Часть 12

ГЛАВА 11. Отказывать мужу я не смела. Я должна была всегда оставаться любящей, понимающей и неизменно покладистой. Я не могла отговориться усталостью или плохим настроением.Каждое мое слово и действие должны были соответствовать требованиям моего супруга, иначе меня ожидало очередное наказание и разлука с ребенком. Хотя однажды, после очередной отвратительной ссоры между нами из-за того, что я слишком продолжительно и дружелюбно, по мнению мужа, говорила с одним из инвесторов на важном приеме, я не удержалась и, не дослушав поток упреков, хлопнула дверью и демонстративно ушла спать в пустующую внизу спальню. Не успела я устроиться под одеялом, как муж вошел следом и молча сел на край кровати, погладив меня по щеке. - Пойдем спать, не нужно так себя вести, дорогая. Я, все еще в запале, резко оттолкнула его руку и попыталась выдернуть свое одеяло, на краю которого сидел муж. Он внезапно схватил меня так крепко и яростно, что я инстинктивно отпрянула назад, вдавившись в подушки. Хотя он не ударил меня, его руки жестко удерживали мои запястья по обе стороны от головы, а в его глазах была такая ледяная пустота, что меня охватил ужас. - Не веди себя как ребёнок, перестань упрямится. Пойдем спать, милая, - тихо сказал он наконец, вставая с кровати и протягивая мне руку. Муж говорил мягко, почти спокойно, но я отчетливо услышала холодный приказ, требующий моего немедленного подчинения. Он знал, что у меня нет другого выбора, если я не хочу, чтобы завтра всем опять было объявлено, что я не здорова, а моя дочь - вновь отправлена на ферму к его сестре.Закусив губу и стараясь унять дрожь во всем теле, я последовала за ним.                                                       * * * * * - Скоро у нас родится еще один малыш, и жизнь заиграет новыми красками - правда, любимая? Я, кивая, откручиваю крышечку от бутылки с водой и делаю большой глоток, чтобы не отвечать. Когда стало ясно, что я снова беременна, муж был на седьмом небе от счастья, потому что не знал о моих манипуляциях с таблетками и начал всерьез беспокоиться о своей мужской состоятельности. А на двадцатой неделе мы вместе отправились к врачу. На таком сроке уже было можно определить пол ребенка. Муж нарочно разгрузил свое рабочее расписание, чтобы поехать со мной, хотя я бы предпочла отправиться туда одной. Все утро я вела себя как можно тише и незаметнее, страшась реакции мужа, если нам скажут, что у нас будет еще одна дочь. Мне было совершенно неважно, кто появится на свет - мальчик или девочка. Несмотря на то, что эта беременность была вынужденной, я уже свыклась с мыслью о еще одном ребенке и ждала его появления. Ощущение радости ожидания еще одного малыша немного сглаживало тревогу, от того, что вырваться из этого брака с двумя детьми теперь станет еще сложнее. За эти годы я избавилась от многих иллюзий, одной из которых была о том, что я довольно быстро смогу уйти от мужа. Со временем я поняла, что он - настоящий стратег. Он все подмечал, заранее все скрупулезно планировал, и предвидя возможные погрешности, старался устранить их ещё до того, как они могли возникнуть. У него хранились документы о состоянии моего здоровья от доктора Хашима, которые пополнялись новыми отчетами, справками из клиник, где я проходила лечение , когда у меня были приступы. Несмотря на мою внешнюю покорность, думаю, муж никогда до конца не верил, что я больше не попытаюсь уйти. Он хорошо знал, что мое поведение - вынужденное, и всегда оставался настороже, контролируя каждый мой шаг, чтобы не дать мне возможности снова вырваться из-под его власти. А однажды открыто пообещал, что, если я попытаюсь обмануть его и сбежать, он запрет меня в “Доме у озера”до конца моих дней, а всем скажет, что я умерла. У меня было достаточно времени, чтобы изучить своего супруга. Я узнала, что он терпеть не может публичных скандалов и делает все возможное, чтобы избегать их, поэтому, развод для него - это громкое поражение, которое он просто не приемлет. Под его внешним спокойствием скрывался холодный расчет: он методично продумывал каждый шаг и выжидал удобного момента для действий. И, предупредив меня, о “'Доме у озера” и о моей мнимой смерти, он не угрожал - он давал