Часть вторая

Утро после вечеринки

      Громкий звук заставил Пэнси в панике вскочить с кровати и оглядеться. Боль в голове как будто была живой. Она до одури била в виски и застилала глаза так, что девушка не сразу заметила Аарона, мечущегося по комнате в поисках своей одежды.       — Крошка, я в душ.       Глядя на его лучезарную улыбку, Пэнси тут же окунулась в воспоминания о вчерашнем вечере.       Выручай-комната.       Игра в бутылочку.       Косяк.       Они с Аароном срывают одежду, жадно покрывая поцелуями тела друг друга.       Бляяяять…       Рухнув обратно на кровать, Паркинсон жалобно застонала, прижимая руки к лицу. Вкус ошибки ощущался на губах так ярко, что её буквально выворачивало. Она обещала себе, что попытается сделать всё от неё зависящее, лишь бы попробовать быть счастливой в той реальности, где она обязана выйти замуж и стать инкубатором для наследников.       Обещала, что постарается быть счастливой рядом с Аароном, но…       Разумеется, всегда есть это противное «но», перечеркивающее всё.       Её "счастье" закончилось с наступлением утра.       И его поцелуи вспоминались ужасно неправильно.       Весь вечер был чертовски неправильным.       Конечно, вчера она была под кайфом, и всё казалось прекрасным, но сейчас она не могла найти себе места. Внутри слизеринки было столько отчаяния, что хватило бы на целый город. Она держалась из последних сил, лишь бы не шагнуть в окно. Эта мысль промелькнула в голове и вызвала новую порцию тревоги. О том, что Пэнси довела себя до такого психического состояния, что ей казалось выходом то, что не должно было им казаться. Вроде не произошло ничего, что должно было на неё так повлиять, но Пэнси стало страшно. Страшно от того, что каждое утро она будет просыпаться с этим ужасным горьким вкусом во рту. Вкусом ошибки и презрения к себе.       Стук в дверь отвлек её от навязчивых мыслей. Паркинсон даже не успела крикнуть, чтобы незваный гость шёл нахрен, как дверь распахнулась.       Тео.       Его взгляды. Их поцелуй. Его удаляющиеся шаги.       При виде него, Пэнси почти захлебнулась от эмоций, затопивших её сознание.       Теодор выглядел уставшим.       Но глаза…       Глаза горели гневом.       — Уважаемая Пэнси Паркинсон, если еще раз ты приведешь в нашу башню какого-то уебка, я переломаю ему ноги, — проорал Нотт, от чего голова Пэнси почти взорвалась, — Ты здесь находишься не одна. Я не обязан всю ночь слушать, чем вы тут занимаетесь.       Чёрт возьми.       Они забыли поставить заглушающее? Но Пэнси четко помнила Аарона, сказавшего, что заглушка поставлена.       Не переживай…       Я обо всём позабочусь…       Иди сюда…       Вот сука. Аарон ведь прекрасно знал, что через стенку живет Тео. Знал, что они старосты и живут в одной башне.       Знал и специально не дал ей самой наложить заклинание.       Он хотел, чтобы его враг слышал всё.       Он запомнил, как она отреагировала на поцелуй с Тео.       За считанные секунды Пэнси испытала весь спектр эмоций - от презрения до желания убить.       — Ты оглохла? Или ты, блять, издеваешься надо мной?       — Тео, свали из моей комнаты нахуй. У меня нет настроения разбираться с тобой, — устало произнесла Пэнси, желая, чтобы этот разговор закончился, и она вернулась к самобичеванию. Но озарение снизошло на неё также быстро, как подействовал вчерашний косяк: а какого черта он сам не наложил заглушающее на комнату? — Или подожди, ты что, всю ночь слушал нас? Да ты маньяк, Теодор. Неужели тебе так никто и не дал, раз ты просидел у двери, слушая, как другие занимаются сексом?       Секунда. Ровно столько времени понадобилось Тео, чтобы схватить её за шею и прижать к стене. Ей показалось, будто весь воздух вышел из лёгких, когда её тело столкнулось с жесткой поверхностью.       — Советую тебе заткнуться или я за себя не отвечаю, Паркинсон. И перестань вести себя как шлюха.       Плевок в душу. Вот, как она ощутила его слова.       Он всегда был тем, кто защищает её от других, несмотря на их ссоры. А сейчас он тот, от кого нужно защищаться.       На долю секунды она смогла рассмотреть в его глазах новую эмоцию.       Боль.       Его до сих пор ранило, что она выйдет замуж за Бёрка.       Смесь боли и гнева была опасна. Особенно для Тео. Он становился неконтролируемым.       Именно поэтому Пэнси решила действовать иначе.       — Он мой будущий муж, Тео. Ни ты, ни я ничего не сможем сделать с этим. Если бы могла, я бы всё отменила, и ты знаешь это.       Но она была уверена, что он не поймет её до конца. Старшие Нотты поддерживали политику чистокровных, однако ни слова не говорили Теодору про женитьбу. Тем более на том, кого выберут его родители. Они разочаровались в сыне и знали, что он опозорит их фамилию и всё наследие. Поэтому они свели к минимуму общение со своим отпрыском. Никакого тепла в их семье уже давно не было. Единственное, на что они надеялись - что он не свяжется с грязнокровкой. Про внуков и речи не шло.       На секунду он растерялся и отпустил её.       Но не сделал шага назад, и они всё ещё были непозволительно близко друг к другу. Пэнси чувствовала его запах. Табак и ветивер.       — Мне плевать, синичка. Делай, что хочешь, но не смей приводить своего женишка, а то я, как и обещал, переломаю ему ноги. Потому, что я его не переношу и не желаю видеть здесь по утрам, вечерам и когда ты там ещё решишь потрахаться.       Синичка.       Впервые за долгое время он назвал её так.       Он хотел ещё что-то сказать, но звук воды из ванной прекратился. Аарон вот-вот должен был вернуться.       Тео тут же сделал шаг назад и спешно покинул комнату слизеринки.       Просто потрясающее утро. Приняв антипохмельное зелье, слизеринка начала быстро собираться на завтрак. Ей было наплевать, что она не сходила в душ. Ей было наплевать, как она выглядит.       Ей просто хотелось сбежать и провести воскресенье одной, чтобы успокоить свои мысли и попытаться разобраться в себе.       Но, как обычно, её надежды рухнули. Аарон не позволил ей идти одной на завтрак и, схватив за руку, повел в большой зал.       Все смотрели на них и шептались.       Было необычно увидеть холодную и недоступную Пэнси за руку с Бёрком, имеющим репутацию бабника. А уж когда кто-то с их факультета громко поздравил их с помолвкой, она почувствовала себя ещё отвратительней.       Блейз и Драко сочувственно смотрели на неё. А Тео с громким стуком поставил свой кубок с тыквенным соком и вышел из зала.       Хуже уже быть не может.

