Правило 25: Если хочешь выжить в пустыне, учись толковать знаки

      На границе Страны Ветра отряд Хокаге встречает Темари. Она стоит прямо, как по линеечке, и в первый же момент сканирует каждого взглядом — быстро, чётко, по-военному. На её лице застывает искреннее изумление, когда она замечает Сакуру, однако секунду спустя она вновь становится непроницаемой. Без замедления Темари сгибается в поклоне.       — Добро пожаловать в Страну Ветра.       Какаши кивает ей в ответ, слегка коснувшись головного убора Хокаге.       — Как идёт подготовка? — коротко уточняет он.       — Всё идёт по плану, со стороны Песка уже подготовили отряд и рабочих. Он приступит к миссии сразу после подписания, — отчитывается Темари и жестом руки предлагает продолжить путь.       Отряд бесшумно выдвигается следом.       Скалистые выступы на стыке со Страной Рек постепенно сменяются холмистыми просторами — серо-жёлтыми, выжженными до пепельной тусклости. Сандалии вязнут в горячем песке. Солнце только поднимается, но уже бьёт в затылки, будто раскалённый утюг.       Жара сначала кажется терпимой, но чем дальше они углубляются в дюны, тем сильнее ощущается, как тело отказывается работать на привычных оборотах. Песок хрустит на зубах, забивается в перчатки, просачивается в горло. Даже чакра ощущается иначе — расплывчато, вязко, туже.       Темари на пять шагов опережает отряд. Молчит. Двигается уверенно, как будто чувствует пустыню пятками. И только спустя пару минут меняет темп: замирает, приподнимает голову, вслушивается в ветер. Он уже не поёт, а посвистывает.       Темари сжимает веер сильнее.       — Стоп, — оборачивается она. — Идёт песчаная буря. Надо укрыться.       Пальцами она указывает на тёмный изгиб камня, что цепляется за бархан в сотне метров правее. На фоне пыльной маревой дымки он почти теряется, но для опытного взгляда куноичи Песка — это уже спасение. Темари скидывает с плеча небольшой походный рюкзак и достаёт длинный тканевый шарф, закутывает им шею и нижнюю часть лица. Все в полной тишине следуют её примеру. Только на шпионах АНБУ остаются их привычные маски, под которыми они натянули специальные вороты.       Какаши даёт знак. Вся команда, не задавая вопросов, идёт за ним.       Сакура чувствует, как пот между лопаток становится липким. Песчинки оседают на коже, словно иглы. Пустыня дышит слишком близко, слишком горячо. Кажется, ещё немного — и она зашевелится, как живое существо.       Харуно немного отстаёт от всех и прислушивается к себе и пустыне. Ей вспоминается, как она уже проходила здесь — в этих местах, по этим дюнам, и тогда солнце казалось таким же хищным и беспощадным.       Она помнит тот экзамен, как будто это было вчера.       Тогда от команды номер семь остались только осколки. Саске ушёл. Наруто — на долгую тренировку. И она — с Ино и Чоуджи, — пошла в Суну сама. Потому что больше не на кого было положиться. Потому что хотела доказать, что всё ещё может чего-то стоить. Стоить даже без своей команды. Без Саске и Наруто, которые всегда оставляли её за спиной, чтобы защитить.       И песок скрипел так же — будто в любую секунду разверзнет пасть и проглотит с потрохами. Как Шукаку. Хоть сейчас Сакура и не боялась Хвостатых, но их мощь она запомнила на всю жизнь. Даже экзамен в Лесу Смерти ощущался по-другому, не как здесь. Лес тревожил и трепал, но был в Конохе. В своей деревне.       А пустыня… чужая.       Роковая.       И только она отделяет Сакуру от Сасори.       Странное, тоскливое чувство медленно стягивает грудную клетку. Пульс в висках раздаётся громче. Сакура шумно втягивает воздух носом, но он совершенно сухой, как горло перед неизбежной битвой. Кажется, будто этот вдох переносит её немного вперёд, к другому воспоминанию.       Сакура прибыла сюда снова уже как ирьёнин. По поручению Цунаде-самы.       