XVII - Костёр

      — …В тот момент я и поняла, что надо действовать. Должна сказать, спуск по снегу бодрит как никогда. А потом один наш хороший знакомый здорово выручил нас и подсказал, куда идти, а дальше вы и так знаете, — закончила рассказ Джуди, сидя сзади.       — А ещё дал нам отличную возможность сбежать из города, которой ты почему-то до сих пор не воспользовалась, Морковка. Это лишь вопрос времени, когда нас выследят, и ты это знаешь, — Ник закатил глаза и скрестил лапы, сидя в люльке.       — Ну… Всё же мне кажется, что здесь нас не найдут ещё очень долго. Подождите ещё немного, — Лаперт целеустремлённо ухмыльнулся.       Рысь слегка поддал газу — и от этого лис, змей и крольчиха схватились за корпус мотоцикла крепче. Песок под колёсами уходил в стороны тонкой струёй, а ветер резал лицо сухим теплом.       Городская инфраструктура оставалась позади, утопая в барханах всё дальше и дальше. Они были в пути уже несколько часов, а солнце только-только начинало опускаться к горизонту. Днём жара Сахара-Сити выматывала всех одинаково, но сейчас поездка против ветра чуть спасала: он охлаждал кожу и шерсть, подсушивал пот и давал ощущение движения, которое не позволяет думать слишком долго.       Только думать всё равно приходилось — каждому по-своему.       — Джуди, Ник, спасибо, что помогаете мне и Лаперту остановить его семью. Спасибо… что доверились мне. Я обещаю, всё у нас будет хорошо! — Гэри энергично ёрзал, устроившись на коленях лиса.       При словах «его семью» Лаперт на мгновение напрягся. Он упрямо смотрел вперёд, стараясь не сводить глаз с дороги.       — Да, конечно… Ты главное своими клыками никого не зацепи, приятель. Будет неприятно, наверняка, — нервно добавил Уайлд.       Тело лиса находилось в зажиме. Летящий песок, неизвестность впереди и мысль, что любой контакт с рептилией может закончиться плохо. От напряжения он часто поправлял рукава и никак не мог устроить лапы поудобнее.       — А, ты про них? — Гэри потрогал кончиком хвоста один из клыков. — Не волнуйся, я взял противоядие. Вот, смотри!       Гэри порылся на полу люльки и вытащил маленькую красную поясную сумку с изображением змея-супергероя в маске. Расстегнул молнию, достал голубой шприц и нажал на кнопку — снизу выехала медицинская игла.       Лаперт искренне удивился и повернулся назад.       — У тебя всё это время было противоядие от яда? Когда ты успел? — чуть занервничал рысь.       — Ну да! Я сложил сюда свои вещи, пока прятался в поместье Рысевичей, — кивнул змей.       — Но ты об этом не рассказывал.       — Нельзя же, чтобы кто-нибудь пострадал из-за моей природы! Так что не бойтесь, мои пушистые друзья: всё можно исправить, — Гэри приобнял лиса, и тот рефлекторно съёжился, будто от холодной воды.       Ника бросало в дрожь каждый раз, когда чешуя касалась меха. Он злился на себя за это — за реакцию тела, за старые страхи, за то, что не может просто «принять и привыкнуть». И пустыня этому никак не помогала.       Лаперт, заметив его реакцию, опустил уши. На секунду в нём шевельнулось что-то неприятное: противоядие не входило в его планы. Значит, риск возрастал. Значит, тонкая нить, на которой он держал всё происходящее, могла порваться от одного неверного движения.       И вместе с этим поднималась другая, более тихая мысль: «А если сам план это одна большая ошибка?»       Вскоре Лаперт навострил уши. Впереди показались знакомые сооружения, когда мотоцикл начал спускаться с холма.       — Змей в норку. Тебе лучше спрятаться, — скомандовал Рысевич.       — Ох, точно!       Гэри вмиг свернулся мотком верёвки на лапах Ника, глупо улыбаясь. Морда лиса перекосилась ещё сильнее. Уши опустились, глаза закатились, он шумно выдохнул — и стал терпеть.       «Змеи. Ну почему именно змеи?» — прокричал Уайлд про себя.

