном бокале примешался ещё и стыд. — Кто это там плачет? Что за цирк? — эхом отдался по помещению резвый и высокий голос. Она не сразу заметила сидящих. Острый, словно орлиный, взгляд скользнул по лицам сопровождающих, по скелету и наконец зацепился за ссутулившуюся фигуру между ними. — Я не поняла, женщина, ты чего плачешь-то, а? — Евгения положила руку на поясницу и подалась талией вбок. Тон и поза был не столько заботливыми, сколько отчитывающими в её очередном пробеле.       Все предпочли проигнорировать вечно ворчливую женщину. Личность справа сидящей девушки осторожно и заботливо гладила рукой её плечо, шепча успокоения. Санс сидел с опущенными плечами и смотрел под себя в пол. Ему было… нет, не стыдно — это слово вообще редко применимо к его эмоциональному спектру. Скорее, просто неловко. Он медленно наклонил череп к самому её лицу, стараясь поймать мутный, расфокусированный взгляд. — ну чё, как ты? — равнодушно спросил он. Костлявая ладонь в перчатке неестественно легла ей на плечо. — В-в п-порядке… — выдохнула она, не в силах выдавить больше ни слова. — Я кого спрашиваю?! — Евгения дёрнулась вперёд, нависая над ними, как грозовая туча. — ты чё, не видишь, что она сейчас не может говорить? — отрезал скелет, даже не потрудившись скрыть раздражение, а вежливость послать в тартарары на другой случай. — Тогда ты мне ответь! — начальница ткнула пальцем в его сторону. — Она работать должна, а не позорить лицо нашей библиотеки перед всеми! — да я скорее поверю, что чудовище красивее будет, чем ваша клуня, — еле слышно прошептал Санс себе под нос, но вслух ничего не сказал, ограничиваясь на игнорировании.       Частин слушала, как обстановка накаляется, и решила попытаться успокоиться, сделав ещё пару глубоких, неровных вздохов. Благо, вода привела нервы в некое подобие покоя, а воздух, что обжигал лёгкие в момент взрыва, дал возможность мыслить более ясно. Голова всё ещё гудела, но паника отступала на дальний фон, оставляя после себя только опустошение. — Всё… Всё нормально… — она медленно, с трудом подняла голову и посмотрела на начальницу покрасневшими, опухшими глазами. — Я… в порядке. — Ты чего разревелась тут? — Евгения продолжала буравить её взглядом, не обращая внимания на её состояние. Коллега Санса демонстративно прокашлялась, перекатывая внимание на себя. — Так, подождите. Позвольте вмешаться мне, — раздался спокойный голос. Её лицо не выражало ничего, кроме деловитости, — Мистер Санс привёл вашу сотрудницу почти без сознания. Мне неизвестна точная причина её слёз, но состояние всячески показало, что её мучает головная боль. Он абсолютно прав: сейчас вы некомпетентны по отношению к этой девушке, — она выдохнула и продолжала говорить всё также чётко и уверенно, однако в голосе подсуетилась доля недовольства, — дайте ей прийти в себя. Когда она будет в хорошем состоянии — сама вам всё расскажет, если посчитает нужным. Вы сейчас только мешаете, будьте добры оставить её в покое на оставшиеся часы рабочего дня. Мы позаботимся о её состоянии, — уголки бровей едва сдвинулись вниз, выражая почти заметное раздражение.       Евгения угрюмо фыркнула. Она переводила взгляд с женщины на скелета, потом на всё ещё трясущуюся Частин. На мгновение показалось, что сейчас взорвётся новой тирадой, но, к удивлению, промолчала. Резко развернулась и, громко цокая каблуками, удалилась обратно в свой кабинет, с силой захлопнув дверь. В читательском зале повисла тишина, нарушаемая только тихим дыханием присутствующих и тикающих антикварных часов над варцабом. — Вам лучше? — осторожно спросил мужчина, сидящий рядом с Сансом. В глазах читалось беспокойство не меньше, чем у его коллеги. Вид девушки в полуобморочном состоянии впечатлил даже таких лиц, которые не были частью сей атмосферы. — Да, я просто… всё хорошо, — Частин шмыгнула носом и устало провела ладонью по мокрым щекам. — Прошу прощение за такую сцену… — Тоже болеете этой дрянью? — с печалью в голосе поинтересовалась женщина, сложив руки у колен и наклонив голову. Частин еле выдавила кивок, чтобы не шевелить хлюпающую боль у висках. — Иногда настолько больно… Удивляюсь, что до сих пор не окоченела от болевого шока где-нибудь в уголке. — голос и тело всё ещё дрожали, но речь звучала увереннее, возвращаясь в привычное русло повседневной иронии.       Санс с едва заметным любопытством наблюдал за этим общением молча со стороны. Его зрачки немного сузились, пока он мысленно подводил черту под сегодняшним экспериментом. Итог: она действительно что-то видела. Никакой актрисе не под силу так побледнеть, так дрожать и так смотреть в пустоту невидящими глазами. Учитывая, что она ни разу не пыталась его в чём-то обвинить или использовать ситуацию в свою пользу, можно было бы… поверить в эти бредни с видениями. Задумчивость пошатнулась, когда его окликнули. — Мистер Санс! — женщина повысила голос, и он моргнул, возвращаясь в реальность. — а? сори, задумался. — сказал он, повернув голову к «коллеге». — Вы продолжите собирать документы или на сегодня всё? — мы только начали, — он повёл плечом. — Не думаю, что тактично будет напрягать молодую девушку дальше, — женщина кивнула в сторону Частин. — Ей бы отдохнуть. — Вы это… не беспокойтесь за меня, — вмешалась Частин, и все взгляды обратились к ней, — боль уже миновала, я только сейчас… — она лениво полезла рукой в карман мешковатых серых штанов, не заканчивая речь. Импульсы в висках хоть и ослабли, но никуда не делись, а сохранять рабочий темп нужно было любой ценой. Пальцы нащупали прохладный пластик. Она вытащила баночку с Резолмином. На секунду замерла, взвешивая все риски и внезапное решение.       «Какой тут срок годности? А побочки? Надеюсь, что состав не агрессивный» — поочередно проходила внутренняя интуиция по пунктам, от чего может стать плохо или вовсе повлечь за собой фатальные последствия. Плюнув мысленно на это, она открыла баночку. Сейчас хотелось лишь одного — утихомирить эту давящую, пульсирующую ломоту в голове. Если лекарство её убьёт, ну, значит — судьба. Хотя бы мучения прекратятся.       Взгляд Санса переместился на баночку, и он поднял голову. Из присутствующих о лекарстве знает только он и библиотекарша. Хоть внутри всё сжалось от смутного беспокойства и безответственности этой дурёхи, он не стал сыпать возмущения, а только наблюдал, словно боялся, что их авантюру, которую задумала бездумная ящерица, раскроют по всем фронтам. Девушка закинула одну белую таблетку в рот и запила минимум количеством воды. — Спасибо, — сказала она устало и вернула полупустую бутылку мужчине, кивнув обоим. — Вы очень помогли, ещё раз извините.       Мужчина тепло улыбнулся и кивнул в ответ, ложа бутылку около себя. Женщина тоже кивнула и помогла подняться на ноги, крепко придерживая руку работницы. Голова тут же пошла кругом, мир качнулся, но она сумела устоять, вцепившись в спинку диванчика пальцами свободной руки. — Пойдём. — вяло бросила она Сансу, даже не оборачиваясь.       И направилась к двери архива, стараясь ступать без пошатываний, чтобы не выдать впредь свою слабость. Санс несколько секунд смотрел ей вслед, задумчиво прикидывая, через сколько минут она грохнется обратно на пол. А потом перевёл взгляд на сопровождающих и пожал плечами. — ну, вы слышали. рабочий день продолжается, — на челюсти мелькнула шутливая ухмылка, скрывая за привычной расслабленностью разочарование — а он так надеялся отдохнуть. Санс вздохнул и двинулся за ней.       Оказавшись в архиве, Частин сразу же уселась на скрипучий деревянный стол, что вечно шатался и норовил оставить занозу в самом неподходящем месте. Устало провела ладонью по лицу и стёрла холодный пот, выступивший после недавнего приступа, стараясь привести мысли в ровный поток. Ей совершенно не хотелось чувствовать себя слабачкой, которую любой громкий звук отправляет в нокаут. Санс не стал лишний раз интересоваться её состоянием и просто шагнул к знакомому столу, на котором его ожидали пыльные и скучные документы.       Через полчаса вечная агония, на удивление, утихла. Даже тех слабых, терпимых импульсов, что обычно оставались как напоминание — не было, и это по-настоящему её порадовало.       «Резолмин» — мелькнуло в голове — «вот же… работает, сволочь.» — чё видела на этот раз? — привычный, низкий и вместе с этим заинтересованный голос разрезал тишину. Санс стоял у стола, лениво перебирая сложенные материалы, которые уже собирался забирать с собой, но краем глазницы следил за ней. — Тебе это не нужно, — лениво отмахнулась она без колебаний, даже не повернув голову. Взгляд упёрся в блеклый, затёртый тысячами ног, коричневый пол. На миг стало интересно, сколько людей прошло по этому линолеуму.       Скелет повернулся к ней лишь вполоборота. Зрачки уставились выжидающе, будто он проигнорировал отказ или просто не расслышал. — Что? — она повела мутный взгляд в его сторону, — я ничего говорить не собираюсь, — и демонстративно положила ногу на ногу, скрестила руки на груди, принимая максимально закрытую позу. Пауза затянулась. Санс, кажется, что-то взвешивал внутри своего черепа. Потом, с видимым усилием и тихим фырком, произнёс: — если я скажу «пожалуйста»? — с лёгкостью улыбнулся, выражая позитивный настрой.       Внутри же он не верил, что докатился до подобного отношения к людям, но ему требовалась любая информация. Даже если ради этого придётся немного… дружески выразиться. Частин моргнула. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, но маска безразличия вернулась мгновенно. — Я отвечу «не твоё дело», — сделала на этом точку и достала из кенгурушки худи телефон, нырнув с головой в спасительную переписку. Яркий экран резанул и без того болящие глаза четырьмя новыми сообщениями от Папируса. «Дай мне знать, когда освободишься!» «Оказывается, люди бывают и дружелюбными! Мне дали десять долларов чаевых! Я польщён!»       Третье и четвертое сообщения являлись фотографиями. На первом был улыбающийся глазами огненный элементаль, у которого отсутствовало лицо, и если бы не очки, что каким-то образом висели на переносице, то она могла бы и вовсе подумать, что это какой-то безликий монстр. На соседнем ракурсе сиял Папирус, взгромоздившийся на высокий барный стул — и от одного взгляда на него невольно тянуло улыбнуться. На втором снимке он уже с каким-то молодым парнем. Оба смеются. Частин приложила ладонь к груди и восторженно выдохнула, глядя в потолок и глупо улыбаясь. Когда прошла кратковременная эйфория, она поймала на себе взор скелета, который покачал головой, отворачиваясь назад.       «о, звёзды, дайте прожить хотя бы ещё десяток лет» — проворонил усталый внутренний голос.       Ладно, для неё это тоже было… слишком. Щёки вспыхнули пунцом, и она съёжилась, уставившись в экран, чтобы поподробнее изучить огненного монстра.       «Охренеть, какой необычный… огонёк» — с удивлённым придыханием подумала Частин, пока разглядывала лицо монстра, а пальцы уже забегали по экрану, набирая ответ. Она настолько увлеклась, что не заметила, как тень накрыла её телефон, от чего экран стал ярче. — Боже!.. — вырвалось непроизвольно, громко и сочно. Девушка подскочила на стуле, едва не выронив телефон, и бегала глазами по лицу виновника, — испугал! — сердце колотилось где-то в горле — она терпеть не могла, когда кто-то подкрадывался незаметно. Прямо перед её испуганной позой стоял Санс: руки в карманах брюк, а лицо слегка нахмуренное. — Что ты хочешь? — язвительно спросила, пытаясь унять быстрое сердцебиение после испуга. — поговорить. — Не о чём говорить. Видела и видела, тебя это не касается. — Частин демонстративно вернулась к телефону, продолжая выстукивать ответ:

