Часть 4

      Утренний свет проникает сквозь бумажные двери, нежно касаясь её глаз. Поморщившись и глубоко вздохнув, потянулась, растягивая приятную боль в мышцах, не помня, когда в последний раз ощущала такую гармонию. Разлепив сонные веки и найдя рядом пустое место, провела рукой по вогнутому матрасу, ещё хранящему тепло. Комната была пропитана их феромонами, а простынь говорила о единении.       Встав с кровати, она поморщилась подавила сдавленный вздох, заметив на бедрах следы пальцев и струящуюся белую жидкость по ногам, покраснев: у него неумеренный аппетит.       Заглянув в зеркало, она увидела тёмные следы засосов и покусов, украшающие шею, ключицу и грудь. Вспоминая, как они ласкали друг друга, она вздрогнула: тёмный рубин в его глазах желал поглотить её целиком. В отражении привлекла внимание одна деталь — метка; она была его парой.       Она не могла точно сказать, сколько дней прошло с первой ночи — казалось, что миновали два или три дня. Понимая, что обычно спаривание продолжается около пяти дней, пока феромоны партнеров не ослабеют и разум не начнет проясняться.       После принятия ванны Сакура почувствовала облегчение. Омега, скулила смывая запах альфы, но самой Сакуре не нравилось не чувствовать другие запахи.       Вернувшись в комнату, в нос ударил воздух все еще был насыщен мощным, обжигающим запахом, который прочно укоренился в её памяти. Каждый вдох вызывал смешанные чувства: и нежное волнение, и явное бунтующее желание вернуться к прежнему состоянию, лежать в постеле и ждать его возращение.       Прикусив внутренюю часть щеки, она решила вернуться к реальности. Как бы ни манила ее эта связь, ей нужно было восстановить ощущение себя.       У кровати аккуратно лежала свежевыстираная юката цвета зелени. Надев её, Сакура вертелась перед зеркалом, сравнивая эту юкату с собственными короткими вариантами до колен, с цветочным узором, и тёмно-синим поясом оби. Приведя волосы в порядок, она открыла дверь, чтобы проветрить комнату, и голова у неё закружилась.       Сев на край энгава опираясь на столб наблюдала за плывущими облаками. Казалось каждое облако плывёт к горизонту палящему солнцу. Она не могла отделаться от незабывчевой мысли, и Омега колебалась каждый день, больше полугода назад она могла рассказать ему.

***

Воспоминание

      Залечив последнего пациента и отпустив его к близким, Сакура села за стол, чтобы внести последние записи в журнал. Закончив работу, она потянулась, разминая затёкшую спину. Внутри неё тихо циркулировала энергия, приносящая спокойствие. Услышав стук, она обернулась и увидела Тобираму, который стоял у двери с привычной хмурой маской.       — Ты снова пропустила ужин.       Взгляд в окно, она заметила, что солнце уже скрылось за горизонтом, а вместо него высоко сияла яркая луна.       — Ох, опять увлеклась работой.       — Тебе необходим распорядок.       — Извините, я думала, что у меня еще есть время до ужина, Тобирама-сама.       Вздохнув, он подошел поближе и положил рядом сверток. Заглянув внутрь, она обнаружила в нем несколько онигири, жареную рыбу и тёплый чай.       — Спасибо, но не стоило этого делать, Тобирама-сама.       — Если уж принес, то не отказывайся, — сказал он, почесав затылок. Не ожидая от себя, положив руку ей на плечо, ощутил, как по телу Омеги пробежалась лёгкая дрожь. — Пожалуйста, давай без формальностей — его не устраивала формальность, он чувствовал себя старше своих лет.       — Но… — Сакура остановилась, вспомнив Хаширама тоже просил без них — Ладно, Тобирама. — Произнося его имя, она почувствовала, как внутри зреет неясное волнение.       Неожиданно уголки рта мужчины слегка приподнялись, внутри него зазвучал довольный рык, он с интересом наблюдал, как она откусывает кусок онигири, издав умиротворяющий звук.       — Ммм… как вкусно, я давно этого не пробовала, — произнесла она, откусывая еще один кусочек. Тобирама расслабился; брат собирался принести ей ужин, но сам хотел провести с ней немного времени в уединении.       