***

      — Добро пожаловать в мой оазис! Вдали от моей злобной семейки, — Лаперт приоткрыл занавес, приглашая всех внутрь. — Сюда я прихожу отдохнуть, побыть немного котиком. Ну… вы поняли.       Джуди и Ник остановились у входа и переглянулись. Гэри, наоборот, сразу оживился и пополз по палатке, разглядывая всё вокруг. Он крутанул горящий светильник, и по тенту разбежались лучи в форме рыбок. Потом потянулся к цветным гирляндам, заглянул в пустынную мебель, а следом залез в кошачий домик и тут же перебрался на полочки, теребя хвостом свисающие шарики.       Лаперт застыл в полном шоке и только через мгновение бросился его останавливать.       — Слушай, это винтаж. Полегче, — подбежал он к лампе и придержал её.       — Вау! У млекопитающих всегда самые классные вещи! — проигнорировал его змей.       Рысевич поспешил удержать клубки и бутылки из-под молока, а также собрать рассыпавшиеся рыбки, чтобы они не попадали на пол.       — Пожалуйста, ничего не трогай! — воскликнул Лаперт, пытаясь догнать напарника.       — А это зачем?.. — Гэри нажал на жёлтую кнопку у когтеточки с шариком.       Жёлтые глаза младшего вмиг расширились. Он бросил всё — и голова будто отключилась. Рысь рухнул на пол на спину, стараясь изо всех сил поймать шарик, но тот издевательски ускользал, уводя лапы в сторону снова и снова. Такова была его кошачья природа.       Гэри умилялся каждому движению друга, тихо хихикая.       — Выключи! Выключи! Выключи! — умолял рысь и, нащупав кнопку, сам выключил механизм.       Отдышавшись, он встал, отряхнул свитер и неловко улыбнулся, опустив уши.       — Может, займёмся дневником?       Джуди и Ник стояли в стороне, оставаясь в смешанных эмоциях от увиденного. Лис снова недовольно закатил глаза и хитро ухмыльнулся. Джуди поймала его взгляд, и у них пронеслась одна и та же мысль: «Чудилы».       — Милое… местечко, — Джуди нервно улыбнулась, пытаясь звучать вежливо.       — Да, неплохо. Дизайн, правда… не в моём вкусе, — лис показал притворно одобрительный жест.       Уайлд сделал пару шагов и уселся на подушках, скрестив задние лапы и убрав передние за голову. Джуди проследовала за ним и заняла другое место, всё ещё прижимая книгу к себе.       — Как вы… вообще стали напарниками? — Джуди указала на них обоих лапой, держа книгу во второй.       Гэри спустился с потолка и приобнял Лаперта. Рысь рефлекторно засмущался и скорчил глупую морду.       — Ох, я послал письмо его семье, когда узнал про дневник на балу. И, если честно, я ни на что не надеялся. Но когда Лаперт смог связаться со мной, у меня появилась надежда, — спокойно рассказывала гадюка.       — И тогда я переправил его контрабандой сюда, — с гордостью добавил рысь.       — Ага… Я плыл сюда в ящике всю неделю. И, кажется, это ты вышла на тот фургон, Джуди.       — Ах… ну точно! Теперь всё сходится. Та чешуя была твоей! Ты проследовал к поместью Рысевичей и уже там похитил Милтона! — Джуди радостно складывала части паззла словами.       — Ох, мне так не хотелось этого. Мы с Лапертом хотели провернуть всё тихо. Я помню, что тогда на меня свет упал, и тогда я сам по себе спрыгнул вниз. Пришлось… импровизировать.       — А это уже моя работа, дружище, ха-ха. Ничего личного. Джуди, я пытался предупредить тебя по рации, но ты её выключила. От нашего быкана-капитана я, увы, не увернулся, — усмехнулся Ник. — Видимо, у тебя были дела поважнее.       — Это потому, что я заговорил с тобой на сцене, Джуди? — мягко уточнил Лаперт.       Джуди чуть расстроенно опустила уши, глядя в глаза лису.       — Получается, что да… Ох, Ник, прости, я поступила очень глупо.       — Мне до сих пор стыдно за то, что случилось со львом. И за моё ужасное чувство юмора. И дневник я так и не смог выкрасть. Извини, Джуди. Извини, Гэри, — Лаперт опустил уши и взялся второй лапой за локоть, глядя на крольчиху.       — Ерунда, дружище, ха-ха, — Гэри обвился вокруг рыси. Он выдержал паузу, оглянув всех в палатке. — Ведь если подумать, эта книга и собрала сейчас нас вместе!       — Да, страшно интересно… зачем всё это вообще затевалось. Покажи хоть, из-за чего весь шум, — саркастично ухмыльнулся Ник.