обещание, которое, как я теперь уже знала, он выполнит без колебаний. Я стала для него чем-то вроде домашнего зверька, с которым он играл, любил, усмирял время от времени, поощрял за хорошее поведение, и постоянно напоминал, кто здесь хозяин. И как хозяин, он никогда бы не позволил мне уйти. Любая попытка вырваться, даже малейшая, лишь укрепила бы его решимость держать меня ещё крепче. Он не отпустил бы меня просто так - слишком много сил и времени он вложил, чтобы создать для меня идеальную клетку. - У меня предчувствие, что нам скажут, что у нас сын, дорогая! Муж, сидя в машине, вел себя оживленно, жал мне руку, шутил и уже видел наше грандиозное будущее, где всё идёт по его плану. Я искоса глянула на него,. Удерживая полу-застенчивую, полу-вежливую улыбку. За годы этой игры, мне кажется, я научилась спать с этой улыбкой. - Но ведь ты не расстроишься, если это будет девочка, верно? Ты ведь любишь нашу дочь… Он не дал мне договорить. - Конечно, любимая, я люблю нашу дочь и сделаю для для нее абсолютно все, поверь мне! - ответил он. - Просто я верю, что в этот раз нам повезет с сыном. Ты же знаешь, как это важно для меня, для нас, для нашей семьи. “Ты же знаешь”... Да, я знала. Каждый день я ощущала этот как груз, который тянет меня вниз, лишая сил и возможности дышать. Его ожидания — они были словно невидимая сеть, оплетающая всё моё существование. Под взглядом мужа я чувствовала, как внутри меня все сжимается. Мои мечты, мои желания, мои чувства не имели места в его мире. В его мире было место только для того, что было нужно и важно ему, а я — всегда лишь часть фона его великолепия. — Главное, чтобы ребёнок был здоров, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, удерживая нейтральный тон, который казался такой привычной маской. — И неважно, кто это будет. Мне оставалось только молча кивнуть, стараясь не выдать свои настоящие чувства. Внутри меня все перепуталось - от одной только мысли о том, что нам могли сказать, что будет еще одна девочка, мне становилось не по себе. Когда он говорил о сыне, я ощущала, как невидимая петля на моей шее затягивается сильнее. Муж был прекрасным отцом для нашей дочери, но его навязчивое желание иметь сына тревожило меня. Хотя он никогда не говорил ничего плохого о нашей девочке, сын был еще одним условием его любви. Еще одна дочь станет доказательством моего очередного провала. Я опять не полностью оправдаю ожидания мужа, а с каждой новой "нежелательной " новостью — например, рождением еще одной дочери — его контроль и ожидания станут ещё более подавляющими.                                                       * * * * * Датчик ультразвукового аппарата скользил по моему животу, оставляя на за собой узкие дорожки. На экране появлялись размытые очертания — голова, крохотные ручки, очертания маленького профиля. Мы слушали стук сердца, и этот ритм заполнял всё пространство и мои собственные мысли. Я сама не заметила, как мои ногти вонзились в ладонь, когда я сжала руку в кулак. - Ну что, пол ребенка узнавать будете? - спросила врач веселым певучим голосом. Я невольно посмотрела на мужа, ожидая его реакции. Это уже стало привычным: ждать, что он скажет, что он решит, прежде чем отвечать самой. - Конечно, - кивнул он, не отрывая завороженного взгляда от экрана. - Мальчик! - радостно пропела врач. Слезы радости брызнули из глаз мужа, а я почувствовала, как с моих плеч падает тяжелый груз, который отравлял мое существование в последние месяцы. Я выдохнула, но не с радостью, как он, а с облегчением. Всё, напряжение отступило, я не подвела его — на этот раз. Муж схватил меня, собираясь обнять, потом вдруг передумал и трепетно, с огромным чувством, поцеловал меня в лоб, и прижав к себе, нежно гладил мои волосы. В такие моменты я понимала, что не влюбиться в него я не могла. Он умел быть ласковым, любящим, когда хотел. Его нежность была искренней, почти обжигающей, и в этих редких моментах его любви я терялась. В такие секунды я чувствовала себя любимой, значимой, ощущала себя в безопасности, хотя по опыту уже прекрасно знала, что это все не надолго. Его нежность была как тихий штиль перед неизбежной бурей. Я назубок выучила этот цикл: контроль, жесткость, упрек, ссора, а потом — вспышки любви. Всё это держало меня в постоянном состоянии неуверенности, как будто я балансировала на грани, не зная, когда придет следующая волна.                                                       * * * * * Спустя какое-то время после начала наших встреч с Райхан её брат Эмре тоже стал появляться в фитнес-клубе. Из нескладного и худощавого парня, который когда-то смущенно отводил от меня взгляд, он превратился в привлекательного, уверенного в себе мужчину. Теперь он занимался медициной, как всегда мечтал. Его спокойная уверенность и неподдельная открытость сразу бросались в глаза. Было трудно поверить, что передо мной тот самый неловкий юноша, который раньше так отчаянно пытался спрятать свои чувства за шутками и неестественной бравадой. — Рад наконец-то тебя встретить! — сказал он с лёгкой улыбкой, его взгляд остановился на мне, тёплый, но в то же время изучающий. — Если бы мы с сестрой знали, что ты здесь занимаешься, то давно бы сюда пришли. Видимо, журналисты, которые пишут о вас с мужем, не такие уж и пронырливые. Ты совсем не изменилась. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам под его прямым, пристальным взглядом, который словно видел меня насквозь, как рентген. — А ты стал очень уверенным, — ответила я, пытаясь улыбнуться, но чувствуя, как голос едва дрожит. Эмре рассмеялся, и я заметила, как на его лице заиграли ямочки. Он был загорел, подтянут и, казалось, полностью доволен жизнью. Его лёгкость и внутреннее спокойствие подчеркивали контраст с тем, что я чувствовала внутри — напряжение и полный хаос. Он продолжал смотреть на меня так, словно хотел разгадать тайну, которую я всеми силами старалась не выдать. — Райхан что-то намекает о тебе, но говорит не совсем ясно, — он посмотрел на меня с искренней заботой. — Всё хорошо? Что вы скрываете? Я невольно закатила глаза, пытаясь отшутиться, но его вопрос задел меня глубже, чем хотелось бы признать. Забота Эмре была искренней, но вместе с тем я почувствовала лёгкую тревогу. Отчасти из-за воспоминаний, а отчасти из-за того, что рядом с ним я вдруг почувствовала, как сильно задыхаюсь в своей нынешней жизни. Его присутствие напоминало мне о том, какой я была когда-то — свободной, без постоянного чувства вины, контроля и осуждения. Острое ощущение, что я больше не принадлежала себе, ранило. — Всё в порядке, — наконец сказала я, надевая на лицо привычную маску. — Просто... много всего. Знаешь, как это бывает… Эмре кивнул, но, кажется, я его не убедила - его взгляд стал более серьёзным — Если что-то не так, ты знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? Мы ведь друзья. Это слово — "друзья" — прозвучало как намек на ту поддержку, в которой я так отчаянно нуждалась. В тот момент я осознала, как сильно мне не хватало кого-то, кто просто услышал бы, без осуждений. С тех пор мы втроём стали встречаться регулярно. Раз в неделю мы виделись в фитнес-клубе, а ещё раз — в университете, куда я записалась на курс по дифференцированному обучению чтению, чтобы помочь дочке в школе. Эти встречи были нашим маленьким секретом, тихим оазисом, где я могла хоть ненадолго почувствовать себя собой. Я была благодарна Райхан и Эмре за то, что они быстро поняли, почему публично общаться с ними я не могла, и не обижались. Мы медленно возрождали ту близость и доверие, что были между нами раньше. Для меня эти встречи стали глотком свежего воздуха — как возвращение к себе прежней, той, кем я была до замужества, когда меня любили и принимали такой, какая я есть. Без осуждений, без упреков и угроз.                                                       * * * * * В первом классе у дочери обнаружились проблемы с чтением. Она путала буквы, меняла их местами и подолгу задерживалась на словах, что мешало ей понимать текст. Это расстраивало её до слёз. Она нервничала, злилась и теряла всякое желание читать. Мы с мадемуазель всеми силам пытались разобраться, как лучше ей помочь, одновременно стараясь не допустить, чтобы это снизило ее уверенность в себе. Решить проблему самим нам не удалось, и скоро из школы нам пришло письмо от администрации с просьбой прийти к ним на беседу. Вечером перед визитом муж мерил спальню широкими шагами и возмущался некомпетентностью учителей, мадемуазель и, конечно моими промахами, как матери. Я заверяла, что делала все, что могла. - Почему ты мне сразу об этом не сказала?- резко спросил он, не останавливаясь. - Мы с мадемуазель не хотели беспокоить тебя и пытались сами все наладить, - я старалась говорить как можно мягче, чтобы не усугубить его раздражение и не навлечь на головы всех нас, особенной моей девочки, больше упреков и угроз.. - Может быть наша дочь просто ленится? - муж перестал ходить и остановил на мне тяжелый взгляд. - Вовсе нет! - испугалась я и поспешно принялась объяснять. - Она очень старается. Каждый вечер она пытается прочесть хотя бы одну-две страницы. Мы много с ней занимаемся, но я думаю, ей нужна помощь специалиста, который занимается дислексией. Муж свирепо взмахнул рукой, перебивая меня . - Я не позволю, чтобы ее заклеймили, как глупого или больного ребенка! Мне вполне хватает этого от тебя, уж прости!. - Она не больна. Дислексия - не болезнь, и она не связана с интеллектом, а просто небольшое расстройство навыков чтения, потому что психические функции работают чуть иначе, - я старалась говорить как можно мягче, но голос всё равно предательски дрожал.- Это не делает ее хуже. Ей просто нужна немного другая поддержка. - Не смей! - муж сорвался на крик. - Никогда не смей называть мою дочь психически неполноценной ! Он шагнул ко мне, и я невольно отступила назад. Взгляд его темных глаз казался остекленевшим. Сейчас его волновало только то, что образцовый имидж семьи был под угрозой. Репутация, положение в обществе, впечатление о его семье. Для него было важно поддерживать фасад идеальной семьи, а я его портила. - Я... Я просто хочу помочь ей, - прошептала я, чувствуя, как паника начинает захлестывать меня. Муж остановился, сжав губы в тонкую линию, и на мгновение между нами повисла тяжёлая тишина. - Папочка! - дверь распахнулась, и в спальню вбежала дочь. - Что случилось? Почему ты кричишь? Мамочка? На щеках дочери горел румянец возбуждения, мадемуазель торопливо спускалась по лестнице вслед за ней. - Никто не кричит, мое солнышко, просто папа рассказывает мне о работе, - быстро ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро. Дочь, с её чуткой натурой и лабильной нервной системой, всегда остро реагировала на малейшие изменения в тоне и настроении. Вот и сейчас она тут же насторожилась, ее глаза быстро бегали от меня к мужу, пытаясь понять, что же происходит. Я видела, как в ее взгляде промелькнуло беспокойство, и поспешила добавить, уже мягче: - Ничего страшного, малышка. Всё хорошо. Я прошла мимо мужа и обняла дочь, присев перед ней. Она доверчиво прильнула ко мне. - Мама права. Муж, который ещё мгновение назад кипел от гнева, мгновенно изменился. Он расправил плечи и улыбнулся, его лицо смягчилось на глазах. Он присел рядом со мной. - Прости, что испугал тебя, моя принцесса. Наш спор, тяжёлые обсуждения - всё это мгновенно забывалось. Он взял дочь на руки. -Только почему ты еще не в кровати? - Папочка, я хотела только сказать, что я вас с мамой очень люблю, - дочь обнимала отца крепко, а он смотрел на нее с обожанием. - И я очень люблю тебя и твою маму. Вы - самые дорогие люди, без вас я не смог бы жить. Дочь глубоко вздохнула, и на лице ее появилась лучезарная улыбка. - Мадемуазель прочитала тебе книжку? - спросила я, стараясь сменить тему разговора. - Тебе понравилось? - Очень понравилось! Спящая Красавица была такая красивая! Она улыбалась, погружаясь в свой маленький мир, где не существовало никаких проблем, кроме тех, которые можно решить одной улыбкой. - Наверное, поэтому она и называется - Спящая Красавица, - шутливо предположил муж. - Ну да! А еще ее так называют, потому что она уснула, и никто ее не мог разбудить, пока не пришел красивый принц и не поцеловал ее. Дочь раскраснелась от волнения, большие глазки её сияли. - А пойдем-ка, я сам отнесу тебя в твою кроватку, - предложил супруг, неся ребёнка наверх. Муж никогда не позволял себе показывать дурного настроения при дочери, всегда стараясь быть для неё источником тепла и безопасности.                                                       * * * * * По мере того, что говорили психолог и специалист по чтению во время нашей беседы на следующий день, взгляд мужа становился все холоднее и холоднее. - Традиционная система обучения детей технике чтения и письма ведётся без учёта особенностей их психофизиологических нюансов, - говорила приветливая женщина-психолог школы. Было видно, как тщательно она подбирает слова для разговора с важным посетителем. Еще бы! Мне было известно, в каком размере пожертвования муж регулярно делает в фонд этой школы. - Девочке нужны систематические занятия по развитию навыков определения фонематических форм, расширения пассивного словаря и беглости его применения. - С ней работает гувернантка, очень знающий человек, - муж недовольно нахмурился. - Она будет заниматься ребенком, если ваша школа не справляется с временным затруднением ребенка. Он наклонился вперёд и, игнорируя психолога, строго посмотрел на директора. - Я думаю, вы несколько преувеличиваете важность этих проблем, – сказал он спокойно, но с явным оттенком недовольства. – Моя дочь просто стеснительна. Возможно, проблема в том, что она не чувствует себя комфортно в вашем классе? Возможно, подходы, используемые вашими учителями, могли бы быть более адаптированы к индивидуальным потребностям детей? И тогда временные сложности у ребенка не стали бы поводом приклеить к нему ярлык. В глазах психолога вспыхнуло возмущение, которое она тут же торопливо загасила. Директор сохраняла спокойствие немного лучше. - Мы понимаем вашу точку зрения, но специалисты считают, что подобные трудности могут стать симптомом более сложных вопросов, которые требуют внимательного подхода. -У детей бывают трудности, не так ли? Но через какое-то время они их перерастают! - резко возразил муж. - Вашей девочке необходима дополнительная поддержка специалиста, - мягко возразила специалист по чтению. - Дети не перерастают дислексию. Громко отодвинув кресло, муж встал и молча вышел из кабинета. Директор удивленно посмотрела на меня, ак будто я могла дать внятный комментарий по этому поводу. Я продолжала удерживать сдержанную, но любезную улыбку. Меня уже не удивляло поведение мужа, который крайне ценил безупречный внешний вид нашей семьи и не терпел даже малейших намеков на то, что с нами может быть что-то не так. Его упрямство и забота об имидже загоняли его самого в западню. - Он просто очень переживает за нашу дочь и волнуется о ее благополучии. По-своему, как любящий отец, для которого его ребенок - самый умный и талантливый. Вы должны его понять. Дочь - очень упорная девочка. Я уверена, мы найдем решение. - Я помогу с материалами, - пообещала психолого, которая явно была сбита с толку внезапным уходом отца ее ученицы, но понимала, что на рекомендуемое специальное обучение мой муж согласия не даст. - Есть специальная программа для детей с дислексией. Но по ней нужно заниматься ежедневно, без каникул и выходных. Еще существуют группы поддержки для родителей с детьми, у которых такие про… - она резко остановилась и закашлялась. - Особенности, - договорила за нее учительница, натянуто улыбаясь. - Читайте вместе вслух - сначала вы, потом она повторяет. Мы все подскажем. - Спасибо, это будет очень полезно, - ответила я. - Я уверена, что с вашей помощью мы сможем поддержать нашу дочь. Она действительно очень старается. - Поймите, это не какой-то страшное или постыдное заболевание. Просто это особенность восприятия письменного языка, - продложала психолог. - У таких детей колоссальный творческий потенциал. Директор тоже смотрела на меня с легким недоумением, но, кивнув, согласилась с психологом. - Мы все понимаем, что ситуация требует терпения и правильного подхода. Надеюсь, вместе мы сможем создать для вашей дочери условия, которые помогут ей развиваться. А я внимательно слушала, стараясь запомнить каждую рекомендацию. Я и не думала считать, что дочь больна. Она - очень умная девочка, у нее прекрасные способности, и я всегда буду гордиться ею. И муж тоже любит ее, и уж точно не злится на нее. Просто у него свои стандарты, и под эти стандарты не укладывается то, что сегодня сказали нам эти милые дамы, как бы ни разумно не звучали все их доводы. Я понимала, что должна постараться внедрить все возможные методы в обучение дочери, несмотря на возражения и опасения мужа. Все время, пока мы ехали домой, муж со мной не разговаривал. Наученная опытом, я помалкивала, чтобы не сделать хуже. Вновь я провинилась, хотя я и осознавала, что ни в чем не виновата. Он злился на меня, на себя, на мадемуазель, на учителей в школе. После этого визита муж уехал на два дня в Анкару по срочно образовавшимся делам в Анкару, а я была даже рада его отъезду. Он так поступал и раньше, когда был слишком зол и не знал, как справиться с ситуацией, не обвиняя в этом меня - выпускал пар в одиночестве, обдумывал сложившуюся ситуацию. Когда его не было дома, мы с детьми могли проводить день так, как хотели. Ни дневника питания и обязательного фитнес зала для меня, ни исключительно полезной еды и распорядка дня для детей, ни обедов и ужинов в строго отведенное время. Двое детей нашей прислуги тоже были наполовину моими. Мальчик был очень застенчивым, а девчушка - наоборот бойкой и словоохотливой. Племяннику ужа было почти четырнадцать лет, но он тоже с удовольствием проводил время с нами. Мы ели, когда хотели, не ложились допоздна, смотрели кино, если сладости, могли провести весь день на яхте, питаясь фруктами и шоколадным молоком. Потом возвращался мой муж с подарками и принятым решением, и все становилось по-прежнему.                                                       * * * * * Я знала о возвращении супруга, поэтому мы поужинали в положенное время, и разошлись. Дочь уже спала, а я просто лежала с выключенным светом, надеясь, что муж посчитает меня спящей и разговор о школе, дочке, чтении и моих промахах, которого все равно не миновать, будет отложен на завтра. Было уже поздно, когда муж вошел в спальню и включил лампу на прикроватном столике. - Не спишь? Он сел на кровать и наклонился ко мне. Кажется, муж вернулся в нормальном настроении - настолько насколько это возможно, конечно - Уже спала, - я пошевелила пальцами руки в знак приветствия и повернулась обратно на бок, “продолжая спать”. - А я думал, тебе меня не хватало в эти дни, поэтому ты ждешь мужа. Ты ведь знаешь, что я всегда скучаю, когда тебя нет рядом. У меня начался нервный тик на правом глазу. Проглотив подкатывающий к горлу ком, я открыла глаза и натянуто улыбнулась. - Мне тебя очень не хватало. Я переживала,что ты едешь так поздно, - говорила я правильные слова через силу. - Наверное, ты сильно устал после напряженного дня и долгой дороги. - Напротив, я совсем не устал, любовь моя.                                                       * * * * * - Я принял решение, - лежа в полной темноте сказал муж. - Какое? - устало откликнулась я. - Наша дочь не станет одним из детей на лбу которых поставили штамп “дефективный”, “недоразвитый” или “слабоумный”. Еще не хватало, чтобы о моей девочке говорили, что она отсталая. Мне было не видно его лицо, но я отчетливо услышала нотки презрения. Он говорил тихо, почти шепотом, тщательно выверяя каждое слово, словно пытался удержать себя от взрыва. - Она не отсталая! - бурно запротестовала я. - Дислексия - это… - Мне не важно, что это, - брезгливо отмахнулся муж,отгоняя неприятное для него слово. - Но ей нужна помощь! Я знала, что спорить с мужем бесполезно, и, если бы это касалось только меня, то не стала бы настаивать, но благополучие нашей дочери зависело от его решения, и я не собиралась отступать. - Значит, помогай так, чтобы я об этом не слышал. Мы решим это по-своему. Без ярлыков и специалистов. Вы с мадемуазель должны были заниматься ребенком, и это ваше упущение. Мы переведем ее в другую школу, я куплю любую программу, сделаю все, что необходимо. Но вы будете исправлять свои ошибки и сделаете это так, чтобы девочка не почувствовала себя ущербной, - жестко чеканя слова, произнес он и отвернулся ко мне спиной.- Можете занимается с девочкой хоть по пять часов в день, но вы научите ребенка читать лучше всех в классе, не расстраивая ее! Устало закрыв глаза, я вздохнула - моя битва была частично выиграна. Вспомнив, что не принимала сегодня вечером свои лекарства,я тихо встала и вошла в ванную. Выпив положенные мне лекарства, я вытащила баночку с валиумом и проглотила таблетку, не запивая водой. И на секунду задумалась, что не прочь была бы вот так… все таблетки…. одной горстью…