Подняв глаза, Сакура увидела задумчивый взгляд альфы, исполненный нежной улыбки. Каждая клеточка её тела откликалась на его присутствие, теплота разлилась по животу, придавая ей ощущение особой близости.       Поперхнувшись кусочком онигири, Тобирама слабо постучал ей по спине и предложил теплого чая. — Ничего страшного, всё обошлось, — нервно произнесла Сакура, в то время как омега почувствовала стыд за своё глупое оправдание.       — Ты уверена? — зная ответ, он всё же решил уточнить.       Стараясь избежать его взгляда, Харуно встала и быстро начала убирать лишние вещи со стола. Собрав журналы с угла, она открыла ящик шкафа, сортируя их по именам. Вдруг один из журналов выскользнул, и, пробормотав под нос, Сакура опустилась на колени. Подняв одну руку, она случайно коснулась руки Сенджу и встретила его взгляд, у неё пересохло в горле, а сердце забилось быстрее.       — Будь осторожнее, — сказал он, протянув ей журнал. Она робко взяла его, их руки соприкоснулись, а её лицо покрылось румянцем. Её феромоны были слабыми, но возбуждающими. — Завтра приходи.       Вернувшись в реальность, она неуверенно переспросила: — Что?       Поднимаясь, он повторил: — Завтра будет тренировка, приходи.       Она смотрела на него, как дикий олень на свет, понимая, что ей действительно нужно размять мышцы, но боялась реакции пльфы на её феромоны. Омега мучилась от желания освободиться.       — Я… я подумаю, — быстро ответила она, закрывая шкаф и поспешно покинув кабинет, оставив мужчину одного.       Войдя в комнату, Сакура прислонилась к двери, тяжело дыша; хотя сейчас не было острого желания, она всё равно ощущала его влияние. Прикрывая лицо руками, она считала до десяти, стараясь восстановить контроль над собой. Она не хотела поддаваться инстинктам, но только в разгар сезона это было сложно. Положив голову на плечо, она вдохнула запах одежды, смешанного с феромонами и потом. Приняв решение принять ванну, она быстро провела в воде пятнадцать минут, позволяя телу отдохнуть. Выйдя из ванной, завернувшись в полотенце, она открыла ящик тумбочки, достала шкатулку и намазала мазь на железу, маскируя свой запах под аромат Бет и утоляя зуд. И проглотила таблетку блокирующие выделение феромонов.       Сменив полотенце на ночную юкату, Сакура вздохнула с облегчением легла на кровать, укрывшись тёплым одеялом. Закрыв глаза и вдыхала не так давно появившиеся незнакомый, но приятный аромат — влажный, хвойный, лесной; он ей нравился.       Тело больше не пульсировало, сердце билось спокойно, как и омега устало зевала уснула с ней в один момент.       За еле заметной щелочкой Тобирама наблюдал, как она невольно улыбалась во сне, вдыхая новый аромат и тихо поскуливая. Он понял, что омега начинает его воспринимать.       Тобирама не мог отвести взгляда от Сакуры. Её мирные черты лица, расслабленные в сонном состоянии, вызывали у него тёплые чувства, которых он не ожидал. Он знал, что её улыбка в объятиях сна была лишь отражением её внутреннего состояния.       Несмотря на ограничения, Тобирама чувствовал, как внутри него расцветает что-то новое. Но он не спешил, предпочитая наблюдать и анализировать.       Несколько месяцев спустя.       Сакура увернулась от его стремительных атак, сделав сальто назад, а затем, выполнив резкий шаг вперед, собрала чакру в ноги, разрушив часть тренировочной площадки. В воздух поднялся облако пыли, лишив её возможности видеть дальше собственного носа. Внезапно почувствовав угрозу сбоку, она мгновенно оказалась на спине, чувствуя, как противник прижимает её к земле.       Сидя сверху, он испытывал необыкновенное ощущение, так как впервые за долгие недели они смогли провести тренировку. Ему было интересно узнать, на что способна девушка и какие приёмы она использует против него. Он приблизился к ней и заявил:       — Я говорил, что недооценивай меня.       