***

      Зной и духота по-прежнему стояли на улице. Закат медленно опускался над пустыней и остальным городом, и свет становился мягче, но воздух почти не остывал. Вся группа была сосредоточена на одном, на раскрытии секрета. Гэри попросил остальных помочь разжечь костёр, а Лаперт провёл всех к одной из пустых чаш у склона рядом с палаткой. Четыре камня вокруг были расставлены так удобно, что каждый мог сесть и держать огонь в поле зрения.       Спичка из коробка, лежащего рядом, подхватила уложенные конусом дрова. Огонь разгорелся и почти сразу сделал воздух ещё тяжелее, зато в этом пламени появилось чувство, что у них наконец есть точка опоры, пусть и маленькая.       — В общем… что вы уже знаете? — серьёзно спросил Рысевич.       — Его семью подставили, — Джуди указала на Гэри, возившегося с книгой. — И что на обложке спрятана тайна.       — И змей способен как-то её разгадать, — добавил Ник.       — Да, всё так. Гэри отлично видит тепло, и если обложку нагреть… — Лаперт не договорил.       Гэри поднёс книгу к огню и почти сразу воскликнул, стараясь не привлекать лишнего внимания.       — Да… Я вижу! Вижу!       Он потянулся за маркерами из своей сумочки, взятой из мотоцикла, и достал небольшой лист бумаги. Кончик хвоста быстро делал зарисовки, а сам Гэри наклонял голову то к обложке, то к бумаге, сверяясь с тем, что видит.       — А спрятано-то что? Это же просто обычная книжка, — Ник обильно жестикулировал, поглядывая то на огонь, то на обложку.       Крольчиха и лис придвинулись ближе к рыси, ожидая объяснений.       — Я тоже так думал, но он рассказал мне, что сто лет назад его прабабушка заключила союз с моим прадедушкой. Стены Стихий — это её изобретение, а мой прадед присвоил его себе и рептилий подставил. Он убил свою слугу и обвинил во всём прабабушку, после чего всем рептилиям перестали доверять. Никто не поверил прабабушке Гэри, а их район теперь похоронен где-то в Тундратауне. И в последний момент патент, который должен был сжечь Эбенезер Рысевич, на самом деле был спасён и спрятан в доме прабабушки. И если мы его отыщем…       — …то докажем, что рыси — преступники! — закончила Джуди одновременно с Лапертом, указывая лапой на него.       Жёлтые глаза Лаперта слегка сузились, и внутри прошла неприятная волна. Он удержался, не показал этого ни голосом, ни движением. Никто не должен был ничего понять.       Лаперт отвёл взгляд на Гэри, который закончил рисовать карту, повторяя изображение с обложки, но уже с дополнительными отметками. Рысь подполз ближе, будто ему нужно было убедиться самому.       — Но мы не знали, где её дом. А теперь знаем, — Гэри отполз, давая всем посмотреть на зарисовку.       — Подожди… Постой… — Лаперт потянулся в карман.       Он достал телефон и несколько раз попытался включить, но экран так и не загорелся. Лаперт поморщился и убрал устройство обратно.       — Я хотел открыть карту, но, видимо, телефон сел. Но я точно знаю, это земли моей семьи! — Лаперт дважды ткнул пальцем по листу. — Но что делать? Как найти патент под снегом?​       — Гляньте, а что это за башенка? Большая такая, внушительная… — Уайлд ткнул в метку с башней и лучом света.       — Хм… А ведь точно. Я помню, что моя мама рассказывала, как самой высокой точкой в районе была башня с часами. Она светилась, почти как маяк! — Гэри поднял хвост вверх.       — Только вот мой прадед обесточил весь район, — серьёзно добавил Лаперт.       — Ник, ну конечно! Ты гений! Вот, смотрите. Если мы включим питание назад, то башня может запуститься, и мы отыщем пропавший район по её свету! — Джуди открыла нужную страницу и показала всем рисунок выключателя.       Слыша слова всех троих, Лаперт чувствовал, как внутри поднимается надежда. Теперь это выглядело не просто идеей, а планом, который можно выполнить. Если он поможет всем, они приведут его туда, куда нужно. Ему оставалось только не сорваться и не выдать себя раньше времени.       Джуди и Ник продолжали о чём-то говорить, Гэри вставлял свои фразы, но Лаперт словно выпал из разговора. Он смотрел на них, кивал, но почти не слышал.       Даже в жару внутри появлялась ледяная корка. Лаперт не хотел признаваться самому себе, что его захватила мысль о том, чтобы наконец стать заметным.       — Что думаешь, Лаперт? — Гэри толкнул его в плечо.       — А… Ой, прости, я немного задумался. Да, вообще без проблем, — автоматически ответил Лаперт, даже не понимая, на что дал согласие.       — Супер, потому что не знаю, как вы, а я просто устал бегать. И да, Лаппи, телефон на зарядку лучше не ставь. — Ник встал с места. — Если выследят, нам явно лучше не станет.       — Да... Темнеет. Силы кончаются, а отдохнуть до завтра — неплохая идея, — Джуди расслабленно опустила уши.

