XII - Кража

«<…>

Come on, get on up, we're wild and we can't be tamed.

And we're turnin' the floor into a zoo, ooh, ooh.

Come on, keep it up.

It's fun if you're down to play, and we're turnin' the floor into a zoo, ooh, ooh.

Come on, get on up.

We're wild and we can't be tamed. And we're turnin' the floor into a zoo, ooh, ooh.

Come on, keep it up.

It's fun if you're down to play. And we're turnin' the floor into a zoo, ooh, ooh.»

      — У-ух! А ну-ка, дайте шуму, я вас не слышу! — энергично обратилась певица Газелле.       Символично она протянула микрофон — будто тот и правда мог усилить мгновенно вспыхнувшие овации и визг сотен зверей самых разных форм и размеров, столпившихся у парадной лестницы. Сцена переливалась ярким фиолетовым неоном, подсвечивая блёстки на её зимнем костюме. Прожекторы по бокам били мощными лучами в туманный воздух, придавая объём этому небольшому, но крайне эффектному концерту.       Под общий позитив толпы фейерверки со свистом взлетели в небо и озарили заснеженный двор.       Подъездная дорога ко входу была забита роскошными машинами городской элиты: лимузины, спорткары, внедорожники — один за другим подъезжали, высаживая значимых гостей. Публики в вечерних костюмах становилось всё больше. Вход ни на секунду не переставал вспыхивать светом камер — журналисты и фотографы работали без остановки.       «Бал Столетия» официально начался менее получаса назад, а территория уже была забита гостями.       — Удача тебе сегодня улыбается, Морковка. Я уже выбирал, какой фильм буду смотреть дальше, если бы это не сработало, — саркастично ухмыльнулся Ник.       Лис расслабленно развалился на пассажирском месте парковочного транспорта, закинув лапу на спинку сиденья.       — А народу-то сколько! — восторгалась Джуди, поглядывая в сторону. — Ты только глянь! Это же Газелле! — Она на миг убрала одну лапу с руля и указала на сцену и плотную, шумящую толпу.       — Ага, теперь я понял. Злоупотребление служебным положением ради проникновения на закрытую вечеринку. Так и запишем, ага, — добродушно хихикнул Уайлд и переместил лапу ей на голову, между ушей.       Джуди, не сбавляя улыбки, слегка вдарила лиса локтем в бок — напарник приглушённо пискнул.       Продолжив движение на повышенной скорости, крольчиха остановила транспорт у стоянки подальше от основного столпотворения. Парковочные места оказались заставлены теми самыми фургонами, что она заприметила в своём расследовании пару часов назад.       Крольчиха выскочила из-за руля и подбежала к борту выделяющейся машины — чистой от снега, но с влажной тёмной землёй вокруг.       — Этот теплее. Рептилия замёрзнет в Тундратауне без источника тепла, — подметила Хоппс, приложив лапу к задней двери. Краем глаза она видела Николаса, который направился к лобовой части транспорта.       — Боже, что-то ползёт!.. — вскрикнул Ник так, чтобы его услышала только напарница.       Уши крольчихи вмиг выпрямились, а нос нервно задёргался. Она моментально подскочила к приятелю: тот чуть ли не выламывал, сгибая, щётку стеклоочистителя.       — …Дворники по стеклу! А? Хе-хе-хе, — во всю пасть ухмыльнулся лис, выжидая реакцию.       В ответ он прищурился от прямого луча фонарика — Хоппс уже включила его, и лапа рефлекторно потянулась прикрыть глаза.       — Ладно, я понял. — Ник закатил глаза. — Здесь чисто. Нашего приятеля-змея здесь, похоже, нет. Это просто фургон с едой, — сказал он и, скрестив лапы, привалился к машине. — Знаешь, если так хочешь…       — Погоди. Ты видишь? — Джуди перебила напарника и указала куда-то позади него.       