Правило 20: Продумывай ходы наперёд

      — Шикамару? Йо, — Какаши неловко заминается в дверях кабинета и смиряет советника внимательным взглядом. — Что ты здесь делаешь?       — Могу задать тот же вопрос вам, Хокаге-сама, — с ленцой усмехается тот, потянувшись в кресле и разминая плечи.       В свой выходной большинство шиноби предпочитают праздный досуг, а в такую жару прячутся в домах или забегаловках со сладким дробленым льдом. В Резиденции сегодня тоже никого. Почти никого. Только Шестому спокойно не сидится. И, как он только что выяснил, Шикамару тоже.       С тех пор как настали мирные времена, ниндзя расслабились. Теперь они могут жить более размеренной жизнью. Только Нара не может. И Какаши прекрасно знает об этом. Казалось, будто советник пытается тянуть на себе непосильный груз — охранять мирную жизнь Страны Огня в одиночку. Какаши знает и об участившихся тренировках Шикамару. На уговоры друзей он не поддаётся, и Какаши искренне уважает его выбор. Сам мало чем отличается, но оправдывается службой в АНБУ. Вышколенный системой, Хатаке оттачивает навыки почти по инерции, не пропуская ни одной тренировки. Там у него всегда блестящие результаты, чего нельзя сказать о бумажной работе. Время от времени приходится разгребать завалы даже по выходным.       — Собирался просмотреть документы на следующую неделю, — запустив руки в карманы, Какаши проходит в освещённый ярким солнцем кабинет.       — Я почти отсортировал запросы по срочности на ближайшие две недели, — Шикамару кивает на аккуратно сложенные стопки с пометками перед собой. Рядом лежит и неразобранная кучка. — Занесу вам, как закончу, — обещает он.       — Тебе стоило бы отдохнуть перед отправкой в Суну, — качает головой Шестой. — Прогуляемся? Погода хорошая.       Не предложение, а сразу безапелляционное заявление.       — Вас что-то беспокоит?       Шикамару рефлекторно анализирует почти неуловимые перемены в мужчине. Умом толком не понимает, что не так — визит в выходной в Резиденцию, внезапное желание погулять, тон или…       Наконец до него доходит.       На Хокаге сегодня нет ни накидки, ни ставшего привычным серого защитного жилета. Только тёмная водолазка, в которой он выглядит почти безоружно. Настороженно относящийся к любым переменам Нара вмиг становится серьёзнее. Стоит ли ждать добра?.. Советник с подозрением вглядывается в расслабленное лицо Какаши, пытаясь его прочитать. Тот с не терпящим возражений видом разворачивается к двери, будто отгораживаясь от непрошенного анализа.       Крепче скалы Хокаге.       — Ничуть, — легко отмахивается Какаши и косит глаза на скрипнувшее за спиной кресло.       Неужели он стал опрометчивее?..       — Вы поднимали архивные документы на Звук, — осторожно замечает Нара, выходя вслед за Шестым из кабинета.       Одно дело заметить перемены и совсем другое — вникнуть в причины.       — Пока просто подозрения, — пожав плечами, Какаши задумывается. — С ними лучше держать ухо востро. Как идёт подготовка в Песке?       — Мы на последних этапах переговоров. С нашей стороны почти всё готово, согласовываем бюджет. После прибытия в Суну проведём с Гаарой повторный анализ рисков до составления финального договора, — отвлёкшись, рапортует советник. — Думаю, старейшины на него давят.       Какаши хмыкает. А на кого эти старейшины не давят?! От их встреч у него скоро кровь из ушей пойдёт. Благо он уже наловчился включать в голове постановки по мотивам книг Джирайи. В такие моменты старейшины превращались в белый шум. Почти медитация. Хотелось верить, что и молодой Казекаге нашёл способ абстрагироваться от ворчания.       Если нет, Какаши даже может поделиться своими книжками.       — К вашему визиту всё будет готово, и мы сможем провести официальную церемонию подписания, как и запланировали, — заключает Шикамару.       Какаши удовлетворённо кивает.       — Темари отправится с тобой?       Сбившись с шага, советник заметно напрягается. От проницательного взгляда Шестого это не может ускользнуть. Они вместе выходят на улицу. Воздух кажется плотным от запаха нагретой солнцем древесины и лёгкой сладости цветов, которые цветут вдоль домов. Прогулочным шагом мужчины направляются к реке — там, под тенистыми деревьями, должно быть прохладнее.       На улицах Конохи шумит неугомонная детвора. Вопрос на время тает в воздухе, как запах свежевыпеченного хлеба, доносящийся из пекарни у поворота. Мимо них проносятся дети. Их звонкие голоса торопливо удаляются вместе с запахами пыльных дорог. Ученики Академии не отстают, прыгая выше, громче, активнее, чем их младшие товарищи. Они умудряются распугать обласканных солнцем котов на крышах. Какаши провожает ребятню смягчившимся взглядом. Задерживается лишь на одном из них с чересчур знакомой улыбкой — тень Наруто мелькает даже в них. Внимание само собой фокусируется на скале Хокаге.       Чистой скале Хокаге.       Поняв, что недолго осталось этому счастью — скоро подрастёт Боруто и разберётся, что делать с красками, — мужчина удручённо вздыхает. В полном молчании они доходят до деревенской реки. Здесь пахнет влагой и сырой землёй. Ветви деревьев шуршат над головой, а вода несёт прохладу и слабый аромат тины. Шикамару, погружённый в мысли, наконец вскидывает голову.       Небо, как назло, кристально чистое.       — Ни облачка… мендокусе… — не то расстроенно, не то раздражённо обронив фразу, советник облокачивается о парапет. Придётся отвлекаться на солнечные блики на водной глади. Только, в отличие от пушистых облаков, они слишком яркие и слепят глаза.       Какаши оказывается прав — в остальном погода и правда хороша.       — Человеческие отношения сложнее, чем может показаться на первый взгляд, — будто невзначай бросает Хатаке и, перевесившись через парапет, разглядывает гуляющую вдоль берега парочку.       Растаявший в начале пути вопрос возвращается бумерангом, бьющим под дых.       — Говорите так, будто сами не человек, — невесело хмыкает Шикамару. Тошнотворный укол совести прошивает хлеще нитей Какузу.       — Как знать, — легко откликается Какаши. — С момента назначения сам в этом сомневаюсь.       Немного поразмыслив, он тактично добавляет:       — Темари может пойти и в моём сопровождении. Ей не обязательно идти с тобой, главное — чтобы она была в Суне в день подписания. Это важно для обеих сторон.       Нара знает, что Какаши пытается помочь. Второй укол совести отзывается ноющей болью в солнечном сплетении. Первый порыв — сказать, что не стоит. Что они пойдут с Темари вместе. Только как быть, если он и сам не уверен в этом?.. Мозг кипит бурой кашицей в черепе который день. Даже будучи подростком, глядя на своих родителей, Шикамару совершенно точно понимал: отношения — сплошной геморрой. Не прогадал.       Теперь он сам горит меж двух огней.       «Могло быть и хуже», — проносится в голове. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже…       Нет, есть куда. Если бы Ино давила, всё было бы гораздо, гораздо хуже. Тяжёлый вздох слетает с тонких губ. Ветер подхватывает его и несёт вдоль реки дальше, будто разнося слух по всей Конохе. Хочется тоже обратиться ветром — беззаботным, свободным, лёгким. Никому ничем не обязанным.       И когда всё настолько усложнилось?!       Когда появилась метка? Когда он поделился переживаниями с Ино? Когда впервые встретил Темари?..       Да и важно ли, когда?.. Может, важнее, как?..       Шикамару зарекается больше не пить. Тем более с Ино. Ничего путного из этого не вышло. Да и какая выпивка — ему стыдно Яманаке в глаза посмотреть. От одних только воспоминаний о её голубых осколках неба и пухлых, сладких губах уши закладывает. Ксо! Даже туманная пьяная завеса, прикрывающая вуалью события той ночи, не спасает.       Шикамару слишком хорошо помнит её упругие бёдра под своими ладонями и золото волос, струящихся по пышной груди, когда она была сверху. Ксо! Ксо! Да он помнит даже чувственные розовые соски, выступавшие торчком меж длинных прядей! И то, как жарко подруга детства стонала его имя, тоже помнит.       Помнит так отчётливо, что у него вот-вот снова встанет.       Прямо тут — средь бела дня на парапете.       Метка под жилетом жалящим огнём откликается на воспоминания. Зудит так, что хочется раздеться и с разбегу нырнуть в холодную воду — лишь бы остыть. Только вместо этого Нара напряжённо глядит на блики и выжигает себе глаза. Будто в отместку. Будто после этого Ино, сущим наказанием высеченная на сетчатке, растворится.       Только она никуда не девается.       Что бы он ни пытался сделать, не уходит, прочно засев в голове. Мешает думать, травит рассудок соблазнительным шёпотом и приходит во снах. Обнимает со спины и дышит так, что Шикамару реагирует на её тепло слишком первобытно каждой клеткой своего тела.       Нет, он совершенно точно не повёрнут на сексе.       Не может быть — временем проверено. Нара ещё после первого разговора с отцом об Истинных проанализировал свой типаж, эмпатичность, процент вероятности встречи — и всё сводилось к логичному ответу. Это не его. Шикамару даже подозревал, что абсолютный асексуал, неспособный испытывать чувства — настоящие чувства, — к женщине. Конечно, с годами категоричности в нём поубавилось прямо пропорционально прибавившимся гормонам, но всё же! Не настолько, чтобы он чувствовал себя… так!       Абсолютно иррациональным существом, неспособным контролировать происходящее в собственной черепной коробке.       За такое вполне могла бы сойти Ино.       Ино…       Опять Ино…       Ксо!       Шикамару горько усмехается от собственной беспомощности и безнадёжности всей ситуации. Кажется, вселенная, карма, Ками — все они обожают играть в сёги. И нет, Асума был неправ, назвав своего ученика «конём». Жизнь делает всё, чтобы выставить его круглым идиотом, и у неё это весьма неплохо получается. Иначе как обычная встреча бывших одноклассников, которую пропустил Чоджи, могла закончиться этим?!       Надо было просто держать переживания в себе. А член — в штанах. На них ведь неспроста есть ширинка и пояс, верно ведь?! Так какого ёкая он оказался в Ино?! Голос в голове который день орёт на Шикамару с утра до самого вечера. В этом он впервые переплюнул свою мать. Даже уши не заткнуть.       В тот день надо было просто перетерпеть. Не отвечать. Не делиться. Не впускать. Всё наладилось бы само.       Просто…       Просто ему показалось, что Ино не всё равно.       Нет, Ино правда было не всё равно.       Поразительно, насколько девушки сообразительнее парней в таких вопросах. Ино, конечно, поняла всё раньше него. Её цепкий взгляд и осторожные вопросы не оставляли сомнений. Это выводило Шикамару из себя. Слова слетели с языка сами. Признаться о сложностях в отношениях с Темари было болезненнее, чем он думал. А Ино слушала. Вдумчиво так, участливо. Хотелось выложить всё, как есть.       Кому, как не ей, он мог бы об этом рассказать?!       Пожалуй, если бы в тот момент Нара поделился своими догадками о Дейдаре, это было бы чересчур даже для него. Лучше сразу проткнуть себя теневыми иглами. Он рассказал о другом. Нежном и трепетном, зародившемся между ними с Темари.       Темари встретила Истинного ещё до войны. Шикамару тогда не придал этому большого значения. Метка на её бедре была просто фактом без деталей. Она не называла его имени, а он не спрашивал. Шикамару казалось, что они смогут построить крепкие отношения даже без оглядки на Истинных.       Видимо, не смогли.       Всё изменилось на Медицинском Совете Шиноби. Даже не изменилось, а снова вскрылось, как незаживающая гнойная рана. Нара видел, как это повлияло на Темари. Тренировки стали жёстче, почти маниакальными, её молчание — тягостным. Иногда казалось, что куноичи загнала себя жуткую в барьерную технику — рвётся вперёд, но каждый раз сталкивается с невидимой преградой, которую не может разрушить. Шикамару пытался прорваться к ней снаружи. Поговорить. Темари не захотела. Вместо этого она выпросила у Хокаге миссию и сбежала в Песок. Вернувшись, она сделала вид, будто ничего и не было. Только навязчивого ниндзя из Камня вокруг нее стало чересчур много.       Шикамару ненавидел то, насколько легко сложились все детали.       Метка. Дейдара. И эта холодная пропасть, которая выросла между ними с Темари.       — Спасибо за предложение, — наконец выдавливает из себя советник, приковывая к себе пронзительный взгляд тёмно-серых глаз.       Благородства Какаши не занимать. Придумать такое тонкое решение — добавить Темари к конвою Хокаге. Возможно, это пришлось бы по душе ей гораздо больше откровенного разговора с Шикамару. Только вот сам Шикамару другого мнения:       — Мы должны пройти этот путь вдвоём. Сами.       В ту ночь перед командировкой он не спит. Его ждёт одна из сложнейших партий в сёги. Шикамару должен решить, кто его король.       Король, ради которого конь может пожертвовать даже собой.

* * *

      В выходной спокойно не отдыхается не только Какаши, но и Сакуре. Солнце стоит высоко в небе и сочится в окна лаборатории. Ради эксперимента даже пришлось отпроситься из госпиталя на пару дней. Шизуне была не в восторге, но согласилась с тем, что Харуно явно нужен выходной. А то и отпуск. Она-то ведь не знала, на что Сакура потратит выкроенное время.       И вот вместо долгожданного отдыха куноичи бросает себе вызовы похлеще, чем Ли. Сначала носится по окрестностям Конохи ради горной тлеи, повторно штудирует свитки, а потом пропадает в лаборатории. Тут весь воздух пропитан резкими запахами химикатов и свежих трав, которые Сакура на днях собирала сама. На её обычно полупустом рабочем столе почти не осталось свободного места — всё заставлено реагентами и записями. Стеклянные контейнеры с ингредиентами, весы и флакончики разложены в строгом порядке, понятном только самой Харуно. Однако это уже не имеет никакого значения. Ведь…       Сакура сделала это.       Ирьёнин смотрит на пробирку, держа её чуть выше уровня глаз, чтобы лучше рассмотреть: мутный зелёный раствор мерцает в стекле, преломляясь в лучах солнца. Этот яд — результат изнурительных дней и бессонных ночей, посвящённых сложнейшим расчётам и экспериментам, каждый из которых требовал колоссальной осторожности. Харуно не могла решиться воспользоваться даже каплей яда Сасори лишний раз — его запасов катастрофически мало. Сакуре приходилось сжимать исследования до предела, отсеивать десятки теорий, даже не доводя их до стадии проверки. Всё ради этой зелёной, почти вязкой жидкости, которая теперь дрожит в стекле перед ней.       Своим новым цветом почти прозрачный с лёгким желтоватым оттенком яд Скорпиона обязан именно тлее. Даже мазь из неё получалась болотистой. Сакура помнит, как разработали эту мазь, которая сейчас буквально спасает Ли, и почему все были против. Тогда это делалось для Гай-сенсея. Битва с Мадарой и раскрытые Врата не оставили на нём живого места. Сакура едва сдерживала слёзы, глядя на состояние самого энергичного, жизнерадостного и бравого сенсея в своей жизни. Его нужно было спасать. Хоть команду медиков и возглавила сама Цунаде-сама, больше всех новой разработке противилась Шизуне.       Неудивительно…       Любая ошибка в дозировке могла превратить тлею в основной ядовитый компонент. Могла навсегда парализовать, а при неверном сочетании ингредиентов — убить в страшных муках. А сейчас Сакура, прекрасно понимая это, воспользовалась полученными знаниями. Воспользовалась успешно.       Смешанное, тяжёлое удовлетворение давит на плечи и шею. Формула завершена. Расчёты верны. Должны быть. Однако прохладный липкий страх разливается внутри, когда до куноичи доходит — это не очередной бесцельный опыт. Напротив, у неё есть точная цель.       Сакура создала то, что превратит охотника в жертву.       И это пугает.       Новый яд в пробирке — воплощение всех её знаний и умений, её мастерства, унаследованного от Цунаде-самы, и ужасающей точности. Сакура делает глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Травянистый запах заполняет всё внутри, будто отпечатываясь ядовитыми следами рук Сасори на лёгких. С выдохом это чувство проходит — его смывает волной триумфальной эйфории. Такой внезапной и мощной, что на миг Сакуру захватывает осознание масштаба той силы, которую она только что приручила.       И за эту грань уже не вернуться.       Со всей осторожностью наполнив две маленькие ампулы своим безымянным ядом, Сакура упирается ладонями о край столешницы. Прожигает взглядом лучшее и одновременно своё самое ненавистное творение. Теперь куноичи нужно придумать, как добраться до Скорпиона. Пальцы покалывает от предвкушения. Нет, она не станет маскировать яд в кофе, как это сделал он.       Сакура вонзит шприц в шею так, чтобы Акасуна почувствовал это наверняка.       Если понадобится, она уложит его на лопатки, чтобы испытать свой яд.       Осталось только решить, как попасть в Суну.       Ведь каждый генерал следует важнейшему правилу: продумывать все ходы наперёд.