«Вау! Тот парнишка такой необычный на первом фото, он твой начальник или типа того?»

      Однако, Санс не спешил уходить. Он просто стоял, нависая над ней своей костлявой тушей, и молчал. Девушка глянула из-подлобья на него и страдальчески вздохнула так, что была готова раствориться в небытие, лишь бы не видеть его этого странного, постоянно изучающего взгляда. Телефон с лёгким шорохом отправился в карман. — Ну? — она задрала подбородок, глядя на него снизу вверх с максимально надменным выражением, на которое только была способна. — Говори, я слушаю. — мы, вроде, простились, — напомнил Санс. — чего тебе стоит поделиться увиденным? не убью же тебя за это. — Я извинилась, — поправила его Частин и выделила особый акцент на первом слове, — а ещё не заметила, чтобы ты проявил хоть каплю уважения в ответ или признал свою вину за хамское поведение. Тем более, после твоих укоров я и вовсе не собираюсь тебе что-то докладывать, как подчинённая. — ты выглядела так, будто на месте кони двинешь, — сказал скелет нарочито. Бровные дуги чуть опустились, придавая лицу выражение, отдалённо напоминающее жалость. — я тебя больше ни в чём не подозреваю, этого же должно хватить для уважения, не?       Частин почувствовала, как в груди снова поднимается раздражение. Она помассировала переносицу и тяжело вздохнула. — Санс, скажи честно, чего ты добиваешься? — подалась вперёд, впиваясь в него взглядом и наклоняя голову вбок, — будем считать, что уладили конфликт. Я поделилась тем, что вижу, услышала в свой адрес статус вруньи и выдумщицы и смирилась. Тебе то к чему понадобились мои видения? Чтобы что? Найти сто первую причину не доверять мне, как человеку? — то, что я не верю, — он сделал паузу, отводя взгляд в сторону стеллажа, будто сам удивлялся собственным словам, — не значит, что мне неинтересно.       Частин скисла в лице, изобразив полнейшее недоверие. Её брови поползли вверх, а рот приоткрылся в беззвучном «ну ни хрена себе заявочки». Санс вздохнул так тяжело, будто скидывал с плеч невидимый груз. Он потёр левое плечо костяшками пальцев.       «это будет первый и последний раз, когда я так делаю» — мысленно настроился он, встречаясь с её настороженным взглядом. — ок. лады. извини за моё поведение, — слова давались с трудом, будто он вытаскивал их клещами, — не скажу, что был неправ в своих подозрениях, но… не хотел тебя так оскорбить, — он сделал паузу, оценивая её реакцию, — посмотри, что вокруг нас творится. я не могу просто взять, поверить и помочь, просто потому, что у тебя красивые карие г…       «полегче, чувак!» — панически заметалось в его черепной коробке. Куда его понесло? Совсем кукуха поехала? — Что, что у меня? — Частин вытянула голову, стараясь расслышать не договорённое, и её глаза сузились. — а, э… — Санс на миг завис, перебирая варианты отступления, — ну, говорю, извини, был неправ. — решил он по итогу максимально сократить извинение, свернув опасную тему.       «Вот это да…» — прошлась тянуще единственная мысль, достаточно внятная, чтобы сформироваться в голове Частин. Она смотрела на него с таким выражением, будто он только что отрастил вторую голову. — Про… — Частин запнулась и на секунду оглянулась за спину скелета, будто надеясь найти там подсказку, — прощаю?.. — по интонации прозвучало, как вопрос и недоумение. — Только это выглядит так, будто ты извинением пытаешься вытянуть с меня информацию, хоть я и польщена, что додумался извиниться.       Санс раздражённо фыркнул, на секунду опустив взгляд в пол под собой. — можешь упиваться, сколько душе угодно. последний раз расскажи. винить ни в чём не буду.       «Да что же ты к ним прицепился?!» — мысль громыхнула так, что Частин сама нахмурилась от её настойчивости — «пропади ты пропадом, Костя́.» — Бог с тобой, расскажу, — сдалась она, махнув рукой. — кто? — Санс недоуменно склонил голову.       Частин истерично прыснула от смеха. — Забей, это выражение такое, — и, уже серьёзнее, она пересказала несколько сцен из недавней вспышки, после которой разревелась. Санс слушал молча, а когда она закончила, на его лице медленно проявилась самодовольная ухмылка. — настолько я завидный скелет, что меня даже оплакивает какая-то библиотекарша? — его голос перешёл с хрипловатого хохота в низкий, довольный смех. — На тебя только посмотри, и пить быстро бросить охота, хоть я и не пью даже. — процедила Частин. Резкая, острая боль кольнула в груди, заставив её болезненно застонать и съёжиться, прижимая ладонь к сердцу. — чего опять с тобой? — ухмылка мгновенно сползла с его лица. Он шагнул ближе, глядя на неё с открытым беспокойством. Осознав своё движение, резко дёрнул плечом, стряхивая напряжение, и выпрямился, не отходя с места. — Не знаю… что-то прихватило… — просипела она, сидя в скрюченной позе ещё минуту, пока боль медленно отпускала.       Санс смотрел на неё взглядом, который сам едва мог описать, затем просто пожал плечами, пряча руки в карманы. — странная ты какая-то, — констатировал он без насмешки. — Как будто ты ходячая здоровая психика, — огрызнулась Частин и выпрямилась, поправляя сбившееся худи. Боль в груди отпустила, оставив после себя только лёгкое, ноющее эхо. — благодарю за комплимент, — широко, до ушей улыбнулся скелет, ловко перехватывая её слова в свою пользу. — Да я не то имела в виду! — возразила она, чувствуя, как его невозмутимость начинает действовать на нервы сильнее любой грубости. — привет, не то имела в виду, я санс, — насмешка не дрогнула ни на миг, но взгляд уже ускользнул куда-то в сторону, словно он обдумывал что-то своё.       Частин страдальчески простонала и закатила глаза так, будто сейчас увидит собственный мозг. — Альфис точно садистка, раз оставила меня с тобой наедине, — процедила она, продолжая буравить его взглядом. — Ты всё услышал? Можешь возвращаться к своим бумажкам, — и мотнула головой резко к столу, на котором стояла небольшая стопка документов. — быстро же распылилось наше дружеское общение, — с наигранной, почти театральной грустью пожаловался он, прижимая костяную ладонь к груди. — Мы не друзья, — угрюмо отозвалась девушка, уже уткнувшись в телефон, — и вряд ли будем. — добавила она тише, почти про себя, но на секунду всё же подняла взгляд в его сторону.       Санс лишь пожал плечами и промолчал. Развернувшись, он поплёлся обратно к столу, заваленному бумагами. Однако странное чувство поселилось в груди. Печаль? Или что-то похожее на вину? Он не мог понять, но это было явно похожее на одно из них. Ему стало даже почти жаль, что их разговор закончился на такой ноте. Как в море корабли — разошлись и всё, ни огоньков, ни сигналов. Не ускользнули из мыслей и слова, сорвавшиеся с его языка несколько минут назад, застряв в голове занозой. Действительно ли он хотел сказать ей комплимент о её глазах? С каких пор он вообще замечает такие детали в людях? И… контролирует ли он свою речь в последнее время?       «следить за языком» — вынес он себе мысленный приговор — «так можно и в любви случайно признаться. кошмар.»       Тем временем в телефоне Частин кипела своя жизнь. «Тебе стоит познакомиться с ним! На днях можем заглянуть к нему вдвоём, если ты хочешь!» «Эй, Человек Частин?» «Ты тут?» «Почему ты не отвечаешь?»       Частин улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