Она готовила местных медиков перед войной, обменивалась практиками, учила основам управления чакрой и первой помощи в экстренных ситуациях. Тогда они и сблизились с Канкуро, он сопровождал её везде и готовился возглавлять отряд. Сакура помнит, как одна из девушек не вытерпела и заплакала у неё на занятии. Канкуро ещё извинялся за неё. А та потом благодарила, крепко вцепившись в её руку. В тот момент Сакура поняла — даже здесь, в земле, где смерть кажется пылью, к ней могут относиться с уважением.       Тогда она и поверила в свои силы.       Сакура вспомнила себя на занятиях с Пятой. Там слёзы были непозволительной роскошью. Впервые ей пришлось перестать себя жалеть и собраться так, чтобы достичь цели. Она мечтала сравниться с друзьями, но мечты не сбываются просто так. Из них делают цель и добиваются — кровью, потом и своими силами. Бессонными ночами, обмороками от истощения на тренировках, тотальным контролем чакры и личными жертвами.       И она добилась своего.       Резкий порыв хлёстко шлёпает по спине. Сакура запинается на ходу. Ветер меняется. Он становится рваным. И в этом — плохая примета. В нём уже нет прежнего сухого гудения — теперь это что-то клокочущее, с шипением, будто сама пустыня звереет и просыпается. Это та тишина, за которой приходит песчаная буря — не сразу, но быстро. Быстрее, чем ожидаешь.       Темари снова замирает, поднимает голову и щурится, глядя куда-то в раскалённую даль. За ней — все остальные. Они стоят, словно последние тени на фоне зыбкого жёлтого горизонта. Сакура подходит ближе и слышит голос проводницы:       — Ветер поднимается с западной кромки. Есть полчаса. Может, меньше.       — Пустыня суровее, чем может показаться на первый взгляд, — Какаши задумчиво рассматривает горизонт, заносящийся песком.       — Но она всегда предложит убежище путникам, — отзывается Темари.       Она кивает в сторону низкого песчаного взгорка с торчащими скалами, похожими на обломки рёбер.       — Почти на месте.       Сакура переводит взгляд со спины Какаши на указанное место. Тот лёгкий изгиб камня, который Темари изначально приметила, оказывается вполне достойным широким укрытием. Куноичи Песка уже готова спуститься первой, но Сакура окликает её:       — Темари…       Та сразу хмурит брови, но останавливается. Какаши быстро обводит их взглядом и, кивнув сопровождению, молча проходит вперёд к спуску. Шиноби протокольно следуют за ним.       — У нас так и не получилось поговорить, — наконец произносит Харуно, сдвигая со лба прядь, которую прибило к виску ветром.       Темари на секунду напрягается.       — Ну… не думала встретить тебя сегодня, — она чуть морщит лоб. — Ты ведь сопровождаешь Хокаге не только как медик? Но и как… — голос чуть хрипнет. — Как Истинная.       Уже не вопрос, а утверждение.       Сакура усмехается. Тихо, в себе. И отчего-то чувствует вину.       — Мне самой непривычно, — признаётся она и немного мнётся.       Темари поворачивается к ней, чуть ближе, всё так же прикрывая лицо шарфом. В её взгляде — не раздражение. Просто ожидание и… готовность рубить сплеча. Она никогда не оттягивала неизбежное и была готова парировать любой удар — даже если попробуют уколоть словами. Куноичи Песка знала, что Сакура не желает ей зла — она и Ино были первыми, кто ей протянул руку и помогал освоиться в Конохе. Душевных бесед у них никогда не выходило, но Темари хватало их доброты. Возможно, поэтому она и остановилась.       Чтобы выслушать.       Сакура наконец собирается духом.       — На самом деле, я… хотела поговорить с тобой.       — Из-за Ино? — спокойно спрашивает Темари.       — Из-за Дейдары.       Тело проводницы чуть дёргается. Едва заметно. Но Сакура замечает.       — Мне кажется, я понимаю, почему он исчез, — мягко начинает она, пытаясь прощупать почву.       Темари чуть опускает взгляд.       