Правило 18: Не стоит заходить слишком далеко

      Несколько дней Сакура активно занимается исследованием. Медик пользуется всеми подручными справочниками в поисках ответов, пока от букв не начинает рябить в глазах. Бесполезно. Ничего подходящего ей не попадается, а экземпляра яда Сасори слишком мало, чтобы экспериментировать на нём без абсолютной уверенности.       Остаться ни с чем в этой ситуации проще, чем достать кунай из-за пазухи.       Девушка роняет голову и прочёсывает волосы, чтобы хоть немного снять напряжение. Спина уже окаменела, а ноги онемели от сидения в одной и той же позе несколько часов подряд. Остывший утренний чай в кружке услужливо напоминает о том, что за день Сакура даже не удосужилась поесть.       — Саку, всё ещё тонешь в своих скучных пробирках? — Ино заглядывает в рабочий кабинет подруги с охапкой цветов. — Не смотри так на меня, это была идея Дея. Он заплатил за букет.       Сакура слабо улыбается. Эта блондинистая парочка неплохо спелась, и теперь их дуэт стал одним из самых обсуждаемых в Конохе. Всё потому что Яманака ворчала о неотложных делах в лавке и ежемесячном плане выручки, и, чтобы хоть что-то придумать с Истинными, Дейдаре приходилось раскошеливаться. Ино брала почасовую оплату.       — До пробирок надо ещё добраться, — захлопнув очередную бесполезную книгу, ирьёнин устало потирает переносицу.       — Это что за исследование стало для тебя важнее счастья подруги? — блондинка скидывает цветы поверх книг и выпячивает и без того выдающуюся грудь. — Мы, между прочим, который день думаем над планом!       — И до чего вы вдвоём додумались? — желчно хмыкает Сакура, метнув в подругу острый взгляд.       Яркий цветочный аромат ударяет в нос и затмевает характерный запах госпиталя.       — Кроме букета, ничего толкового в голову не пришло. Тем более Шикамару отправляется в Суну готовить визит Хокаге, — мгновенно сдаваясь, пыхтит Яманака и плюхается на гостевой стул рядом с рабочим столом. — Поэтому Дей снова пошёл караулить Темари.       — А она его игнорирует?       — А она его игнорирует, — поддакивает Ино. — Ты знала, что с Темари у него был первый раз? — понизив голос до шёпота, строит заговорщицкую мину она.       — Быть не может! — охает Сакура, прикрыв ладонью рот. — Он же говорил, что сбежал?       — Представляешь! — несмотря на то, что в этой небольшой комнатке они одни, блондинка пододвигается ближе. — Мне кажется, он испугался, что сразу получил метку.       — И что он сделал потом? — Харуно щурится, напряжённо глядя на Ино, её руки замирают на столе, пальцы небрежно касаются охапки пёстрых цветов, которые принесла подруга.       — Пробовал мутить с другими, — резко хлопает по столу Ино. Она откидывается на спинку стула, перекрестив ноги, и едва сдерживает не то раздражение, не то досаду. — Ну не мудак ли?       Сакура тихо прикусывает губу.       И правда мудак.       Она вечность искала своего Истинного. Всё отдала бы, чтобы сразу встретить его, чтобы с первой встречи знать — вот он, её человек. Если бы он встретился ей сразу в её первый раз, то руками и ногами за него схватилась бы! Саске не даст соврать. А счастливчик-Дей нашёл её именно так и сам втоптал всё в грязь. Благо хоть теперь понимает, что натворил.       — И? — Сакура не может удержаться, она настойчиво подгоняет подругу, голос звучит чуть тише, но напряжённее.       Та вопросительно выгибает бровь:       — Что и? Потом началась война, вся эта заварушка с биджу, Темари и Дейдару призвали на фронт и до Конохи они больше не виделись, — усмехается Ино, едва не закатив глаза от элементарности рассуждений.       — Ты имеешь в виду Медицинский Совет Шиноби? — уточняет на всякий случай Сакура, понимая, что мозг вскипел не только от прочитанного, но и от услышанного.       Напряжение медленно тянется к вискам, будто каждый кусочек информации врезается в её сознание колючими сюрикенами.       — Именно его, — самодовольно кивает Яманака. — Дей пришёл хвостом за тем крутым профессором из Песка, а остался из-за Темари.       Крутой профессор из Песка.       Фраза кусается похлеще Акамару.       — Сасори, — сдавленно исправляет Сакура, её взгляд устремляется к стеллажу, будто она пытается спрятаться за этими свитками.       — Кто? — Ино не сразу понимает, о ком речь.       — Друг Дея из Суны, — зачем-то поясняет ирьёнин.       — Неважно, — отмахивается блондинка, не придавая значения. — Дейдара как узнал, что Темари здесь, поднял на уши всех в Камне, чтобы отпроситься сюда на отпуск!..       Действительно неважно, — с удивительным холодным спокойствием думается Сакуре. От такой естественной небрежности Ино она чувствует странное облегчение. Так, будто, назвав Скорпиона вслух по имени, взяла и… очеловечила его. Сделала просто каким-то другом Дейдары из Песка, а не тем, кто опоил её, насильно взял и бросил.       Сакура слушает взволнованную подругу лишь вполуха, периодически кивает и чувствует бесконечную благодарность. Просто за то, что Ино Яманака всегда остаётся собой. Честной. Искренней. Такой, чтобы в любой момент встряхнуть и поставить Сакуру на ноги.       — Ино, — вдруг перебивает её Харуно, почувствовав укол совести. — Мне надо тебе кое-что сказать. Кое-что важное.       Голос Сакуры звучит мягко, но так уверенно, что слова словно звенят в воздухе. Подруга мгновенно умолкает, останавливаясь на полуслове, её светлые брови сдвигаются на переносице, образуя тонкие складки. Ино пристально вглядывается в лицо медика. Ожидание вмиг становится для неё невыносимым.       Волосы Ино отливают чистым золотом в свете яркого солнца, проникающего через большое окно за спиной Сакуры, и та засматривается на этот блеск, перекатывая слова во рту. Харуно была первой, кому призналась Ино после случившегося. Подняла всю деревню на уши, пока не нашла её на полигоне.       — Ну? — когда нулевое терпение Яманаки истекает, она еле сдерживается, чтобы не схватить собеседницу за плечи и не вытряхнуть из неё ответ.       Или того хуже — влезть ей прямо в голову своей тайной техникой.       — Я нашла Истинного, — выпаливает Сакура, защитившись от несостоявшейся атаки. Её губы сразу поджимаются, будто выдала тайну всей Страны Огня. Она смущённо ожидает первой реакции и готовится к самому настоящему допросу, что даже Ибики-сан позавидовал бы изощрённости Ино.       Глаза Яманаки округляются от шока, и мгновение она просто молчит. Пару раз беззвучно открывает и закрывает рот, не зная, какой вопрос задать первым. Её дыхание учащается, и она смотрит на Сакуру не в состоянии поверить собственным ушам.       Сакура нашла Истинного.       Сакура тоже нашла Истинного.       У самой Сакуры сердце стучит глухо-глухо, ухнув куда-то в живот.       Секунду спустя, будто прорываясь сквозь вату ступора, блондинка резко поднимается со стула и подходит ближе, не отрывая взгляд от подруги.       — Ты что сказала? — Ино наконец находит голос, он звучит хрипловато и не совсем уверенно, а в её глазах бушует буря из любопытства, замешательства и… радости?       Сакура слегка отклоняется назад, чувствуя, как волнение накатывает внутри к самому горлу. Она тихо вздыхает, собираясь с мыслями, пока Ино нависает сверху. Всё пространство вокруг сужается до золотистого блеска её волос, пылающего огня в голубых глазах и едва сдерживаемой улыбки.       — Я нашла своего Истинного, — повторяет Сакура, совладав собой. Колени всё ещё дрожат, несмотря на то, что она сидит в кресле.       На мгновение в кабинете повисает тишина, тяжёлая, как майские тучи. Ино снова прищуривается, явно пытаясь осознать услышанное. Но потом её лицо буквально озаряет улыбка, яркая, как луч солнца, пробившийся сквозь грозу.       — Да ты что, издеваешься?! — восклицает она с такой силой, что у Сакуры закладывает уши. — Ты серьёзно?! И кто же он?! Скажи уже, я умру от любопытства!       Её громкий голос звенит в и без того маленьком кабинете колоколами. Заразная радость прошибает и Харуно — от подруги волнами расходится такая сильная энергия, что чакра начинает колебаться в ответ.       — Ты точно не умрёшь, говорю, как врач, — улыбается Сакура, чувствуя, как напряжение сходит с её плеч. Это Ино. Её лучшая подруга, и именно она понимает её как никто другой. — Но не думаю, что тебе так понравится ответ на следующий вопрос.       — Кому не понравится? — Ино склоняется ближе, её волосы, пахнущие свежестью и цветами, мягко падают на плечи. — Мне? Ты что, шутишь? Это самая захватывающая новость за всё время! Давай, колись!       Сакура замирает, чувствуя, как в груди сбивается с ритма сердце. Она впервые расскажет о нём другим. От одной этой мысли кровь вскипает и приливает к щекам. Только Харуно уже решилась. Пора признать самое важное событие в её жизни, которое не давало покоя ей долгие годы. Признать, что её любви был достоин другой мужчина.       Не Учиха Саске.       Набрав воздуха в лёгкие, она произносит тихо, но твёрдо:       — Какаши.       Звенящая тишина. Такая, что режет слух когтями Курамы. Ино несколько секунд стоит с открытым ртом, словно планета перестала вращаться. Но потом её глаза вспыхивают таким искренним удивлением, что Сакура невольно сглатывает.       — Какаши-сенсей? — изумлённо уточняет Ино, раздувая ноздри. — Ты шутишь?..       — Нет, — Сакура чувствует, как жар охватывает тело. — Мы… переспали.       — Умереть не встать!       Яманака резко отходит от подруги к окну и распахивает его настежь. Дышит свежим воздухом глубоко и шумно. Буквально пару мгновений спустя она заливается задорным смехом. Смеётся так долго и громко, что слёзы выступают на глаза, когда она оборачивается к оробевшей Сакуре.       — Саку, — отсмеявшись, зовёт её Ино. — Я признаю, ты совсем не промах! — и щёлкает по протектору меж розовых прядей.       — Шаннаро…       Сакура смущённо отворачивается от неё. Сгребает цветы со стола и зарывается в них лицом, лишь бы не видеть пытливого прищура подруги, которая жаждет деталей. Наверняка Ино ждёт, что рассказ будет таким же красочным и подробным, как и у неё самой в тот день в идзакая, только… Сакура так не может. Верней, раньше она думала, что сможет. Будет хвастаться на каждом углу своим мужчиной и обязательно подденет меткой Ино. Только тогда Сакура была слишком глупой, чтобы понять очевидное: такое ей не захочется ни с кем делить.       Даже с лучшей подругой детства.       Он — её.       Целиком и полностью.       У других может быть иначе, но инстинкты подсказывают Сакуре, что у них всё именно так. Детская жадность ли, ревностность ли — ей неважно. Важно то, что они испытывают друг к другу. Девушку распирает изнутри от чувств — она могла бы покричать об этом в бездну или в небо. Так, чтобы сама стихия разнесла и усилила бушующее внутри пламя, однако раздавать огонь другим оказалось сверх её сил.       — И долго ты будешь прятать голову, как страус? — ехидно подаёт голос Ино. — Сбежать не выйдет, подруга! Не после таких новостей!       Сакура протяжно стонет в цветы и поднимает на блондинку обречённый взгляд.       — Рассказывай, кто кого и как, — та приставляет стул вплотную и усаживается обратно. — И где твоя метка?       Однако рассказам о любовных похождениях Сакуры не суждено стать темой для обсуждения. Дверь в кабинет резко распахивается. К развеселившимся подружкам вваливается один из интернов. Точно не к добру. Его взъерошенные волосы, помятый вид и бешеный взгляд говорят все сами за себя. Харуно сразу подскакивает с места, обеспокоенно переглядываясь с Ино.       — Сакура-сан! Там… там отряд вернулся с миссии, они тяжело ранены! Шизуне-сан сказала срочно вызвать вас!       — Куда? — Сакура собирает волосы в хвост и снимает халат со спинки стула.       — Вторая операционная.       Ино кивает, понимая, что не время задавать вопросы или задерживать Сакуру. Она молча отступает в сторону, позволяя подруге уйти. Лёгкий кивок — и Харуно уже стремительно исчезает за дверью, её шаги звучат гулко по коридору.       Навстречу ей выходит Шизуне с выражением усталой озабоченности.       — Тяжёлые случаи. Двоих завалило камнями в катакомбах во время обыска. Одному придавило грудную клетку, у второго — подозрение на повреждение позвоночника и сильная кровопотеря. Дело сложное.       — Сколько у нас времени? — Сакура подтягивает рукава халата, чувствуя, как холодная сосредоточенность охватывает её.       — У одного — не больше часа. Другой держится лучше, но шансов мало, если упустим время, — Шизуне говорит тихо, но без эмоций. В её голосе звучит только долг.       — Мы справимся, — твёрдо отвечает Сакура и жестом подзывает интерна. — Готовь кровезамещающие.       В операционной пахнет тяжело — смесью спирта, крови и лекарств. Вязкий, удушливый воздух накрывает Сакуру плотным покрывалом, но она не замечает. На двух столах лежат раненые, их тела укрыты лишь частично, чтобы открыть доступ к ранам. Белоснежные простыни уже успели пропитаться кровью.       — Время на вес золота, — произносит Шизуне, раздавая указания. — Берём одного на анестезию и сразу готовим второй наркоз. Ты за грудную клетку, я за позвоночник.       Сакура кивает. Её взгляд быстро и точно оценивает ситуацию, фиксируя каждую деталь. Всё остальное уходит на задний план. Резина перчаток неприятно холодит кожу, но ненадолго. План первой помощи уже готов.       — Поняла. Начинаем.       Операционная тонет в напряжённой тишине, нарушаемой только глухими командами Шизуне и звоном металлических инструментов. Сакура чувствует, как её собственный ритм сердца подстраивается под динамику работы. Она будто сливается с происходящим.       Снова становится частью одного большого механизма.       Мягкая чакра с зелёным свечением начинает струиться из её ладоней, медленно погружаясь в раны. Останавливает кровотечение, удерживает рваные сосуды и поддерживает стабильной чакру внутри пациента. Тонкий поток её энергии движется осторожно, выискивая каждую угрозу — невидимый шов между жизнью и смертью.       Часы тают. Команда движется синхронно, но всё тяжелее становится держать баланс между концентрацией и истощением. Голова гудит от расхода чакры, которая не успевает накапливаться, и мышцы свинцово ноют от перенапряжения. Где-то в глубине сознания Харуно зарождается усталость, но она не имеет права на неё. Сейчас нет ни боли в шее, ни ломоты в спине — есть только эта операция. Эти люди.       Их жизни.       Когда последний стежок наложен и дыхание пациента стабилизируется, Сакура глубоко выдыхает. Она слышит, как Шизуне тихо обменивается парой фраз с ассистентами и интернами, но для неё это звучит как отголоски из другого измерения. Внезапно мир становится зыбким, словно весь свет и звуки искажаются в странной, усталой ряби.       — Отличная работа, — едва слышно говорит Шизуне, снимая перчатки. — Ты справилась, Сакура.       Харуно кивает, не в силах ответить. Она сбрасывает перчатки и упирается ладонями в стол, чувствуя, как пальцы слегка дрожат, пока ассистенты забирают пациентов из операционной. Мышцы ноют, суставы горят, а голова наконец начинает замечать вес изнеможения, от которой она долго отмахивалась. Запах крови и антисептиков больше не кажется нейтральным. Он въедается в кожу и забирается под веки, как туман, от которого не сбежать.       Когда Харуно наконец выходит в коридор, мир встречает её мягким светом закатного солнца. На секунду девушка прикрывает глаза, чтобы перевести дух. Однако вместо облегчения приходит тяжесть. Истощение. Она дожимает затёкшую шею до щелчка, словно отпуская последние остатки напряжения, и выдыхает через стиснутые зубы. Тихая благодарность за весь накопленный опыт и знания наставнице расходится под кожей приятным теплом. Наверняка Шизуне чувствует то же самое.       Ещё одна жизнь спасена их руками.       — Кто их спас? — будто вторит мыслям Сакура, оборачиваясь на выходящую из операционной Шизуне.       Та не сразу понимает суть вопроса. Слегка хмурит брови и убирает со лба прилипшую темную прядку волос. Лишь спустя почти минуту отвечает, припоминая детали:       — Рок Ли. Выжал себя до максимума, пока пробирался к ним через завалы. Его должны были положить в палату.       — Он пострадал? — задерживает дыхание Харуно, на мгновение забыв об усталости. — Какая палата?       — Шестнадцатая. Не переживай, о нём должны были уже позаботиться, — Шизуне подходит к девушке и ободряюще кладёт руку на её плечо.       Обеспокоенную Сакуру это не может остановить. Она только что вырвала из лап смерти шиноби, который едва остался жив в той миссии. Второго в таком же ужасающем состоянии спасала Шизуне. Разве Сакура может успокоиться, лично не проверив друга, который был там же?! Вытащил их и теперь неведомо в каком состоянии?!       Подорвавшись с места, медик несётся в сторону лестницы.       Ли крепкий орешек. Сакура в этом не сомневается.       Но он был один.       — Ли! — девушка врывается в его палату.       Внутри пахнет лечебной мазью и апельсинами.       — Сакура-сан? — обычно энергичный парень еле приподнимается на койке и пытается улыбнуться. — Прости, что видишь меня в таком состоянии.       — Что за глупости? — Харуно обводит его лихорадочным взглядом, отмечая каждую рану и ссадину. Его руки и ноги уже крепко забинтованы. — Как ты себя чувствуешь?       — Ты ведь знаешь, я никогда не сдаюсь! Это мой путь ниндзя! Весна юности не может угаснуть за одну миссию, — пытается приободрить подругу Ли.       Сакура выдавливает из себя улыбку. Она знает — Ли ненавидит жалость.       — Надеюсь, за тобой хорошо ухаживают? — переводит она тему, приблизившись к койке и осматривая его тумбу, заставленную баночками, лекарствами и фруктами.       Желудок неприятно урчит.       — Конечно! В Конохе лучшие ниндзя-медики, — кивает парень, поворачиваясь так, чтобы видеть лицо Сакуры. — Кажется, ты устала, Сакура-сан…       — Операция выдалась тяжёлой. Ты проделал невероятную работу, и только благодаря тебе мы их успели спасти, — голос подводит, выдавая дрожь.       — Мы всегда стараемся на пределе своих сил ради близких, разве нет? Они сделали бы для меня то же самое. В нас всех горит Воля Огня, — Ли снова пытается поддержать Сакуру, но от этого она чувствует себя только хуже.       Это она пришла его поддержать.       А выходит как всегда…       — Что там случилось? — прочистив горло, Сакура заставляет себя отвлечься.       Это был тяжёлый день. Усталость сжимает её как мокрое одеяло — тяжёлая и липкая. Война закончилась, но её отголоски заставляли всё внутри поджаться. Харуно думала, что справилась со страхом потери, однако стоило дыханию смерти сплестись с её жизнью в очередной раз, как все кошмары оживали вновь.       — Мы исследовали катакомбы на границе, но сработала ловушка, нас отрезало друг от друга, — будничным тоном объясняет Ли, словно описывает скучную тренировку. — Я потратил почти всю чакру, разбивая камни, — добавляет он, а потом останавливается, заметив, как глаза Сакуры едва не наполняются слезами. — Зато смотри! Меня лечат какой-то суперсекретной мазью! — бодро продолжает парень, стремясь сменить тему и вернуть Сакуру из плена тяжёлых дум. Он широко улыбается, показывая на аккуратно перевязанную руку, смазанную тонким блестящим слоем мази. — Сказали, её не всем дают! У меня даже ничего не болит! Ты что-то о ней знаешь?       Сакура выдыхает и, прикрыв глаза на миг, заставляет себя собраться.       — Да, конечно, — чуть хрипло отвечает она, снова осматривая тумбу и выделяя в числе баночек нужную. Ту самую, вызвавшую оживлённые споры, пока не вмешалась Цунаде-сама. — Конечно… в её составе экстракты нескольких редких растений, которые снимают воспаление. В мазь добавляют вытяжку из мха осокаря — он притупляет боль и стимулирует заживление тканей.       Харуно говорит почти на автомате, пока мозг пытается выплыть обратно к берегу реальности.       — И ещё туда добавляют горную тлею, которая растёт в горах, — бросает она вскользь. — Она ослабляет нервные импульсы, предотвращает судороги и стабилизирует мышцы после чрезмерных нагрузок. В твоём случае — злоупотребление тайдзюцу. Тлею редко применяют при лечении из-за возможных… — слова слетают с губ легко и привычно, но внезапная мысль сбивает Сакуру, как удар куная в спину.       Побочных эффектов.       — Не бери в голову, — она быстро моргает, отгоняя мысли, и заставляет себя договорить: — Ли, отдыхай. Ты заслужил это.       Взяв с неё обещание, что Сакура тоже непременно отдохнёт, он успокаивается. Конечно отдохнёт… Медик никак не может совладать собой. Её мысли смешиваются в набухшей от усталости голове, будто тысячи неправильных кусочков мозаики. Сакура чувствует, как холод пробегает по коже от осознания.       Горная тлея.       То самое растение, которое решит головоломку.       Внутри Сакуры уже разгорается тихая решимость. Она знает, что совсем скоро вернётся к работе над формулой — горная тлея может оказаться ключом, которого ей так не хватало. Когда Харуно входит в свой кабинет, чтобы оставить халат, до смерти жалеет, что не поставила сюда диван.       Сил нет даже просто дойти до дома и лечь спать. Тело, которое она так долго держала на пределе, начинает отказывать. Глаза затуманиваются, и в ушах звенит на самых высоких частотах. Сакура теряет ориентир в пространстве, когда пол меняется местами с потолком, и заплетается в ногах. Она еле нашаривает деревянную полку стеллажа, чтобы опереться. Прислоняется плечом к стене. Стараясь дышать глубоко, девушка обессиленно оседает на холодный линолеум и чувствует, как пот прошибает её насквозь, сбегая вниз по линии метки.       — Сакура? — знакомый обеспокоенный голос пробивается до неё сквозь толстый слой ваты в голове.       И Сакура хочет ответить. Честно-честно хочет, однако вместо этого теряет сознание. Только лёгкая тревога заставляет конечности дёрнуться по инерции — чакра на этот раз почему-то никак не реагирует на Истинного.       Так он ли это?       В очередной раз нарушенное правило отзывается эхом по опустевшему нутру: Сакуре не стоило заходить слишком далеко.