Правило 21: Повезло с друзьями — повезет в любви

      Короткий стук, и дверь в кабинет нетерпеливо распахивается. Сакура врывается внутрь на всех парах — за ней разве что скоростная дымка не тянется. Какаши, до этого лениво склонившийся над стопкой документов от Шикамару, поднимает голову и улыбается ей глазами.       — Судя по твоему настрою, дела у тебя идут хорошо, — усмехается он. — Как там твои исследования?       Сакура нервно улыбается в ответ. Поправив торчащие во все стороны волосы, она бесцеремонно огибает стол и чмокает Хокаге в кромку маски, едва задевая губами бархатистую кожу.       — Неплохо, я надеюсь, — она присаживается на подлокотник кресла и, скрестив руки на груди, скептически осматривает свитки на столе. — У тебя они, видимо, идут хуже моих.       Какаши нарочито тяжко вздыхает.       — Ты права, мне срочно нужна поддержка, — заигрывает он, сгребая Харуно одной рукой к себе на колени.       Застигнутая врасплох Сакура едва успевает схватиться за его плечо. Да так сильно, что Какаши дёргается от стрельнувшей боли. Он крепко сжимает челюсти, чтобы не выдать себя. Взметнувшиеся розовые пряди обдают запахом свежей клубники. Почти обезболивают. Мысли, секундой ранее отлетевшие в мир иной, сворачивают не туда. Шестой уверен: волосы Сакуры пахнут клубничным гелем, потому что она случайно задевает их пеной.       И ему это кажется восхитительно милым.       — Да вам для начала нужен хороший массаж, Хокаге-сама, — куноичи едва не давится звонким смехом, взбрыкнув ногами. Ткань юбки задирается, оголяя белоснежные бёдра.       — Я бы поспорил с любым ирьёнином, кроме ученицы Цунаде, — ехидно отзывается тот, кивнув на больное плечо. — Годы уже не те.       — Как будто они имеют для тебя значение, — отмахивается Сакура и закусывает губу, когда Какаши ревностно сжимает её бедро.       Аккуратно выпрямившись, насколько это возможно, она шепчет:       — Не двигайся.       Зелёное сияние чакры мягко мерцает в ладони Сакуры, как густой сироп, стекающий по забитым мышцам. Пальцы девушки двигаются медленно и уверенно, снимая напряжение по крупицам. Она так близко, что чувствует каждый вздох Шестого, различает еле заметную дрожь, пробегающую по его спине.       Ровно вдоль метки.       Взгляд зелёных глаз сосредоточен, но в них уже проскакивает азарт целителя, который видит результат своих стараний. Под её мягким воздействием плечи мужчины медленно расслабляются. Какаши почти готов замурлыкать от удовольствия, если б не выверенный самоконтроль.       Когда медик заканчивает, чакра постепенно гаснет, а Хокаге, кажется, всё ещё ощущает её тепло. Подняв глаза, Сакура встречается с ним взглядом. В его зрачках плавает мягкий свет, отражающий её лицо. Она чуть склоняет голову, пытаясь уловить в глубине затягивающего мрака потаённые мысли Какаши. Наконец осознав, что лечение завершено, он выпрямляет спину, и в воздухе зависает лёгкое смущение с тёплой расслабленностью.       — Спасибо, Сакура, — голос едва граничит с шёпотом — шёлковым и внезапно глубоким. Она всё ещё близко, и Какаши чувствует, как её бедро покрывается мурашками под его пальцами. Отпускать её совершенно точно не хочется. Метка призывно вспыхивает. Ей в унисон томная тяжесть собирается в паху. Неосознанно мужская ладонь скользит немного выше, но Шестой вовремя останавливает себя.       — Тебе следует гораздо лучше следить за своим здоровьем, — недовольно причитает Харуно, театрально стряхивая несуществующую пыль с его наплечников.       Какаши неопределённо хмыкает.       Позволяет ей покомандовать собой.       Позволяет быть сверху.       — Что ещё мне следует делать? Или чего не следует? — игриво уточняет он.       