Часть 2

      Сириус пытался выкинуть из головы непозволительные мысли, но у него не получалось. Всю ночь ему снились кошмары, где Джеймс брал Лили за руку и они подходили к пропасти. Оборачивались на предавшего их друга и срывались вниз, оставляя его одного, растерзанного болью собственного предательства. Он бросался за ними следом, хотел спасти или умереть вместе, но его то и дело подхватывали невидимые путы и возвращали на твёрдую землю.       Проснувшись в третий раз за ночь, Блэк устало растёр ладонями лицо, прогоняя дурной сон, и, шаркая босыми ногами по холодному полу, поплёлся в душ. Ледяные струи воды смешались с липким потом, покрывающим всё тело, и побежали вниз к сливному отверстию. Прикрыв глаза, Сириус подставил лицо под непрерывный поток, надеясь, что вместе с водой смоет все его мысли о Лили. Но чем больше он пытался не думать о ней, тем отчётливее видел её образ перед глазами.        Вернувшись в спальню, Сириус сел на край кровати и очень долго смотрел на приоткрытый полог постели Джеймса, где, обняв подушку, тихонько посапывал его пока ещё лучший друг.       «Нужно просто забыть об этом, — приказал себе Блэк. — Сохатый так часто говорит о Лили, распинается, какая она прекрасная, что я сам поверил в это и захотел того же. Точно. Это всего лишь зависть. Если бы Джеймс сошёл с ума от другой девчонки, то он так же бы представил другую. Лили тут ни при чём».       Согласно кивнув своим мыслям, Сириус потёр шею, разминая затёкшие мышцы, и лёг в постель. Вытянулся во весь рост и, сложив ногу на ногу, закрыл глаза.        «Лили никогда не нравилась мне. Она всегда была для меня лишь другом, — вновь попытался убедить он себя. — Нужно просто забыть. Да. Ничего не было».       Но воображение тут же явило перед глазами картинку, где Лили томно облизывает губы после того, как касалась ими его члена, и Блэк тут же распахнул глаза. Резко сев на постели, он посмотрел в окно и увидел, как чернота ночи начала медленно рассеиваться, оповещая о начале выходных дней, когда можно понежиться в постели подольше.       Все семь лет обучения Сириуса было весьма сложно растолкать к завтраку, и после неудачных попыток добудиться друзья частенько шли в большой зал без него, позволяя лежебоке валяться до обеда.       — Аристократ, что с него взять, — любил повторять Люпин, и когда впервые не обнаружил Блэка в кровати субботним утром, поднял тревогу.       Сонные, медленно соображающие парни подскочили на ноги и уже хотели в рассыпную броситься на поиски друга, как Питеру пришла в голову идея заглянуть в их секретную карту.       — Ты гений! — воскликнул Джеймс и быстро достал из верхнего ящика тумбочки свёрток пергамента.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — быстро проговорил Поттер и коснулся кончиком палочки их лучшего изобретения. На пустом пергаменте начали проявляться скрытые от чужих взглядов очертания Хогвартса, и три готовы склонились над переплетением узких коридоров и маленьких следов, бродивших по замку.

***

      Сириуса ребята нашли на поле для квиддича с битой и летающим вокруг него бладжером. Лишь после завтрака у них должна была начаться тренировка, но Блэк решил начать её раньше. Заверив друзей, что не голоден и ему нужно готовиться к матчу с командой Слизерина, он вновь поднял свою метлу в небо.       Джеймс, как капитан сборной Гриффиндора, поддержал идею друга и быстро притащил на поле остальных игроков. И вот в небо поднялось ещё шесть мётел.       Адреналин, взыгравший в крови от быстрого полёта и опасных трюков, хорошенько выветрили все непрошенные мысли, и Блэк наконец-то ощутил приятную лёгкость в голове. Мышцы ныли и покатывались мурашками. Он полностью контролировал ситуацию, отбивая бладжеры один за другим, пока не заметил краем глаза, как Джеймс, парящий всё это время наверху, сиганул вниз. Первой мыслью было то, что Сохатый заметил снич, и, проследив за траекторией полёта, он увидел, как к трибуне подошла Лили.       «Ну конечно, — закатив глаза, фыркнул Сириус. — Что же ещё могло отвлечь капитана команды накануне важного матча».       Развернув метлу, Сириус увидел, как Джеймс резко затормозил перед девушкой и, свесившись вниз головой, быстро чмокнул Эванс в губы.       Внутренности Блэка тут же скрутило от ревности. Он шумно набрал ледяного воздуха в грудь и, поджав губы, готов был взорваться от ярости, как в него со свистом влетел бладжер. Больно ударив в спину, мяч моментально выбил из него весь воздух. Упав грудью на древко метлы, Сириус крепко сжал в руках свой Нимбус-1001 и едва не свалился.       — Ты чего? Уснул? — крикнул ему второй загонщик и ловко отправил свой бладжер высоко в небо. — Не зевай, а то костей не соберёшь.       — За собой смотри, — рявкнул Сириус и, размяв позвоночник, бросил недовольный взгляд на поднявшегося в небо Джеймса.       Блэку хотелось накричать на Сохатого за то, что как капитан он не должен отвлекаться на всякие глупости, но вовремя прикусил язык и стремительно пролетел мимо.       Разгоревшаяся в груди ярость снизила концентрацию, и он снова едва не пропустил очередной бладжер. Ударив битой по мячу, Сириус на секунду представил, как отбивает Джеймса от Лили, а после так же свешивается вниз головой и целует ошарашенную девушку. Ему отчаянно захотелось, чтобы и он мог вот так просто спуститься вниз и украсть поцелуй. И не кого-то другого, в кого мог бы влюбиться, а именно Лили.       Отбивая бладжеры, он осознал, что злился вовсе не на Джеймса.       На себя.       Это он облажался!       Лили сама летела к нему. Распахнула перед ним своё сердце, а он машинально отбил её, словно дурацкий мяч. Но она была вовсе не бладжером…       Золотой снитч, который по правилам игры должен был поймать ловец.       Джеймс был лучшим ловцом из тех, кого знал Сириус. Он первым разглядел в Лили потрясающую девушку, всегда замечал её, где бы та не появлялась, и тут же находил её в толпе. Сириуса всегда поражало, как Сохатый мог чувствовать её появление ещё до того, как она появлялась в поле зрения. И только сейчас понял, каким магнитом притягивала друга эта невероятная девушка.       Загонщики не обращают внимания на снитч. Они веселятся, размахивая битами, защищают своих и уничтожают врагов. Как вечные воины, они не приносят победы, а лишь помогают её достичь.       На секунду Блэку захотелось, чтобы несущейся прямо на него бладжер разбил ему голову за невероятную глупость, что он совершил. Почему он не понял этого раньше?       «Она могла быть моей. Лили Эванс призналась мне в любви, а я отшил её. Как верный друг, я сам отправил её в объятия того, кого она вовсе не желала видеть рядом с собой. Поддался на причитания Джеймса о неразделённой любви и запретил себе видеть в Лили нечто прекрасное».       Ярость на самого себя начала застилать глаза. Руки дрожали и не слушались. Он начал пропускать мячи один за другим, так что Джеймс, наблюдая за подуставшими членам команды, принял решение прекратить тренировку.        Никак не отреагировав на заявление Поттера, Сириус первый направился вниз и, спрыгнув на сухую траву, быстро направился к раздевалкам. Всю неделю он истязал себя, покрывал проклятиями за упущенную возможность быть счастливым и не мог смотреть на лучшего друга.       Больше Сириус не видел предательства в том, чтобы думать о Лили. Это Джеймс, сам того не желая, одурачил его. Ему казалось, что Сохатый просто ткнул пальцем в небо, выбрав в свои возлюбленные первую попавшуюся девушку. Застолбил своё право обладания Лили и по невероятной случайности поймал свой золотой снитч. А Сириус, как настоящий дурак, принял эти правила, так как вовсе и не собирался включаться в игру. Но ведь он был частью этого. Лили полюбила его, а не Поттера.       Случайно пробежавшая мысль зацепилась за его сознание и начала вновь и вновь выворачивать его наизнанку.       «Забыла ли Лили окончательно, что когда-то я был в её сердце? И возможно ли снова раздуть это пламя?»       Мысленно Блэк раз за разом возвращался в тот день, когда Лили призналась ему в своих чувствах, и ненавидел себя за то, что сделал. Он вспомнил все её взгляды из-под полуопущенных ресниц, неловкие улыбки, румянец щёк. Сейчас это всё предназначалось Джеймсу, и он не мог вынести того, что всё могло обернуться иначе. Если бы тогда он честно признался другу, что Лили влюблена в него, в Сириуса, и это взаимно, Джеймс отступил бы. Лили никогда не давала Поттеру и малейшего намёка на ответные чувства, не обманывала притворными улыбками. Он смог бы пережить это, отпустил бы свою детскую влюблённость и пожелал бы им счастья.       А теперь Сириус смотрел на своих лучших друзей и не мог заставить себя пожелать им счастья. Он горевал об утраченном и неистово желал вернуться в тот осенний день, чтобы не совершать ошибку. Стремясь к уединению, Блэк каждый вечер гулял вдоль набережной Чёрного озера. Плотнее укутываясь в тёплую мантию, он натягивал на глаза шляпу, отгораживаясь ей от всего мира, и бессмысленно бродил, запустив руки в карманы. Слушал последние трели птиц, что остались на зимовку, как шуршит под ногами ковёр из опавшей листвы, и не знал, как ему жить дальше.       