Любо_знательность

Остановись — остановись! Зачем тебе чужая жизнь? Чужой триумф, — паденье, — боль; Чужая «вечная любовь»? И бесконечное «не я»? И, что-же, участь «вторсырья»?! Среди немых ничьих небес… И одиночество, как крест? Ничего не изменилось в их отношениях с Сапсаном. Он принимает Сову в свою группу учеников, и до неё постепенно доходит, «как до жирафа», насколько Он старше… Это не только годы, это прожитый опыт, выводы, сделанные на основе ситуаций и ошибок. Это десятки друзей и, может быть, чуть меньше — предателей. Это такие приобретения и потери, какие Сове не снились. Учитель не комментирует сказанное ему, пока не попросят или не спросят. «Задавайте свои вопросы!» — похоже, это Его девиз. Ещё ни разу вопрос не оставался без ответа, понятного спросившему и обстоятельного. Только её Вопрос словно завис. Она не торопит Его с ответом, не достаёт ожиданием и… Была бы рядом Генета, она бы сказала, что Сова идоллизировала своего учителя аки бога… Но Генета далеко и далека. У них со Счастливчиком своя семья, свои заботы, никак не связанные с Совою. Решающий разговор состоялся. Сова убедилась, в том, как для млекопитающих важна их телесная суть — её нужды, запросы и… обиды. Генета не простила подруге неуважения к эмоциям, словам... Совиной чёрствости? Сапсан когда-то сам не придавал ливеру большого значения, повторяя: «скафандр управляем мною, если я развиваюсь». Но теперь, не без помощи Совы, он стал признавать, что «эмоции — дети чувств», а детей нужно воспитывать… и кормить.