Сакура беспокойно ёрзает и подбирается на коленях мужчины. Теснота в его хакама становится ощутимее, и Сакура мысленно ругает себя за опрометчивость. Ксо. Она чувствует его. Собственная метка отзывается предательской ломкой, требуя прикосновений Истинного. Молнию на спине будто искалывают шприцами и вводят кипяток — нестерпимо хочется сбросить одежду и отдаться на его милость. Облизнув губы, Сакура притворяется, будто не чувствует вспыхнувшего огня в груди, и шикает:       — Дверь! Кто-то может зайти в любую минуту!       Слова даются с трудом.       — Прямо как ты? — усмехается Какаши.       — Я… я пришла по делу! — вдруг вспоминает девушка.       — Неужели? — Шестой дразнится и, уступив соблазну, тянется пальцами к её ягодицам. — Какая срочность тебя сюда привела? — тон спокойный-спокойный, а сам он горит ярче кометы, едва не размазавшей Коноху.       — С тобой невозможно разговаривать в такой позе, — обречённо вздыхает Сакура, лихорадочно пытаясь придумать, как заговорить о насущном. Как назло, мысли возвращаются к одному — горячей ладони в полуперчатке, весьма провокационно оттягивающей резинку белья.       Вообще, у неё был план. Была примерная стратегия диалога. Была самоуверенность, ёкай его дери! Однако строить формальную беседу и обращаться к Истинному, как к Хокаге, как того требует положение, весьма затруднительно. Особенно сидя у него на коленях и чувствуя ломающее возбуждение.       Что хуже всего — и его, и своё собственное.       — Ты разве не хотела побыть сверху? У тебя неплохо получается… — жарко шепчет Какаши, заправляя свободной рукой выбившуюся розовую прядь за ухо.       Хочется зарыться носом в шелковистые волосы.       Утонуть в клубничном рае.       Может, рай правда пришёл бы тогда?..       Сакура прикрывает глаза в тщетной попытке совладать собой. Лишь бы не видеть томного, изголодавшегося взгляда потемневших глаз напротив. Хлопковая ткань трусов намокает всё сильнее и сладко тянет внизу живота. Дыхание сбивается, когда Шестой, приспустив маску, наклоняется и целует в шею прямо под мочкой уха. А потом ниже. И ниже. И ещё… Аромат кофе и мускатов становится ярче, кружит голову, вкрапливается под кожу и… и заставляет поддаться вожделению.       — Какаши… — вздрогнув, на выдохе тянет сдавшаяся Харуно, когда мужская ладонь проскальзывает под красную блузку.       Мужчина властно прижимает её к себе, припадает к губам горячим терзающим поцелуем, проталкивая язык глубже, и пробегается пальцами по пылающей от желания метке. Сакуру потряхивает. Она дышит мелко-мелко, трётся о него, будто в горячке, запускает пальцы в короткие колючие волосы и едва не сбивает протектор. Какаши не против. Если бы она сейчас предложила ему что угодно, он ни разу не был бы не против.       Терпеть становится невмоготу.       Вставить. Оттрахать. Довести до оргазма. Кончить.       Мысли теряют образность, опускаются до примитивных животных инстинктов, что впору взвыть. Укусить. Распробовать каждый миллиметр нежной кожи с клубничной отдушкой и её неповторимым запахом. Наполнить собой всю без остатка. Обозначить, доказать и ей, и себе, что они принадлежат друг другу и никому кроме. И ничего «до» незначимо. Никогда не было.       А между ними — вечность.       В дверь неожиданно стучатся. Торопливый, короткий стук — как Чидори Саске. Оглушает. Встрепенувшись, Сакура озирается по сторонам и молится, чтобы посетитель имел совесть, в отличие от неё, и не вломился сразу к Хокаге. Она неосознанно прижимается к нему сильнее, вместо того чтобы отскочить.       — Хокаге-сама… вы здесь?.. — за дверью слышится копошение и тонкий мальчишеский голос.       — Юрито, не сейчас, — рыком отвечает Какаши, отвлекаясь от ласк и подавшись вперёд, чтобы прикрыть собой Сакуру.       — Но там срочно… старейшины получили распоряжение от Лорда Огня, заседание начинается прямо сейчас, — почти хнычет помощник. Открыть дверь после необузданного грозного рыка он так и не решается.       — Ксо…       Времени не хватит даже просто передёрнуть.       Сакура собирается первой. Хватается за обе щеки Шестого и заставляет посмотреть себе в глаза. Злой и неудовлетворённый Какаши со всем своим разгорячённым потенциалом выглядит страшнее Мадары на войне. Шаринган жадно впивается в её раскрасневшееся лицо и отпечатывает в памяти каждую деталь вплоть до дрогнувшей реснички.       — Иди, мы продолжим позже, обещаю, — на дне её зелёных глаз плещется такая же неудовлетворённость, как у самого Хатаке.       Нахмурившись, он с обидой целует Сакуру в губы. Пересилив себя, она отрывается от него и первой сползает с его колен. Поймав её за запястье, Какаши помогает ей привести себя в порядок. Куноичи отвечает тем же — проверяет, не выдаст ли в нём ничего излишнее напряжение, и пытается пригладить топорщащиеся ежом белые волосы, поднятые протектором. Потом, будто пряча самое драгоценное сокровище, самолично натягивает на лицо Хокаге привычную маску. Теперь точно всё.       — Придётся прикрываться накидкой, — удручённо вздыхает Какаши, и Сакура сразу понимает, что именно он имеет в виду. Разве что головка стоящего колом члена не торчит из-под пояса.       В груди вспыхивает странная смесь смущения, трепета и соблазна — это маленькая тайна, которая существует только между ними. Поймав опущенный взгляд Харуно, Какаши хмыкает и, придерживая её за шею, слегка прикладывается губами ко лбу. Прикрыв глаза, они с секунду стоят неподвижно.       — Хокаге-сама?.. — разрушая последнюю секунду идиллии, напоминает о себе Юрито.       Набросив на плечи накидку, Какаши размашистым шагом пересекает комнату и, на прощание взглянув на красивую, до боли меж рёбер красивую Сакуру, рывком открывает дверь. Взволнованный мальчишка для собственной безопасности отскакивает от него подальше.       Её Юрито не замечает.       — Сегодня же реши вопрос с жильём. Я перееду в полагающийся Хокаге дом в ближайшее время, — слышит Харуно напоследок, и внутри становится бесконечно тепло.       Недолго посидев в пустом кабинете, Сакура выходит следом. На всякий случай оставляет за собой окно открытым — внутри стало так жарко, будто они осваивали Катон. Повезло — в коридоре никого нет. Шагов Какаши и Юрито тоже уже не слышно. Бурлящая кипятком кровь постепенно успокаивается. За ней остаётся приятное ощущение лёгкости — хоть они и не смогли разрядиться, Сакуру буквально обняли последние слова мужчины. Он хочет переехать.       Из-за неё.       Самое время радоваться.       Только Сакура идёт, понуро глядя под ноги. Хочется затеряться в этих трещинах на полу. Её внутренний мир стал похож на густое, трясинное болото, в котором вязнут мысли. Какаши хочет жить с ней. У него нет других причин переезжать — Сакура знает. Эта мысль рождает тепло в груди, вызывая улыбку, однако улыбка тут же вянет, стоит вспомнить о тайне. Ледяные иглы искалывают сердце, заставляя его обливаться кровью. Ей не хочется лгать. Лгать Истинному, который относится к ней со всей искренностью и доверием. Сакура уверена в нём больше, чем в себе, ведь её Истинный — не просто случайный шиноби. Это сам Хатаке Какаши.       Её Какаши.       Поджав губы, девушка останавливается у лестницы. Возводит усталый взгляд к потолку. Чувство вины сдавливает грудь кольцом. Сакура не хочет, но солжёт. Обманет его. Использует его любовь, его положение, его готовность помочь, чтобы попасть в Суну и самой разобраться со Скорпионом. И больше всего на свете Сакура боится разрушить всё прекрасное, что возникло между ними с Какаши.       Просто… это её бой.       Какаши не может увязнуть в её проблемах. Она должна решить их сама. По-взрослому. Сакура даёт себе горькое обещание: обманет только один раз. Всего один. Потом никогда больше не соврёт, не приукрасит, не уклонится от правды. Ей придётся перешагнуть через эти гадкие чувства, через собственный страх, лишь бы оградить Истинного от мрачных теней её прошлого.       