***

      Лаперт проводил последние мгновения дня, сидя снаружи палатки. От фестиваля «Горящий Зверь» остались лишь пара машин и несколько трейлеров на плато. Мероприятие подошло к концу. Похоже, все убирали последние остатки праздника, и теперь лагерь жил короткими рабочими звуками. Уже к утру вместо чудесного городка останется только песок.       Возможно, это к лучшему, что он согласился передохнуть. Смешанные ощущения, непрерывное самокопание и отсутствие полной уверенности в том, как всё пройдёт дальше, читались по его морде. Рысевич выглядел так, будто и сам бодрствует целые сутки. Он сидел неподвижно, но внутри всё продолжало крутиться, не давая спокойно выдохнуть.       Его личный уголок спокойствия по-прежнему приносил комфорт, но когда вокруг были «гости», ощущения становились другими. Он не хотел проводить с ними время не только из-за страха разоблачения, но и потому, что боялся глубоко внутри. Если Джуди и Ник вписались в их авантюру по стечению обстоятельств и не были важны рыси, то с Гэри всё было куда сложнее. Мысль о предательстве по-настоящему причиняла боль, особенно сейчас, когда они начали ему верить.       Он боялся быть искренним. И чем дольше старался не подавать виду, тем сложнее это давалось. Он правда хотел бы провести этот вечер только со змеем, без лишних глаз и вопросов.       — Добрый вечер, Лаперт. Не помешаю? — спросил знакомый спокойный голос.​       Лаперт поднял взгляд. Этим зверем оказался верблюд Джефф, приятель, который дал рыси место в караване. Лёд на душе начал трескаться, и Рысевич смог выдавить из себя улыбку.       — Джефф? Ох, привет! Я же говорил, что вернусь... И я приехал с пассажирами. Надеюсь, ничего страшного, да? — удивился и заскромничал рысь, глупо улыбнувшись.​       — У тебя славные друзья. Оставайтесь в нашем караване сколько пожелаете. Лис, кролик, змей, все они прекрасные животные, — верблюд скрестил копыта.       — Ну, скорее мы просто…       «Друзья». Действительно ли они его друзья? Действительно ли он им… друг?       — …Всегда вместе, — выдохнул Лаперт. — Стоп, вы не боитесь змей?​       Он не стал задавать лишние вопросы, в курсе ли они последних новостей. Это было лишнее.       — Помнишь, ты спрашивал про фестиваль внизу? — Джефф присел рядом. — Нет никакой разницы, какого ты вида. Важно то, что у тебя внутри и как ты относишься к другим.​       Рысевич задумался над сказанным и выдержал паузу.       — Да. Помню       «Важно то, что у тебя внутри…» Эта мысль невольно заставила Лаперта вспомнить маму. Её последние слова, которые он слушал с максимальным вниманием и трепетом, всплыли слишком ясно, а потом начали расплываться, как бывает от усталости. «Но внутри должен же быть настоящий Рысевич…» — сказал про себя Лаперт и тут же разозлился на собственную мысль. Он продолжал сомневаться, чего же хочет на самом деле, и это сомнение становилось тяжёлым грузом.       Тревога накатила сильнее, и он отвёл взгляд в сторону. Внимательный верблюд заметил это сразу.       — Ты выглядишь довольно обеспокоенно. Очень досадно, что в прошлый раз никто не услышал твою историю. Но всё ещё можно наверстать.       Джефф сложил копыта вместе и, склонив шею, отошёл в сторону, освобождая место. За спиной стояла остальная группа. Гэри подполз ближе к рыси и остановился вплотную, без всяких эмоций на морде, просто рядом. Чешуйчатый хвост медленно потянулся к плечу Лаперта, приобнимая со спины. Проползая дальше, кончик хвоста дёрнул его за ушко, щекоча кисточку.       Лаперт неловко улыбнулся. Тревоги не исчезли совсем, но их стало легче удерживать, когда рядом был кто-то, кто не требовал объяснений.       — Не грусти, дружище. Всё хорошо.       — Хэй, Лаперт. Хорош клубки катать и носом виснуть. Посиди с нами у костра. Поговорим по душам... Может, настроение поднимем, а? Что скажешь? — уговаривал Лаперта Уайлд.       — Хорошего вам вечера, друзья. Намастэ, — Джефф ушёл в сторону остальных верблюдов.       Мордочка змея застыла перед Лапертом в ожидании ответа. Он посмотрел на верблюда, на крольчиху и лиса, затем снова на Гэри. Слушая тепло внутри, не думая лишнего, он ответил:       — Я иду.