***

— Усложнилось как-то всё в последнее время. Раньше мне чётко было понятно, кто друг и кто враг, а теперь… Вот мой злейший враг сидит — учитель кивает ей и улыбается. — Не может быть такого! — почти выкрикивает один «пальцевееровый» студент, вскакивая со стула: — От любви до ненависти один шаг — это да. Но что от ненависти — до любви — то же самое — это неправда! — Ага, есть только чёрное и белое, других цветов не существует. Как же тогда сотрудничество, соавторство, приятельские отношения, дружба в конце-концов?.. Тут в спор просачивается та, которую супруга учителя назвала чёрненькой длинноволосой. О, как же она схожа с лесной гадюкой в своей скользкой, вкрадчивой грациозности! — Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной… — Прогнивший трухля́вый паттерн. Бывает. Сам видел, сам участвовал. — Докажите… — Не смогу, она погибла. Была боевым медиком… Молчание. Удивление. Сочувствие. Стыд. Раскаяние. Недоверие. Равнодушие. И даже… Любопытство. Настолько разные реакции у 18-ти молодых людей: 12 девушек и 6 парней. Препод спокойно, без лишних эмоций рассказывает, что до учительства был врачом на скорой, а до этого — офицером медслужбы. В 21 год — «недобровольные странствия» в полупустыне, во главе медсанбата… — «Общее дело без интима тела», общая цель, защита друг друга… Мы спасали людей вместе с Малиновкой. Такой у неё был позывной, — очень эту песню допотопную любила «Малиновки заслышав голосок…» — И пела хорошо, слух был музыкальный. Могла певицей стать… а так, погибла в 27 лет… Ей жаль Малиновку, так и не воплотившую в жизнь свой талант певицы. Может потому, что она тоже «зарыла» аналогичный талант?! Сочувствует она и учителю, которого не понимают многие его ученики. — Им не нужно да и просто не выгодно Его, такого, понимать. Осталось научиться сочувствовать той наивной дуре, которая бездумно и безнадёжно в этого учителя втрескалась. То есть себе. Жена Его — вовсе не толстая глупая корова, как было сказано Тале… Шутка не превратилась в предсказание. Она и сама предчувствовала ошибку, шутя. … Вдребезги! В хлам! В жалкие обрывки счастливых сновидений о возможном будущем с Ним, когда Он разведётся с женой… Да никогда! Хоть бы все Его ученики и все их общие знакомые день и ночь об этом говорили! Легко молоть и перемалывать языком то, что другие уже «перемололи» и выплюнули. Видеть — это совсем другое. Она видит Леди до кончиков ногтей. Уверенную в себе, красивую и остроумную, спокойную, по-светски общительную. От таких не уходят. Таких не бросают… Разве что, такие сами захотят уйти или бросить… Но это очень вряд ли… Бесполезно завидовать и глупо жалеть о том что, «ты опоздала родиться», а Леди воспользовалась счастливым билетом под названьем «брак». Хоть Он и не раз шутил о том, что хорошее дело так не назовут, но… «Спектакль окончен, гаснет свет» … Он останавливает её посреди школьного коридора, — курсы проводятся в школе вечером… Говорит: — Я тут случайно подсмотрел, вы подруге показывали танец. Ирландский балет, верно? — Да, но откуда вы знаете, что это… — Я многое знаю и многое умею. Ладно, хвастаюсь. Но прошу, покажите пожалуйста мне хоть несколько танцевальных па!.. Это сумасшествие! Почему рядом с Ним чувствуешь себя такой, до неприличия, смелой? Куда пропадают стеснение, стыд, смущение… адекватность?! Вот что она сейчас, без слов, делает?! Ах, да, — она танцует по натёртому скользкой мастикой паркету… «Soul ballet», под Его восхищённым взглядом! И конечно, поскальзывается! Ей не даёт упасть пара сильных, хоть и не бодибилдерских рук… Одна его рука оказывается на её талии, другая — держит левую её руку перед собой: Он уже ведёт её в вальсе, который она не знает, но получается, что умеет танцевать… с Ним! Раз-два-три… Раз-два-три… Удивлённые возгласы сокурсников; возмущённый вопль сторожа: «Это ж школа вам, а не танцплощадка! Прекратите плясать!» Они резко останавливаются. — Простите, папаша, мы, похоже, увлеклись… — Нет, честно сказать, красиво пляшете, только место для того неподходящее. Вам бы на конкурсе каком выступать!.. «Курсанты» оживают от ступора: — Точно, на конкурсе! — Змееликая студентка. — Ага, на балу у олигархов. — Умник в очках на пол-лица. — И правда, а почему бы нет?! –Верная Тала. — Ни фига ж себе, соулмейты архаровские! — Крутой чел с желтыми «шайбами», на всех пальцах, «златая цепь на дубе том»… Она кожей чувствует вокруг себя их восхищение, зависть девушек, когда Он за руку ведёт её к двери и — вниз, по ступенькам школьного крыльца. Одновременно, впечатление такое, что её жизнь катится туда же, по этим ступенькам!.. Куда? Она не знает. Совсем ничего не понимает и не знает, когда он, чуть поклонившись, извиняется «за наглую выходку»; прощается с ней и с другими студентами, до следующей лекции…

***

— Это было что-то! Не нахожу слов! — Я знаю, это была полная жопа. полнее не бывает! — Ты что, подруга, это было сногсшибательно! Шикарно! Жаль что так мало, я бы наверное глядела и глядела, хотя ты знаешь, эмоциональностью не отличаюсь. Но вы так сказочно смотрелись вместе… в этом танце. Даже на миг мне показалось, что на тебе — голубое бальное платье с открытыми плечами, а он… в какой-то белой униформе с золотыми эполетами… — Хорошо, что я в голубом джемпере и бриджах, а он в белой рубашке и белых джинсах… И в кроссах своих бессменных! — Зато они не скользят по полу, как твои мокасины. Красиво? Наверное да. Но если подумать… Да-да просто обрывок вальса. И больше ничего.