Наружу рвётся ядовитое «Трепло». Не на Сакуру. На Дейдару.       Однако она по привычке сдерживается.       — Не лучшая тема для разговора посреди пустыни перед бурей, — отзывается Темари с той самой резкостью, в которой прячется боль.       Сакура делает шаг ближе. Песок уже начинает кружиться у ног и стелиться по земле.       — Он испугался, — пытается объясниться Харуно, на ходу выбирая слова. — Испугался, что слишком рано. Что чувства не настоящие. Что всё перепутает…       — Смешно, — качает головой Темари. Её таким не пронять. И вряд ли это чувства Дейдары. — Когда у тебя на коже метка — не перепутаешь. Даже если хочешь.       А это её чувства.       Сакуру будто заткнули за пояс. Она тупит взгляд, лихорадочно размышляя, как исправиться. Знает — Темари права. Да и сама она впервые видела ту, кто нашёл и потерял Истинного. Такое правда сложно уложить в голове. Гораздо сложнее, чем то, что люди могут прожить всю жизнь, так и не узнав Истинного.       Ветер уже всерьёз поднимает пыль.       — Ты права. Дейдара может быть легкомысленным, но он не так прост, как кажется, — Сакура сдаётся и решает поделиться своими догадками. Пусть и вялыми, зато искренними: — Не думаю, что он способен на предательство. Он же похож на щенка! Увяжется за кем-то и больше не отстанет… за этим точно что-то есть и, я уверена, ты чувствуешь то же.       На миг в их взглядах — едва уловимое тепло. Даже кажется, что сработало. Что Темари… услышала её.       Отвлекает песок, который хлещет сильнее.       Проводница первая отводит глаза, оценивая спуск.       — Поговорим позже.       Раскрыв свой веер, куноичи укрывает их обеих. Сакура кивает, не решившись возражать. В пустыне это может стоить жизни. Они бегом срываются с места — вслед за остальными, туда, где ветер ломается о камень и пустыня почти теряет голос.       Укрытие оказывается достаточно просторным и тенистым. Внутри пахнет жжёной землёй и пылью, но под самыми камнями появляется тонкий влажный запах.       Какаши встречает Сакуру пристальным взглядом и никак не комментирует их возвращение. Только когда она подходит ближе и позволяет себе минутную слабость — прикладывается головой к его крепкому плечу — Шестой приобнимает её. Вмиг становится уютнее. Метка отзывается покалывающим теплом, как разогретое на ночь молоко.       Сакуре думается, что всё дело в его аромате — он успокаивает её.       — Хорошо, что мы пополнили запасы в Стране Рек, — задумчиво тянет Харуно.       — Скоро сможем продолжить путь, — отвечает Какаши и переглядывается с Темари.       Та пожимает плечами и, пристроив поудобнее огромный веер, упирается в него подбородком. Её хмурое лицо говорит само за себя — в пустыне нельзя быть ни в чём уверенными. Пока АНБУ расхаживают по периметру временного убежища, сопровождающие шиноби отходят вглубь и присаживаются на камне, отпивая воды из фляг.       — Что это за соглашение? — чтобы скоротать время, спрашивает Сакура после долгой паузы. — И почему оно настолько важное?       Темари делает вид, что не слышит их разговора и не встревает.       Всё вокруг бьётся в сухом, пульсирующем ритме. Воздух тяжелеет. Гул песчаной бури набирает силу, закручиваясь в вихри, будто сама пустыня расчёсывает себя до кости.       — Потому что мы с Пятым Казекаге верим, что оно переломит ход истории, — неоднозначно отзывается Какаши.       — Это будь великий день, когда закончится строительство, — подаёт голос один из шиноби.       Сакура оборачивается и видит, как он салютует флягой в подтверждение своих слов. Она понятливо кивает и погружается в мысли. Если речь о строительстве, значит, эти шиноби — скорее всего, мастера. Наверно, поэтому Какаши и взял их с собой в Суну…       Внезапно ландшафт меняется. Харуно не сразу понимает, что происходит — только кожей чувствует, как рядом всё замирает. Темари резко подбирается, схватившись за веер. Какаши, встав впереди, чуть опускает полы шляпы, заслоняясь от песка.       