Тобирама незаметно подул ей в лицо, но она не среагировала. Поняв это слишком поздно, он только тогда осознал, что она исчезла в облаке дыма. Оказавшись на земле, он тяжело дышал, а когда его зрение прояснилось, увидел, что победно улыбающаяся Харуно сидит у него на груди.       Улыбнувшись, она слегка наклонила голову вбок и произнесла: — О, видишь, не каждый соперник может недооценить тебя, возможно, я оказалась более хитрой.       — Чёртова лиса, — подумал Тобирама, осознавая, что недооценил находчивость омеги. Она заменила себя теневым клоном, подняв облака пыли, а альфа, прикрыв глаза, улыбнулся — её изобретательность всегда приносила что-то новое.       Когда Сакура заметила его улыбку, она ощутила, как внутри всё перевернулось. Невозможно было описать это чувство, хотя они проводили много времени вместе, обменивались короткими фразами, иногда делили еду и ловили мимолётные взгляды. Возможно, раньше она просто не осознавала, но её тянуло к нему. Проводя рукой по его распахнутой рубашке-кимоно, она почувствовала, как её ладони вспотели, и, нежно улыбнувшись, её глаза стали мягче.       Уложив руку на её запястье, он ощутил её тепло; казалось, их сердца бьют в унисон, и дыхание замирает.       Соскочив с него и, неудачно упав на задницу, Сакура, прикусив внутреннюю сторону щеки, покраснела.       Увидев безобидную сцену, Тобирама не смог сдержать смех. Облизнув губы, Сакура, услышав мужской смех, улыбнулась в ответ. Её натура омеги радовалась возможности выразить свои чувства и силы.       Протянув руку, она помогла Тобирама подняться, и он с благодарностью принял её помощь. Встав на ноги, он не отпустил её ладонь, осознавая, что это может причинить вред.       Сев под деревом, он сделал глоток воды.       — У тебя мощные удары, похоже, твой учитель действительно постарался.       Сакура, поджав ноги и обняв их, ответила: — Да, тренировки были действительно жестокими, многие не выдерживали, у кого-то были даже переломы.       Он понимал, что каждая тренировка — это испытание для шиноби, даже занятия с отцом не давались легко; тот продолжал гнать их до последнего, заставляя не сдаваться, пока не упадут в бесознанное состояние.       — Какова была её мотивация бороться?       Смотрев на него краем глаза, она крепче обняла себя, не желая делиться всем, но осознав, что он, вероятно, не узнает о Цунаде ещё как минимум двадцать лет.       — Первым ударом для неё стала гибель брата на первой миссии — его звали Наваки, а второй потряс её веру в завтрашний день — смерть возлюбленного Дэна Като.       Глядя в даль, он знал, что такое утрата близких, но никогда не терял партнёра. Некоторые называли вторую сущность, животными, другие — личностями. Они становились важной частью человеческой жизни. В начале поиск пары происходил через размытые сны с определенными цветами, а позже всплывала ясная картина. Постепенно их притягивала друг к другу невидимая сила. Если альфа терял омегу, он замыкался в себе, становился агрессивным и не находил смысла в жизни.       — Похоже, она играет важную роль в твоей родной деревне.       — Она не стремилась стать лидером, но обстоятельства изменили всё, — посмотрела в небо — иногда ты напоминаешь мне её.       Он недоверчиво поднял бровь. — Серьёзно?       — Да, но Шишоу была азартной и любила выпивку, — ответила она.       Он хмыкнул, теперь зная, что Хаширама и Цунаде действительно схожи.       В ней назревал страх рассказать правду: — Тобирама, мне нужно сказать… — не успела договорить, как их прервали.       Запыхавшийся шиноби клана подбежал к ним.       — Тобирама-сама, ваш брат хочет поговорить с вами.       Не желая прерывать беседу, он встал: брат, видимо, звал не просто так.       — Мы продолжим разговор после того, как я увижу брата.       Она кивнула, прежде чем он исчез. Разговор оказался встречей по поводу подготовки к битве с Учихами, унеся с собой множество жизней, одной из которых была жизнь Хаширамы.