***

Последнее занятие курсов. Она не пошла — в «плавающем графике» это был полный рабочий день. Накануне — бессовестно пригрузила Талу самопеченым большим тортом с сюрпризами, спрятанными внутри: восемнадцать сюрпризов в обёртках из фольги. Серебряные серёжки, перламутровые запонки, сто рублей одной купюрой, тогда это были деньги, но ей не жаль, гранатовый браслетик, позолоченная свивка; янтарная брошка… и другие, довольно дорогие по ценам и качеству украшения, от которых ей хотелось избавиться… потому что избавиться хотелось от всего. От ненужных безделушек — и подавно. Ничего не нужно!.. Из вещей. — Аттракцион Неслыханной Щедрости?!.. Ты чокнутая! — поделилась открытием Тала, увидав, как завёрнутые в пищевую фольгу «сокровища» укладываются на первый слой торта и накрываются рыхлым — вторым, который сверху ещё поливается шоколадной глазурью и украшается разноцветными «5-ками» из кондитерской массы… — Только узнала про чокнутость?.. Твоя доля крышетёчности — объяснить курсантам, что эти порционные кусочки нужно сначала «раскрыть», чтоб достать сюрприз, не сломав зубы, а после — можно есть! — Да я ж его просто не дотащу! И где ты такой огромный противень нашла?.. И духовой шкаф… — Бабушкина духовка. А дотащить тебе сын поможет! Я дам денег на такси… — Ну вообще ненормальная! На автобусе довезём… — «Кагор» принесёт Он. — Хотя бы, этим не заморачиваться. Как жаль, что тебя на банкете не будет! Когда вы врозь, эти сборища — скукота! — Ничего не знаю, я работаю… А когда МЫ не врозь, эти сборища типа, Диснейленд и сплошная клоунада?.. — Ты хотя бы стих «датский» толкнула — уже веселей. — Послушай, кому-то из вас достанется просто сложенный листок в фольге. И пусть этот кто-то прочтёт пожелание с этого листа. Вам всем… Пожелание Всем Вам. …Пожелание, в качестве подарка, досталось Ему. Он прочитал, с выражением, не сбиваясь и не смущаясь:

Пусть Вам ночь озаряют свечи

Далёких звёзд…

Пусть Вас утро встречает блеском

Жемчужных рос!..

Пусть Вам Осень подарит Мудрости

тихий Свет…

Пусть в вас бодрость вселяет

Мягкий пушистый снег…

Очищением станет летних морей

Волна…

Возрождения тайны пусть Вам

откроет Весна!..

Пусть здоровье и силы — полною

Чашею!

— Чтобы мир озарился

Радостью Вашею!.

***

— Как Он это читал! Ну прям, как актёр со сцены!.. Так, словно уже заучил! Ты что, дала копию стиха Ему?! — взахлёб тараторила Тала в телефон — ей в ухо. У неё как раз был перерыв: десять минут, и хоть самой себе дано слово больше ни за что не возвращаться…туда, но любопытство или что-то другое, оказалось сильнее этого слова… — Нет, Он этого текста раньше не видел. — Тем более, отпад!.. Подарки все понравилось! Многие просили твой телефон дать, я соврала, что у меня почему-то, он не сохранился… Значит, многие просили номер её телефончика. Только не Он. Специально, уважая дистанцию «учитель-ученик», она своего номера в журнале курсов не записала. Номер Его телефона, конечно, у неё есть… Она не позвонит по этому номеру ни за что! Никогда…

Быть может я люблю, но это

не про Вас.

Нет, танцевать я не стерплю

На битых стёклах вальс…

С мелодией беда,

Пусть все движенья — в такт…

Сияй другим, Звезда!

— Всё сложно и не так…

В глазах моих вода… Гори,

не остывай!..