Наконец Сакура замечает движение. Мутное, расплывчатое, будто в воде. Низко, у самой земли. Нечто скользит, шевелится, будто само песчаное поле ожило и решило сменить положение.       — Что за… — она прищуривается, но слова тут же застревают в пересохшем горле. Видимость почти нулевая.       Взгляд проводницы цепляется за тот же самый участок за пределами пелены.       Песок всё сильнее взметается, но силуэты становятся отчётливее: тяжёлые, низкие, с неровными очертаниями, будто кто-то карабкается на брюхе, вытягивая перед собой конечности.       — Чёрт бы их побрал… — сквозь зубы выдыхает Темари. — Это гигантские трёххвостые Скорпионы, — сухо бросает она.       — Из Пустыни Демона? Здесь?! — Сакура изумлённо вскидывает брови. Она мало знает о дюнах, но к экзамену в своё время готовилась основательно.       — Ни одна другая тварь не полезла бы в бурю, — отзывается проводница. Её лицо остаётся непроницаемым, но пальцы крепче сжимают рукоять веера. — У них почти нет зрения. Они полагаются на вибрации и запах крови.       — Эти чёртовы Скорпионы… — под нос шипит Сакура, которой уже осточертели поганые ассоциации. — И как они нас нашли?       — Вероятно, почувствовали, как мы подходим к убежищу. У Скорпионов сейчас брачный сезон, они агрессивнее обычного. Надо увести их подальше от отряда, пока не поздно, — резко бросает Темари и выходит вперёд.       Порыв ветра поднимает в воздух пригоршни песка, и теперь каждый вдох — как ожог.       Какаши реагирует мгновенно. Снимает головной убор Хокаге и пристраивает рядом со своим рюкзаком.       — Охраняйте мастеров, — отдаёт он приказ, даже не повышая голоса. Его всё равно слышат — АНБУ уже расплываются в пустынной пыли, прикрывая тыл.       — Мы разберёмся сами.       Сакура сдвигает повязку ближе к глазам, чувствуя, как под ней собирается липкий пот. Где-то впереди уже маячит первая громадная тень — живая, многоногая, с хищно изогнутым, будто серп, хвостом, кончик которого зловеще подрагивает в воздухе. Сквозь рёв бури слышится тяжёлое хрустящее шевеление — звук, от которого по позвоночнику пробегают дрожащие искры. Встреча с этими тварями за пределами Пустыни Демона добра не сулит — в этом Сакура уверена на все сто.       Переглянувшись с Какаши, они бросаются вслед за Темари.       Та мчится вперёд широкими прыжками. Веер в её руках уже раскрыт. Одно мощное движение — и встречный поток ветра с яростным грохотом бьёт в наступающего Скорпиона, разрывая пелену песка. Пыль на миг рассеивается, открывая чернильную тушу твари — изломанную, жутко правильную. И слишком живую.       — Это самка! — доносится крик Темари.       Сакура кивает Какаши.       Он прикроет.       Потому бесстрашно бросается в бой.       Два куная со взрывными печатями взмывают вверх и дугой вонзаются в шипастые отростки панцирей. Взрыв — глухой, соскальзывающий в грохот бури. Сноп искр, волна песка, глухой визг твари. Гигантский Скорпион взмывает на задние лапы, раскачиваясь на уровне крыши двухэтажки. Когти цепляют воздух, тушу в панцире заносит.       Сейчас.       Харуно рассчитывает траекторию. Пульс гремит в ушах. Метка пульсирует вместе с ним — жаркая, тянущая, будто кто-то льёт в кровь силу. И когда адреналин захлёстывает, она делает шаг вперёд. Один. Второй. И… взмывает под самое небо.       — ШАННАРО! — с яростным криком она бьёт кулаком по уродливым хелицерам монстра.       Удар — как молот по скале. Панцирь трещит. Вибрация отдаёт в ключицу. Тварь заваливается вбок, сотрясая землю глухим грохотом. Пока Сакура тяжело выдыхает, поднимая глаза, рядом мимо проносится серебристая молния.       Какаши.       Он метает ещё два куная, отвлекая второго Скорпиона, и сразу уходит в рывок. Райкири — сверкающий клинок в руке. Он целится под сустав, туда, где панцирь тоньше — между конечностями.       