***

      Может.       Во время завтрака Пэнси пришло письмо от матери. Та очень редко писала дочери и, если удосуживалась сделать это, то только по серьёзному поводу.       Кое-как отвязавшись от Бёрка, Пэнси пошла к озеру.       Около воды ей всегда было спокойнее. Свежий воздух, запах леса, что был неподалеку.       Это было её местом силы.       В самые тяжелые для своего разума времена Паркинсон приходила именно сюда. Наблюдая за водой, она медленно приходила в себя.       Сегодня это не слишком помогало. Чувство отчаяния разрывало её. Камень в груди не давал дышать.       Сморгнув подступающие слёзы, Пэнси дрожащими пальцами вскрыла письмо и начала читать.

Дорогая дочь,

Я напоминаю тебе о необходимости поддерживать высокую степень элегантности и достоинства, присущие нашему благородному роду волшебников. Не подводи и не позорь нас. Помни о своём происхождении. На каникулах нам предстоит визит к будущим родственникам, поэтому будь приличной и умной девушкой.

Не расстраивай своего жениха.

Надеюсь, хоть с этим ты справишься.

Мама.

      У неё остался год. Год на то, чтобы смириться с будущей жизнью. Год, чтобы заставить себя полюбить будущего мужа.       Всего лишь год.       В глубине души у Пэнси была надежда, что мать разорвет помолвку, потому что желала лучшего для своей дочери. Но лучшего Присцилла Паркинсон желала только для своего мужа, который упивался возможностью выдать дочь замуж за человека с фамилией Бёрк. Если бы у этой семьи не было наследника, то старший из Паркинсонов выдал бы дочь хоть за деда Аарона. Семья Бёрков славилась баснословным богатством и властью. Казалось, что среди священных двадцати восьми, именно они стоят выше всех.       Некоторые могли посчитать, что она выжила из ума, потому что не хочет замуж за кого-то из Бёрков. Для остальных же она сорвала куш и должна быть благодарна Мерлину за эту удачу. Но она чувствовала опустошение, отчаяние и боль. И сама не могла понять почему. Выйдя замуж за Аарона, она станет одной из самых властных женщин среди чистокровных и не будет ни в чем нуждаться. Но она всегда будет в тени мужа. Всегда будет ему подчиняться. Её главная задача — родить наследника. Никаких дочерей, только сын.       Пэнси начала задыхаться, перед глазами всё поплыло.       Паника.       Паника накрыла её и захлестнула сознание полностью. Она чувствовала, будто тонет, будто вода заполонила её легкие. Письмо выпало из рук. Её всю трясло. Все мысли были о том, что она не против прямо сейчас умереть, лишь бы всё закончилось.       Вдруг она почувствовала, как на её плечи опустились руки и сжали с силой.       — Пэнс, успокойся.       Она не понимала кто это и что ей говорят. Она могла только задыхаться и молить о смерти.       — Пэнси, мать твою, дыши. Вдох-выдох, давай же.       Кто-то прижал её к себе, укачивая и пытаясь успокоить. Эти объятия ощущались как дом.       Она старалась дышать, но у неё будто вырвали лёгкие.       — Синичка, ну давай же. Мы со всем разберемся. Дыши.       Спустя мучительные минуты она смогла сделать вдох. Затем выдох. И повторила эти действия ещё пару раз.       Прижавшись к чьей-то груди, она разрыдалась в голос. Пэнси считала, что слёзы — слабость и их нужно скрывать.       Но сейчас она чувствовала себя как никогда слабой. Её посетила мысль, что она всю жизнь такой была. Слабой и безвольной куклой, чья жизнь расписана по часам.       Новая волна паники почти пробралась внутрь неё, но Паркинсон справилась.       Выдыхая оставшиеся звуки истерики, Пэнси подняла взгляд на своего спасителя.       Блейз.       На секунду ей стало стыдно за свои эмоции. У кучи людей проблемы намного хуже. Она не имела права так реагировать на то, что было предрешено ещё до её рождения. Если тысячи поколений до неё пережили это и смирились, то и она должна.       Должна.       В глазах Блейза не было осуждения или презрения. Там была только печаль за свою подругу. За то, что ей нужно пережить.       — Как… Как ты… Нашел меня? — хрипло и заикаясь спросила Пэнси.       — Я видел, что ты испугалась, получив письмо. А ещё я помню, что ты ходишь к озеру, когда тебе плохо. Не смог найти тебя в школе и пошёл сюда. Я увидел, как ты падаешь и начинаешь задыхаться. Что случилось?       Его голос был нежным и успокаивающим. Объятья чувствовались чем-то родным. Пэнси знала, что может довериться Блейзу. Он всегда понимал и поддерживал её. Он никогда не осуждал.       Именно поэтому Паркинсон нашла около себя помятое письмо от матери и передала Блейзу. После прочтения он пару секунд смотрел на свиток и, видимо, выбирал, что сказать. Он знал, что не придумали слов, которые смогут её успокоить. Он чувствовал её отчаяние.       — Ты не хочешь за него замуж?       Какой же тупой вопрос.       Конечно, она хотела замуж за Бёрка и шутки ради валялась в конвульсиях у озера.       Одарив Забини гневным взглядом, она забрала у него письмо.       — Понял, я просто уточняю. Есть какие-то уловки, чтобы отказаться от свадьбы?       — Нет, Блейз. Никаких шансов. Только, если Бёрки сами откажутся от меня. Но Аарон точно так не сделает. Ты его видел? Он выглядит так, будто ему весь Гринготтс вместе со мной отдают. Да и к тому же, если не Бёрки, то отец найдет ещё кого-то, за кого меня выдать. И из чувства мести мне, он выберет какого-нибудь старого садиста, который убьёт меня рано или поздно. Скорее рано.       Блейз держал слизеринку в своих объятьях и гадал, чем же ей помочь. В его глазах всё ещё плескалась печаль, но теперь там была примесь злости. Злости на ситуацию. Блейз всегда хотел, чтобы его близкие были счастливы. Но в их реалиях это было невозможно.       — Ты не думала сбежать? Спрятаться и жить вдали от магической Англии?       Конечно, думала. Но не могла.       Больше они не разговаривали в тот день. До самого вечера, сидя у озера, они молчали. Каждый думал о своём.       Пэнси думала о своей разваливающейся жизни.       Блейз думал о том, как ему спасти подругу.