«Извини, Папирус, Санс меня отвлёк. Я здесь.»

      Ответ прилетел мгновенно: «Если он ленился что-то сделать сам и перекладывал на тебя всю тяжёлую работу — я обязательно проведу ему невероятно поучительный урок! Великий Папирус не потерпит несправедливости!»       Она прислала смеющийся смайлик.

«Всё норм, просто поболтали по теме бумажек, что ему нужны.»

«Ты как-то очень свободен для работника, неужели сегодня не так много посетителей?»

«У нас пока что никого, кроме монстров! Пару людей заглянули, но и быстро ушли. Поэтому день проходит легче!»

«Прекрасно. Хотя бы отвлекусь на какое-то время от твоего брата. Бесит немного, извини за такой комментарий.»

      Она отправила и на секунду замерла, прикусив губу в немом стыде. Не слишком ли резко? Всё-таки Папирус любит брата, как бы тот себя ни вёл. Но ответ пришёл удивительно тёплый: «Нет беспокойств, понимаю! Санс бывает невыносимым, даже я иногда злюсь на его поведение. В душе он хороший, правда! Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым людям. Дай ему шанс!»       Частин вздохнула и мельком глянула в сторону скелета, оценивая былые дни. Широковатая фигура в пиджаке, склонившаяся над бумагами. «Хороший в душе» — но сложный монстр. Какой тут шанс может быть?

«Не знаю, посмотрим, что будет в будущем.»

«Ладно, давай не будем о грустном.»

«Все ещё возвращаясь к бару. Я бы хотела его посетить и потусить как-нибудь, но, к сожалению, у меня нет достаточно денег даже для прокормки себя. Наверное, не смогу. Извини.»

      Ответ снова прилетел почти мгновенно, будто Папирус только и ждал, когда она заикнётся о проблемах. «Великий Папирус отказывается принимать отказы! Я оплачу все твои потребности!»       Частин приложила ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу искренний, детский визг.

«Папс, подожди! Мне как-то неловко… Я не могу просто так сесть на шею монстру, которого знаю пару часов!»

«Да и Санс… Уверена, он будет недоволен. Может, повременим с этим?»

«Я всё сказал!» — только ответил он.       Следующее сообщение он подтвердил живым изображением — гифкой с исчезающим человеком, который махнул рукой влево, делая знак «victory».       «Папирус, Папирус…» — пронеслась в голове мысль, полная тёплой, удивлённой заботы.       Она так увлеклась перепиской, что едва услышала вопрос скелета. — с кем ты так мило пишешься, что сияешь не хуже вампира в солнечные дни? — Санс повернул голову, его ухмылка вернулась на законное место. Частин подняла голову и недоуменно уставилась, словно перед ней был не скелет в серьёзном деловом костюме, а слегка растрёпанная от бытовых дел мама, которая врасплох застала дочь за восхищением. — А тебе-то какое дело? — ну… — он запнулся, не ожидая такого вопроса, и фраза повисла в воздухе.       «…удивлён такому интересному совпадению…» — мысленно закончил он, но вслух ничего не сказал. — Ну? — подогнала его Частин и выжидающе приподняла бровь. — обычно ты в телефоне не сидела эти дни. вот и… — он повёл плечом и почесал затылок, делая вид, что это ничего не значит. — Сидела. Просто кое-кто был занят провокациями в мою сторону, — в её голосе снова проскользнули привычные колючки. — Я лучше знаю, что делаю, а что нет. — хватит, мож, уже дерзить? — Санс посмотрел на неё с лёгким раздражением, но в его взгляде не было прежней враждебности, скорее, усталое недоумение.       Частин замолчала и немного вжалась в себя. Действительно, к чему ей теперь хамить? Он извинился, попытался проявить интерес, пусть коряво, пусть неуклюже, но попытался. Она тихо фыркнула и расслабилась, однако, вторжение в личное пространство всё равно царапало. — С парнем одним, — неохотно всё-таки ответила она на вопрос, сдаваясь под его взглядом, — познакомились случайно, вот и переписываемся, — затем вздохнула и добавила уже мягче. — Но серьёзно, Санс, ты интересуешься немного не теми вещами. — ок. сори. — он легко пожал плечами и отвернулся к своим бумагам.       Она проводила взглядом его плечи, и в груди отдало маленьким уколом неловкости. Он был прав, девушка реально перегибала с защитной реакцией.       «Ладно, хватит уже» — приказала она себе, расслаблено опуская плечи — «не съест же он меня.»       После вздохнула и посмотрела в телефон, где её отправленное сообщение осталось без ответа. Частин цокнула языком. Прелестно, теперь вселенная попросила её пострадать ещё немного в присутствии заносчивого костяного гнома.

