Часть 16

ГЛАВА 15. Утром, перед тем как уйти на работу, он зашел ко мне в спальню. - Я надеюсь, ты лучше себя чувствуешь? - вместо приветствия спросил мой супруг. Он подошел к краю кровати, но остался стоять. Я лежала, отвернувшись к окну и молча наблюдала за тем, как ветер треплет крону дерева и играет листьями в воздухе, поднимая их все выше и выше. “Вот бы и мне туда, к этому ветру, превратиться в листочек, в пушинку и подняться вверх, все выше и выше, все дальше и дальше от этого дома. Как жаль, что так нельзя,” - думала я. - Как ты? - неловко спросил муж, стараясь не смотреть мне в глаза. Я промолчала. - У тебя следы на шее, я пришлю тебе лекарства. Малыш толкается? Я машинально под одеялом положила руку себе на живот и тут же почувствовала легкий толчок своего мальчика. Кивнув все так же, молча, я уставилась в окно и вздрогнула, когда муж, наклонившись, поцеловал меня в волосы. Неужели этот человек ночью пытался меня задушить? Неужели он и впрямь хотел это сделать? Да, я перешла границы и не должна была так говорить с ним, но я никогда не думала, что он решит набросится на меня и попробует лишить меня жизни, только чтобы наказать! Я опять вспомнила, как моя голова взрывалась огнем, когда рука мужа сжимала мое горло, а подушка не давала вздохнуть, и расплакалась. Я не понимала, как он мог был жесток со мной, при этом оставаясь нежнейшим отцом для нашей девочки. Ни разу за все годы жизни муж не повысил голоса на дочь, всегда исполнял все ее желания и, если бывал с ней строг, то только на несколько секунд, а потом он опять был ее самым преданным защитником. Со мной он обычно ограничивался подавляющим контролем, чтобы указать свое главенство мне, но всегда соблюдал границы. Он был или ласковым и предупредительным, или холодным и требовательным, и переключался от одного к другому состоянию абсолютно незаметно и до страшного быстро. Однако, то, что произошло ночью, было уже чем-то новым, вышедшим за пределы обычного. Я обхватила свою шею рукой и тяжело сглотнула. Хотелось бы мне, чтобы все это было только сном! Но нет, это не сон, горло болело так, словно было ободрано все изнутри, а перед глазами опять маячил его взгляд - яростный, пронизывающий до самых костей, готовый разорвать меня, измельчить в крошки, уничтожить. После его ухода ко мне заглянула мадемуазель. Она пришла спросить, не нужно ли мне чего-нибудь и хочу ли я видеть дочь, поскольку они на два дня едут в усадьбу, и оглядывала меня короткими пытливыми взглядоми, стараясь понять, что произошло здесь вчера ночью. Весь день после их отъезда я лежала в какой-то прострации, не ощущая совсем ничего. Вечером муж постучал в дверь нашей спальни. Я на стук ожидаемо промолчала, и тогда он вошел сам. Я поспешно закрыла глаза и сделала вид, что сплю, но он, конечно же, понял, что это не так. Он всегда знал меня слишком хорошо. Муж подошёл и сел на край кровати, его тяжесть заставила матрас прогнуться, и я почувствовала его близость всем телом. Лёгкое прикосновение к моей руке - мне пришлось открыть глаза и тоже сесть. Главным для меня было не показать, как сильно я его боялась в эту минуту. Боялась шелохнуться, сделать что-то не так, да даже повернуть голову в его сторону я не решалась. Хотя, в глубине души я знала — это бессмысленно. Он понимал всё, читал меня, как открытую книгу. Видел мой страх, чувствовал его, буквально осязал его. Он наклонил голову, стараясь встретиться со мной глазами. - Я подумал… я должен извиниться. Быстрое движение - и на его руке оказалась бархатная коробочка. Примирительный подарок, какие уже были. - Не надо, - прошептала я, чувствуя, как начинают дрожать мои губы - Это не к чему. - Нет, надо. – сказал он с мягким нажимом. - Открой. Мои руки, будто чужие, послушно подняли крышку футляра. Это были часы. Breguet, женская версия классической модели - обманчиво простые, тонкого профиля, с характерным для этого бренда гильошированным циферблатом и тонкими стрелками,сверкающими от мягкого света лампы. Несколько бриллиантов на безеле придавали им холодное, ледяное сияние. Мне не нужны были ещё одни часы — ещё одно напоминание о боли, которую я вынуждена была терпеть. Но я очень хорошо понимала правила этой игры. Нужно было изобразить благодарность, показать, что я оценила этот жест. На людях я должна буду носить их, как символ нашей «идеальной» жизни. Впрочем, сейчас я согласилась бы на всё, лишь бы он поскорее ушел. Но муж не спешил Вслед за этим с подносом, полным