***

      Теперь, когда на улице только начиналась ночь, весь лагерь освещался тёплыми, но тусклыми гирляндами, а воздух заметно остыл. Костёр создавал не только уют, но и приятно согревал, и от этого всем становилось легче сидеть вместе и не оглядываться каждую секунду. Джуди устроилась рядом с Ником, а Лаперт сел около Гэри, стараясь держаться спокойно и не показывать, как ему важно, что они рядом.       — Уютно получилось. Мы с братьями и сёстрами часто так собирались в детстве, — подметила Хоппс.       — Надо же! У меня никогда не было столько друзей млекопитающих, и мы так классно проводим время вместе. Нам обязательно нужно будет так собираться, когда закончим, — обрадовалась гадюка.       — Ну там, где костёр, там и истории, да? Поэтому… Гэри, интересно послушать, как такие, как вы, вообще живут. Откуда ты вообще? — спросил Ник, чуть подавшись вперёд.​       — И как ты вообще узнал про патент? — поддержал Рысевич.       Для большего комфорта змей собрался в катушку, прочистил глотку и стал говорить тише.

«Кроме Зверополиса, есть и много других мест. Но там совсем не сахар. Я приехал из небольшого поселения, из «Тёмной Долины». Нам всегда жилось не просто. Наши дома доживают своё. Та земля очень болотистая, холодная и сырая. И небо… Такое серое. Я всегда мечтал погреться на солнце. Но оно никогда не светит.

Наша семья живет там уже очень долго. Но с самого детства, моя мама передавала историю о прабабушке Агнес из поколение в поколение, о том, как раньше мы жили с вами по соседству. И я всегда старался узнать о прошлом как можно больше.

Пока мама, папа, брат и сестра просто привыкли выживать — я каждый день думал о том, как заставить их улыбнуться? Как я могу сделать хорошо для всех?

И тогда, жизнь протянула мне свой хвост. Я узнал о том, что млекопитающие будут праздновать своё столетие. И что семья Лаперта собирается показать дневник для всех.

Все рассказы моей мамули, всё то, что я знал… Я хотел положить конец нашим страданиям и вернуться домой, к солнцу. Вернуться к млекопитающим, снова стать друзьями.

Но все мои родные отговаривали меня. Они говорили, что это не стоит того. Я только пострадаю, пытаясь всем помочь.

И это был первый раз когда я не послушал. Я бросил все свои дела и отправил письмо, но их слова по-прежнему были у меня в голове. Они были правы. Но ведь если не попытаться — то всё останется, как было. Я выбрал не быть, как моя семья — лишь потому, что я сильно их люблю.»

      — …И в один день… Мне позвонили. Это был ты, Лаперт, — Гэри закончил рассказ, повернувшись к рыси.       Каждому потребовалось немного времени, чтобы осознать услышанное. Тишина у костра стала плотнее. Джуди нарушила её первой.       — Гэри… Мне очень жаль, что с твоей семьёй так обошлись. Мы видели, что произошло с другими рептилиями, но, похоже, что змеям досталось куда больше. И при этом ты всё равно такой… жизнерадостный. Вау.       — Когда-то я был как остальные гадюки, но в один день я решил, что этим не поможешь. Ведь если я сам стану счастливым, то и остальные последуют за мной. И, если честно… это всегда очень сложно. Но я стараюсь изо всех сил. Наверное, иногда я даже… перебарщиваю.       — Мне это тоже напомнило одну историю, — Ник повернулся к Джуди, и его хитрая улыбка сошла на нет. — Правда, там было немножко… наоборот.       Лаперт продолжал смотреть на змея, но по-прежнему не решался ничего сказать. От рассказа Гэри внутри всё словно провалилось. Ему хотелось ответить, хотелось быть честным, но вместо этого он только сильнее сжимал лапы, будто удерживал себя на месте.       Синяя гадюка была такой же живой. И его история по-настоящему тронула его.       — Но как только я познакомился с Лапертом, я сразу понял, мы будем лучшими друзьями! И без тебя у меня бы не получилось ничего. Ты… мой напарник. Мой первый и самый лучший друг в Зверополисе. Извини, что принёс столько проблем. Я рад, что всё уже позади.       Без промедлений змей обвился вокруг рыси, обнимая. Лаперт не отстранился. Лапы у него были свободны, и он приобнял друга в ответ, опустив уши. В глазах проступила влага, и он отвернулся к огню, чтобы никто не заметил сразу.       Это было новое чувство, и оно пугало своей простотой. В голове снова пронеслись воспоминания за прошедшие дни. Тогда Гэри был случайным гостем, проблемой и препятствием. Сейчас он стал чем-то близким.       И всё, что делал этот змей, было искренним.       — Слушай, Лаппи… — прервал его Ник. — Извини, что прервал ваш трогательный момент. Просто я вот задумался… А почему ты против своей семьи? Нет, я согласен, они и правда жутковатые. Но почему ты хочешь их остановить?       Слова лиса попали точно в больное. Внутри Лаперта всё охладело, глаза сузились. Гэри почувствовал, как у рыси напряглась спина, и старался обнять его крепче.       — А ведь правда… Почему? Ты не рассказывал мне о Рысевичах, — тихо спросил он.​       — Я не смогу… — прошептал Лаперт.       Все сразу поняли, что задели крайне чувствительную тему. На секунду даже костёр перестал быть уютным. Но Гэри не отчаивался. Он слез с Лаперта и осторожно устроился у него на коленях, медленно поглаживая по спине, давая ему время. Кончиком хвоста он мягко направил взгляд рыси на крольчиху и лиса, как будто напоминая, что здесь его никто не собирается бить по его слабости.       — Лаперт… Я доверилась тебе. Доверься и мне. Мне, Нику, Гэри. Я была там. Я видела, как твоя семья прогнала тебя со сцены. За что с тобой так? — сочувствующе спросила Хоппс.​       — …Потому что я никто, — хрипло вырвалось у рыси.       — …Что? — спросил Ник.       Мыслей было слишком много. Лаперт больше не мог держать их в себе.

«Моя семья не та, какой её знают. Фамилия для них значит всё. Я самый младший из детей, но до меня нет никакого дела. Я всегда в стороне.

Я всегда один, и всё, о чем я мечтал — это иметь нормальную семью. Возможность быть собой, быть принятым. Но если ты Рысевич, и ты совершаешь одну ошибку — отец наказывает нас всех. Наказывает меня.

Все наши деньги, весь наш статус — это не про меня. Отцу удобно просто купить мне что-то, лишь бы не видеть рядом. Не общаться со мной. Не дать мне проявить себя.

Котрик, Кисса, папа — я всегда должен пытаться им что-то доказать. Как-то заявить о себе, чтобы меня заметили. Но им… Всегда наплевать. Я… Не существую. Они не хотят, чтобы я существовал. Всё, что они делают — это издеваются.»