***

      Ещё некоторое время спустя монотонного перелистывания и изучения бумаг под зорким взглядом работницы, что параллельно поглядывала на телефон в ожидании нового сообщения, Санс сложил все нужные файлы в свои специальные папки, упорядочивая их по темам, после чего мужчина в строгом костюме тут же убрал их в кейс. Скелет задумчиво жевал кончик ручки, прокручивая в голове события последних пару часов в перерыве на кофе.       «она не способна подстроить такие эмоции» — мысленно рассуждал он и периодически косился на мирно сидящую девушку, которая что-то объясняла какому-то пришедшему парнише. — «люди, какими бы хорошими актёрами ни были, не могут так идеально изобразить страх и забвение. столько сцен со мной, и везде разные ранения.»       Он почесал висок фалангой и стал рассматривать лежащие осколки на полу.       «так и запишем: "есть вероятность видения альтернативных вселенных".» — цокнул ручкой и хотел уже заполнять блокнот, но на мгновение остановился. Такое сильное заявление он не позволял делать даже Альфис, что однажды, где-то два года назад за ужином у них дома увлечённо рассказывала Папирусу и Андайн о своей теории. Он тогда сделал вид, что не слушает, но слова засели где-то глубоко до лучшего случая.       Может быть, она была права?       «а если эта… если она каким-то образом задевает эти миры?» — мелькнуло у него, и он тут же зашуршал ручкой по листу. — «просто её сознание одна и та же восприимчивость, о которой говорила альф.»       Он попытался посмотреть на неё с другим выражением, оценивая реальность теории. Не как на врунью или выдумщицу, а на живую вездесущую. Как на щель между мирами, через которую просачиваются чужие трагедии. Мозг настойчиво подбрасывал ему неуклюжие моменты с ней, и Санс скривился.       «не очень убедительно, в каждом мире одинаково своя копия, будь в этом доля истины. хорошо, что она не знает всей правды о нас» — с облегчением подумал он, отводя взгляд куда-то под себя. — «расскажи ей больше, будет видеть не просто мою и смерть альфис.»       Он вздохнул и убрал ручку во внешний карман пиджака. Слишком много мыслей для одного утра, которое перетекало в полдень. Санс решил ещё понаблюдать. В конце концов, времени — вагон и маленькая тележка, а если он начал предполагать подобные вещи, что касались за пределы их мира — это уже результат того, что у этой девушке не все дома. Но скелет понимал: это не по её вине. Нет, было бы очень спешно считать её напрочь отбитой. Чокнутой она не была, — в этом он уже точно убедился, — но неуравновешенность эмоций хлестала волнами.       Фаланги пальцев постукивали по столу, когда он пребывал в самых разных размышлениях. Неспешный ритм отбивал где-то глубоко внутри одну из главных мыслей: надо придумать что-то более тщательное на завтра. Одним метанием предметов тут не обойдёшься. Может, стоит прийти с кем-то из монстров? Познакомить с кем…       «не доведи азгор» — мысль захлопнулась, как дверца капкана. Да ни за что на свете он не станет знакомить незнакомого, потенциально опасного человека с другими монстрами. Последствия такой доверчивости он знал не понаслышке.       Санс лениво поднялся со стула и застыл в проходе архива, вдруг замечая, что девушка мельком глянула на него. Почему-то захотелось улыбнуться и помахать рукой, но это наваждение было снято моментально, когда он едва ли мотнул черепом, нахмурившись. Частин тоже сдвинула брови и уже собиралась вернуться лицом к посетителю, но вдруг заткнулась и застыла, словно мраморная статуя, с открытым ртом и зависшими в воздухе руками. Скелет удивлённо проморгал, убеждаясь, что ему это не привиделось.       Тот факт, что она не съёжилась, не дёрнулась и никак не отреагировала на его резкое приближение, пугал и огорчал сильнее любых криков. Неужели она действительно прикидывается? Или… он не успел додумать. Та и сама была удивлена тому, как вспышка настигла её без любого импульса боли. Просто ослепительный свет и представление очередной странной сцены. В реальности же, как она потом поймёт, просто застыла истуканом. Никогда раньше такого не случалось, чтобы видения настигали её по несколько раз за день. В мыслях Санса проскочила теория, что Резолмин мог подействовать как-то иначе, ограничиваясь на приглушении боли.

***

      Вспышка была кратковременной, но врезалась в память мозаичными, размытыми кадрами. Она стояла в неизвестном золотистом зале: высоченные колоны по бокам, покрытые позолотой, уходили куда-то под самый потолок, витражные окна слева, сквозь которые бил такой яркий свет, что слепил глаза, разбивая помещение на жёлто-оранжевые осколки перед взором. В конце этого великолепия виднелся низковатый силуэт знакомого скелета — в той самой синей куртке и чёрных шортах, в которых он приходил с Альфис в воскресенье чинить стеллаж. Тело и разум девушки не слушались для любого движения, будто были прикованными невидимыми цепями к этому золотому, шахматному полу.       Спустя какое-то время тишины ударил колокол. Гулкий, тяжёлый, трёхкратный звон разнёсся по залу, и сердце Частин ухнуло куда-то вниз, когда она услышала знакомый голос. — ну, как те прогулка? — спросил он так отдалённо и холодно, что мурашки побежали по спине. Она попыталась ответить, но слова застряли в горле колючим комом. — чё молчишь? кость в горле застряла?       Скелет двинулся ближе. Всего пара шагов, но каждый из них отдавался эхом в пустом зале. Частин захотелось побежать от него так, чтобы пятки засверкали, или чтобы эта кошмарная вспышка поскорее закончилась. — неужели, ты решил сдаться? — его голос стал ниже, тягучее, пропитанный такой угрозой, что кровь застыла в жилах. — грязный братоубийца.       Последние слова были произнесены медленно, смакуя каждый слог. Перед ней стоял не тот ленивый скелет с дурацкими шутками и высокомерным поведением, а… действительно самый настоящий монстр. Свет ударил в глаза, и что-то обожгло тело, вышвыривая её обратно в реальность.