Лис обернулся. Луч фонаря скользнул по служебному входу: серая металлическая дверь внутрь была слегка приоткрыта.       — И ты вроде сказала, что мы просто тут всё посмотрим, а не будем вламываться на бал.       — А разве ты не хочешь?       — Я? Хочу? Что-то не особо, если честно. Очевидно, что там ничего не будет. И да, ты меня перебила. Если хочешь, то так и быть, можем посмотреть кино у меня. — Николас шаг за шагом подходил ближе, сверля её хитрым взглядом. — Только давай уедем прежде, чем нас поймают.       Хоппс ожидала этого ответа. Но ответы на её расследование были важнее посиделок с лучшим другом — и она уже знала, чем его зацепить.       Ему это понравится.       Усмехнувшись, крольчиха подбежала к багажнику парковочного автомобиля и вытащила два пластиковых чехла. В них — две вешалки с одеждой: чёрный смокинг и жёлтое вечернее платье. Чёрный костюм она швырнула Нику.       — Так вот зачем ты спрашивала размер моей униформы, — усмехнулся Уайлд. — Столько зарплат — и всё ради этого.       — Сама удивлена, сколько красивых вещей в Зверополисе отдают за бесценок в интернете. Чур я переодеваюсь в фургоне! — шутливо объявила Джуди.       — Ты ведь изначально туда собиралась вломиться, только меня спросить забыла, — тепло выдохнул Ник; на морде появилась тёплая улыбка.       Без неё это дело было бы ему не нужно. Но рядом с Джуди он всё равно понимал: ей это важно. И если у неё всё пойдёт наперекосяк, она будет нуждаться в его поддержке. Лис не любил, когда всё происходит так стремительно и резко, но долго не сомневался: от него всё равно не отстанут.       Он встал перед капотом машины. Пляжная розовая рубашка и белые джинсы, скрытые под дорожным жилетом, вмиг сменились аккуратными чёрными брюками, белоснежной рубашкой и пиджаком, застёгнутым на все пуговицы. Под костюмом на вешалке уже висел завязанный галстук-бабочка — Ник затянул его на шее. В кармане лежала пара перчаток: они завершили смену образа плута, превращая лиса в члена высшего общества, почти неотличимого от других зверей неподалёку.       Закончив переодеваться, он медленно направился к задним дверям, но остановился, поймав своё отражение. Рыжий лис в дорогом классическом чёрном смокинге — бессмертном атрибуте любого важного повода или большого праздника.       Нику не верилось, что он может выглядеть вот так — пусть и ради дела. Чувство было противоречивым, но приятным и… гордым. Его даже не интересовала реальная цена одежды: просто нравилось, насколько эстетично он в ней смотрится.       — Раз у нас такое место, подумала: почему бы не подготовиться, — сказала Джуди и захлопнула дверцу багажника.       Крольчиха тоже выглядела иначе — в солнечном кружевном платье, блестящем в свете фонарей, с заметным украшением в виде жёлтого цветка на груди. Но «пучок» из её ушей, стянутый венком из тех же цветов, перечёркивал всякую серьёзность и изыск. Ник сдерживался, продолжая изображать невозмутимость.       — Всегда хотела побывать на задании в подобном месте, — восторженно и тихо сказала Джуди, всматриваясь в окна с тёплым светом, горящим внутри.       Ник медленно встал рядом и повернул голову к Хоппс.       — Знаешь, это не самая твоя плохая идея, — выдал лис, сохраняя невозмутимость.       — Ого, да это почти комплимент, — ехидно улыбнулась крольчиха.       — Да, только к твоему пучку из ушей он не относится, — сдерживая хохот, выдал Уайлд.       Реакция не заставила себя ждать: Ник ощутил резкий удар в живот. Он рефлекторно скорчил морду от боли.       — Ладно, заслужил.