Друзья не знали, что происходит с Блэком. Пытались поговорить, но тот ловко уводил разговор в другое русло или отмахивался, списывая своё настроение на осеннюю хандру. Из-за попыток развеселить его Сириус раздражался сильнее, но ребята не прекращали и придумывали новые игры, от которых Блэку становилось только хуже.       Каждый раз, видя Джеймса и Лили вместе, он старался принять факт упущенной возможности. Он проиграл в битве за сердце девушки ещё до того, как встал на поле боя, и должен был смириться с этим.       — Забудь! — в очередной раз приказал себе Сириус, стоя в тени золотых нитей листвы старой ивы, и посмотрел на друзей, что затеяли небольшой пикник у озера.       На огромном красно-коричневом покрывале его самые близкие люди наслаждались последними солнечными деньками, а он пусть и был с ними, чувствовал себя совершенно одиноким.       «Прочь из моей головы! — мысленно закричал на себя Блэк. — Это в прошлом, а значит глупо цепляться и истязать себя несбыточными фантазиями. Хватит думать о ней! Лили счастлива с Джеймсом, а я лишь друг!»       Сириус тяжело сглотнул, пытаясь сбросить тяготевший на груди камень, разросшийся до монолита, но боль осталась.       Никакие уговоры, приказы, сделки с самим собой не работали. Он словно разделился на две половины и физически не мог вновь обрести целостность.       «Может быть, всё дело в том, что Лили была единственной, кто перестал видеть во мне мужчину? И это просто глупая обида?»       Это могло оказаться правдой. Блэк мог подойти к любой девушке, даже той, кто состоял в отношениях, и с лёгкостью увести за собой. Но не Лили. Да, Сириус знал, что Джеймс также пользовался огромной популярностью у девчонок, но даже самые отчаянные и дерзкие поклонницы давно усвоили, что им не тягаться с околдовавшей его Эванс.       «Может быть, я чувствую боль не утраченного счастья, а уязвлённое тщеславие?»       Сириус взглянул на девушку, проверяя, верна ли его догадка. Если это всего лишь задетое самолюбие, то всё прекрасно. Уж с гордостью-то он мог справиться.       Лили, почувствовав на себе взгляд, повернула к Сириусу голову и, улыбнувшись, помахала, чтобы тот возвращался к ним.        «Нет», — обречённо выдохнул Блэк, чувствуя, как его тело отреагировало волной приятного возбуждения всего от одного её взгляда. — Ты мне на самом деле нравишься».       До боли прикусив внутренний уголок нижней губы, он поморщился, переключаясь с душевной боли на боль физическую, и почувствовал лёгкое облечение от того, что хотя бы что-то в своей жизни мог контролировать.       «Когда же это закончится! Не хочу думать о тебе! Прочь из моей головы! Умоляю».       Сириус злился и ругал себя за слабость. Разве это не эгоизм — жалеть себя, когда за пределами школы всё сильнее разгоралась война? Через год, как и обещал им Дамблдор, они вступят в Орден феникса и станут сражаться плечом к плечу. Это намного важнее глупой ревности. У него есть Джеймс, есть Ремус и Пит. Есть Лили. Кто знает, быть может, через несколько лет война отдалит их друг от друга и он будет с тоской вспоминать этот день, когда друзья развалились на большом красно-коричневом пледе с корзинкой еды и контрабандной бутылочкой вина, которую он сам стащил у Слизнорта из подсобки.       Посмотрев на друзей, он попытался запечатлеть в сознании чудесную картину осеннего леса, чёрной глади спокойной воды с покачивающимися на ней одинокими листиками. Как Ремус, облокотившись о ствол дерева, что-то читал им вслух, а Питер ритмично поедал солёные полоски сыра из корзины и заедал их шоколадными лягушками. Как Джеймс в полудрёме лежал на коленях у Лили, жевал сухую травинку и поглядывал на девушку, что с мягкой улыбкой на губах перебирала его волосы.       Для полной картины здесь не хватало только его, Сириуса, но он не мог нарушить эту идиллию своим хмурым видом. Или мог?       «Да сколько можно!» — разозлился на себя Блэк. Он стряхнул с плеч непосильный груз, выдохнул и, налепив на лицо беспечную улыбку, побежал к друзьям.       — Кажется, вы совсем тут заскучали, — звонким голосом произнёс он и, раскинув руки в стороны, сделал вид, что хочет прыгнуть на всех сверху. — Ловите!       