***

      К счастью, на этот раз головная боль не рванула, словно часовая бомба. Однако фантомное жжение кожи так сильно отдавалось внутри, что она попыталась унять это резвым трением ногтями сквозь худи. Помимо этого, она чувствовала липкий страх, что всё ещё застыл в сознании. Частин лихорадочно замотала глазами по помещению, пытаясь сообразить, где находится. Она поняла, что сидит на том же диванчике, когда её тряс юноша, перепуганный не меньше неё самой. — Ну же, очнитесь! — гремел беспокойно парень. — Стойте, я в порядке! Всего лишь… — выдохнула она, опуская голову, и тут же наткнулась взглядом на стоящую прямо перед ней фигуру. Чёрт! Она вскрикнула и дёрнулась так, что чуть не упала с диванчика. Рядом сидящий парень подпрыгнул едва ли не выше неё. — Ты меня долго пугать собрался?! — взбесилась и выпалила громко Частин без доли угрызения совести за свою резкость — нервы были и так на пределе. Сидящие люди в библиотеке повернули головы на звук, уставившись на троицу. — Ой, простите… — виновато сказала девушка. Послышались раздражённые вздохи. — до конца наших посиделок, — Санс вернул к себе внимание хмыком, невозмутимо пожав плечами. — ты чё застыла-то, как весна в сентябре? уж думал, в кому впала. — Снова видение… — она не решилась пытать удачу в очередной лжи. Заметив выпученные глаза посетителя, повернула голову. — Ой. Извините, пожалуйста! — и вежливо улыбнулась бледному, как потолок, парню. Тот смотрел на скелета так, будто он только что вылез из гроба и сейчас начнёт есть мозги. — чё? — заметил на себе взгляд Санс и повернулся к нему. — никогда не видел живого ске…       Оглушительный вопль разорвал тишину библиотеки, заставив раздражённо скривиться всех присутствующих. Парень вскочил и рванул к выходу с такой скоростью, словно за ним гнались рогатые черти. — Стой же ты, блин! — крикнула Частин вдогонку, но за ним и след простыл. Было слышно только эхо топота где-то в коридоре и смех мужчины за ресепшеном, — ну, в принципе, я бы тоже сбежала, — буркнула она и вернула взгляд к скелету, сразу же наткнувшись на его осуждающие глазницы. — Господи, что опять? — полтора часа назад ты чуть не умирала от боли, — начал он со спокойным голосом, придавая лицу выражение чрезмерного подозрения, — а сейчас сидишь, как ни в чём не бывало.       Частин внутренне застонала и пожала пальцами переносицу. Сейчас начнётся та же песня — обвинения, недоверие, приправленные косвенными оскорблениями и унижениями. Опять двадцать пять. — Я ваш этот… — она щёлкнула пальцами, пытаясь вспомнить. — Резо… Ре… Да как же его там! Резолмин пила! — выпалила она громко, на весь зал. Повисла тишина. — Можно помолчать?! — истерично крикнула какая-то женщина из конца зала. — Обещаю, это был последний раз! — крикнула в ответ девушка. — Прошу прощения!       Ожидающие пояснений взгляды сопровождающих всё так же задержались на ней. Санс мысленно ударил себя ладонью по лицу. — Ваш? — раздался строгий голос. Мужчина перевёл взгляд на скелета. — Как это «ваш», мистер Санс? — Я имела в виду, что по его совету купила это лекарство! Мои таблетки совсем не помогали с мигренью, а он порекомендовал… — она метнула взгляд на скелета, едва заметно с предупреждающим лицом кивнув на сторону людей. Монстр тихо выдохнул. Сопровождающие, колебаясь, всё же расслабились, словно сохранили государственную тайну. — э… да, — ниже, чем обычно протянул Санс и включил режим бывалого дальнобойщика, который любит пояснять всё с особым, хрипловатым, прожжённым стилем. — меня тоже головоломило конкретно однажды. ну, знаете, эта… хронь. и я такой: «ну-у, попробуй вот эту чепуху, должно отпустить», — он втянул подбородок и указал пальцем на баночку, которая мирно лежала в кенгурушке Частин.       Девушка невольно прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу хохот, и отвернулась. Это было так неожиданно и нелепо, что внутри что-то защекотало от ностальгии. Она вспоминала, как её отец точно также, с этой же дурацкой, но такой родной наигранностью, объяснял сложные вещи простыми словами. — чё ты смеёшься? — в голосе Санса продолжался спектакль. Ему и в голову не пришло, когда стоило остановиться. Он вскинул бровную дугу, ожидая новой порции паники, нервного срыва или, что ещё хуже, подтверждения своей теории об отклонениях в её мозгу. Но девушка просто покачала головой, вытирая влагу у глаз, что скопилась в попытках сдержаться. — Ни… ничего, — с дрожью в голосе бросила она, — просто… напомнил мне кое-кого.       Она не стала уточнять кого. Зачем? Некоторые вещи лучше оставлять между строк. Мужчина и женщина подхватили настрой после напряжения и тихо посмеялись над этой речью, что действительно их позабавила. После этого зал заполнила спокойная тишина. На часах уже было около двенадцати дня, а значит — долгожданный обед. Санс, мысленно взвесив все «за» и «против» своей каменной гордости, решил таки попытать удачу — привязать к себе временное доверие девушки. Хотя бы для ощущения того, что она не будет на него смотреть, как на паука в потолке. — я обычно больных сразу отправляю в психбольницу, — начал он, и его челюсть тронула лёгкая, почти злорадная улыбка. — но не составишь компанию в обеденный перерыв?       Частин в который раз уже удивлялась эмоциональным, — или это амбициозные? — качелям этого скелета. То он готов был испепелить её взглядом, то извинялся, то снова дерзил, а теперь вот: самое обычное приглашение на обед. Она снова нервно поправила сползающее худи. — Что за повод такой для приглашения?— в её голосе просочилась надменность после очередного оскорбления, но в глазах мелькнуло любопытство. — ну… — Санс понизил голос до шёпота, покосившись на сопровождающих, которые делали вид, что изучают полки с книгами и разговаривают, но на самом деле внимательно слушали. — мне интересно послушать, что ты опять… — он сделал паузу, подбирая слова, — что ты опять увидела.       Частин поднялась с дивана и коротко прыснула от смеха. — У тебя точно нет биполярки? — в мыслях ударила себя по тыльной стороне ладони, чтобы не потянуться к его лбу. — кто знает, — нейтрально произнёс он с той же саркастической улыбкой и осторожно потянулся, разминая затёкшие после долгого сидения кости.       Послышался громкий для тихого зала треск. Что-то в его рубашке явно пошло не по плану. Шов под мышкой жалобно хрустнул, расходясь на сантиметр. Санс закатил глаза, когда послышались краткие насмешки некоторых посетителей. — Кто-то страдает лишними килограммами, — не преминула заметить девушка, собирая оставшиеся книги посетителями со столиков. Её лицо озарилось довольной ухмылкой. — хочешь сказать, что я вешу СКЕЛЕ-тонну килограмм?       Повисла пауза, и послышался постыдный вздох вместе с тихими шагами к вешалке. — Это было максимально ужасно, — призналась девушка честно, уже натягивая ветровку. — но ты улыбнулась, — Санс прищурился, словно пытался уловить реакцию. — Тебе показалось, — отрицала она, пусть и лицо норовило выдать её с потрохами. — так, чё? — он не отставал, глядя на неё с выражением, которое сложно было проигнорировать.       Частин мысленно чертыхнулась, прекрасно понимая, что Санс не будет водить её на обед просто так, только потому что в нём внезапно проснулась совесть. Здесь был какой-то подвох. В голове промелькнула мысль, что она стала теперь какой-то подопытной, поэтому брови сдвинулись вниз. — только не к той чокнутой подруге, — сразу предупредил скелет, засовывая руки в карманы брюк. — Это ещё почему? Я всегда к ней хожу на обед. У неё уютно, она кормит вкусно и недорого, — парочка уже была у ресепшена. Мужчина, словно по методичке, протянул ей сумку, и девушка кивнула ему, не прерывая разговор. — один раз можно пропустить. я поесть иду, а не на гражданский самосуд. — Тогда один раз можно не устраивать целый банкет, чтобы вытянуть из меня ещё одно видение. Мне то откуда знать, куда ты меня поведёшь? — Частин перехватила инициативу. Нескрываемо, победно усмехнулась, когда Санс выразительно закатил глазницы, — и не будет она тебя отчитывать, сто лет ты ей нужен. — хочешь взять на слабо? очень по-взрослому, знаешь ли. — А я уже это сделала. — она проигнорировала выпад, косясь на него с издёвкой. — зараза. — он цокнул, — лады, веди.       Частин улыбнулась шире, чем следовало бы. Вспомнив что-то важное, она попросила подождать скелета и вернулась в кабинет Евгении, ещё раз извинившись за утреннюю показательную истерику. Начальница лишь устало отмахнулась. После вмешательства сопровождающих и общего хаоса ей стало глубоко плевать на выходки неблагоприятной работницы. Поблагодарив её, девушка вылетела из кабинета с чувством лёгкой эйфории.       На улице светило тёплое, весеннее солнце. Оно заливало тротуары золотом, заставляя прохожих жмуриться, а некоторых улыбаться. Уткнувшись на всю дорогу в телефон, вышло так, что они шли молча. Люди, следуя за ними позади, переговаривались о чём-то своём — бытовые и несколько юморного характера темы.       Папирус великодушно вернулся к общению после наплыва клиентов, пусть и сейчас был не особо свободен — работа есть работа. Поэтому на несколько минут она отвлекалась от экрана и скучающе изучала знакомую местность: ровный асфальт, спешащих прохожих, разноцветные, в местах неоновые вывески продуктовых, салонов красоты и других зданий. Солнце приятно грело макушку, и от этого на душе становилось ещё теплее. «Ньех!» «Я не думал, что работа будет такой… утомительной. Но Великому Папирусу нипочём никакие наплывы!»

«Ты меня извини, если отвлекаю.»