***

      — Знаете, сегодня мне не передавали, что в Тундратауне будет так жарко, ха-ха… И именно сегодня вечером — все наши сердца бьются воедино, и мы делим наше тепло друг с другом! Ведь это наш день, когда Зверополис стал тем городом, который так люблю я — и вы, и вы, и вы! — Газелле стояла у края сцены, эмоционально работая с толпой, которая ловила каждое её слово. — «Бал Столетия» объявляется открытым… Прямо сейчас! — завела Газелле, и в воздух, выстрел за выстрелом, устремились фейерверки, озаряя морды гостей то фиолетовым, то синим, то зелёным светом.       Улица заполнилась голосами сотен зверей — восторгом, овациями, искренней радостью. Газелле не оставляла равнодушным почти никого: сердце невольно оттаивало даже у тех, кто пришёл «просто отметиться». И чтобы не дать эмоциям осесть, из уличной акустики снова пошёл ритм — поп-звезда уже готовилась заводить следующую песню.       Лаперт мог лишь наблюдать из окна внутреннего зала: представление было видно частично, а по-настоящему услышать его мешали толстые стены поместья, хотя вибрации баса всё равно отдавались в камне. Газелле была не в его вкусе, но размах праздника, который происходил буквально у них дома, не мог не удивлять. Это казалось масштабнее и ярче Нового года.       Внутренний зал был окончательно украшен и уже принимал больше сотни разношёрстных зверей — от крохотных мышей и хомяков до гигантских слонов и жирафов. Тёплые гирлянды на ледяных деревьях, приглушённый свет, разбавленный голубой и фиолетовой заливкой, а также прожекторы со снежинками и кружевными узорами складывались в атмосферу настоящей зимней сказки для гостей из других районов.       Официанты — газели и антилопы — стояли по углам, предлагая напитки и небольшие закуски на любой вкус. В зале гудели разговоры: гости переговаривались, смеялись, перешёптывались, обсуждали новости. И каждый был одет с иголочки: строгие чёрные или белые костюмы, роскошная бижутерия, макияж и идеально уложенная шерсть у мохнатых млекопитающих.       Технически Лаперт соответствовал дресс-коду, но, грустно оглядев свои лапы, понял: костюм смотрится блекло на фоне остальных. Может, дело в цвете? Или он успел его помять? Или никак его не отпускала предыстория этого комплекта одежды? Скорее всего — всё сразу.       «Ладно, Лаперт. Пути назад не будет. Ты готов? Конечно же, не готов. Но отступать некуда. Надо пытаться. Хотя бы… попробовать», — нервничал Рысевич, снова переводя взгляд к сцене. Дневник Рысевичей был прямо там — под стеклянным колпаком с защитой. Нужно лишь выждать момент и как-то отвлечь двух вышибал-ирбисов. Их всего двое; охраны действительно кот наплакал.       Но действовать было рано: отца с родственниками нигде не было видно. Если полезть к книге прямо сейчас, это заметят, и в зале начнутся волнения. Чтобы всё получилось, Милтон должен быть неподалёку. Только работая вместе с Гэри, они смогут провернуть план как надо.       Лаперт незаметно для остальных взглянул вверх — будто просто бездельничая. На самом деле он приглядывался к тени на люстре рядом. Силуэт в багряном плаще заметил его; из-под ткани показался голубоватый хвост, и Гэри жестами велел продолжать выжидать.       Лаперт опустил голову и отошёл ближе к гостям.       Змей занял удобную позицию наблюдателя прямо в центре зала — на люстре, которая висела вдали от основного света, между колоннами. Оттуда отлично просматривались центральный вход и служебные помещения у сцены и у восточной стены. Гэри и Лаперт держали визуальный контакт, время от времени обмениваясь короткими знаками.       В начале мероприятия, ещё до официального открытия бала, Лаперта трясло, как осенний лист, от предстоящей авантюры. Но постепенно он вошёл в рабочий ритм и даже поймал себя на ощущении, будто он спецагент из тех сериалов, которые иногда смотрел перед сном.       В ограблении было что-то воодушевляющее — оно одновременно пугало и придавало сил.       Но страх не исчез окончательно. Младшему Рысевичу, как назойливые мухи, не давали покоя мысли о возможном провале: они цеплялись и заставляли сомневаться в каждом шаге. Если его схватят на краже, Милтон выдворит Лаперта — и публично отречётся.       У отца «кредит доверия» к Лаперту давно исчерпан — по причинам, неизвестным младшему. Вслух ему этого не говорили, но шестое чувство подсказывало, что больше ему не простят ни одной оплошности. А уж тем более — попытки украсть фамильную реликвию.       «Надо сосредоточиться… Это ради высшего блага…» — успокаивал себя рысь, лишь бы заглушить внутренний голос.       Но эту зыбкую тишину разрезали так резко и неожиданно, что Лаперту понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что обращаются к нему.       — Ой, добрый вечер! Вы мистер Лаперт, всё правильно? — прозвучал звонкий женский голос позади.       Лаперт обернулся и поднял голову. Перед ним стояла коричневая лошадь: ухоженная симметричная грива переходила в косу на затылке; карие глаза, аккуратный макияж; чёрное платье, усыпанное белыми блёстками. В копыте она держала розовый микрофон с эмблемой подковы. Рядом — свин в белом костюме, будто отлитом из хрома: морды почти не было видно за большой камерой, направленной прямо на Рысевича.       — З-здрасьте. Это я.       — Меня зовут Тина, журналистка. Мы снимаем небольшой документальный фильм о вашей семье. Можно мы снимем с вами небольшую сцену? — лошадь завлекала поставленной речью и мягким тембром.       — Да, давайте, конечно, без проблем, — слегка занервничал младший.       — Не переживайте, всё очень просто. Что нужно, мы смонтируем. Просто отвечайте на вопросы так, будто это интервью. Для начала — представьтесь.       Лаперт смущённо улыбнулся и показал лапой одобрение. Он даже не представлял, что сказать — и о чём его вообще спросят.       — Ну, э… Приветик! Я Лаперт Рысевич, младший сын нашей семьи. Я брат Котрика и Киссы Рысевич.       — Лаперт, рада познакомиться. Общественности широко известен факт, что знаменитая семья Рысевичей имеет обширный семейный бизнес не только в Тундратауне, но и за его пределами. Ваш отец, Милтон Рысевич, предпочитает не работать с советами директоров и менеджерами, отдавая часть управления в лапы вашего брата и сестры, оставаясь единственным бизнесменом с такой моделью управления. Можете ли вы рассказать, с чем связано такое решение?       Тина звучала как большой профессионал. Её слова отскакивали чётко в цель. Лаперт же не знал, как отвечать, — и начал выдумывать на ходу.       — Ну-у… Точно вам я не отвечу, но, думаю, наша семья очень дружна, мы так многое друг о друге знаем… И Котрик с Киссой занимаются этим уже давно, поэтому они, ну… знают, что делать? — терялся рысь.       — Хорошо, спасибо. А вот если взглянуть на многие статьи и журналы, в них крайне мало информации о вас, Лаперт. Меня не отпускает мысль. Прокомментируйте, пожалуйста. Это сделано специально, чтобы скрыть глаза делового Зверополиса от того, что Милтон тайно поручает своему младшему сыну самые ответственные дела компании?       Журналистка буквально горела этим вопросом — словно выпрашивала ответ: «Да, это правда». Лаперт тоже хотел, чтобы это было правдой. Но как бы он ни пытался себя обмануть — и как бы ни хотел обмануть журналистов — он не мог.       Краем глаза он взглянул в объектив камеры. Уши печально опустились.       — Нет, ну что вы. Я стал принимать участие в работе лишь недавно в силу возраста…       «Ты ничего не можешь и ничего не умеешь.»       — …Сейчас я работаю над логистикой и документацией компании, потому что наш бизнес вскоре расширится вместе с Тундратауном, и ранее отец говорил, что вместе с этим…       «Твой брат и сестра справляются со всем с детства.»       — …я встану наравне с ними. Такие большие задачи? Да, уже скоро, да. Это вопрос месяца-двух, поэтому скоро можете ждать мой выход из тени. У меня много планов…       «Не рассчитывай, что отец даст тебе задачу посерьёзнее».       Глаза Лаперта бегали из стороны в сторону, лапы плотно сжимали друг друга. Он изо всех сил удерживал взгляд на журналистке, но внутри всё сжималось. Взгляд затуманивался, дыхание становилось рваным и поверхностным. На нём лежал груз ответственности — и за слова, и за успех кражи дневника. Но в моменте он сумел себя притормозить.       — Отлично, спасибо за честный ответ! Что вообще чувствуете, что говорит ваша семья?       — Ну, я… Чувствую себя… замечательно! Немного волнуюсь, но в целом… много планов и идей, хочется уже что-то делать по бумаге… В смысле, на бумаге! Ну, вы поняли, ха-ха, — Рысевич махнул лапой.       — Ваш ответ понятен. И последнее: вы, наверное, могли слышать разные слухи, окружающие вашу семью и бизнес. Возьмёте ли вы курс на то, чтобы возвысить вашу репутацию своим молодым взглядом?       — Ну, тут, конечно… Сказать не просто…       Лаперт тянул время. Взгляд и голова метались туда-сюда — пока глаза не остановились на люстре. Чтобы не выделяться, он почесал голову, делая вид, что просто нервничает из-за камеры. Свысока Гэри показал хвостом на главный вход — и рысь заметил Милтона, Котрика и Киссу.       — Простите, но мне надо готовиться к одному из выступлений, поэтому... Спасибо за интервью, ну а мне пора бежать! Пока-пока! — Лаперт скорее рванул к сцене.       — И вам хорошего вечера, Лаперт! — Тина помахала ему микрофоном вслед. — Хэл, ты же снял? С этим надо работать!