***

      Друзья были счастливы, что Сириус вновь стал собой, и не могли представить, сколько сил и самоконтроля ему этого стоило. Он пытался обмануть вовсе не парней. Самого себя. Блэк искренне надеялся, что показная весёлость вернёт вкус к жизни, и он, наконец, выкинет из головы глупые фантазии.       Сириус, как и прежде, бродил в компании Пита, Ремуса и Джеймса по замку после отбоя, устраивал безобидные шалости, задирал Нюниуса, а на занятиях играючи справлялся со всеми задачами. Несмотря на отношения с Лили, Поттер предпочитал сидеть с ним на задней парте, за что Сириус был благодарен и радовался присутствию друга рядом. С занимаемого им места он не мог видеть Эванс на первой парте, что было весьма кстати. О том, что Джеймсу сидящие впереди сокурсники никак не мешали любоваться Лили, он старался не думать.       Скучающе подперев щеку ладонью, Сириус оглядел затылки учеников, скользнул взглядом по Флитвику, что с упоением читал наискучнейшую лекцию, и, подавив зевок, посмотрел на друзей. Поттер, вместо того чтобы слушать профессора, рисовал понятные только ему схемы игры в квиддич, сидящий перед ними Ремус записывал лекцию, в то время как Пит откровенно клевал носом и не засыпал только от того, что Люпин периодически толкал его локтем.       На середине занятия под предлогом срочного дела к ним вошёл директор Дамблдор и, извинившись за прерванный урок, попросил Флитвика безотлагательно уделить ему пару минут.       — Сейчас-сейчас, — закивал мужчина и обратился к студентам. — Я скоро вернусь. Сидите и повторяйте пройденные заклинания. Мисс Эванс, как старосту школы оставляю вас за главную.       — Конечно, профессор, — с серьёзным лицом произнесла она и поднялась со своего стула. — Я за всеми прослежу.       — Ура, свобода! — воскликнул Сириус, высоко подняв руки, стоило профессору скрыться за дверью, и пихнул Джеймса. — Ну что, проверим парочку заклинаний?       — А то, — тут же включился друг и взмахнул палочкой. — Экспекто патронум.       Стоило произнести заклинание, как по стенам, партам и головам студентов начал скакать голубоватый олень.       — Джеймс Поттер, немедленно прекрати! — сурово произнесла Лили, отмахнувшись от призрачного существа, который тут же растаял. — Тебе было ясно сказано сидеть тихо и повторять заклинания!       — А я разве не повторяю? — сжав плечи, искренне удивился он, после чего хитро подмигнул Блэку и взмахнул палочкой. — Вингардиум левиоса!       Лили вздрогнула, взвизгнула и начала медленно подниматься в воздух.       — Джеймс! А ну поставь меня немедленно! — завопила она под одобрительные смешки сокурсников и увернулась от свисающего шарика люстры.       — Вингардиум левиоса, — подхватил Сириус, и через мгновение к Лили начал подниматься уснувший Петтигрю.       Паря под потолком, он громко всхрапнул и вызвал такой громкий смех, что проснулся и завизжал, как девчонка, доведя студентов практически до истерики.       Так же плавно опустив проснувшегося Петтигрю на стул, Сириус заметил, как в их игру подключились остальные. Смельчаки, как по команде, начали поднимать в воздух друзей вместе с партами и стульями, за которые те успевали зацепиться.       — Бродяга, лови! — крикнул ему Джеймс, и пролетавшая над ним Эванс резко упала прямо ему в руки.       Взвизгнув от секундного падения, Лили вцепилась в поймавшего её парня и, крепко обняв его за шею, залилась смехом.       Сириус замер.       Всё его тело пробило судорогой.       Боясь пошевелиться, он смотрел на девушку в своих объятиях и чувствовал, как разлетается на тысячи осколков.       Лили.       Он крепко стоял на ногах и не мог справиться с многообразием нахлынувших чувств: счастье, возбуждение, испуг, боль, ревность, любовь.       