еды, вошли две служанки. Это было похоже на примирительный ужин в постель. Всё это выглядело таким тщательно спланированным — словно часть очередного спектакля. Я не могла избавиться от ощущения, что муж снова вернётся к привычному циклу. Теперь, в ближайшие недели, он будет самым заботливым, ласковым и щедрым супругом. Будет дарить подарки, говорить комплименты, говорить со мной бархатистым мягким голосом, вести себя, как в начале нашего брака. Но я не хотела этого. Эту роль он играл слишком хорошо — лучше бы он был холоден и строг, чтобы я могла оправдать свою ненависть к нему. Его внезапная доброта и нежность сбивали меня с толку, мешая принять окончательное решение. Ведь, если он будет снова и снова вести себя так, как мужчина, в которого я однажды влюбилась, я снова начну сомневаться. Подобно многим женщинам, живущим под постоянным гнетом и контролем со стороны мужа, после семи лет моего замужества я почти полностью утратила смелость и силы сопротивляться. Нет, я продолжала мечтать, как когда-нибудь я выберусь и из этого дома, пахнущего сыростью и затхлой крупой, и из этого брака, который теперь становился для меня просто опасным. Но я боялась. Я боялась нарушить привычный уклад дочери, боялась неопределенности. Боялась вызвать гнев мужа, боялась даже начинать говорить о том, что все так же хочу уйти. Я боялась, что если рискну признаться, он сделает что-то, с чем я не смогу справиться. Но и терпеть сил у меня уже не оставалось. Я взглянула на мужа краем глаза. Он по-прежнему сидел напротив меня и, казалось, тоже не решался что-то сказать. Я посчитала это хорошим знаком и решилась. - Я больше не могу так жить, - выдохнула я, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. - Я хочу развода. Муж не шелохнулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то мелькнуло. Это было настолько быстро, что я не успела поймать эту эмоцию. Лишь на мгновение — и вот он снова смотрит своим привычным невозмутимым взглядом. Он молчал, уставившись куда-то за моей спиной. Я, закусив губу, ждала. Даже малыш во мне замер. Супруг встал, прошелся по спальне, подошел к окну, долго смотрел на деревья в нижнем саду. Затем вернулся к шкафу, достал с полки тот самый конверт, что вчера упал на меня, и сел обратно на край кровати, держа потряхивая его в руках. Молчание становилось невыносимым. Я украдкой взглянула ему в лицо, ожидая увидеть гнев, смущение, обиду, злорадство - я была готова ко всему! - но не увидела абсолютно ничего. Это полное отсутствие эмоций ударило меня, будто током. Он словно вообще не услышал моих слов. Покачивая конверт в руках, муж посмотрел на меня, и его лицо странно дернулось. -Так ты решила копаться в моих бумагах, правда? - спросил он. Поскольку я молчала, озадаченная его словами, он продложал : - Ты опять меня ревнуешь? Сначала гувернантка, теперь ты залезла в мое прошлое. Чем же я заслужил такую любовь? Ты могла бы просто спросить меня, а не рыться… Муж смотрел на меня сдержанно, но в его глазах проскальзывало что-то непонятное для меня, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. В его тоне был не столько упрек или насмешка, сколько странная смесь сожаления и разочарования, словно он действительно не мог понять, почему я так бурно отреагировала на то, что для него было очевидным. Он не выглядел злодеем, он выглядел как человек, который сам страдал от собственных жестких рамок, но продолжал загонять туда и меня, не понимая, как можно обойтись без них. - Я… не ревную, - голос мой был едва слышен, дрожал от напряжения, почти терялся в пространстве спальни. - Я случайно нашла это, когда искала твой шарф. На меня упала коробка….. - Маленький совет на будущее для моего любопытного детектива-любителя, - муж ухмыльнулся, и, скрестив руки на груди, слегка наклонился вперёд. - Будь аккуратнее, когда тебе опять взбредет в голову залезть в мои вещи - а вдруг в следующий раз на тебя упадет скелет одной из моих любовниц, который я прячу в глубине шкафа? Его глаза оживленно горели. - Скажи любимая, ты и в самом деле так сильно любишь меня, что готова выискивать доказательства того, что до тебя у меня была жизнь? Или просто настолько откровенно скучаешь? - добавил он с мрачной усмешкой, как будто разговор начинал касаться чего-то, что он сам старался избегать. Не отрывая от меня взгляда, он покачал головой, словно взвешивая свои слова, а затем фыркнул и продолжил с легким презрением в голосе: - Так давай устроим праздничный вечер и, если ты будешь настаивать, мы пригласим всех женщин, которые были в моей жизни. Если это успокоит твою ревность… – он замолчал, слегка сжав челюсть. Его улыбка была резкой, но глаза больше не смеялись. - Довольно! – крикнула я, чувствуя, как накатывают слезы. - Хватит со мной играть! Я устала от твоих манипуляций. Ты же все равно меня не любишь. Ты просто хотел замену ЕЙ. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее то ли на тоску, то ли на боль, но тут же исчезло. Что бы это не было, муж поспешно спрятал это за привычной маской сдержанности. - Ты ошибаешься, — сказал муж тихо, неожиданно хрипловатым голосом, будто у него внезапно пересохло в горле. Он отвел глаза, словно не мог вынести моего взгляда, но через мгновение вновь повернулся ко мне. - Я действительно очень люблю тебя. Выражение его лица оставалось каменным, только слегка дрогнувшие губы выдавали внутреннюю борьбу. Казалось, что он вот-вот скажет что-то ещё, но этого не случилось, словно муж боялся, что каждое лишнее слово раскроет слишком много. - Ты ошибаешься, - повторил он.. - Любовь не делает человека пленником. Просто отпусти меня, я не твоя собственность! - борясь со слезами, пыталась увещевать его я. - Ты говоришь глупости, моя жемчужинка, - он неожиданно рассмеялся, и этот смех звучал как-то искусственно. Голос мужа был натянут, как струна. Я поежилась, ожидая дальнейшего развития событий. - Ты - моя жена. И я очень тебя люблю. Очень, - добавил он, заметив это, и его голос стал мягче, почти нежным. – У нас семья, и скоро будет второй малыш. Ты расстроена после ночной ссоры, поэтому наказываешь меня. Не надо так делать. Я уже извинился. Я не хотел причинить тебе боль или напугать. Я просто хотел, чтобы ты замолчала. Я разозлился и потерял контроль. Но давай не будем раздувать эту ссору. Он говорил, как будто всё давно решено. — Ты просто устала. Давай подумаем о будущем. О наших детях. Всё будет хорошо, если ты перестанешь меня провоцировать. Он успешно сбивал меня с толку своими словами. Они проникали в меня, цепляясь за малейшие сомнения, которые у меня были, заставляя всё вокруг кажется искаженным. Муж говорил так уверенно, будто именно я была виновата во всём, а его действия — лишь следствие моего поведения. Словно боль, которую он причинил, была чем-то случайным и незначительным. - Ты же понимаешь, — продолжил он мягче, — что я просто хочу для нас обоих лучшего. Для нашей семьи. Ты ведёшь себя так, будто всё рушится, но это ведь не так, правда? Мы справимся, как всегда. Я обещаю. На этот раз всё будет по-другому. Я знала, что это ложь. Может быть, он и хотел этого в ту минуту, но его обещания были ничем больше, чем временные вспышки. Всё всегда возвращалось на круги своя. Вина, подарки, доброта — а затем холодный контроль, требования, боль. Это был его способ удерживать меня рядом, но в глубине души я не могла винить только его. Мы оба застряли в этой бездне. Он слегка коснулся моего плеча, словно утешая, и я почувствовала, как силы покидают меня. Его прикосновение было одновременно заботливым и властным. Всё это невольно заставляло меня сомневаться в своей собственной правоте. Опять. - Ты не можешь меня заставить остаться,- возразила я, но в моем голосе уже прорезались нотки отчаяния - Могу, - сказал он мягко. - И, если понадобится, сделаю это ради нас... ради нашей семьи. Я не могу позволить тебе уйти, потому что ты опять действуешь импульсивно, не думая о последствиях. От ощущения собственного бессилия у меня побежали слезы. -Но ты же сам видишь, что у нас все идет не так, как должно! - я вскинула руки в отчаянии, ненавидя себя за дрожащий голос. — Ты не хочешь разрушить нашу семью, ведь так? Муж говорил размеренно, спокойно. Было похоже, что его чувство вины стремительно таяло, абсорбировалось. - Ты всегда была такой сильной, — сказал он, глядя на меня с любовью. — Я всегда тобой восхищался, знаешь? Маленькая, но такая сильная моя жемчужинка. Я не ответила. Слова тонули в моей голове, не находя выхода. Восхищался? Это звучало как издевка. Он, который сам ломал меня все эти годы, загоняя в рамки, контролируя каждый мой шаг. Как будто я была его игрушкой, которую можно сломать, а потом починить, подклеить блестящими подарками, такими как часы или кольца. Продолжая улыбаться, он нежно погладил меня по волосам: - Мы иногда ссоримся, но в жизни не бывает, когда все всегда только гладко. Я внимателен с тобой, у тебя есть все, что