***

      Лаперт стоял у подъёма на сцену. Ему нужно было подняться туда, смешаться с толпой и выглядеть естественно. Потом — просто подойти к охране и наплести, как он умеет, о том, что какой-нибудь вспыльчивый тигр начал учинять беспорядок. Ему должны были поверить; главное — начать.       — Угощайтесь, сэр, — обратилась официантка, удерживая поднос с бокалами и чем-то светлым внутри.       Без лишних слов Лаперт притворно улыбнулся и взял напиток в лапу — просто на всякий случай. Это будет его план «Б», если разговор не задастся. По крайней мере, он так думал.       Часики тикали. Лапы быстро поднялись по ступеням, и он пробрался ближе к компании зверей, скрывшись за ними. Дневник был уже совсем рядом. Ещё момент — и начнётся.       Жёлтые глаза зацепились за приближающегося буйвола в синей униформе.       Лаперт вмиг нырнул за фигуру повыше, выбрав льва. Судя по выражениям морд вокруг, он до сих пор не выглядел странно или подозрительно. Лаперт облегчённо выдохнул.       И тут же, словно в насмешку, сзади кто-то толкнул его. Область груди стала влажной и ещё более холодной, когда бокал в лапах пролился на костюм. Он рефлекторно обернулся, сначала не поняв, что происходит, — пока не опустил голову.       Неловкость сковала его.       — Ой, простите! — сказала крольчиха.       — О нет, извините! — одновременно ответил рысь.       — Мне очень жаль! — добавила она.       Лаперт разочарованно ахнул. Лапа должна была потянуться в карман, но он повёл её дальше и нащупал что-то мягкое, уже готовясь протереть мокрый пиджак.       — Вот, я просто… Ой, нет! Ха-ха, это же ваше, извините меня, — стыдливо удивился Рысевич, нервно хихикнув в конце.       Лев в костюме, за которым он прятался, был явно недоволен тем, что его хвост едва не превратили в тряпку. Впрочем, на этом недовольство и закончилось.       — Боже правый, он меня теперь ненавидит, — прошептал Лаперт.       — Вот, — крольчиха в жёлтом платье протянула аккуратно сложенный голубой платок.       — Ах, вы моя героиня! — поблагодарил Рысевич, промакивая влагу на одежде.       — Ерунда, просто люблю быть готова к любым ситуациям.       Лапы сами тёрли ткань, а взгляд прилип к крольчихе. Эти фиолетовые глаза, морда, окрас шерсти… Она была очень знакомой. Он её уже видел.       — …И это совершенно не странно — говорить такое на вечеринке! — неловко добавила она.       Лаперт слушал, но не вникал. Время для него словно замедлилось. Он лихорадочно рылся в памяти, пытаясь понять, кто перед ним и почему от этого так холодеет внутри.       — Ну, я чуть не превратил хвост этого зверя в тряпку, так что…       Голова работала плохо. Тело делало всё само.       — …Лапу!       Лишь через пару секунд Лаперт понял, что слова спутались с действиями.       — Э… Лаперт. Я Лаперт! Приветик! — он нервно улыбнулся, сложив лапы вместе.       — Я Джуди Хоппс. — крольчиха протянула лапу.       — Рад познакомиться, Джуди…       В голове рыси что-то щёлкнуло. Он видел это имя. Видел не раз в новостях, пока отдыхал в пустыне. Перед глазами всплыли заголовки и обрывки текста: «крольчиха-полицейская», «одна из лучших следователей», «сумевшая разоблачить…».       Время действительно застыло. В их поместье были копы под прикрытием. Душа ушла в лапы. Их план — его план — был в опасности. «Что ей известно? Что она знает? Она одна? Нужно что-то делать», — путались мысли.       — Рад познакомиться, Джуди… — Лаперт изобразил рукопожатие, осторожно прощупывая её реакцию. — Стой, Джуди Хоппс? Та самая Джуди Хоппс?! Хо-хо, э, ты сейчас подрабатываешь? В смысле, ты же явно работаешь! Стоп, ты правда этим занимаешься?       Джуди не понимала, о чём речь, но неуверенно ответила:       — А, э… Нет, я так, на всякий случай, охраняю его! — она указала пальцем на дневник.       — Хорошо, а то охраны кот наплакал, — рысь наклонился и показал лапой на витрину.       Хоппс и Рысевич слегка посмеялись. Лаперт же заметил другое: свет в зале приглушался, а где-то на фоне уже звучали торжественные фанфары.       Из-за Джуди он опоздал. Не успел выполнить свою часть.       Внутри он злился, но как мог не показывал этого.       — Что ж, была рада познакомиться, — довольно сказала Джуди.       — Взаимно, и… Бон-аппетит! Э… Если ты в какой-то момент захочешь поесть, тогда да, бон-аппети, — путаясь, поникше ответил младший Рысевич.       — Тебя не должно быть на сцене, Лаперт, — скомандовал Котрик.       — Да, уйди со сцены, Лаперт, — саркастично махнула Кисса.       — Э, стой, ты… — Джуди насторожилась.       — Ну да, я… Рысевич. Или, ну знаешь, стараюсь им быть, — разочарованно прошептал Лаперт.       Вся его семья приблизилась к нему. Котрик лёгким движением лапы взялся за макушку Лаперта и издевательски дёрнул в сторону.       — Иди давай, Лаперт. Идём, папа.       — Я помогу, пап, не волнуйся, — Кисса придерживала отца.       Стоять тут дальше не было смысла. Не оглядываясь, Лаперт спустился со сцены и растворился в толпе, которая собиралась слушать выступление.

