Часть 19

- Командир, а как их обезоруживать? Тогда ребята его тоже обыскивали, но ведь не нашли, говорят, он в одежде где-то прятал. Или в волосах. - Раздеть догола. Волосы расплести, вычесать и перебрать. Если с принцем Ломионом что-то случится, мы все полетим с Карагдура.  - Ну и порядочки, - ужаснулся Орофер, которому Келеборн всё это перевёл по осанвэ. Друг с другом нападавшие, естественно, говорили на квенья, и почему-то были уверены, что никто их не понимает. – Даже у нас такого нет. - Не обольщайся, у нас скоро тоже так будет.  - А что такое Карагдур? - Не знаю. Скорее всего, географическое название. - Почему? - Потому что по-нашему.  - Может, гора? - Может. А может, скала. И если они боятся с неё полететь в качестве наказания за провинность, значит, здесь такое в обычае. - А здесь – это где? - Балрог разберёт. Ты обратил внимание? Не лорд Ломион, а принц Ломион. Откуда принц у нолдор? В правящих кругах Менегрота отсутствие детей у Фингона обсуждалось со всё нарастающей тревогой, особенно после переворота в Нарготронде. Формально наследником считался Тургон, но все понимали, что без вести пропавший не сможет сесть на трон. И если раньше ещё оставалась надежда, что корону примет Финрод, то теперь Третий дом можно было считать вымершим. Ородрет еле-еле сумел выгнать двух не самых опасных Феанорингов из собственного города, и уж кто-кто, а Маэдрос ему точно не присягнёт. И как только что-то случится с Фингоном – а если квендо называют Отважным, то с ним обязательно что-то случится – титул Верховного короля нолдор благополучно вернётся в Первый дом. Это даже некому будет оспорить. - Может, это Тургон нашёлся? У него какое амилэссе? - Ноломо. Но вполне может быть ещё пятнадцать имён, которые он меняет по погоде. - А в Нарготронде принц есть? - Есть, но ему пятнадцать лет. Тем более, Ородрет после переворота отправил его в Гавани, а это явно не Гавани. А если бы Финдуилас вышла замуж, я бы об этом знал.  Их действительно начали раздевать, и Келеборну понадобилось значительное усилие, чтобы не дёрнуться – когда тебя держат на прицеле, лучше не шевелиться. Одежду и оружие сложили аккуратными стопками, чьи-то пальцы полезли сзади в волосы, будто искали блох. Призрака раздевать побрезговали, но связали так, что он сделался похож на кокон. Цепи неприятно натирали обнажённую кожу. Наконец появился тот самый загадочный принц в сопровождении огромной охраны, и Келеборн вытаращил глаза. Совсем мальчишка! Ему и двухсот лет нет. Значит, всё-таки не Тургон, чей-то сын. Фингон, конечно, мог тайком жениться и спрятать наследника в этих забытых Элберет горах из соображений безопасности, но по рассказам Галадриэли Фингон не походил на эльда, склонного хоть что-то делать из соображений безопасности. Жена Тургона погибла во льдах, но оставались ещё пропавшие вместе с ним Аредель и Идриль, любая из которых могла выйти замуж и родить ребёнка. И этот ребёнок, если предположить, что он нашёлся, с матерью или без, считался бы принцем Второго дома. Но если бы он нашёлся, об этом сообщили бы Галадриэли! Все нолдор уже знали бы, что у Фингона появился пусть не сын, но наследник!  - А что, если он не находился? – спросил подслушивавший его мысли Орофер. – Что, если это мы потерялись, Келеборн?  - Хочешь сказать, это Гондолин? - А что ещё? Нарготронд ты бы узнал, Хитлум далеко, Феаноринги в синем не ходят. - Ты думаешь, он существует? - Ну, нолдо, который только что измусолил мне все волосы своими грязными руками, вполне реален.   Принц снисходительно кивнул своим, смерил пленников оценивающим взглядом, скривился, вытащил из-под кучки одежды боевой лук Келеборна и внимательно осмотрел. - Страж Дориата, - объявил он. – Один из четырёх командующих. С учётом цвета волос – либо Белег, либо Келеборн.  Затем выудил и развернул его нижнюю тунику, поморщившись от запаха пота – помыться в пещере не было никакой возможности. Туника была вся в подтёках, но золотую вышивку ещё можно было разглядеть. - По дориатским обычаям, такую личную вещь взрослому может вышить только супруга. Вышивка нолдорская, в цветах Третьего дома. Келеборн, муж принцессы Артанис Арафинвиэн, племянник Эола.  