Руки сами по себе сжимаются в кулаки.       — Шаннаро… — тихий вздох срывается с губ Харуно.       Просто… это её ошибка.       Больше ни одна девушка не должна пострадать от рук Скорпиона.       Ей под силу его остановить.       И пусть ложь режет душу, пусть от неё становится противно. Сакура поступит так, как считает нужным. Хокаге не должен узнать раньше времени. А потом, когда всё будет позади, ей хочется верить, что они снова смогут смотреть друг другу в глаза, уже без тайн. Какаши её поймёт, всегда понимал. Остаётся только выбрать правильный момент и уговорить его. Это дело точно не терпит отлагательств.       Первый случай уже упущен.       На выходе из Резиденции Сакура наталкивается на того, о ком успела забыть в круговороте событий.       Эта встреча резко отбрасывает её назад.       — Сакура?.. Привет, не думал тебя тут встретить, — Киба отскакивает, как ошпаренный, и неловко чешет затылок. Акамару, не ожидавший такой реакции, тихо скулит и оглядывается на хозяина. — Твой запах… изменился.       Девушка выдавливает кислую улыбку:       — Привет, Киба, привет, Акамару.       — Мы только вернулись с миссии… собирался доложить Шестому, как всё прошло, — парень неуклюже переминается с ноги на ногу, а Сакура запоздало отмечает за его спиной походный рюкзак.       Акамару утвердительно гавкает.       — Какаши вызвали на собрание, — встрепенувшись, торопливо бормочет Харуно.       Наверняка кабинет ещё не проветрился, а Киба с его чудо-нюхом обо всём догадается за полсекунды!       — Значит, и ты не смогла с ним встретиться, — понятливо тянет Инузука.       — Вроде того, — отчего-то смутившись, отводит взгляд куноичи. — Как миссия?       Сколько времени с тех пор прошло?..       Кажется, будто они поругались целую жизнь назад…       — Даже не знаю, как тебе сказать, — уши Кибы вспыхивают.       Нервно хохотнув, он оттягивает ворот футболки и косится на Акамару.       — Послушай, я хотел извиниться за тот раз, — Киба пытается перевести тему. — Прости, что нагрубил тебе, Сакура. Иногда не получается с собой совладать, ты же знаешь… — он подступает ближе и протягивает руку. — Мир?       Сакура замирает. Таращится на его широкую ладонь зелёными глазами-блюдцами. Она почти протянула свою в ответ, но взгляд цепляется за края торчащих клыков из-под рукава кожаной куртки. Пару раз хлопнув ресницами, куноичи поднимает голову и встречается с растерянным взглядом парня. Поняв, что его раскусили, он одёргивает руку, подтягивает кожанку ниже и не знает, куда себя девать.       Вымученно улыбнувшись, Инузука вздыхает:       — Ты ведь уже всё равно увидела?       Сакура оторопело кивает.       Это ни с чем не спутать.       Киба нашёл Истинную.       — Поздравляю, — если бы она это умела, Харуно присвистнула бы от удивления.       Киба, заколебавшись, бросает смущённый взгляд на Резиденцию позади девушки и неуверенно тянет:       — Раз Хокаге-сама на собрании… может… пообедаем?..       От Резиденции им приходится пройти довольно далеко. Жаркое полуденное солнце уже стоит в зените, и каждый луч высвечивает под ногами едва заметную пыль. Они останавливаются у самого входа в квартал Инузука перед небольшим заведением с широкой террасой, на которой всего несколько столиков, укрытых тканевыми зонтиками. Здание само по себе ничем не примечательное: светлые стены, деревянные рамы окон, зато тут можно появляться с животными. Акамару, изрядно проголодавшийся, громко скулит, учуяв знакомый запах ароматного мяса со специями.       — Да закажу я тебе, закажу, потерпи, — шикает Киба, неловко оглядывая остальных посетителей.       