***

      — Почему ты не отвлёк их? Это был шанс! Твой отец сейчас как раз за сценой, — озадаченно говорил силуэт в плаще.       Лаперт и Гэри стояли у ближайшей к выходу и самой тёмной колонны, чтобы их не заметили. Они говорили тихо, так, чтобы никто даже не попытался подслушать.       — Гэри, здесь не только охрана, а ещё и полиция, и они что-то знают про дневник! Мы не сможем его выкрасть! — Лаперт схватился за плащ.       — Тише, успокойся. У нас всё получится. Я тебя не виню, ты молодец, что попробовал. Давай подождём ещё немного. Уверен, через время будет перерыв.       Слова змея принесли облегчение, но Лаперту этого было мало. Вспомнился разговор с журналисткой и всё, что он там наговорил. Ему не нравилось врать, а в этот раз он будто раздал предвыборные обещания самому себе — и теперь хотел любой ценой их выполнить.       Сожаление сменилось хитростью. Даже Джуди Хоппс, которая нашла более дюжины пропавших хищников, почти не имея улик, кажется, не разоблачила намерений Лаперта. Значит, можно попытаться выкрасть дневник снова… просто иначе.       — Гэри, может, ты снова залезешь наверх и скомандуешь мне, когда я смогу попытаться ещё раз?       — Хм… Отличная идея. Тогда я рядом, напарник! Ха-ха! — энергично ответил змей.       Гэри протянул хвост и согнул его в ожидании «кулачка» от Лаперта. Рысь осторожно стукнул лапкой о хвост, тепло хихикнув.