***

      Пройдя в кабинет, она вошла без стука, не ощущая его присутствия. Отодвинув дверь, оглядела просторное помещение, залитое светом солнца. Стопки бумаг аккуратно выстроились, чернильный камень и кисточка были отложены в сторону, а книги стояли идеально ровно. Типичный Тобирама.       Проведя рукой по полкам с книгами разных форматов и содержания, её взгляд остановился на одной тонкой книге. Аккуратно взяв её, она начала перелистывать страницы. Внутри были написаны от руки короткие стихи о природе, животных, элементах стихий — чернила выцвели с течением времени, строки были написаны аккуратным, но слегка небрежным почерком.       Она не осознала, как быстро прошло время, погружаясь в чтение небольших сборников.       — Кого-то ищешь? — прозвучал голос сзади.       Мороз пробежал по спине Сакуры, и, обернувшись, она увидела Тобираму, который, уперевшись в дверной косяк, скрестил руки на груди. Он был одет в темно-синее рубашку-кимоно с короткими рукавами, что подчеркивало мускулистые руки мужчины. Она засмущалась.       Положив книгу на стол, Харуно ожидала, когда он приблизится, положив руку ей на плечо и слегка потерев запястье, чтобы освежить свой аромат. Она начала привыкать к мысли, что теперь они — пара.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Харуно, касаясь его груди рукой и ощущая, как его грудная клетка поднимается.       Даже сейчас, испытывая слабость, её мысли продолжали быть о нем. Он обнял её, внимательно глядя в её лицо и заметив, как она краснеет.       Непринужденно произнес: — Благодаря тебе стало лучше, чем было прежде. А как у тебя дела?       Искренне сказала: — Немного болит, но думаю, это скоро пройдет.       Обняв, он запутался в её мягких розовых волосах, ощущая биение её сердца, и, тихо поглаживая по голове, уверенно произнес: — Всё будет хорошо.       Она прижалась щекой к его рубашке, убеждаясь, что это не сон.       — Где ты был?       — Переживаешь?       — Думала, что это просто сон, и если открою глаза, то всё окажется лишь плодом воображения.       — Все вполне реальнно. Я встал рано, собирался навести порядок в делах клана и надеялся вернуться раньше.       Подняв голову, с прикрытыми глазами с обостренный обонянием еле уловила слабый запах возрастающего возбуждения альфы, Сакура сглотнулп пот тек вниз по ключице скатываясь по груди, жар накапливался внизу живота, времени оставалось мало, — Как давно ты испытываешь чувства?       С легкой неуверенностью мужчина рассматривал чистый изумруд, отражавший её взгляд. — Теперь я могу говорить откровенно. Это продолжалось чуть больше двух лет, — произнёс он, проведя пальцем по её щеке, оставляя легкий аромат. — А тебе, похоже, не так давно пришлось начать.       Улыбка у неё медленно исчезла, и внутреннее чувство вины стало давить на её совесть. — Я не была с тобой откровенна с самого начала.       Поняв суть беседы, они устроились на стульях. — Я сообщила об этом лишь Хаширама, — произнесла она, собирая мысленно слова и поправляя подол юкаты. Тобирама положил руку на её.       Если не хочешь говорить, не стоит, — ответил, зная о прошлом. Если же она решилась открыться, значит, доверяет ему.       — Нет, ты должен знать, Тобирама, я могла рассказать тебе ещё полгода назад, но тогда…       Ей не нужно было продолжать: он отлично помнил тот день, когда ушел из жизни брат.       — Так расскажи.       Сложив руки на коленях, Тобирама внимательно слушал с самого начала: она из будущего, рассказывала о Конохе, Хокаге, войнах, о седьмой команде, о Саске, о том, кто был её Шишоу и как изменилась история.       — Ты скрывала это, опасаясь реакции.       — Отчасти. Хаширама не верил, пока не рассказала о его технике древесных клонов и Режиме Мудреца.       — Хм… брат часто прятал правду, но она всегда всплывала. Почему именно сейчас решила поведать?       — Это нечестно по отношению к тебе: доверие, которое пришлось заслужить, может быть легко утеряно, — подняв взгляд, она встретила его непроницаемый взгляд.       — Спасибо.       Ей показалось, он сказал: — Спасибо?       — За что? Я лгала, не заслуживаю твоего доверия, Тобирама. Особенно после спаривания и отметины партнёра — это больше, чем просто ночь. А ты вновь говоришь спасибо, — она скрестила ноги, она подскуливала жар не отступал.       — Сакура помнишь течку два года назад? — нахмурясь кивнула непонимая о чём речь — Я слышал как ты зовёшь людей по именам, особенно используя наши имена с братом в прошедшем времени. Не так трудно догадаться с какого ты времени. — Он придумал правдоподобную ложь, не желая рассказывать что он сделал с ней в ту ночь, иначе потрел бы доверие.       — Так значит ты знал, почему не сказал.       — Не знаю, говорила ли ты Хашираме… — он замер, вдыхая её феромоны; альфа сразу оживился, разливая тепло по телу.       — Нгх… — сдержанно простонала Сакура, обхватив живот; перед глазами всё расплылось, жар окутал её, и возникло чувство влаги. — Похоже, я немного поторопилась.       Когда он поднял её лицо, на её щеках горел яркий румянец. На самом деле, всего два дня для течки — это совсем недолго; они смогли лишь на время заглушить свою потребность, но теперь снова тянулись друг к другу.       — Насколько сильно горит?       — Как будто внутри разбушевался пожар.       Он поднял её со стула и прижал к столу, осторожно гладя спину. Протянув к нему руки, она обвила его шею и жадно поцеловала альфу. Он, жаждя её, притянул ближе; задирая подол юкаты, слегка вошёл в неё пальцами, капая ароматным нектаром, который вызывал дикий восторг.       — Пожалуйста, — шептала она, испытывая удушье и чувство тесноты, стаскивая вверх юкаты, обнажая и одновременно провоцируя альфу. Почти развязав пояс, он насторожился, услышав шёпот за дверью.       Старейшины. Намякавшие пожилые люди, решившие наставлять его касательно жизни. Пока был Хаширама они не вмешивались в его дела, опасаясь его силы, но затем начали вторгаться при каждой встрече, настаивая на том, чтобы он женился на одной из девушек клана и скорее стал отцом, как это было до него. Он отвергал их советы, пока не примет собственного решения. Сегодня утром, поймав его, они выражали недовольство: почему именно она? Чужая женщина не из их клана спала с ним. Ему было противно слышать, как они говорят, что она не соблюдает их традиции: в восемнадцать лет девушка должна быть замужем, заботиться о муже и воспитывать детей. Он едва сдержался, когда старик сравнил её с проституткой и распутной кошкой.       — Не здесь, продолжим в спальне.       Прижав омегу к себе, они оказались в комнате, уложив Сакуру на постель и накрыв её. Притянув его к себе, Сакура коротко поцеловала его, заметив, что в его глазах вновь загорается голод. Альфа соединил их губы, прижимая омегу, пока она кусала его губы. Её возбуждение вызывало у него удовольствие.       Даже сейчас, несмотря на облако страсти, она действовала по своему желанию. Одна рука затерялась в волосах альфы, а другая сжимала край его одежды.       Он прижался к ней ещё сильнее, развязывая пояс оби и открывая её безупречную кожу. В следующие дни он собирался не отпускать её из своих объятий. Сняв пояс с его кимоно, она восхищалась его мускулатурой, от чего у неё текли слюнки. Спонтанно избавляясь от одежды, они ощущали острую нужду друг в друге.       — Нгх… Ах… Тоби… — сказала она, поглаживая его щеку. Он издал довольный рык, напомнив о своей нетерпеливости два дня назад.       Принимая сосок в рот, он нежно обрабатывал его языком, одновременно сжимая другой рукой, вызывая тихие стоны. Улыбаясь, он знал о чувственности женского тела. Спускаясь ниже, он оставлял мягкие поцелуи, достигая её пупка. Приблизившись к её уху, он игриво прошептал: — Что с тобой, Сакура?       