      — …И когда не стало мамы… Я… Просто…       На этом месте он сломался. Лаперт резко втянул воздух, но вдох не помог. Глаза налились слезами, и он начал тихо рыдать, стараясь сдерживаться, но тело уже не слушалось. Плечи дрожали, а морда уткнулась ниже, к груди, как будто он пытался спрятать это прямо здесь, у костра.       Джуди, Ник и Гэри словно замерли. Перед Джуди всплыли родители, провожавшие её в город. Ник вспомнил маму, когда был совсем маленьким. Гэри не мог развидеть собственных маму и папу.       Слова стали лишними.       Джуди вскочила и присела рядом, прижавшись к Лаперту сбоку, чтобы он чувствовал плечо и тепло, а не пустоту. Ник сначала замер, но Джуди подозвала его взглядом, и он подошёл со спины. Он положил лапу Лаперту на плечо и не убрал её, даже когда рысь дёрнулся от неожиданности. Жест вышел неловким, но честным.       Гэри, едва сдерживая собственные слёзы, моментально обвился вокруг всех. Он сделал это осторожно, без давления, будто собирал их в одно большое объятие и одновременно прикрывал. Лаперт оказался в тепле, в котором он чувствовал себя в безопасности       Он никогда не говорил об этом. Никогда не рыдал так сильно. Никогда не был услышан кем-то ещё.       И в этом кругу, у костра, он вдруг почувствовал, что может дышать. Слёзы текли без остановки, забирая с собой то, что он годами держал внутри, потому что иначе было нельзя.       Чем больше он плакал, тем свободнее становилось в груди. Тем яснее оформлялась мысль, от которой уже не получалось отмахнуться.       Они его друзья. Он их друг.

***

      У Лаперта уже не было сил ни на что. Он устроился в своём кошачьем домике и провалился в сон почти мгновенно, будто тело только этого и ждало. Дыхание быстро выровнялось, уши расслабились. Гэри остался рядом и присматривал за другом. Он устроился аккуратно, стараясь не мешать, пока и сам не уснул, расстелившись на теле рыси, как тёплая живая защита.       Но Хоппс и Уайлд почувствовали себя даже чуть отдохнувшими. Словно разговор у костра вытянул из них часть напряжения, и перед сном осталось немного сил, чтобы просто побыть вместе и подумать.       Крольчиха и лис устроились позади палатки. Джуди разглядывала звёзды, а Ник смотрел на тусклый красноватый свет от Стены Стихий вдали. Ночь в пустыне была тише, чем город, и от этой тишины слова звучали честнее. Песок ещё хранил тепло, но воздух уже прохладил морду, заставляя выдыхать медленнее.       — Ник? — ласково спросила Джуди.       — Что?       — Знаешь, сегодня я поняла одну вещь.       Ник не ответил сразу. Он только повёл ухом, давая понять, что слушает, и не отводил взгляд от дальнего света.       — И какую же?       — Может, мы с тобой и правда разные, — серьёзно произнесла Джуди. — И это может быть странно, но сегодня я будто посмотрела на нас со стороны.       — Могу представить. — отрезал лис.       По голосу было понятно, что он защищается привычной резкостью. Но он не встал и не ушёл. Это тоже было ответом.       — Я действительно подвергла нас опасности. Я всегда старалась делать всем лучше, но иногда мне это не даётся. Мне ещё с детства сказали, что я не умею останавливаться, и это правда. Но… я не всегда уверена, что я делаю всё правильно.       Джуди говорила ровно, но уши у неё были опущены. Она не пыталась оправдаться, скорее признавалась, и от этого становилось уязвимо и стыдно одновременно.       — Мне стоило довериться тебе. Ты раскрыла крупное дело в первый раз, и я тоже был там. И тогда я… тоже почувствовал, что не один. И я сдерживал тебя, тянул отступить, потому что побоялся, что второго раза не будет. А я просто… хотел, чтобы ты всегда была рядом. Потому-то я и вступил в полицию. Только вот я совсем перестал верить в то, что ты делаешь…       Ник поднял голову и тоже посмотрел на небо. Вдали от огней города звёзды казались ярче, и он на мгновение стал похож на самого себя без привычных масок. В такой темноте не хотелось шутить, хотелось говорить коротко и по делу.       — Ты провёл меня в этот город, Ник. Да блин, мы остановили целый заговор! И это дело тоже уже почти у нас в кармане. И без тебя… я уже не уверена, что хочу продолжать.​       Она сказала это тихо, но твёрдо. Это было признанием.       — Знаешь… А мне плевать на то, что мы разные. Типо... Противоположности притягиваются друг к другу. Если рысь и змея смогли стать командой, то и мы не хуже. И пусть в участке думают, что хотят. Это о нас, а не о них, — уверенно выдал Уайлд. — Ты… моя стая. А в стае я готов отправиться хоть на край земли.       Джуди положила лапу на лапу напарника. Она держала её осторожно, как будто боялась, что он передумает и уберёт.       — А ты моя стая. И если без тебя, то ни с кем.       Ник поднял лапу и приложил к её. Он повернулся к крольчихе и тихо прошептал:       — Люблю тебя, напарница.