Раздался чей-то ошарашенный вздох, но прервать принца не посмел никто. - Второй просто синда без опознавательных знаков, он неинтересен. Покажите тварь.  Призрака подвели поближе. - Развяжите. - Ваше Высочество...  - Развяжите, я сказал. Оно разговаривает? - Да, Ваше Высочество. - Откуда идёт звук? - Из груди, Ваше Высочество. - Тварь, скажи что-нибудь. - Я не тварь, – сказал Призрак, - и мы пришли с миром. Принц задумчиво закусил губу и вдруг, выхватив нож, рассёк грудь Призрака наискосок от плеча до живота. Орофер тихо охнул, но Призрак устоял на ногах, даже не пошатнувшись. Плоть отслоилась, и в открывшейся ране – совершенно бескровной, но всё-таки ране – блеснуло что-то чужеродное, похожее на тёмное зеркало. Принц замер от изумления. Вся мрачность и заносчивость слетела с него, как капюшон, сорванный порывом ветра, он будто сделался ещё младше, и на лице его проступило совершенно детское восхищение. - Действительно не тварь, - потрясённо прошептал он. – Это просто мёртвое тело, и управляет им механизм, гениальный механизм. Хотел бы я познакомиться с мастером, сотворившим это. - Ты с ним и говоришь, - голос из раны на груди Призрака звучал гораздо яснее, чем до этого, и так невозмутимо, будто это не его только что разрезали чуть ли не пополам. – Куруфинвэ Феанарион к твоим услугам, коллега. - Что? –поперхнулся в осанвэ Орофер. Как это – Куруфинвэ? - Маэглин Ломион, сын Аредели, к Вашим. Вы говорите из Химринга? - Да. - Невероятно... - Это что, я тебя ещё и вижу. Ты очень похож на Аредель. Что с ней случилось? Финдекано сообщил о её гибели, но больше он ничего не знает. - Её убил Эол.  - Твой отец? - Он мне не отец. - Конечно. Извини. Прими мои соболезнования от имени всего Первого дома нолдор. Прости, что мы не вмешались.  - Он приворожил её. Подавил ей волю. Что бы вы могли сделать? Феаноринг замолчал на некоторое время. - Какой кошмар, - сказал он наконец.  - Не волнуйтесь, его казнили. Так вот, кого обыскивали, - отстранённо подумал Келеборн. Эола. Нелюдимого дядюшку из Нан-Эльмота. И когда это он умудрился жениться? Да ещё и на нолдорской принцессе. Келеборн всегда с гордостью считал себя точной копией дяди Тингола, а оказывается, вот он в чью породу пошёл... Стало гадко. Эола он в детстве боялся так, что не мог спать, если видел его рядом. Тот мог ни с того ни с сего отвесить тяжёлую затрещину, больно схватить за руку, без объяснений что-то отнять. Келеборн, уже в нежном трёхлетнем возрасте понимавший, что так дело не пойдёт, стал прятаться за другого, доброго дядю, который очень кстати оказался ещё и королём. Мало кто знал, что Эол ушёл в Нан-Эльмот, потому что его вежливо попросил дядя Элу. Очень вежливо, дорогой родич, это не изгнание, просто просьба. И эксперименты с порабощением воли Эол проводил, правда, неудачные, и ровно до тех пор, пока об этом не узнали дядя Элу и королева Мелиан. Это стало одной из множества причин той самой «просьбы» не появляться больше в Дориате. Конфискованные у него записи до сих пор лежали в королевском архиве, ничего практически применимого там не было, но в Нан-Эльмоте Эол вполне мог продолжить свои изыскания. С другой стороны, ещё большой вопрос, что случилось с принцессой Аредель и при каких обстоятельствах. «Убил» не обязательно значит «зарубил мечом» или «заколол кинжалом». Принц очевидно пристрастен - скорбит по матери и люто ненавидит отца. Могло ли быть так, что Эол нечаянно стал причиной её гибели, а нолдор во главе с безутешным сыном и не менее безутешным братом не стали разбираться? Почему с этим вообще разбирались нолдор, если Эол – подданный Дориата? Они обязаны были с конвоем отправить Эола к Завесе, рассказать, в чём он виноват, предоставить доказательства и потребовать нормального суда по нормальным дориатским законам. Присутствовать на суде в Менегроте представителям Второго дома бы не позволили, но можно же было связаться с Ородретом и Галадриэль! Но убить непонравившегося синду самим, сжечь труп и развеять пепел быстрее, проще и дешевле. Если Дориат об этом узнает, будет скандал и, возможно, война, вот только Дориат ничего не узнает, потому что сжечь и развеять ещё два синдарских трупа – дело нескольких минут. А ведь Белег говорил, что ссора с нолдор рано или поздно выйдет им боком. Что Завеса спасёт не всех.