«Я сделаю вид, что не прочитал эту чушь! Ты прекрасный человек, Частин. Я всегда найду время для тебя!»       Слова не на шутку тронули её. И всё же что-то в этом было не так. Неужели этот монстр такой… доверчивый? Как он не сломился под напором ненависти со стороны её расы? Его стойкость и верность своим принципам поражали.

«Я чувствую, что навязываюсь, понимаешь?»

«Не хочу, чтобы у твоих друзей возникали вопросы насчёт этого.»

«Мои друзья — это твои друзья! Я уверен, ты им понравишься!» «К тому же, я поразмыслил и решил, что нам можно прогуляться и узнать друг друга получше!» «Что насчёт завтра?»       График на среду обещал быть плотнее, чем кошелёк в период поездки на Мальдивы. Впрочем, это уже проблема среды — Частин хотела оставаться такой же лояльной, как и он. Она решила, что встречу с Эльвирой можно и пропустить. Не этого ведь девушки добиваются?       Однако совесть по-своему грызла сильнее любых поставленных целей и маленьких успехов. Частин до сих пор было противно от мысли, что приходится дружить и нагло втираться в доверие, словно ядовитая змея.       Но она разберётся с этим позже.

«Ну, завтра я не занята после работы.»

«Думаю, можно погулять.»

      Ответ пришел через несколько минут. «Чудно! Я буду ждать тебя у центрального парка!» «Ньех! Мне опять пора отвлечься. До встречи, Человек Частин, спишемся позже!»       Нет, пожалуйста, она не хотела расставаться с ним! Ей так понравилось отвлекаться в телефон от старческого костлявого ворчуна. Библиотекарша уныло вздохнула и медленнее, чем обычно, пробежала пальцами по экрану.

«Ладушки, удачи на работе!»

      Стоит отправить смайлик? Или, может быть, поднять ему настроение очередным мемом? Девушка действительно не знала, как разбавить эту неожиданную искренность чувств. Не найдя подходящего варианта, она убрала телефон в карман и продолжила идти под изучающим взглядом идущего рядом скелета.       Да, от него не ускользнуло её поведение. Всю дорогу он искоса поглядывал на неё, отмечая каждую улыбку, каждый быстрый ответ, каждое лёгкое покачивание головой. Там происходило что-то забавное. Судить её привычку залипать в телефоне спустя всего пару дней знакомства было… не самым уместным: он всё равно не знал, чем люди занимаются в свободное время. Но это странное утро никак не укладывалось в привычные рамки. В голове застряла странная картина: его собственный брат, сияющий над телефоном, с тем же выражением лица, что и эта библиотекарша сейчас. Папирус тоже говорил про друга из интернета, которого почему-то прикрывал старомодной «Смуреной».       Возможно, он бредит. Альфис, кстати, тоже нередко засиживалась в человеческих устройствах, улыбаясь чему-то своему. Может, это заразно? Какая-то эпидемия телефонной радости? Мысли запутались в клубок. Всё вокруг сегодня казалось скелету каким-то инородным: небольшой город, нервотрепающие люди, заносчивая девушка, дурацкое солнце, которое почему-то не греет кости, но создаёт ощущение обманчивого тепла.       Он протяжно выдохнул и снова искоса глянул на радостную Частин. Ну, что она там нашла в этом неизвестном парне? Какая-то… несусветица. И с чего бы ему вообще думать о таких вещах? Кто она ему? Случайный попутчик в этом дурацком архиве.       Всё же, стоило набить несуществующий желудок чем-то тяжёлым. На голодный настрой лезут и голодные мысли, которые он никак не мог контролировать. Только любопытство о втором видении за сегодня держало его с ней.