Лицо залито румянцем, она прошептала — Пожалуйста, ещё любимый.       Услышав заветное слово, в его взгляде вспыхнула страсть, альфа снова был готов к близости. Широко расставив ноги Сакуры, ощутил её мускус, и у него потекли слюнки. Не предупредив, он одним движением вошел в неё. Сдерживая вздох, он проклинал, что она всегда такая горячая и узкая.       Действуя инстинктивно, обвивая ноги вокруг его пояса, она стонала от наслаждения, ведь Тобирама был первым и единственным мужчиной в её жизни. Он знал, как доставить ей удовольствие. Чувствуя, как омега расслабляется, Тобирама начал медленный ритм, углубляясь в каждое движение и внимательно следя за её реакцией. Его руки, крепко обнимая её талию, создавали атмосферу безопасности и тепла, что способствовало ещё большему расслаблению. Каждый его толчок вызывал волны удовольствия, которые нарастали с каждой секундой. Она не могла сдержать стоны, вырывающиеся из груди, отдаваясь эхо страсти в воздухе.       — Так глубоко, так приятно, он исключительно мой, - думала Сакура, наслаждаясь силой, вдыхая его плечи и оставляя красные следы на только что зажившей спине.       Она лишь недавно начала смотреть в его сторону, замечая, как другие женщины одаряли его взглядами, как будто он был добычей, желая заполучить его. Она и омега внутри неё испытывали ревность. Даже будучи отмеченной, она знала, что он может легко найти любовницу или даже нескольких. Нет, Омега в ней воспротивилась, он только её и никого больше.       Он приносил ей различные травы и компоненты, напоминал о пище, когда она забывала поесть, а иногда сама звала его на тренировки. Часто он отказывался, но всегда искал способ, чтобы это исправить. Его редкие улыбки согревали её, а его баритоный смех был как бальзам для сердца. Как же она могла не заметить, как он заботился о ней.       — Скажи что ты только мой.       Он остановился, глядя ей в глаза, словно пытался понять, что происходит в её душе. Как будто его взгляд мог разорвать все недоразумения и укрепить их связь. Переплетя их пальцы, он сжал их. Нахмурившись, он всматривался в её глаза и поймал тонкий запах страха.       — Сакура, о чём ты говоришь? — недоуменно спросил.       Услышав альфу, она крепко схватилась за его руки. — Боюсь даже если я отмеченная, ты можешь заняться со мной любовью и завести другую.       Ошарашенный её словами, он тщетно искал подходящие фразы. Она считает, что ему нужны любовницы для утоления его жажды? Нет, он заботился о ней, отгонял других альф, отметил её как единственную, а не для удовлетворения каких-то прихотей на одну ночь.       Будучи подростком, осознавшим свой статус, ему снилось о своей истинной омеге. Он не был суеверным, как Хаширама, и рассказы матери о том, как сны могут привести к паре, казались ему сказками. Розовый и зелёный — слишком глупые цвета, чтобы о них можно было говорить всерьёз.       Когда он находился в Танзаку и услышал шум драки, он хотел выяснить, что происходит. Лишь коснувшись девушки, он был удивлён, когда она с невероятной силой сбросила его через плечо, сорвав платок с её волос, и в следующий момент оказался на земле. Открыв глаза, он заметил, что всё смазано, тело болело, а сердце колотилось в три раза быстрее; два цвета стали ясными, как солнечный свет — розовые волосы и зелёные глаза. Его натура альфы впервые завыл в нем.       Приведя её в клан, его сны больше не были расплывчатыми; они становились всё более ясными, что заставляло его просыпаться в поту с эрекцией, вспоминая каждую деталь: гладкая потная кожа, мятые простыни, два запыхавшихся партнёра, детский плач и смех. За полгода он понял, что это не просто плод фантазии, а нечто гораздо большее. Временами, до рассвета, слышал её прерывистые вздохи, осознавая, что она страдает так же, как и он. Слова матери оказались правдой. Она была его истинной.       — Ты единственная, - произнес он, и эти слова пронизали её, заполнив пространство между ними теплом. Омега внутри неё вздохнула с облегчением, чувствуя, как тысячи сомнений рассеялись.       Сакура наклонилась ближе, ощутив его ускользающую, но сильную ауру. Каждый его вздох, каждая деталь его сущности были ей так знакомы. Она прижалась к нему, оставляя очередной отпечаток губ на его коже, как бы подчеркивая свою собственность. Его тело отзывалось на её прикосновения, словно отвечая на тихий зов, который всегда был между ними.       Мгновения роскоши продолжались, наполняя комнату сладким ароматом их особой связи. Каждое движение вело к чему-то большему, к бездне, в которую они оба были готовы погрузиться. Он был её защитой, её неизменным спутником, а она была его освещением, дарующим жизнь в мраке.       — Навсегда? — прошептала Сакура, не в силах скрыть волнения.       Улыбка на его лице ответила ей, словно обещание: — Навсегда.       Коснувшись её лба, он уверенно произнёс: — Только твой. — на её лице расплылась улыбка, и это облегчило его душу.       Возобновив свою активность, он начал толкаться сильнее, проводя рукой по брачной железе. Лишь после появления их малыша её связь с ним станет крепче. Ведь ребёнок унаследует феромоны обоих родителей, что защитит её от альф, способных понять, что Омега уже занята.       — Моё имя Сакура.       Собравшись с силами, она произнесла: — Тобирама.       — Повтори, — шептал покусывая мочку уха, чувствуя как она сильнее сжалась.       Царапая его спину крепко сцепив ногти уткнулась ему в шею всхлипывая вдыхая излюбленный аромат — Тобирама! — воскликнула она вогнула спину дугой, прежде чем достичь кульминации.       Они совместно достигли оргазма, и последним толчком он запечатал её, наполняя семенем и внимая её стону. Узел не развяжется ещё некоторое время. Открыв глаза, он увидел свою Омегу, лежащую с запрокинутой головой, тихонько что-то бормочущую.       Ураган мыслей бушевал в её голове, пока она не нашла те самые слова, которые могли бы передать эмоции. — Я… я люблю тебя, Тоби. — эти слова много раз звучали из уст других, но теперь он чувствовал, что она по-настоящему ответила на его чувства.       Прикоснувшись к её выпуклому животу и продолжая ссаживать в неё, он заметил, что она всхлипнула, ощущая, как её мышцы были напряжены и болели.       Она потянулась к нему, намереваясь обнять, но её руки неожиданно дрогнули. Он увидел беспокойство в её глазах. Он наклонился к ней, прижимая её к себе.       — Не бойся, — тихо произнёс он, словно желая успокоить её. — Мы вместе, и ничто нас не разлучит.       Касаясь лбами пары показывали привязанность друг другу, улыбка была неуверенной, но в ней уже не было прежней тревоги.       В голове ей родилась мысль. Немного используя чакру, она изменила их позиции, и теперь она сидела сверху, в то время как он стонал от удовольствия, когда Сакура начала двигаться.       С хитрой искоркой в глазах и широкой улыбкой она произнесла: — Хочу отблагодарить своего партнера.       Ошеломлённый Тобирама не находил слов. Все дни, проведённые с ней, он играл главную роль, но теперь она впервые взяла дело в свои руки. Не возражая, он крепко держал её широкие бедра.       До краёв наполненная семенем упираясь на точённый пресс альфы, издав глубокий вздох, смешанный со стоном. Видя его раскрасневшееся лицо и удовлетворённые звуки, она ускорила движения, стремясь к тому освобождению, которое мог подарить лишь он, ощущая свою силу.       Тобирама, наблюдая за её действиями, крепче держал её, восхищаясь тем, как пот стекал по её небольшой груди и следил за движениями во время её резких скачков. Она была ещё неопытной, но училась на ходу.       