Но…       Искры отлетают от хитина. Райкири — всего лишь царапина на этом природном доспехе. Скорпион разворачивается, хвост устремляется к Хокаге, но тот уже на полметра левее, приземляется в перекате и отскакивает назад. Искрящаяся молния вспыхивает в его ладони вновь.       — Панцирь слишком плотный! — сообщает он.       — Под брюхо! — отвечает Сакура, на бегу собирая чакру в пятки.       — Там дыхальца, цельтесь в них, — подсказывает Темари, ни на секунду не отвлекаясь от нападающих.       Она с лязгом ударяет веером по земле — и песок вздымается к небесам. Один из Скорпионов теряет ориентацию.       Это их шанс.       — Сейчас! — кидает она.       И они втроём бросаются вперёд. Чувствуют, как чакра переполняет их в опьяняющем ощущении силы, которой наконец можно дать выход. Не на полигоне. В битве. В буре, в песке, в рёве и шипении. Потому что только так — вперёд, на звук.       На выдох. На удар.       На победу.       Раскалывая ударом тонкий панцирь под брюхом Скорпиона, Сакура отчётливо осознаёт: не бывает бывших шиноби. Даже если ты живёшь в мирное время, инстинкты, однажды отточенные до совершенства, сработают в нужный момент. Они отзываются в суставах, в сухожилиях, в центре живота. И когда приходит нужный миг, они берут контроль на себя.       Раз — уклон, два — выпад, три — удар кулаком в перчатке концентрированной чакрой. Песок хрустит под ногами. Клешни разлетаются, панцирь трещит, и снова — удар.       Сакура едва успевает приземлиться, как вокруг нарастает давление — невидимое, но ощутимое, будто над нею вдруг сгущается небо. В следующую секунду буря взрывается новым порывом, и огромная тень нависает, поглотив солнечный свет. Она появляется бесшумно — в том вина песка, ревущего со всех сторон.       Тварь — гигантская. Больше остальных.       Слишком близко. Слишком быстро.       Сакура поздно понимает: не успеет. Ни отбиться, ни увернуться. И в этот момент всё исчезает. Звук. Свет. Пыль. Вес воздуха. Она оказывается в абсолютной тишине, где нет ни песка, ни страха, ни смерти. Только чёрный вакуум, глухой, как закрытые веки.       Камуи.       Даже собственное дыхание звучит громко. Сердце бьётся в висках, раскатываясь гулкими ударами, как в раковине. В груди жгуче разливается жажда воздуха, и Сакура жадно втягивает его в лёгкие. Чистый. Только сейчас понимает, как была на грани. К тому же бой в песчаную бурю отнимает вдвое больше сил.       Камуи отпускает внезапно.       Харуно возвращается — резко, как вынырнувшая из глубины. Одежда и волосы по-прежнему покрыты песком, но теперь она в десяти метрах от той самой точки, где ещё секунду назад должна была быть раздавлена.       Какаши впереди. Спина напряжена, Шаринган отливает кроваво-красным. Темари чуть в стороне, будто статуя с раскинутым веером. Но даже они — не двигаются. Смотрят вверх.       И Сакура тоже поднимает взгляд.       Новая тварь огромна. По-настоящему. В три раза больше предыдущих. Панцирь — тёмный, влажно поблёскивающий, как уголь, только скользкий, с глубокими щелями, из которых сочится яд. Хвостов — три. Они двигаются поочерёдно, как зубцы в часах, сверлят землю — слева, справа, прямо между Какаши и Темари.       Сакура едва сглатывает.       У этой твари другая аура. Он не просто мутант. Он охотник. Хищник, вырезающий воздух с лёгкостью. Животный инстинкт подсказывает ей, что если один из этих хвостов достанет — не останется даже костей.       И в голове вспыхивает ошпаривающая догадка.       Это самец.       Огромный, доминирующий, чудовищно сильный. Готовый убивать. Самки пришли не для того, чтобы напасть на их укрытие. Они искали его. В бурю. Оттого Скорпионы первой волны сейчас и преобразились, будто отступили, чтобы позволить ему захватить добычу — их.       Думать некогда.       Какаши рассеивает готовый Райкири — в одно движение, будто сжимает грозу в кулаке и гасит. Нет смысла тратить чакру, панцирь самца молнией не пробить. Он уже просчитал: здесь нужно точечно. Хирургически. Беспроигрышный вариант — Камуи.       Сакура в моменте ловит его взгляд. Никаких слов не нужно. Она догадывается сама. Шестой целится в головогрудь.       Чтобы наверняка.       Чакра сгустком собирается вокруг глаза, пространство начинает дрожать, будто над раскалённым костром. Мир искривляется — искажённая воронка Камуи поглощает песок и воздух, целясь в голову твари. Всё идёт идеально.       Почти.       Самец слишком изворотлив. Несмотря на размеры, он перемещается с устрашающей скоростью — когтистые лапы мелькают, хвосты рвут раскалённый воздух. В последний миг он резко отклоняется вбок. Камуи скользит по цели — и отсекает не голову, а жало на одном из хвостов.       Скорпион распахивает хелицеры и изрыгает гортанный визгливый скрежет. Яд капает из отсечённого хвоста, словно гной из открытой раны. Он мгновенно впитывается в раскалённый песок, и тот начинает пузыриться, будто ожив, клубиться чёрным дымом.       Какаши отступает в последний миг. Второй хвост срывается в атаку — и только рефлекс спасает его. Исчезновение в Камуи, как это делал Обито, срабатывает безотказно. И тут — взрыв воздуха.       Темари.       Третья стадия веера раскрывается полностью — рисунок полной луны расцветает фиолетовым пятном на ткани, и порыв ветра с силой урагана отшвыривает гигантского Скорпиона вбок. Тот с грохотом врезается в скалу, подняв в небо шлейф песка и камней.       Сакура выдыхает — только на миг.       И это было ошибкой.       Визг самца срабатывает подобно сигналу. Самки, до того настороженные, вздрогнули и тут же снялись с мест, снова начиная наступление. Их лапы рвут землю. Воздух вновь наполняется щелчками клешней и звоном хвостов.       В глазах Сакуры не страх, а решимость.       Это не бой с чудовищами.       Это битва за жизнь, и её надо закончить быстро.       Отчаянная идея созревает в её голове мгновенно. Пока Какаши и Темари отбиваются от взбеленившихся самок, Харуно решает не медлить. Она вновь собирает чакру в пятках и молниеносно настигает перевёрнутого самца. Приближаться к нему в одиночку — почти самоубийство, но если её план сработает… к тому же…       Не сомневаясь ни доли секунды, куноичи вытаскивает одну из двух заготовленных ампул. Сложив нужные печати, Сакура вызывает теневого клона — вполовину такого же сильного, как и она сама. Теневой клон действует строго по её плану — и вот перед Скорпионом маячат уже две розовые макушки. Одна из них приближается стремительно к брюху, пока настоящая Сакура прикрывает её кунаем со взрывной печатью. Их в арсенале почти не осталось — она взяла с собой лишь пару штук, если придётся сражаться с бандитами или готовить ловушки во время ночлега.       Когда клон рассеивается, куноичи получает его воспоминания — ампула вонзилась в кромку дыхальца.       Даже лучше, чем она могла предположить!..       — Сакура! — пыльный вихрь доносит крик Какаши.       Костлявая рука Сусаноо накрывает её будто щит. Только увидев, что сама Харуно в безопасности, мужчина облегчённо выдыхает. Он оттаскивает её в сторону, чтобы оставшиеся хвосты одичавшего пуще прежнего Скорпиона не достали их.       Сакура мимолётно кивает ему в знак благодарности, а про себя отсчитывает время. Она не знает, как отреагирует Скорпион на её усовершенствованный яд и даже не уверена, подействует ли он на него. Чисто теоретически Сакура прикидывает, что даже двух ампул на такую громадину не хватило бы, однако всё равно решила рискнуть.       Собой.       Пока она думает о яде, Какаши принимает завершенную форму Сусаноо. Не думает ни о чём. Позволяет инстинктам взять верх. Метка штырит безостановочным током — ещё немного и испепелит. Заключив Сакуру рядом с собой в ядре, он безжалостно расправляется с самцом Камуи-сюрикенами. Куноичи видела их лишь однажды — когда они сражались против Кагуи, и сейчас в своей холодной расчётливости, с какой Хатаке расправлялся с тварью, он вызывает в ней бурю эмоций. Сакура чувствует его, как никогда прежде — эта странная смесь холодности и кипучей свирепости, которую не выдает ни одна мышца, обескураживает.       Сколько раз в Какаши бушевал вихрь, а она даже не догадывалась об этом?..       Наконец она видит его настоящего за непроницаемой маской шиноби.       Сакура закусывает губу и усилием воли напоминает себе, что они посреди песчанной бури сражаются с опаснейшими Скорпионами. Только благоговейный трепет и своё восхищение Истинным ей едва ли удаётся скрыть. Наверняка за прошивающей меткой он чувствует и её волнение.       — Темари нас заждалась, — необычайно мягко напоминает Какаши.       Камуи-сюрикены рассекают огромную тушу, не оставляя пустынной твари и шанса. Голубая кровь смешивается с капающим ядом и зелёной жижей из его нутра, впитываясь в песок. Сакура бросает короткий взгляд на истерзанное тело самца и тут же переключается на Темари посреди самок. Сусаноо рассекает небо на огромных крыльях. Однако к моменту их приближения оставшиеся в живых самки Скорпиона разбегаются во все стороны.       Запыхавшаяся Темари встречает их озадаченными взглядом.       Какаши помогает ей подняться в ядро Сусаноо и берёт курс к укрытию.       — Это было… сильно, — отряхиваясь от песка, заключает проводница.       — К счастью, нам не пришлось их добивать, — усмехается Шестой.       — Никто не ранен, надеюсь? — Сакура хмурит брови и принимается осматривать их обоих.       — А сама? Ринулась одна на самца… — Какаши бросает на неё короткий взгляд через плечо.       Не то ругает её, не то себя.       Харуно отмалчивается. Её лицо раскраснелось от битвы, волосы растрепались и повязка протектора ослабла, но под привычной одеждой куноичи никаких повреждений он не замечает.       Пронесло.       — Просто царапины, — отмахивается Темари, разбавляя неловкое молчание.       Они пикируют к укрытию.       — Я их залечу, — обещает Сакура.       Когда они оказываются в безопасности и, отдышавшись, вдоволь напиваются водой, сопровождение начинает сыпать вопросами. Отбиваться от них, как самой осведомлённой, приходится Темари.       Харуно тем временем тщательнее осматривает Какаши. Это первостепенная задача — убедиться, что жизни Хокаге ничего не угрожает. Так повторяет себе Сакура, пока на деле её грызёт изнутри жадное, эгоистичное желание — удостовериться, что с её Истинным всё хорошо. Сконцентрировав мерцающую мягким зелёным цветом чакру в ладони, она обеззараживает ранки и помогает их залечить.       К их удаче, у него правда ничего серьёзного.       Немного расслабившись под её теплом, Шестой смиряет девушку упрекающим взглядом:       — Я думал, тебя серьёзно ранили.       — Это был всего лишь теневой клон, — пытается смягчить его Сакура.       Какаши молчит.       — Пресвятые Ками… — он вздыхает и с закрытыми глазами откидывает голову, упираясь в скалистый выступ.       Сакура виновато закусывает губу.       — Лучше залечи свои раны, — не глядя, не то просит, не то приказывает Какаши.       — Я в порядке, — тихо, но упрямо отзывается куноичи.       — И я хочу, чтобы так было всегда, — Какаши пронзает её острым взглядом. — Чтобы ты всегда была в безопасности.       Его угольные глаза кажутся темнее обычного. Настоящей бездной, на которую откликается метка. Будто на жало скорпиона.       Харуно сглатывает и мрачно усмехается:       — Звучит почти невозможно для куноичи.       — Пока, — сдвинув брови на переносице, неоднозначно отвечает Какаши. До того как она успеет что-то возразить или спросить, он кивает на проводницу: — Темари снова нас заждалась.       Это вполне прозрачно намекает на конец разговора. Не потому что это неважно — потому что сейчас не время и не место. Он сорвался. Не дождался, пока представится более удобный случай обсудить с ней это. Обсудить её безрассудный поступок, свои переживания и… страхи. Однако, прежде чем сопровождение засвидетельствует ещё большие откровения, Хатаке смог себя вовремя одёрнуть.       Сакура слегка сжимает его пальцы в полуперчатке и только потом отпускает. Отступает. Поправив шорты под розовой юбкой, она подходит к Темари. Та почти потеряла терпение, общаясь с шиноби, и действительно обрадовалась обществу куноичи Листа.       Сакура сосредоточенно сканирует её тело и, помимо царапин, отмечает растяжение плечевых мышц.       — Это серьёзнее, чем «просто царапины», — цокает она, пока Темари умело прикидывается оглохшей.       Харуно начинает лечение и снова заговаривает после короткой паузы:       — Скажи, если будет больно.       — Это точно не больнее вывиха, — хмыкает Темари, опустив шарф и разминая шею.       — И часто вам приходится с ними сражаться? — ирьёнин решает отвлечь беседой новоиспечённую пациентку.       — Чаще, чем хотелось бы. После войны их популяция выросла и вышла за пределы Пустыни Демона, — если бы проводница могла, обязательно пожала бы плечами. Но их лечением занимается Сакура.       — Почему самки разбежались? — осторожно спрашивает она.       Темари ненадолго задумывается.       — Кто их знает.       Сакура закусывает губу и продолжает лечение. Ей так и не удалось узнать, как работает яд, а одна ампула уже потрачена. Осталась лишь одна. Вряд ли такая крохотная ампула сработала бы на нём, но потенциально могла… только Какаши яро разрубил Скорпиона раньше.       — Баки говорил, что самки после спаривания съедают самца, — внезапно выдаёт Темари. Заинтересованные мастера переглядываются между собой и прислушиваются к их разговору. — Обычно они такие голодные, что их ничто не может остановить. А этого не тронули, хоть его буквально разрезали и подали к столу.       — Самки едят самцов? Ядовитых?! — ошарашенно уточняет самый разговорчивый мастер, взволнованно поправив повязку.       — Представляете, и даже так их популяция растёт! — нарочито едко усмехается проводница.       — Может, потому что они не успели спариться? — задумчиво подаёт голос второй мастер со шрамом на щеке.       — Может, — забывшись, Темари пожимает плечами. — Но битва должна была их истощить не меньше. Да и голод в пустыне кимоно не носит.       Пока мастера перешёптываются, а Сакура делает вид, что полностью поглощена лечением, в её голове лихорадочно мечутся мысли. Неужели это из-за её яда самки разбежались кто куда? Неужели всё сработало?! Или Камуи-сюрикены Какаши настолько обезобразили тело самца, что его даже сожрать не захотели…       — Спасибо, — Темари делает круговые движения плечами и благодарно приподнимает уголки губ.       Харуно выныривает обратно в реальность и рассеивает чакру в ладонях.       — Не стоит благодарности, — бормочет она, вспоминая разрубленную тушу. — Я рада, что через пустыню нас ведёшь ты, а не кто-то другой.       — Надеюсь, другой битвы со Скорпионами у нас не предвидится, — хмыкает проводница.       Сакура криво усмехается в ответ. Как бы ей ни хотелось согласиться, одна битва всё же ждёт её впереди — та битва, из-за которой всё и началось. Битва с самым ядовитым и опасным Скорпионом во всей Стране Ветра.       В убитом самце Харуно видит благое знамение.       Кто знает, может, так Ками поддерживают её, а впереди ждёт сокрушительная победа?       — Кажется, буря закончилась, — подаёт голос Какаши, обернувшись на команду. — Можем продолжать путь.       Сакура поднимает на него рассеянный взгляд. Кажется, будто все части паззла складываются воедино.       Не она убила Скорпиона.       А если хочешь выжить в пустыне, надо уметь толковать знаки. Правильно.