***

      Следующая неделя прошла как в тумане. Уроки, окончание учебного года. Всё проходило мимо Пэнси, погруженной в свои мысли.       Аарон, будто не видя состояние своей невесты, постоянно тёрся рядом и доставал её. Его устраивало, что она была молчаливой и податливой куклой. И это отдалило его ещё дальше от Пэнси. Последняя надежда, что у них всё сложится, растаяла. Ему было плевать на неё. Главным для него было то, что она принадлежит ему и в будущем он сможет контролировать каждый её шаг.       И он с нетерпением ждал встречи их семей, чтобы родители точно подтвердили помолвку и Аарон мог заявить свои права на Пэнси.       Будто того, что происходит между ними сейчас, ему мало.       Он стал запрещать ей общаться с кем-то, будь это даже Астория. Она не могла перекинуться с однокурсниками и парочкой фраз, касающихся учебы. Бёрк сразу появлялся рядом и уводил, больно сжимая её талию.       Она становилась почти как мать, хотя еще даже не вышла замуж.       Она осталась без всего.       У неё отобрали даже последний свободный год.       Последний.       Но Пэнси находила возможность видеться с Блейзом. Они общались пару раз за неделю. Встречались втайне у озера и долго сидели рядом, выкуривая сигарету за сигаретой. Эти посиделки были для Паркинсон спасительными. Она жила от встречи до встречи.       И каждый раз он уговаривал её сбежать. Он предлагал спрятать её в одном из поместий своей семьи. Он был готов упасть в глазах собственной семьи, но уговорить свою мать помочь Пэнси. Готов дать ей защиту, лишь бы она больше не плакала. Лишь бы в её глазах снова было тепло.       Почему она не соглашалась?       Потому что она бы чувствовала себя ещё хуже, если бы сдалась. Жить одной в изгнании и прятаться ото всех или принудительно выйти замуж и всю жизнь жить в тени? Она не знала, что ужаснее. Но четко понимала, что не будет счастлива ни в одном из вариантов.       Тео же выливал на неё поток холодной ярости при каждой встрече. Не словами, но действиями и взглядами. Забини пытался вправить ему мозги и объяснить, в каком уязвимом состоянии находится Паркинсон, но тому было плевать.       И Пэнси не понимала, неужели для него война между родословными выше, чем их дружба? Неужели их общее детство было ничего не значащим? Их клятвы о вечной дружбе и помощи были нарушены. Разбирая осколки былого, Паркинсон не понимала, что ей делать. Нотт был ей дорог.       Он был ей нужен.       Но, видимо, он в ней не нуждался.       Всю неделю Тео приходил жутко пьяным и с новыми девицами каждый раз. И, конечно же, не ставил заглушающее.       Разумеется.       И Пэнси боролась с чувствами, не понимая, откуда они взялись. Каждую ночь она забивалась в угол и давилась рыданиями и жалостью к себе.       Слушая звуки из комнаты Тео, она умирала каждый раз, вспоминая их поцелуй и то, как он ощущался.       Она специально не ставила заглушающее, добивая себя ещё сильнее. Она будто поставила цель уничтожить себя до конца года.       Это было изощренное удовольствие.       Наблюдать за ним и ловить его агрессию. Ловить и глотать его ненависть. Ощущать его гнев. Упиваться его яростью. Смотреть ему в глаза, когда Аарон обнимал её.       И делать вид, что ей плевать.       Каждое утро она снова надевала маску равнодушия и не обращала внимания на девушек, сталкивающихся с ней возле ванной. А внутри что-то разбивалось вдребезги.       При посторонних она превращала своё сердце и разум в лёд.       И она не была уверена, что кто-то сможет его растопить.