Опускаясь к нему, она ласково поцеловала, нежно поглаживая его щеки. Тобирама слегка изменил угол, и теперь Сакура задыхалась от ощущения нового проникающего движения, которое задевало чувствительный участок. Она крепче сжалась вокруг него.       Изгибаясь и сжимаясь, ее влажные внутренности словно просили его о награде. Последним толчком стало — Любимый! — прежде чем она выгнулась в финальном порыве. Вдавливая свои ногти, он почувствовал, как её тело ритмично колебалось, принимая его семя.       Утомленная, она легла на него, мягко целуя своего супруга и массируя его точки тенкецу. Омега внутри неё больше не протестовала и не скулила — лишь тихо мурлыкала от удовлетворения. Она испытывала благодарность; на протяжении многих лет она игнорировала свою вторую натуру и перестала разграничивать истинные мысли и чувства.       Отпуская её губы, Тобирама с усмешкой вспомнил, как долго они шли к этому моменту. Глядя на её лицо, подсвеченное лунным светом, он осознавал, что они едины, сплоченные души и тела.       Она слушала его сердечный ритм, отзывающийся на её собственные эмоции — покой и счастье. Его рука аккуратно скользила по её спине, изучая каждый изгиб, словно это был шедевр искусства. Их взгляды были полны понимания и нежности. В этот миг она поняла — он её защитник и опора, и больше ничего не имело значения. Их связь была глубже слов.       Закрыв уставшие глаза и погружаясь в мир грёз, она вдруг встрепенулась — Снова? — ощущая, как он вновь стоит клином.       — Ночь еще молода, как и мы.       Поняв суть слов Белого демона, как называли его противники, она мягко поцеловала его в уголок рта, положив руки под голову. В её голосе прозвучала нотка соблазна: — Уверена, ты сможешь меня удивить.       Некоторое время спустя.       Пересекая границы клана, он незаметно миновал стражей, запрыгнув на крышу. Планируя дальнейшие действия, он остановился, услышав знакомый голос, а точнее — громкие стоны. Убедившись в укрытии под густыми ветвями деревьев, он активировал шаринган и замер в недоумении. Он обещал себе прийти за ней и вернуть домой. Но он не ожидал, что стоны будут доноситься именно от неё. Сакуры.       Она сидела верхом на Втором Хокаге, в то время как он держал её за бедра, помогая ей достигать высот.       Внутри него вспыхнула ярость, когда Второй Хокаге притянул к себе омегу, нежно целуя в губы. Она не противилась, а напротив, прижалась к нему, обвивая его шею и скользя руками по его сильному телу.       Он знал, что должен действовать, но в тот момент оказался парализованным эмоциями. Сакура выглядела счастливой, и это убивало его изнутри. Её смех, её взгляд — всё это принадлежало другому, и он, казалось, не мог с этим справиться.       Уловив аромат, исходящий из комнаты, он непроизвольно сжал челюсти, заскребя зубами от напряжения. Не в силах вынести предстоящую картину, он исчез в темноте.       Переместившись, он оказался в тихом лесу, где его уже ждал испуганный Узумаки.       — Даттебаё, не так пугающе веди себя с Саске. Я никак не могу привыкнуть к этому приёму, — заметив продолжительную тишину Учихи, он встревожился. — Ты нашёл Сакуру?       Положив ладонь на ствол дерева и склонив голову, глядел в землю, в беспокойстве перебирая в уме мысли и уговаривая себя, что это невозможно. Она не могла быть с ним; она не пошла бы на это. Он уловил их запах, очевидно, она была в состоянии течки, и сделал вывод, что он воспользовался ситуацией, зная, что омеги в этот период податливы. У Второго Хокаге никогда не было семьи, только мимолетные связи, и она стала одной из них.       Подняв взгляд на растерянного Наруто, он вглядывался, вгоняя ногти в поверхность дерева.       Скрывая гнев под безразличным лицом — Не переживай, мы вернем её обратно.