А я не буду вальс на битых стёклах

танцевать…

Примерно в двадцать один ноль-ноль, когда она наконец добирается с работы из пригорода, домой, стационарный квартирный телефон трезвонит. Решив, что это опять неугомонная Тала, и с руганью схватив трубку, она чуть эту трубку не роняет… Хотя голос искажён помехами, невозможно Его не узнать… — Простите что поздно звоню, что выпросил у Вашей подруги этот номер… Мне понравились Ваши стихи. Тот «датский» — не так, но те, что вы оставили в группе, распечатка… Я вообще стихи не люблю, не понимаю их смысла, ведь всё можно сказать прозой. Но Ваши — меня переубедили, что… — Что не всё можно прозой сказать?.. — устало и грустно выдыхает она в трубку, когда на самом деле, хочется громко заорать: «Ну какого ты мне звонишь?! На кой я́ тебе сдалась?!» — Послушайте, можно мне отксерить те, что Вы показывали — про море и птиц?.. Она молчит. Не знает, что ответить. — Давайте так: я Вас приглашаю на занятие по той теме, что Вы пропустили — послезавтра, время — то же; новая группа, у них это первое занятие. Приходите. Вы эту тему не знаете, а я обязан объяснить. Можете приходить без стихов, если не хочется их приносить… Прошу, не исчезайте с радаров… — Хорошо, я сделаю Вам копию, принесу… Язык почти не слушается: она впервые чувствует такую «гремучую смесь» эмоций: радость-гнев-покорность-страх-восторг-безрассудство… Последнее, видимо, побеждает всё предыдущее. Он спрашивает: — Можно перезвоню Вам завтра вечером, чтоб напомнить? В это же время? — Можно, только перестаньте мне «выкать». Я намного младше… и обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста… — Тогда и ты, так же обращайся, не такой я вроде древний. Друзья зовут меня Юджин… — Друзья зовут меня Рина. — Замётано, Рина. До завтра… Она опускает трубку и сползает с табуреточки, на которой сидела, на пол: с пола не упадёшь. Радует лишь то, что родители закрыли обитую войлоком дверь в свою комнату и дрыхнут. И не слышат, как она тихо воет, не в силах сдержать слёзы… На коврике, на полу. Как бездомная побитая собака. Друзья? Кто они такие, эти друзья?! Что вообще это слово значит?! Все, кого она считала друзьями, либо предали её, либо оттолкнули. Она зареклась дружить с кем-то, не узнав прежде об этом человеке всё, что только возможно! Ну и что?! Она зарекалась от любых отношений с женатыми… Что теперь?! Умудрённый жизнью, смелый, доброжелательный, интеллигентный, очень стильный, харизматичный… Друг?.. «Почему бы и нет?» — Почему бы и да? Изо всех сил пытается вспомнить, как ненавидела его вначале и… Память отказывается предоставить хозяйке доступ к столь старому, малозначительному спаму! Живо вспоминается лишь эйфория, которую она испытывала, увидав Его, шествующего домой с её сельскими ландышами и понюхавшего эти цветы… Бред! Всплывает лишь одна Его фраза: «Вот женщина впервые увидела мужчину и уже поняла»… Что поняла она? Что не в силах порвать с… Юджином? — Ни выкинуть Его из своих мыслей, ни стать его любовницей, даже если Он сам того захочет. Нет, это будет реально преступлением по отношению к нему. И по отношению к себе. С Ним — всё может быть только без фальши, без вранья!.. Почему-то Он нужен ей, как маяк — кораблю в бушующем море; как очаг в тёплой хижине — до костей промёрзшему путнику; как надёжный посох, на который можно опереться смертельно уставшему от безнадёги человеку! Это называется «Друг»? Может быть, да? Он заинтересовался ею, она чем-то его удивила, среди множества других индивидуумов: приходящих — уходящих «курсантов»… Не чернявая красавица «Змейка», умная до умопомрачения; не староста группы, поразительная в своей элегантной, стильной красоте и женственности; не гордая-смелая, и в то же время, «дипломат на всю голову», Тала… Ни кто-либо другой. Значит, дружба: её доверие плюс его любознательность — равна прагме. Она не помнит, когда была прагматичной. Но всё когда-то бывает впервые. Ведь с Юджином интересно. А без него существовать возможно, но… очень пусто. — Ты чего на полу сидишь, дочь? —испуганно-изумлённый, голос матери, заставляет подняться и с усмешкой отвечать: — От удивления — с табуретки сползла. Меня только что пригласили приходить на следующие курсы по темам, которые я пропустила… — Этот строгий преподаватель?! Спасибо, что от умных утешений самой- себя, слёзы высохли, что глаза были не накрашены. Спасибо, что умеем притворяться? И не пугать мать… — Мам, оказалось, он всех, кто пропустил темы, просит на эти темы приходить. Такой правильный, блин… — Ну да, это правильно. Только звонить после 21:00, вообще-то, считается невежливым. — Так он знал, что я работаю сегодня допоздна… — Ну тогда ладно… Спокойной ночи. Всё равно, мать чувствует её состояние? А что, состояние прекрасное: у неё только что появился взрослый мудрый друг. Только почему она этому не рада?..