ты только пожелаешь, я даю деньги твоей тетке на ведение ее отеля. Иногда ты заставляешь меня злиться из-за твоих импульсивных поступков, и я срываюсь. Как вчера. Но я стараюсь загладить свою вину. А ты, между тем, даже не извинилась за то, что залезла в мои вещи без разрешения. Но я не злюсь на тебя. Чувствуя спазмы в животе, я следила за тем, как он подошел к шкафу, положил конверт в коробку и, водрузив ее обратно на полку, опять вернулся к кровати. На этот раз он не сел. Муж стоял напротив меня, теперь глядя на меня очень серьезно и поджав нижнюю губу, как делал всегда, когда готовился выложить свою козырную карту. - Если ты решишь уйти, ты перестанешь существовать для меня и никогда больше не увидишь наших детей. Он смотрел на меня с такой твердостью, что мне стало ясно: он не шутит. В груди заклокотало, затряслось, забурлило. - Я не понимаю! – я уже едва сдерживала рвущиеся наружу рыдания. - Как ты можешь? Я почувствовала, как из моих глаз неудержимо побежали слезы. - Боюсь, что мне придется это сделать, если ты будешь настаивать, - негромко проговорил он, испытывающе глядя на меня. Мне даже показалось, что сожаление промелькнуло в его интонации. - Я однажды тебе уже говорил - или мы останемся семьей и будем справляться со сложностями, или… - он грустно усмехнулся. - Помнишь, ты же сама хотела быть со мной, поддерживать - в горе и радости? А теперь? Перестала верить в меня? Теперь ты хочешь меня бросить. А я не хочу расставаться с тобой, потому что я люблю тебя и нашу дочь и нерожденного еще сына. Я не хочу, чтобы детям было стыдно из-за того, что их родители не смогли сберечь для них полноценную семью. Не хочу, чтобы обвинили меня в том, что я не боролся за то, чтобы их мать была с ними… Он посмотрел на меня с неподдельной грустью. - Видишь ли, любовь моя, ты должна понимать - если ты все-таки решишь уйти, ты потеряешь не только меня. Ты не сможешь видеться с дочерью. Она слишком чувствительна, чтобы ее травмировать сначала нашим разводом, потом твоими приходами. И нашего сына ты тоже больше не увидишь. Тебе придется остаться здесь, пока малыш не родится. А потом сможешь освободиться от нас, но они останутся здесь, со мной. Я задыхалась, пытаясь справиться с переполнявшими меня эмоциями. Мысль о том, что я или должна буду остаться с мужем, который уже чуть не задушил меня, или потерять своих детей, что я не увижу как растет малыш, который толкается во мне, убивала меня. До последнего я отказывалась верить, что муж может быть настолько жестоким! Не в состоянии постичь, что же мне теперь делать, я в отчаянии замотала головой. - Все это не может быть правдой! Ты нарочно пугаешь меня. Муж был непреклонен: - Боюсь, ты не оставляешь мне выбора. Да и закон будет на моей стороне. - Ну как ты можешь? Ты ведь знаешь нашу девочку! Знаешь, что она не поймет, если я уйду без нее! - Тебе придется ей объяснить. Скажи, что ты устала жить с нами и хочешь свободы. Как же невозмутимо он говорил страшные для меня вещи! От отчаяния я расплакалась в голос. - Но это не так! Это совсем не так! – выкрикивала я сквозь рыдания Муж терпеливо ждал момента, когда мои плечи перестали судорожно вздрагивать. Он стоял передо мной, одной рукой поглаживая меня по затылку, а второй - обнимая мое плечо. Уперевшись лбом в его живот, я медленно успокаивалась. - Пожалуйста... — прошептала я сквозь всхлипы. — Не делай этого. Ты же не можешь отобрать у меня детей! Неужели его галантность, неторопливые повадки, от которых веяло надежностью, и теплый шутливый нрав, в которые я влюбилась, были лишь маской, чтобы произвести на меня впечатление? Я подняла на него глаза. - Кто ты? – тихо спросила я. - Твой муж. Я твой муж, любовь моя, – он взял мою руку, потом поднес ее к губам и поцеловал. - Я очень люблю тебя и не хочу потерять. Я просто пытаюсь защитить нас, нашу семью. Ты не понимаешь, что говоришь сейчас. - Ради всего, что тебе дорого, давай ты меня просто отпустишь, – устало попросила я. - И не будешь использовать наших детей. - Нет, — он перебил меня с такой холодной решимостью, что я сжалась от его слов. — Я обязан защищать их , если ты отказываешься это делать. Боюсь, это не обсуждается. Он был уверен в своей правоте, в том, что его действия были единственным верным выбором для нас обоих. Его взгляд был тверд и неумолим. Муж еще раз поцеловал мою руку и на этот раз задержал ее у своего лица. Я совершенно его не понимала - Я пойду спать вниз. А ты отдохни хорошенько.