***

      Кафе встретило их запахом свежего мяса и чего-то на порядок вкуснее — то ли трюфельного масла, то ли карамелизированного лука, которым Эльвира гордилась больше всего на свете. Помещение было крошечным, рассчитанным от силы на пятерых посетителей. Четыре высоких стула у барной стойки из светлого дерева и два небольших столика у стены, что была покрыта жидкими обоями тёмно-зеленого цвета. Никаких скатертей на поверхностях не было — только грубые стеклянные столешницы, которые имели местечко для прорези, что использовались для внедрения бумажек с основным меню. Над стойкой висели открытые полки с аккуратно расставленными банками специй, кофейными чашками ручной работы и парой книг по кулинарии — хозяйка предпочитала учиться у профессионалов. В углу тихо играло радио, настроенное на волну с джазом. Минимализм, чистота и чувство, что здесь всё сделано и с умом, и для души. — Здравствуй, солнце! — ярко поприветствовала за стойкой Эльвира, ловко нарезая капусту длинным ножом, когда услышала знакомый голос, так разъярённо споривший с другим собеседником. Она отвлеклась на секунду от своего кулинарного мастерства и соизволила поднять взгляд на подругу. Глаза тут же наткнулись на стоящего скелета около большой синей вазы с цветами. Улыбка сползла с лица, сменившись недобрым прищуром, а этот самодовольный монстр решил не терять время даром. Он нахально улыбнулся ей во все тридцать два, стоя в расслабленной позе с руками в карманах. — Привет, дорогая, — Частин даже не оторвалась от телефона, мазнув по подруге рассеянным взглядом. — Мне… это… как всегда.       В кафе неожиданно зашла сопровождающая и слегка пихнула скелета, быстро бормотая извинения. Она бегло простучала каблуками к стойке, поправляя на ходу пиджак с синим оттенком. — Прошу прощения. — протолкнулась она сквозь девушку и обратилась к работнице. — Здравствуйте, два латте с собой, пожалуйста, — выпалила она на одном дыхании и вытащила на ходу из внутреннего кармана пиджака кошелёк. Эльвира автоматически кивнула, уже потянувшись к кофемашине. — А, и не забудьте сделать один на кокосовом молоке, — спохватилась поправить заказ женщина. — Не переношу лактозу, благодарю. Я вернусь через несколько минут.       Она коротко улыбнулась, протянула купюры и удалилась так же быстро, как и появилась. На секунду её взгляд задержался на странной парочке, уже усевшейся за столик напротив друг друга. — Ну, рассказывайте, братья по несчастью, — начала Эльвира с преувеличенным сарказмом, когда дверь закрылась под звон колокольчиков. Её голос был немного громче обычного из-за шипения кофемашины. — Вышли наконец на компромисс?       Частин показательно ударила себя ладонью по лицу. Ох уж эта Эля, вечно приструнивает её, как заботливая, но вредная нянька.       «Началось в деревне утро…» — обречённо подумала она. — да, не боись, — Санс решил не упускать момент и вклинился с улыбкой до ушей. — вот уже свадьбу планируем.       Он говорил это, не сворачивая взгляда с девушки, и наслаждался эффектом. И эффект не заставил себя ждать, её лицо в момент стало угрюмым, будто та в точности отражала сейчас свою начальницу. — Он врёт, не слушай его, — мягко, сквозь зубы поправила Частин и, повернувшись к скелету, добавила уже тише, почти шипя: — Рот свой закрой с такими заявочками. Я тебе не шалава. — воу, полегче, — на секунду остепенился он, — кажется, кому-то неловКОСТНО быть невестой этого невероятного скелета. всё норм, я с тобой, дорогая, не стесняйся. — продолжил Санс и наблюдал, как между его глаз мысленно выжигается дыра под раздражённым взглядом девушки. — Ты вообще соображаешь, что ты говоришь? — Частин подалась вперёд, сверля его взглядом. — У меня, конечно, есть чувство юмора, но сейчас мне ни капельки не смешно.       Из-за стойки донёсся звонкий, заливистый смех Эльвиры. — Нет, Костя, — выпалила подруга, вытирая руки о полотенце, — ты ей точно не подходишь. Слишком заносчивый и нарцисс. — Она сделала паузу для драматического эффекта и добила. — Андреа таким же был, такого нам больше не надо. — «заносчивый и нарцисс», говоришь? — поспешил заметить Санс, испустив краткий низкий смешок. — как приятно слышать это от противоположности, а не сородича.       Его взгляд покосился на Частин, которая, кажется, готова была взорваться от возмущений.       Весь тайный шкафчик интриг, казалось, убитой девушки распахнулся настежь прямо посреди кафе. Санс снова прыснул. От такой шутки и внезапной откровенности, сказанных буквально с ноги в их разговор, у него даже глазницы чуть расширились от удовольствия. — Эльвира, — Частин медленно багровела, — можно было и помолчать! — она подозрительно покосилась на самодовольно сидящего скелета, — Андреа был ублюдком, ты это сама знаешь. — Согласна. Это тебе не Юджин два точка ноль, — со смехом ответила владелица заведения и продолжила работать за стойкой. Частин закатила глаза. — во, гляди, даже твоя подруга знает толк в каламбурах, — довольно протянул Санс, откидываясь на спинку стула. — у тебя появился серьёзный конкурент. — Да ради бога, — пренебрежительно бросила девушка, скрестила руки на груди по старой привычки и отвернула голову куда-то в сторону стены, словно она могла сказать ей намного больше, чем скелет. — Ты мне в жизни сдался ровно так же, как и эта беседа рядом с этой ведьмой. — она угрюмо ткнула пальцем к стоящей спиной к ним Эльвире, не переставая хмуриться. — может, её в жёны возьмёшь?       Та лишь тихо помирала со смеху где-то у кофемашины. От такого нервощипательного диалога у неё даже слёзы на глазах выступили. И, ей казалось, что она тоже не хотела видеть этого монстра даже в друзьях рядом с подругой, но эти дурацкие, неловкие и абсурдные подначивания заставили её вспомнить былую юность. Времена, когда они с Частин могли смеяться над любой ерундой до колик в животе, даже если это касалось их личной жизни. — Ещё и смеётся! — крикнула она в сторону стойки с наигранной обидой. — Ты глянь на неё! Предательница!       На самом деле, ей и самой было смешно где-то глубоко внутри, под слоем показного раздражения. Так часто и так глупо, порой, над ней издевалась судьба, что от этого становилось даже привычно и иронично весело. Кто, как не Эльвира, будет подкалывать её во всех любовных историях, которые заканчивались с громким грохотом о бетонный пол? Уголки её губ предательски поползли вверх. Теперь она перестала доверять даже самой себе. Зато у неё была лёгкая атмосфера, солнышко за окном. И даже этот костяной коллега кажется почти… нормальным.       Однако даже под слоем такого хорошего времяпровождения с дурацкими шутками, подколами Эльвиры и этим комфортным солнечным светом, заливающим кафе — ни у Санса, ни у Частин не потухали прежние натянутые отношения. У каждого из них была своя цель. И эти цели медленно поедали их изнутри корнями сомнений и неуверенности, опутывая мысли колючей проволокой. Из-за чего и повисла, собственно, тишина. Оба подались в раздумья, синхронно меняясь в лице. Улыбки сползли, глаза потускнели, плечи напряглись.       Эльвира решила оставить двоих на подумать, не разрывая тишину, и почти незаметно юркнула к выходу с подносом в руках, на котором стояли два стаканчика латте. Возвращения посетительницы она дожидаться не стала. Снаружи заприметила обоих коллег скелета и передала им заказ. Они поблагодарили её, и работница вернулась в здание. Сама того не желая, она напомнила о себе, обращаясь к Сансу с деловитой простотой: — Что будешь? — картошку фри, — ответил он, не глядя на неё. — и побольше кетчупа.       Эльвира кивнула и пробормотала что-то себе под нос, чего скелет не расслышал, будучи слишком погружённый в свои мысли. После чего принялась колдовать над заказом, изредка поглядывая на парочку. — что в этот раз было? — его низкий голос вывел Частин из мыслей. Она похлопала глазами, возвращаясь в реальность. — Ты был в этот раз, — ответила коротко, будто бросая кость голодному псу.       Санс уставился на неё вопросительно и ожидал продолжения. — Стоял в каком-то золотом зале, — она наморщила лоб, вспоминая детали. — Колонны тоже были золотистыми, если я правильно разглядела, и витражные окна… Ты ещё назвал меня братоубийцей. В общем, странная какая-то сцена.       Санс опешил. Его глазницы расширились, зрачки едва увеличились. — последний коридор… — пробормотал про себя он почти беззвучно, кося взгляд на стеклянную столешницу, будто видел там что-то интересное. — продолжай. — Что продолжать? — она вздрогнула от воспоминания. — Это всё. — последовала краткая пауза. — Нет, не всё. Я звук странный слышала, как будто что-то заряжается. После него белый луч ослепил глаза, как это была бы вспышка перед сценой, и всё вернулось обратно. Правда, я до сих пор чувствую лёгкое жжение кожи…       Выражение лица скелета нельзя было описать словами. Он выпучил глаза на Частин, и там смешалось всё: шок, малое недоверие, узнавание и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Ей даже стало слегка тревожно. — Э… Всё нормально? — она наклонила голову, словно сомневалась, что поступила правильно. — не, норм, — сказал он задумчиво наконец признавая свою неправоту, — всё таки ты не похожа на врунью. — только вопросов стало больше, чем было до этого. — А я думала, ты скажешь, что в интернет опять свой полезла, — саркастически сказала она, пытаясь разрядить обстановку. — Это была какая-то магия? — в затворах сознания несложно догадаться, что в том видении Санс её атаковал. — гастер-бластеры, — ответил он неохотно, — но они бесполезны для людей, у которых нет… кармы. — Карма? — поинтересовалась девушка, готовя где-то в сознании дополнительное любопытство. — притормози, — остановил Санс её волну вопросов с толикой досады, которая, кажется, была искренней. — даже если я захочу — не могу объяснить, на этом тоже запрет о разглашении.       