***

Сова смотрит на Сапсана почти с ужасом… — Я же тебе говорил, Там бывает совсем не так, как Здесь. — Чем я могу Ей помочь? Себе помочь, или… — Расслабься, это не Вещий Сон, она справляется со своими эмоциями… Она Ему нужна… — Зачем?! Ни общего дела, ни общей цели… — Цель есть. И осталась причина их прошлой вражды… Что смотришь так, словно мохнатую гусеницу проглотила? Вражда прошла, но её причина никуда не делась! — Им придётся «стереть причину»? — Хотя бы понять, что она осталась! — Похоже, они — не понимают… — Я помогу тебе. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь? — Ну конечно, чувствую. Ты — сапсан, я — сова. И хотя мы не совсем бесплотны… у меня нет никакого желания перестать быть совой… Я знаю, как легко перевоплотится в любую птицу, но не собираюсь порывать со своим родом и предками ради… — Даже ради Меня?! — лукаво смеясь, спрашивает он. — А юмор у вас с Юджином очень идентичный.— Она немного «улетает в сторону» от прямого ответа. — Естественно! «Юджин» — звучит почти как «юмор»!.. Вот правильно кто-то из людей сказал: «Не было бы тела — все были бы людьми»…

***

Немного воды утекло, но Сова позабыла о желании получить ответ на свой неоднозначный вопрос. Рядом надёжный добрый Филин, в дупле попискивает пушистый совёнок. Забот невпроворот, но… Среди обнажившихся ветвей, ярко синеет предзимнее небо, на фоне которого, серая молния несётся к пустоши… «Догоню!.. Или нет?.. За ним!» Сова не забыла свой вопрос, только думала, что забыла. Как тяжко от яркости заходящего светила, от встречного ветра!.. Из последних сил, она всё же догоняет Сапсана: — Ты давно обещал мне ответить! Ответь! — А, это ты… Ну ты даёшь, сова! Прости, наверное я глупец — я не нашёл правильного ответа…

***

Этот сон был очень странным. Сумбурный, непонятный сон. Их познакомил Юджин: её и это… заумное ходячее недоразумение по имени Алекс… Она сочувствует Алексу ещё больше чем, в своё время, Юджину, теперь реально ставшему её негласным «крёстным отцом»… Алексу труднее жить. А она — протеже Юджина. Одно только Его, не безызвестное имя, защищает её от нежелательных приставаний других мужчин и от многих жизненных проблем. В том числе — от тоски… Ей плевать, что кто-то считает их любовниками, у неё презумпция невиновности пред Его женой: Рина не спит с её мужем; они не зажимаются по углам, не скрываются от множества любопытных взглядов. Странные дружеские взаимоотношения? Зато всё честно! Ах да, Алекс добр, несовременен, он романтичный идеалист и… не вписывается в эту мирскую суету со своим мировоззрением… Как она его понимает! Или, как ей не хватает собственной семейной жизни? (она насладится этим сполна, мало не покажется). Из сочувствия — рождается влюблённость, а там… и до свадьбы не далеко…

***

Лютой зимой всем не до смеха: хоть какую-нибудь пищу бы раздобыть, чтоб выжить. Сапсан помогает совиному семейству, хотя у и него есть семья. Он приносит дичь, делится, чем может. С ним — верный его приятель, Кречет… И ещё серебристая Лунь, изредка появляющаяся с богатыми подарками совятам… Это же сказка, мил человек, в сказках всё бывает… Наконец, наступила долгожданная, достаточно снежная, оттепель. Выхватив из подтаявшей реки большую форель, Сова летит к знакомым скалам. Он любит такую рыбу. А эта ещё и с икрой. — В благодарность за обучение и помощь Сова, ты не подозреваешь, на какой, на чей алтарь несёшь эту жертву!.. Сапсан появляется у края обрыва: — Улетай! Я болен! — Фигушки, я-то чувствую, что ты просто не хочешь со мной общаться. Помогать больше не нужно и… Как болит голова!!! — Она видит спокойного Сапсана. Глаза его, словно предгрозовое небо. — Прости, Сова, но я ничего от тебя не возьму. Он исчезает в гнезде, а она, с «раскалывающейся» от боли головой, со своим не нужным даром в когтях, летит домой. Её преследуют «не свои» мысли: Что ты наделала! Ты хоть понимаешь, что теперь… Что-то она понимает, чего-то не в состоянии понять… пока. И, уже сама не зная кому, Сова орёт в холодный вечерний ветер: — Прости!!!

***

…Кречет, как там поживает мой «заклятый друг»? Кречет, передёргивает плечами и, осторожно отвечает: жив, мол, вроде здоров. В общем, всё как всегда, давно его не видел. Не так прост наверное этот Кречет, всегда бодрый и жизнерадостный. Сейчас, когда Сапсан вовсе «не выходит на связь», Кречет часто оказывается рядом. «Случайно», встретившись на охоте, делится добычей, смешит совят и её тоже… И помогает, помогает… Сова, верная своему Филину, замечает за собой непреодолимую симпатию к… обаянию, доброму юмору, сочувствию… — Что-то ты, Сова, много и долго общаешься с Кречетом… Восхищаешься им?.. — Просто благодарю «благодетеля», чем могу: дичью, информацией… — Так Кречет занял место Сапсана? — Нет, Сапсан — это Сапсан, а Кречет это Кречет. Я бы назвала его братом, не будь он кречетом… Просто Она уверена, что может обратиться к «источнику радости» в любых трудностях и «скорый на помощь», Кречет всегда спасёт, ободрит, не даст помереть с голоду или скиснуть от тоски…

Любознательность… или что то другое, побеждает её. Она летит к гнезду Сапсана. Зависает над скалистой площадкой. — Две спящих птицы в гнезде. А где же третья, с более светлым оперением?! При яркой луне Сова заглядывает ещё раз… в чужую жизнь и… просыпается… Можно обо всём узнать у Кречета, он точно в курсе всех новостей и не станет спрашивать, на кой ей это нужно…

***

— Кречет, братец, только не спрашивай меня, откуда я это знаю… Сапсан расстался с супругой? — С чего ты взяла? — Кречет изумлён. Кто тебе сказал? Конечно, нет!.. Да что с тобой, Сова?! Кречет, «Иванушка-дурачок», ты же видишь, что со мной… Но как-то приходится ему объяснять и себе тоже. Это был ложный сон.

***

Пока совиное семейство спит, как и положено днём совам, у неё возникает непреодолимое желание… выкупаться. Зажмурив глаза, Сова летит к весенней реке. Вода так близко. Вот сейчас!.. Пёстрый ком перьев на пути — