Правило 23: Не бойся, если собираешься пугать

      Сакура приходит к воротам первой. Почти с рассветом. Спалось настолько паршиво, что было проще не заставлять себя, а встать и собраться в путь. Теперь она зябко поёживается от утреннего прохладного ветерка и зевает, поправляя рюкзак за плечами. Хокаге опоздает. В этом куноичи не сомневается. Хоть Какаши и сменил статус, что-то всё равно остаётся неизменным.       Постовые с её приходом немного оживляются. Сначала просто наблюдают, а когда Сакура начинает слишком часто зевать, даже предлагают заварить кофе. Харуно вежливо отказывается. По-хорошему, ей вообще надо горсть таких зерен прожевать, чтобы проснуться. Перекатываясь с пяток на носочки и обратно, она вертит в голове свой план.       Уже наполовину успешный.       Ей всего-то надо достать Скорпиона и спустить в него ампулу. Одну-единственную. То, что их две, просто греет душу. По правде, Сакура и сама до конца не понимает, какой именно эффект от этого будет. Провести эксперименты ей было не на ком. Да и сама она так рисковать людьми не станет. Только возможная теоретическая развязка скребёт ноготком в её бедокурой голове, которая затеяла всё это.       Ещё влажный после ночи воздух пахнет травой и древесиной, а с деревьев у ворот раздаются первые щебеты птиц — будто и они готовятся проводить шиноби в дорогу. Харуно сбрасывает рюкзак под раскидистый дуб и, оперевшись о ствол, закидывает голову кверху. Свежо. Зелено. Коноха всегда оправдывает своё название. Тени ещё длинные, не успели сжаться под полуденным светом. Всё вокруг будто затаилось в короткой, лёгкой передышке между зноем и миссиями.       Когда на горизонте маячат фигуры, куноичи отвлекается от мыслей и приглядывается.       Для Какаши рановато.       Ответ не заставляет себя долго ждать — под весёлый гогот к воротам вскоре подходят сразу три блондинистые головы. И это точно выглядит подозрительнее, чем пришедший вовремя Хокаге!       — Видеть вас втроём вместе… ещё и в такую рань — явно не к добру, — первой подаёт голос Сакура, выходя из тени дерева и приветствуя друзей.       — О, Сакура-чан! — Наруто на радостях едва не стискивает её в объятиях, но инстинкт самосохранения опережает его импульсивность.       — Куда это ты собралась с утра пораньше? — сузив глаза, Ино заглядывает Сакуре за спину в поисках как минимум контрабанды. — Неужто на миссию?       Харуно лишь загадочно улыбается в ответ, зная, что только взбесит этим подругу.       — А сами куда намылились такой развеселой компанией? — беззлобно переводит она стрелки, разглядывая подошедших друзей.       Наруто — как всегда, слегка помятый, но бодрый до ужаса. Волосы растрепались, будто он дрался с простынёй, а не спал. На плече громоздится рюкзак, из которого торчит свёрнутый спальник и… кажется, рамэн. Даже два. На бедре болтается запечатанный Шестым свиток. Миссия. Губы Сакуры ползут вверх, когда она понимает — его сумка со снаряжением расстёгнута наполовину точь-в-точь, как раньше на совместных миссиях.       Дейдара, наоборот, в отличие от Узумаки, подходит с ленивой грацией кота, которого вытащили из постели и пообещали, что будет весело. Волосы собраны в небрежный хвост, под глазом прячется лёгкая тень недосыпа, но вид у него при этом весьма вдохновленный — как у того, кто в любую секунду может взорвать что угодно.       Особенно чью-нибудь нервную систему.       На их фоне Ино выглядит чересчур… домашней. Свободные штаны, кофточка с застиранным принтом и ни грамма снаряжения. Вот уж действительно — идеальная команда катастрофы. Но даже эта троица выглядит в утреннем свете на удивление органично.       Почти семейно.       — Мой отпуск, увы и ах, закончился, Цветочек, — Дейдара сокрушённо вздыхает и сдувает чёлку со лба.       — И ты возвращаешься к себе? Без Темари? — Сакура не сводит вопросительного взгляда с него и складывает руки на груди. — Ну уж нет! Я же обещала помочь, у нас и шанса не было!       Мало своих проблем, так ещё и слово сдержать не смогла!       Тсукури мгновенно светлеет лицом и, не в силах сдержать торжество, расплывается в улыбке:       — Ты не поняла, Цветочек! Я возвращаюсь в Камень, чтобы отпроситься в Песок! — он торжественно выпячивает грудь, а Наруто театрально аплодирует ему.       Куноичи переглядываются и, не сдержавшись, взрываются хохотом.       Ну разумеется! Разумеется Дейдара не может отступить!       — Очень многообещающе, — со смехом выдавливает Харуно, подняв большой палец.       Вдоволь отсмеявшись, Ино отбрасывает длинные платиновые пряди за спину и самодовольно щерится, обнажив ровный ряд зубов:       — Это я посоветовала ему бежать за Темари!       — Но бежать за Шикамару она почему-то отказалась, а ведь я тоже советовал! — тут же обламывает её Тсукури, надувшийся, как жабы Наруто.       Ино вскидывает бровь.       — У нас разные ситуации, Дей, — огрызается она, метнув в него убийственный взгляд.       Наруто, до этого ковыряющий в кармане, задумчиво чешет затылок. После недолгой, но напряжённой паузы он выдаёт с философской серьёзностью:       — Да как разные-то, если люди те же самые?!       Он говорит это так невозмутимо, что никто не понимает с ходу — смеяться или задуматься.       — Логика уровня Хокаге, — фыркает Сакура первой, сложив руки на груди. — И всё равно попал в точку.       — Я всегда попадаю, — важно кивает Наруто, но тут же отвлекается, заметив, что у Тсукури в рюкзаке торчит пакет с сушёными кальмарами. — О, это нам в дорогу?       — Держи руки при себе, а то вместо кальмаров получишь леща, — отбривает Дейдара, быстро затыкая молнию, и с хитрым прищуром бросает взгляд на Ино. — А ты вот скажи, разные у нас ситуации, да? А кто томно смотрел на спину Шикамару в чайной за день до его отъезда, пока он не глянул в ответ?       Ино краснеет ровно на два тона и, стушевавшись, оборачивается к Сакуре:       — Он правда посмотрел! И не отвернулся! Хотя с ним были и другие шиноби из приёмной!       — Что за достижения пошли… — закатывает глаза Харуно, хотя краешком губ улыбается. — Скоро будем проверять, дышит ли он при тебе!       — Ты лучше за своим приглядывай, — тут же парирует Ино. — Ему даже продохнуть некогда! Так и потеряется между бумагами!       — Сакура-чан, о чём она?! — выставив руки перед собой, беспомощно мотает головой Наруто. Совершенно забывшись от нахлынувших эмоций, он подпрыгивает ближе к подруге и с искренней паникой в голосе трясёт её за плечи.       — «О ком», дубина, — хихикает Дейдара, победоносно сверкнув белоснежными зубами. — Кажется, сейчас будет взрыв!       — Не потеряюсь, — вдруг звучит знакомый голос из-за спины.       Все вздрагивают, одновременно оборачиваясь. Какаши — как всегда, — появляется беззвучно, будто сам воздух расступается перед ним. Он выходит из тени у ограды, руки в карманах, а под маской — привычное непроницаемое лицо. Плащ Хокаге легонько шелестит в утреннем ветре, а за его спиной дрожит листва, словно приветствуя. При этом мужчина выглядит так официально и уверенно, что у Харуно россыпь мурашек проступает на коже.       Метка откликается на Истинного, будто вспорхнувшие бабочки.       Щекотно и… чересчур волнительно.       — Сакуре не о чем переживать.       Он подходит ровно на шаг ближе, стряхивает ладонь Наруто с Истинной — легко, без грубости, будто в танце. В следующий момент Сакура сама не понимает, как оказывается прижатой к нему. Одной рукой, словно невзначай, он обвивает её за плечи — мягко, но с непоколебимой уверенностью и той самой ненавязчивой собственнической ноткой, которая заставляет сердце пропустить удар.       А он сделал это.       При всех.       Ино беззвучно открывает рот и тут же закрывает. Опешивший Наруто подаётся вперёд, но, осознав, кто перед ним, снова оседает, тяжело моргая. И если Яманака хотя бы знала о происходящем, для Узумаки это становится ошеломляющим открытием.       Всеобщее молчание прерывает Дейдара, который театрально опускает голову на руки:       — Ну вот. Даже Хокаге уже здесь! Жаль, он не может продлить мой отпуск…       Сакура хихикает — резко, немного обрывисто, как от схватившей судороги. К ней присоединяется и Ино: усмехается с запозданием, будто всё ещё не определилась, как именно реагировать. Услышать, что Истинный Сакуры — сам Хокаге, и увидеть это воочию… всё же разные вещи. В голове мелькает: а ведь смотрятся они вместе до ужаса гармонично. Только вслух ничего сказать не может — даже «лобастой» обозвать язык не поворачивается.       — Ты решил разделить путь с шиноби Камня? — буднично, будто между прочим, обращается к Наруто Какаши. Его голос звучит чуть ниже обычного, но в нём всё тот же оттенок ленивой сосредоточенности. — Дейдара Тсукури, если не ошибаюсь…       — Вообще, Дейдара должен был отправиться завтра, но решил… Эй, Какаши-сенсей, что это вообще всё значит?! — восклицает едва не поддавшийся на уловку Наруто и сводит брови на переносице.       Ино безуспешно пытается пихнуть его локтем в бок, но Узумаки слишком увлечён разгадкой, чтобы смолчать.       — Думал, у нас будет пара минут наедине с Сакурой до появления сопровождения. Однако вы опередили и их, и меня, — отвечает Хокаге, сдержанно усмехнувшись и слегка ослабляя хватку. — Ты готова? — скосив глаза, уточняет он у Сакуры.       Та беззвучно кивает, чувствуя, как от этой фразы дыхание спирает ещё сильнее. Будто выныривает из воды и не может вдохнуть. Благо хоть хватка сильных рук на груди ослабла, а вместе с ней — и вспышка метки.       — Ну нет, Какаши-сенсей, зачем это вам с Сакурой пара минут наедине? — не отступается Наруто, согнувшись пополам и глядя на разрумянившуюся Сакуру снизу вверх.       — И это у него-то ребёнок родился? — ехидно шепчет Дейдара, переглянувшись с Ино. — А что ему жена сказала? Что ребёнка в персике нашла?       Прыснув со смеху, Яманака пожимает плечами:       — Он спасал мир, не до деталей было.       — Перестань так на нас смотреть! — взрывается Сакура и, если бы не удерживавший её Какаши, точно треснула бы друга по голове.       — Сакура-чан, но я правда не понимаю, — Наруто обиженно выпрямляется, надувая губы. — Мне кажется, или…       — Они встречаются, — хором перебивают Дейдара с Ино.       — …у вас тайная миссия? Чего?! — Наруто круто разворачивается к ним, будто все мысли разлетелись от Расенгана.       — Правда, Цветочек не упоминала, что с самим Шестым Хокаге… приятно познакомиться лично! — Дейдара, явно наслаждаясь происходящим, картинно делает шаг назад, будто расчищает им дорогу. Вмиг его речь становится приглушённее.       — Перестань орать, весь сон разогнал, — ворчит Курама из глубин ленивым и усталым тоном. — Ты не заметил, как синхронизировались потоки их чакры? И как усилились из-за метки?       — Какаши… сенсей… Истинный Сакуры-чан?! — даже внутренний голос Наруто готов пробить стратосферу. — А как же Саске-кун?!       Курама прикрывает когтистой лапой глаза, а его девять хвостов шлёпаются по внутреннему полу сознания. Скрывать раздражение Лис даже не пытается.       — Ты это у меня спрашиваешь, малец? — рычит он. — Возвращайся. Даже думать об этом не хочу…       Какаши, не оборачиваясь, коротко кивает подоспевшим троим шиноби с протекторами Конохи и проверяет шпионов АНБУ на своих позициях. Их маски блестят на солнце, словно они часть самой утренней дымки.       Сопровождение в сборе.       Больше медлить они не станут.       — Нам пора выдвигаться, — сухо сообщает Хокаге.       — Нам, кстати, тоже! Дед терпеть не может неуважения, а если из-за тебя у него испортится настроение… — напоминает Тсукури и бросает косой взгляд на спутника.       — Прости, Наруто, не было случая тебе рассказать, — немного смягчившись, виновато улыбается Сакура. — Но вы первыми узнали обо всём.       — У нас будет время поговорить после завершения миссий, — заверяет Какаши и, не дожидаясь вопросов, подхватывает рюкзак Сакуры, оставленный под дубом. — Доброго пути, передайте моё почтение Тсучикаге-саме.       Кивнув друзьям на прощание, Какаши и Сакура почти синхронно отталкиваются от земли. Воздух вздрагивает. Вслед взвивается пыль. Они исчезают в небе как две линии судьбы, наконец совпавшие.       Сакура, оборачиваясь, успевает увидеть, как Ино — та ещё акула в юбке — сверлит её ледяным ехидным взглядом. Ну да, косточки точно перемоет. Вдогонку ветер приносит ругательства Дейдары в адрес Наруто. Им точно будет что вспомнить, если оба переживут это весёлое путешествие!       И всё равно с высоты полёта Коноха кажется тише. Спокойнее. Роднее.       Метка, ещё минуту назад греющая кожу от объятий Какаши, теперь ноет тонко, почти жалобно. Потягивает вдоль позвоночника, как тугая нить. Не так сильно и болезненно, как ночью в её квартире, но всё же ощутимо. Сакура прикусывает нижнюю губу, прислушиваясь к телу.       Ксо… не прошло.       Трое шиноби следуют на расстоянии, словно из другого мира. Их чакра ровная, отточенная. АНБУ расплываются по веткам впереди, как тени. Хоть её и не посвятили в детали, но по сопровождению Харуно догадывается: грядет что-то грандиозное. Иначе вряд ли Хокаге взял бы с собой всех этих людей.       Пейзаж за несколько ри начинает сливаться и становится неотличим. От шума ветра закладывает уши, сам ветер играет её отросшими ниже плеч волосами, однако Сакуре не привыкать. Ей давно не хватало этого ощущения свободы и адреналина. Столько схожих дней то в больнице, то в лаборатории… куноичи, привыкшей рисковать своей жизнью, вырваться за пределы родной деревни и нестись вперёд — значит чувствовать себя живой. Поднявшееся выше в небе солнце блестит на кунае у пояса. Мышцы и напряжены, и расслаблены одновременно. Так, что Сакура легко контролирует чакру и прыгает с ветки на ветку, но при этом готова в любую секунду отразить удар.       Или атаковать самой.       Песок ещё далеко, но нутром они готовятся к суровой пустыне.       Сакура поднимает темп и сравнивается с Истинным.       — Выспалась? — спрашивает Какаши, не глядя, но с тем особым оттенком, как только он умеет: вроде бы спокойно, но с теплом, которым можно согреть дом.       — Не могла заснуть, — признаётся она. — Но я приготовила пилюли.       Шестой хмыкает — коротко, почти одобрительно.       И больше не говорят.       До первого привала летят в безмолвии. Только звуки ветра, шорохи листвы и стук сандалий, отскакивающих от ветвей. Сакура погружается в свои раздумья. Хоть куноичи и следует готовиться к возможному бою со Скорпионом и разрабатывать детали плана, только мысли всё время соскальзывают на происшествие у ворот.       Неужели именно так он будет представлять её всем?..       Сакура слишком долго испытывала невзаимную любовь к Учихе, чтобы просто поверить — такое возможно в реальности. Отвыкла настолько, что со временем согласилась на отношения с Кибой. Такие, каких никогда не пожелала бы себе — не потому что это Киба, а потому что это несправедливо. Ни по отношению к нему, ни по отношению к себе. Как могла она, столько лет мечтавшая о настоящей взаимности, как у родителей, согласиться на секс без обязательств? Без чувств? Наверно, если бы не последняя ссора с Кибой, он так и не нашёл бы Истинную… и в этом тоже была бы виновата она. Сакура. Потому что для него всё было по-настоящему.       Да, тайно. Да, без обещаний. Но с надеждой.       Надеждой, которую она не смогла бы оборвать, если бы не Какаши.       Сакуре вдруг становится так стыдно и тошно, что метка реагирует жжением. Она исподлобья глядит на спину Хокаге, который вновь вырвался вперёд. Он легко меняет все правила. Показывает, что можно иначе. И, кажется, сам того не осознавая, исправляет её ошибки. Её мышление. Её взгляды на жизнь и на себя.       Сакуре всегда хотелось принадлежать Саске — даже если он бросит, использует, вытрет ноги о неё. Всё равно хотелось. Лишь бы называл своей. Ей казалось настоящей насмешкой святых Ками, что не она оказалась его Истинной. Не из-за неё его бледную кожу, почти не видевшую солнце, рассечёт метка. Не из-за неё он испытает всё то, что она мечтала испытать с ним. Не из-за неё он поверит в любовь.       Просто Сакура тогда не знала, что это вовсе не насмешка богов, а благословение.       Её Истинный — человек, который не стыдится проявлять чувства. Человек, который с гордостью готов её представить общим знакомым. Человек, который готов принять её. Правда принять. Даже если не поймёт до конца. И Сакуре страшно признавать, что это…       Вскоре команда останавливается в лесах Страны Огня, среди густых чащ и увитых плющом деревьев, кроны которых будто подпирают небо. До Страны Рек остаётся ещё день пути. Хокаге, предусмотрительно решив не выжимать из команды последние силы, взял времени на дорогу с запасом — на случай неожиданностей и… чтобы просто выдохнуть.       Воздух на исходе знойного дня становится густым, влажным, отдаёт прелыми листьями, землёй и свежей травой. Где-то в стороне щебечут вечерние птицы, перекрикиваясь с цикадами.       — Кажется, вы неплохо подружились с Дейдарой? — как бы невзначай уточняет Какаши, первым нарушив затянувшееся молчание, когда они остаются одни.       Шиноби, не дожидаясь приказа, начинают готовить ночлег: кто-то собирается за хворостом, кто-то готовит ловушки. Какаши, как ни странно, предлагает поймать к ужину рыбы — и Сакура, не раздумывая, вызывается составить ему компанию.       — Скажем так, он смог приятно удивить, — отвечает она, шагая за ним по узкой, заросшей тропинке, что вилась к реке.       Влажные кусты цепляются за её юбку, листья шлёпаются по оголённым ногам. Харуно зябко передёргивает плечами, чувствуя, как всё напряжение дня медленно оседает в позвоночнике под меткой.       — И как же? — Какаши чуть отводит в сторону длинную ветвь папоротника, придерживая её, чтобы Сакура могла пройти. За зелёной стеной открывается крохотная поляна, а дальше — каменистый берег с прозрачной, бодро журчащей водой.       — На самом деле, мы захотели ему помочь, а заодно и Ино, — немного поразмыслив, признаётся она, глядя, как солнечный свет переливается и играет по алмазной поверхности реки. — Сначала всё жутко усложнилось, потом стало немного понятнее, но не настолько, чтобы все спокойно выдохнули.       Какаши усмехается уголками губ.       — Не думала стать поэтом? — мечет в Сакуру озорной взгляд. Однако в этом взгляде есть что-то тёплое, почти домашнее.       — Поэтом… — иронично фыркает куноичи. — Как ты собрался удить? — внезапно переводит она тему, поняв, что в руках мужчины нет никаких приспособлений.       Тот с ленцой пожимает плечами. Подбирает со стороны длинную, чуть изогнутую ветку, вынимает кунай и начинает что-то мастерить. Всего пара минут в умелых руках — и вместо бесполезной палки у него уже оказывается импровизированное копьё с заострённым наконечником.       Сакура с нескрываемым восхищением наблюдает за Истинным. Они так давно не выбирались никуда вместе, что ностальгия припирает комом в горле. Впервые Харуно может смотреть на него так открыто. Прямо. Рассматривать каждую деталь.       Подумать только… столько лет её Истинный был на расстоянии вытянутой руки.       Руки, которую она не решалась протянуть.       Солнце садится, подсвечивая серебро его волос и делая кожу чуть темнее, словно медь. Какаши закатывает рукава, потом — штанины, и медленно заходит в воду. Холодная, бегущая, она обтекает его икры, играет на поверхности брызгами. Сакура запоздало отмечает, что он выглядит уместно, где бы ни оказался. В кабинете Хокаге, в засаде, на войне, в реке, архиве и… даже в её постели.       Всегда такой, что не оторвать взгляда.       И нет ничего естественнее, чем восхищаться им снова и снова.       Харуно молчаливо наблюдает за Какаши под теплящуюся метку и… решает не мешать. Уходит чуть выше по течению, туда, где широкие плоские камни образуют небольшую естественную ванну. Она оседает на корточки, черпает ладонями прохладную воду, плещет на лицо. Кожа сразу откликается, словно дышит. Тепло, оставшееся от солнца, наконец уходит, и тело начинает осознавать, насколько оно устало. Голову обвивает лёгкое головокружение, словно чакра внутри размоталась за день. Вода чуть терпкая — с привкусом мха и камня — будто смывает остатки дороги и бессонной ночи.       Только коснувшись воды, Харуно чувствует настоящую жажду.       Пьёт жадно. Потом, отдышавшись, вытаскивает флягу из-за пояса, наполняет её до краев. Внезапно пальцы срываются, опора уходит. Мгновение — и Сакура, не успев выдохнуть, скользит с мшистого камня в воду. Тело, будто свинцовое, проваливается вперёд, как от ядовитой стрелы. Однако травят её лишь собственные мысли и слова, отложенные, зарытые вглубь. Доносится не вскрик, только всплеск.       Какаши реагирует сразу. Копьё стремительно летит на берег, вода фонтаном разбрызгивается, когда он резко бросается вперёд. Он даже не зовёт её. Сжав челюсти, он направляется туда, куда только что упала Сакура. Скользит по поверхности воды так молниеносно, будто и не был Хокаге, а только капитаном, который прикрывает спины своих. Вода продолжает шуметь, и его обдаёт свежий воздух, но сердце у Хатаке вдруг стучит громче, чем весь лес.       Сакура слишком опытна, чтобы просто упасть в воду.       Слишком сильна, чтобы её можно было так тихо похитить.       Слишком… слишком…       Чёрная дыра мыслей засасывает, как Камуи.       Он находит Сакуру не упавшей, не барахтающейся, а… сидящей. По пояс в реке, с волосами, прилипшими к лицу, с каплями на ресницах и пустым взглядом в одну точку, она выглядит так, словно истончившийся день вдруг стал слишком тяжёлым, неподъёмным. Хотя, казалось, всё в порядке.       Она не дрожит. Не двигается.       И от этого становится только хуже.       Ему.       Какаши не бросается вперёд. Сначала облегчённо выдыхает. Он идёт к Харуно медленно, с той же тишиной, с какой всегда появлялся в жизни людей. Снимает направленную в ноги чакру и заходит в воду тихо, как тень.       — Ты в порядке? — спрашивает Шестой, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в лицо. Голос у него ниже обычного. И сдержаннее.       Сакура моргает и будто только сейчас осознаёт, что он здесь. Кивает слегка заторможенно.       — Просто… так вышло, — выдыхает куноичи и откидывает голову назад. — Я немного не туда наступила. Немного… провалилась.       И тут она позволяет себе расслабиться окончательно — приподнимает ладони, выдыхает. Вся дрожь, которую она сдерживала, уходит вниз, в воду, в корни, в землю. Вода лениво плещется вокруг, пропитывая её одежду до самого пояса.       Какаши делает шаг ближе, приседает рядом, тоже замочив почти всю одежду. Одной рукой касается её щеки. Совсем простое касание.       Без слов.       Полное такой нежности, что меж рёбрами саднит.       — Можно я просто посижу? — хрипло уточняет Сакура, прильнув к тёплой ладони в полуперчатке. — Пока всё не растворится…       В её голосе не просто усталость. Там щемящий надлом. Как будто она сейчас распадётся — не на части, а на невесомую пыль, разлетевшуюся по реке. И Какаши чувствует это всем телом.       Потому он только смотрит. Затем мягко убирает с её щеки мокрую прядь — почти так же бережно, как Шизуне снимает швы с пациентов. Опускает маску и касается губами её лба — прямо в центр Бьякуго. Туда, где бьётся её сила.       И это не поцелуй.       Якорь.       Чтобы удержать её здесь.       — Посидим вместе, — наконец говорит он. Его голос — глуше обычного. Он и сам не знает, что с ним. Только чувствует: если сейчас уйдёт, она затонет. — Мы всё равно уже вымокли.       Они молчат. Над рекой всё ниже склоняется вечер. Воздух остывает, а деревья шепчутся в темнеющем небе. Вода в этой своеобразной ванне гладкая, как стекло, отражает закатные отблески, будто боится потревожить тишину.       Сакура сидит, опустив плечи, глядит в реку. Порой подводные течения такие сильные, что утаскивают на дно даже самых сильных. Уж она-то знает. Её дыхание чуть сбивается — не от холода. Просто внутри больше нет места, чтобы удержать то, что так рьяно рвётся наружу. Сквозь семь печатей.       — Я боюсь… — прерывисто выдыхает Харуно.       И всё. Ни пояснений. Ни уточнений. Слова тонут в воздухе, но Какаши их ловит. Понимает, даже если не должен. Не просит рассказать. Не требует ничего. Он просто тянется к ней. Обнимает — мягко, но уверенно. Подтягивает ближе, как делают только с теми, кого действительно боятся потерять. Она не сопротивляется. Просто склоняется к нему, кладёт голову на грудь и закрывает глаза. Совсем ненадолго.       Мужчина чувствует, как вздымается ее грудь. Как дрожит спина. Как метка между ними шевелится водяной змеёй — будто откликается. Молчит вместе с ними.       Сакура не говорит больше ни слова. Ей не нужно.       Какаши же не отпускает. Ему не нужно.       И сейчас этого оказывается достаточно.       Пока ночь не остынет совсем. Пока время не напомнит, что они — не просто люди. Не просто Истинные. А шиноби, которым завтра идти в Песок. Идти и делать то, что должно. Каждому из них.       В этот момент очередной слабости Сакура вертит в голове колкие слова: страх губит решимость, высасывает силу, ломает голос…       И сейчас настало время не бояться, а пугать.