Не то чтобы ему было от этого плохо. Напротив, он был благодарен Азгору, что тот составил список запрещённых материалов для распространения среди людей. Но сейчас, глядя в её глаза, он впервые почувствовал странный укол — не то вины, не то сожаления. Частин насупилась, приготовившись к привычному раздражению. Хотя он сказал это без сарказма, не пытался обвинить её в чем-то и, о, чудо! — слушал внимательно. И такое поведение заставило её внутреннего критика заткнуться на полуслове. — Ладно, — сдалась она. — А что это тогда за место?       Она мельком окинула взглядом внимательно слушающую Эльвиру, которая замерла с тряпкой в руках, ловя каждое слово. Губы Частин тронула лёгкая улыбка. Подруга тоже в деле, хоть и молча.       Санс повёл головой. — последний коридор. не самое благоприятное место, но там всегда было комфортно находиться, — признался он. В голосе мелькнуло что-то похожее на ностальгию. — Вы с Альфис упоминали Водопадье, но я… — её взгляд снова метнулся к махающей над собой тряпкой Эльвире. Она резво качала отрицательно головой.  — Кхм. Я скоро выучу ваше Подземелье, не находишь? — быстро выкрутилась Частин, натянув улыбку. — спрячешь ещё от тебя что-то, — равнодушно бросил он и позволил себе расслабиться в непринуждённом разговоре, — в нашей географии нет никаких секретов. вот, к примеру, снежнеград — мой бывший дом. там в основном зима… довольно тихо и холодно. после него идёт водопадье. думаю, ты и сама знаешь, какой там климат — сырость, туман, вода повсюду. а дальше начинается жаркоземье. там всё уже совсем иначе… часто высоКОСТНЫЕ температуры, — пошутил Санс и улыбнулся, предсказывая её реакцию.       Частин скучающе вздохнула, молясь, чтобы до вечера не умереть со стыда от этих глупых шуток. Эльвира слушала разговор и даже приоткрыла рот, машинально вспоминая обрывочные описания своего брата. Те же видения, что пересказала ей бабушка складывались в единую картину с названиями районов. От её подруги тоже не ускользнул шок от того, как легко и просто скелет вдруг раскрыл ей эту информацию.       «хватит с тебя» — он мысленно решил остановиться на том, что есть. — Я всё ещё удивлена, — честно призналась она. — Как быстро ты сменил статус «молчуна» на… это откровение.       Санс пожал плечами, делая вид, что его это совсем не трогает. — ок, не спорю, ты действительно меня удивила своими галлюцинациями. — он покосился на неё с непонятным выражением. — иль думала, что я бездушный скелет, который будет держать рот на замке вечно? — Ну… да? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. — правильно думаешь, — он прикрыл глаза с насмешливой улыбкой и заложил руки на затылок, опираясь спиной на спинку металлического стула. — Значит, ты признаёшь моё умение мыслить? — самодовольно протянула девушка, тоже откинувшись на спинку стула. — Спасибо, это так льстит.       На миг показалось, что левая глазница скелета нервно дёрнулась, но лицо сохраняло абсолютную негу. Эльвира прыснула и пробормотала что-то вроде: «Ой не могу», возвращаясь к готовке заказов. — запишу тебя способной мыслить, — процедил он, не меняя расслабленной позы, — но пока что карандашом. — Санс вновь открыл глаза и старательно изучал интерьер кафе, абсолютно не желая встречаться с её самодовольным взглядом. Дверь распахнулась, впуская встревоженного сопровождающего. — Мистер Санс, вас к телефону, — голос мужчины звучал обеспокоенно. Он протягивал мобильник, из динамика которого доносились истеричные всхлипы. — И, кажется, она очень нервная. — кто «она»? — Санс обернулся и рывком поднялся со стула. — Мисс Альфис. Сказала, что-то очень важное.       Монстр резво перехватил телефон и приложил к уху. Через секунду ему захотелось убрать его подальше — визги пробивали даже костяной череп. — альф, чё стряслось? — рявкнул он, пытаясь перекричать истерику.       Возгласы продолжались. Она плакала, захлёбываясь словами, сея в мыслях ассистента крохотное, но разрастающееся зерно тревоги. — А-а-андайн пропала! — голос ящерицы срывался на визг. — О-она… она просто исчезла! С-санс, я обыскала всё! Все места, где она бывает! Я не знаю, что делать! Мне страшно, Са… — звёзды, альф, успокойся! — перебил он. — чё произошло? как пропала? объясни толково!       Из трубки донёсся тяжёлый, судорожный вздох, словно она действительно пыталась успокоиться. — Я б-была на совещании и… и-и мне позвонил Азгор. С-сказал, что из места работы сообщили о пропаже работницы… т-так как король тесно з-знаком с ней. — Она разрыдалась сильнее, слова тонули в слезах. — Я-я подалась искать, встреча со специалистами, к с-счастью, была к-кратковременной… не знаю, ч-что делать! Азгор п-попросил тебя и-искать её!       Санс нервно вздохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с тревогой. — ну, а я-то чё? у меня тоже работа, между прочим. — Прошу, Санс! Это важно! — ладно, ладно! — сдался он. — скажи азгору созвать стражу. я буду на улице парада. — Х-хорошо… — всхлипнула Альфис и отключилась.       Санс вернул телефон мужчине и уже собрался уходить, но замер под вопросительным взглядом Частин. — кажется, мне пора, — пожал он плечами с наигранной лёгкостью. — А что там случилось? — спросила девушка, хотя внутри уже зрело предчувствие, — если, э… не секрет. — рыба пропала, — бросил он буднично. — велели пойти на поиски. у нас, кстати, на сегодня всё.       «Слава богу» — мысленно выдохнула Частин. Хоть какая-то передышка. — Может, мне… — начала она и резко осеклась.       «Стоять. Серьёзно? Предложить помощь тому, кто тебя и человеком-то не считает?» — протестовала внутренняя гордость. — м? — Санс повернулся всем телом к ней и (не)терпеливо ожидал.       Она замерла, взвешивая: Библиотекарша, которая еле знает свой район, не то что город, Евгения, которая её со свету сживёт за малейший отгул или просьбу и этот скелет, который ещё вчера смотрел на неё как на врага. Идея была абсурдной со всех дорог, но почему-то не отпускала. — Может, я чем-то могу помочь? — выпалила она, удивляясь сама себе. — Я попрошу начальницу разослать знакомым людям фото. Может, того гляди, и найдётся? — в её голосе звучал скептицизм, но предложение было искренним.       «а что… вполне себе вариант» — согласился он мысленно. — может быть, не помешает… — протянул он неуверенно. — Послушай, — Частин подалась вперёд, чувствуя, как адреналин гонит кровь быстрее. — Давай отставим споры и неприязни где-нибудь на помойке хотя бы на один день. Ты скинь мне фото на этот номер, — она быстро выхватила из кошелька визитку и протянула ему, — а я буду ждать. Как получу — сразу попрошу Евгению распространить.       Санс стоял, выпучив глаза — он явно не ожидал, что у девушки так быстро меняются приоритеты. Зрачки слегка сузились, но адреналин играл в костях не хуже, чем в её венах. Молча забрав визитку, он коротко кивнул. — ок, спасиб. — скелет снова остановился. Левая рука зашуршала в карманах брюк, и он повернул голову, протягивая несколько купюр. — заказ можешь скушать. я угощаю.       Она автоматически протянула руку и забрала деньги. Прежде чем успела ответить, Санс исчез за дверью, оставив после себя только лёгкое облачко синей пыльцы. Частин вскинула бровь. «Угощаю»? Это от него-то? Она быстро поднялась и подлетела к стойке. — Эльвира! — Что? — крикнула подруга из кухни, где что-то громыхало. — Поторопись, пожалуйста! — пальцы нервно забарабанили по стойке. — У меня тут… — она сделала паузу, лихорадочно соображая, — Евгения не унимается, требует быстро прийти! Заказы возьму с собой, Санс ушёл! — А! Ой! — из кухни донёсся грохот упавших кастрюль. Эльвира вылетела, вытирая руки о фартук. — Почему ушёл? Снова поссорились? — Нет, нет, — девушка замотала головой. — Андайн пропала. Ну эта, что была в моих видениях. Я ведь недавно её в маркете видела… — последние слова прозвучали с ноткой сожаления. — Оу… — Эльвира нахмурилась. — И что будешь делать? — А что я? Не моё дело, правда, — Частин пожала плечами, — но я сказала ему прислать фото. Может, Евгения что-то предпримет. Всё-таки важное лицо города. — Эта старая карга на это способна? — подруга скептически изогнула бровь. — У неё ж сердце черствее известняка.       Частин вздохнула. — Надеюсь, не оставит в беде в этот раз, попробовать стоит. — она взяла подругу за руку. — Я и тебе отошлю, как получу фото. Подключи своих знакомых, прошу. — Ну, конечно подключу, чего ты. Повешу в кафе табличку, при находке и бигуди закручу ей, а там и благотворительный фонд создадим в помощь им всем. — саркастично отозвалась подруга, встречая хмурый взгляд. — Ты совсем спятила? Минуту назад говорила, что не твоё дело, а сейчас? Сдались они тебе! — Я знаю, я не должна помогать! Но может так получиться к ним… стать ближе. Или мы не этого добиваемся? — Частин протянула деньги. Эльвира фыркнула и забрала купюры. — Ладно, делаю это только ради тебя и брата. — она скрестила руки на груди, выдавив слабую улыбку. — Эли, ты лучшая! — Частин перегнулась через стойку и обняла подругу. Схватив пергаментные пакеты с едой, она шагнула быстро к выходу. — Я побежала. Целую! — Беги, беги! — крикнула вслед Эльвира. — Удачи! — И тебе удачи! — донеслось уже с порога.       Дверь захлопнулась, впуская небольшой, лёгкий сквозняк за собой. Эльвира тяжело вздохнула, глядя на опустевший столик. — Помощница, блин, — пробормотала она себе под нос. — Да я б этого Костю…       Визг телефона заставил её вздрогнуть и машинально потянуться к источнику звука. — Слушаю, — бросила она в трубку, всё ещё думая о странном повороте событий. — Доченька! — голос Гёнюль был полон такого отчаяния, что у Эльвиры похолодело внутри. — Доченька, ой, беда! Оставляй своё кафе и беги домой! — Баб… — пальцы, сжимающие телефон, задрожали. — Что? Что случилось?       Последний раз бабушка так волновалась, когда случилась авария с родителями внуков. — Билли пропал! — плаксивый крик и режущие слова врезались в сознание, словно нож в сердце.       Телефон выскользнул из рук и глухо шлёпнулся на стойку. — ЧТО?! — донеслось громко на всё здание, когда бабушка у трубки горько всхлипывала.