Любовь…       Держа в своих руках Эванс, Сириус наконец-то признался себе, что до безумия полюбил эту девушку. Осознание того, чего он больше всего боялся, вместо того чтобы сбить с ног, окрылило. Закованное в непробиваемый камень сердце вдруг сбросило свои оковы и обнажило кровоточащие раны. Но разгорающееся жарким пламенем чувство притупило боль безысходности, что сковывала с тех пор, как он впервые представил её рядом с собой.       Лили смеялась в его в руках, обволакивала своим запахом, которым он не мог надышаться, согревала теплотой своего тела, ласкала взгляд. Просто была. В то время как Сириус перестал существовать, растворился в ощущениях и не собирался её отпускать.       Но и девушка не спешила вырваться из его объятий. Обнимала его за шею и счастливо барахтала ногами, показав Поттеру язык.       «Вот оно», — решил Сириус, и его сердце забилось ещё чаще. Знак, которого он ждал.       Лили не забыла его.       Не похоронила любовь к нему в своём сердце.       «Она моя!»       Только он об этом подумал, как пролетающая мимо когтевранка случайно ударила его ботинком в висок. Лили выскользнула из его объятий и, ощутив опору под ногами, убрала руки с его шеи.        — Достаточно, — выкрикнула Эванс и взмахом палочки опустила паривших в воздухе сокурсников. — Поиграли и хватит. Взрослые люди, а ведёте себя как дети, — начала сурово отчитывать она ребят, но Сириус не слышал ничего.       Широко распахнув глаза, он смотрел на стоявшую подле него девушку и чувствовал, как любовь к ней растёт с каждым вдохом. С каждым движением её ресниц. С каждым толчком сердца.       Он смотрел на неё и не мог понять, как не замечал её раньше. Как мог не видеть её ослепляющей красоты, этих горящих жизнью глаз, её доброты, нежности, отваги. Перед ним стояла та же Лили Эванс, которую он знал с первого курса, и в то же время совсем другая, совершенная девушка.       — С тобой всё хорошо? — нахмурилась Лили, не понимая странного выражения лица Блэка.       — Что, прости? — не сразу расслышал её Сириус, и всё его тело пробило судорогой, когда она прикоснулась к его лбу. К тому месту, куда прилетел ботинок когтевранки.       — Сильно болит? — произнесла она и осторожно отвела прядь его волос в сторону, вызывая рой мурашек. Лили поймала его растерянный взгляд и, сжав губы, нежно потёрла его висок.       «Болит? Что у меня должно болеть?» — не понимал он. Нет. Сириус чувствовал только всепоглощающую любовь и вместо ответа широко улыбнулся, заставляя девушку облегчённо выдохнуть и подарить ответную улыбку.       — Вот и славно, — по-своему поняла она его ответ и шутливо взлохматила его идеально прямые волосы. — И впредь береги свою прекрасную голову!       «Прекрасную голову», — мысленно повторил Сириус, смакуя комплимент и радуясь ему как мальчишка.       Но тут он заметил, как к ним подскочил Джеймс, и Лили моментально переключилась на своего парня.       — А моя голова так же прекрасна? — состроил хитрую мордашку Поттер, в которую Сириусу отчаянно захотелось врезать. Мало того, что тот без спросу вмешался в их разговор, так полностью завладел вниманием Эванс.       — А твоя голова бестолковая! — воскликнула Лили и шутливо ударила Сохатого по лбу.       Сириус хрюкнул от подкатившего смеха, наблюдая, как счастливая улыбка стекла с лица Джеймса, и тот обиженно выпятил нижнюю губу.       — Бестолковая? — с вселенской обидой в голосе повторил он и так быстро захлопал ресницами, имитируя подкатывающие слёзы, что Эванс не выдержала и рассмеялась.       — Зато самая любимая! — воскликнула она и, схватив лицо Джеймса обеими ладонями, начала покрывать лоб и щёки быстрыми поцелуями. Поттер расплылся в улыбке, властно обхватил её тонкую талию руками, прижимая к себе, и поймал девичьи губы.       Сириус не моргая смотрел на раскрывшуюся перед ним картину счастья влюблённых в друг друга друзей и не мог поверить тому, что чувствовал сам.       «Как я позволил этому случиться?»       «Как посмел влюбиться в девушку лучшего друга?»       «Что же мне теперь делать?»