Ещё бы: по сравнению с маленькой дворняжкой, которую держит на руках женщина в дальнем уголке, Акамару кажется настоящим медведем. Чета гражданских, видимо, не ожидавшая встретить такое крупное животное, опасливо косится в его сторону. Чуть поодаль в углу сидит девушка, у которой в рюкзаке отчётливо виднеется мордочка кота с круглыми глазами. Из родни никого.       Грамотно рассудив, что всем будет спокойнее, если они сядут на террасе, Киба просит у знакомой официантки меню наружу и выводит пса за Сакурой. Официантка расторопно следует за ними. Поставив миску с водой перед Акамару и меню перед гостями, она бросает короткий взгляд на Кибу и отходит.       Яркие лучи на террасе беспощадно льются на столики, от чего белые скатерти почти слепят глаза. Зонтики не спасают. Пока Сакура щурится и листает меню, Киба оглядывает окрестности, словно определяя уровень безопасности для разговора. Заметив навязчивое внимание официантки, Инузука неловко кашляет и первым делает заказ: мясное ассорти для Акамару, имбирный лимонад и большой обеденный сет для себя. Сакура ещё мгновение ищет в меню что-то лёгкое, в итоге решается на овощные роллы и чашку зелёного чая со льдом. Официантка наконец оставляет их.       Между ними воцаряется короткая пауза. Сакура тактично позволяет спутнику собраться с мыслями, делая вид, что крайне заинтересована в декоративной резьбе террасы.       — Не хотел, чтобы ты узнала об этом… так…— не подобрав нужных слов, нервно смеётся Киба и теребит ремешок рюкзака на соседнем стуле.       Акамару, активно чавкавший водой, отрывается от миски и жалобно глядит на хозяина.       — Это правда было неожиданно, — усмехается Сакура, выпрямившись в спине.       Её-то метку Киба точно не увидит.       — Ты не злишься? — Инузука поднимает на неё встревоженный взгляд.       Девушка пожимает плечами:       — Нет, с чего бы?       — Ну, мы ведь… сама понимаешь, — мнётся Киба, так и не решившись как-то обозвать их отношения.       — Понимаю, — лукаво улыбается Харуно. — Но всё правда в порядке. Мы не договаривались ни о чём таком, что могла бы испортить метка.       Немного подумав, она добавляет:       — Я наговорила тебе много лишнего за всё это время. Прости.       — Это я хотел извиниться перед тобой, — Киба взволнованно хватает девичью ладонь, которой она задумчиво водит по скатерти. — Надеюсь, ты уладила то, что тебя беспокоило?       Появившаяся из ниоткуда официантка с подносом застаёт их врасплох, и Сакура резко одёргивает руку.       — Беспокоиться не о чем, правда, — лепечет она, переставляя приборы и едва не уронив палочки. Официантка тем временем оставляет напитки и удаляется.       Разговор выходит крайне нелепым и рваным. Почти как первые попытки Харуно угадать ответы на вопросы Цунаде-самы. Только воспоминания о Скорпионе выбивают из колеи сильнее, чем медицинский опрос. От этого на душе тихонько скребут кошки, и куноичи надеется про себя, что Киба и Акамару ни за что не почуют их.       — Так какая она? — вдруг спрашивает Сакура, чтобы перевести тему.       Инузука сразу понимает, о ком она.       — Не такая… как я себе представлял, — аккуратно начинает он. — Если честно, она совсем на тебя не похожа.       С аккуратностью у Кибы беда.       Но Сакура не берёт на свой счёт.       Всё понимает.       — Мы буквально как кошка с собакой! — уронив руки на стол, в сердцах восклицает Киба.       Акамару, отвлёкшийся на выходящую из заведения гостью с котом, едва не подпрыгивает от неожиданности. Недовольно гавкнув на хозяина, он вновь принимается сверлить взглядом дверь. Оттуда скоро должна появиться его еда.       — Мы были не лучше, — хмыкает себе под нос Харуно.       Она едва заметно улыбается, вспомнив их первый раз. Он был спонтанным, сначала безумно неловким и стыдным, а после — необузданным. Всё случилось ещё тогда, когда Сакура впервые пришла к Кибе договариваться о новых «условиях» дружбы. Надушилась зачем-то подарком Саске, так что шлейф за ней тянулся по всему кварталу Инузука и удручал бедных псов.       Кроме Кибы, дома никого не оказалось. А когда нагрянула родня — Сакура бежала в окно. Руки не слушались, она едва сложила печати, чтобы принять облик гражданского, и вылетела пулей оттуда как можно дальше. Казалось, отдышалась после этого Харуно только на следующий день.       И на глаза Ханы, сестры Кибы, она с тех пор старалась попадаться реже.       Она наверняка узнала запах.       Все встречи перенесли к Сакуре — и то под страхом смерти быть раскрытыми. Причём угрожала расправой именно Сакура. Киба, как и приучила мать, вырастившая целую свору нинкенов, смиренно позволил даме командовать собой.       — Ты ничего не подумай, мне с тобой было правда хорошо, но… — лопочет Киба, выставив руки перед собой, и, стушевавшись, заканчивает: — с Истинной это правда по-другому!       Сакура сглатывает и смотрит на него стеклянными глазами. Она усиленно пытается сфокусироваться и придумать ответ, но мысленно соскакивает с Кибы на Какаши. Он гораздо опытнее неё в этих вопросах. Куноичи чувствует это каждой клеткой тела. Оттого внизу живота всё поджимается и тяжелеет, стоит только подумать об Истинном и проведённом вместе времени.       Насколько это время особенное для него?..       Вопрос обжигает сильнее полуденного солнца, и Сакура сама не замечает, как слова вырываются раньше, чем успевает их обдумать:       — Сколько девушек у тебя было?       Киба поднимает на неё растерянный взгляд.       — Что?.. — он моргает, будто пытаясь понять, не ослышался ли.       Неожиданно появляется минута на размышление: официантка приносит их заказ. Акамару весело лает, выбивая хвостом такт её шагов. Когда работница с глухим стуком опускает посуду и украдкой бросает взгляд на Сакуру, в её глазах появляется что-то похожее на осуждение. Сакура замечает это и мрачно хмурится, пытаясь сосредоточиться на еде.       — Что за вопросы такие, Харуно? — ухмыляется Киба, ловко орудуя палочками. — Что ты там пыталась выяснить? — он пытается перевести разговор в шутку, хоть в голосе сквозит лёгкое недоумение.       Когда официантка наконец удаляется, Сакура поднимает взгляд на него, осознавая, как глупо прозвучал её вопрос. Однако отступать уже поздно.       — Я просто пытаюсь понять, — мнётся Сакура и косится на полузакрытую дверь заведения. — Ты сказал, что с Истинной это по-другому, и я хочу узнать, что для тебя изменилось.       Киба молча глядит на неё и пытается найти подвох в вопросе. Только подвоха нет. Разве что Сакуру на самом деле интересует не его опыт. Не его чувства. Не его метка. Однако, загнав себя в угол, она не может спросить своего Истинного об этом. Это кажется кощунством. Сакуре хочется его честности, хочется влезть к нему в душу, а сама она не готова открыться и выставить демонов напоказ.       Приходится довольствоваться доступным.       К несчастью, это снова Киба.       — Это несправедливо, — севшим голосом отвечает Инузука, роняя палочки. В его взгляде плавает смутное прозрение, но он ещё не готов озвучить догадки.       Его слова как удар по розовой макушке рукоятью куная.       Острие же впивается в его собственную руку.       Больно обоим.       — Ты прав, — Сакура опускает взгляд на свою тарелку. Аппетита нет совсем. Она заставляет себя отпить холодного зелёного чая и ставит стакан так, чтобы на него падали солнечные лучи. — Ты прав, я слишком несправедлива к тебе, — зачем-то повторяет она.       Киба отмалчивается. Отхлёбывает добрую половину имбирного лимонада и едва не давится, когда пузырьки бьют в нос. Чтобы скрыть неловкость, он треплет загривок Акамару, который уже вычистил миску со своей порцией. Когда напряжение становится почти осязаемым и вместе с тем невыносимым, Киба откашливается.       — Сакура, — собравшись с духом, начинает он: — Поверь, ты самая потрясающая куноичи из всех, кого я знаю. И ты невероятный медик, который с лёгкостью переломает мне все кости и с такой же лёгкостью залечит каждую рану, — клык выступает наружу, когда усмешка касается тонких губ. — Ками мне свидетели — я хотел чего-то большего с тобой. Но, знаешь, что я понял?       Сакура поднимает на него взгляд, полный тревоги и сожаления.       — Я понял, что сильный ветер ломает напором деревья, а ливень топит цветы. Я не мастер метафор, но Шино говорил как-то так, и я впервые его понял! — его глаза загораются, и, опомнившись, Киба выставляет вперёд ладонь, едва не задевая стакан с лимонадом: — Не подумай, я никогда твоего имени не называл! Никому! Неважно… важно, что я понял это — что он имел в виду. Это было даже круче, чем понять, почему злится мама. И это тоже, по правде, неважно…       Он на мгновение замолкает. Куноичи не решается перебивать поток его мыслей. По глазам видит, как непросто ему даются все эти слова.       — А ещё я понял, что твой запах изменился… наверно, и ты меня понимаешь? — с надеждой уточняет Инузука, невероятным усилием воли сохраняя высокопарную тактичность, чтобы не обидеть её. Сакура кивает и прячет взгляд. — Такое бывает, когда…       — …встречаешь Истинного? — наконец подаёт тихий голос Сакура.       Киба замирает, так и не договорив.       — Так это правда, — не то с облегчением, не то с разочарованием вздыхает он. В ту же секунду, взяв себя в руки, парень умело лавирует: — Это совсем не так, как было у нас, да?       Акамару, словно в поддержку, укладывает голову на его колени, и Киба привычным движением гладит пса.       — Всё гораздо сложнее, — отпив зелёного чая, Сакура в душе радуется, что холодный напиток немного остужает её жар.       — И всё равно поздравляю! Как бы сложно ни было! — живо перебивает Киба. — Надеюсь, он позаботится о тебе. А ещё я надеюсь, что это не только про вашу совместимость, а что-то важнее и глубже. Что-то искреннее. Сакура, правда, ты достойна этого, и я счастлив от одной мысли, что это не поганый Учиха.       Харуно передёргивает. Будто ток по телу проходится об одной мысли о Саске.       Первой любви, изранившей сердце.       — Это правда не он… и я не знаю, почему так себя чувствую, — она тупит взгляд, поняв, что ответить чем-то придётся. — Спасибо, Киба. Надеюсь, и у вас всё так же, как ты пожелал мне… — слова даются легче, чем Сакура себе представляла.       Впервые в запасе для него находятся не колкости, а по-настоящему тёплый ответ:       — Ты замечательный друг, на которого всегда можно положиться. Наверно, поэтому я и пришла со своей просьбой именно к тебе — ты понял меня правильно, не осудил и терпел все гадости, которые только приходили на ум.       — Да уж, на них ты всегда была находчива, — беззлобно усмехается Инузука. Расчувствовавшись, он даже отдаёт весь свой заказ удачно подлизавшемуся Акамару.       — Радуйся, для тебя мне пришлось придумывать гораздо больше отборных ругательств, чем для Наруто! — подыгрывает Сакура и придвигает к нему свою тарелку. — Ты только с дороги, ешь.       Пока он щёлкает овощные роллы как семечки, Сакуре думается, что эта встреча похожа на весеннюю погоду — то и дело меняет своё настроение. Киба так легко поддаётся переменам и даже не думает обижаться… а ведь и правда — он натерпелся от неё даже больше, чем Наруто. И всё равно остался рядом. Девушка подпирает рукой щёку и рассматривает повзрослевшего друга, однако видит в нём беззаботного мальчишку с белым щенком на голове и самомнением с гору Хокаге. Того самого, который решил обставить Наруто во всем.       Сакура мягко улыбается своим мыслям и понимает, как ей повезло с друзьями.       И искра надежды брезжит в тёмных глубинах её души: может, тогда ей повезёт и в любви?..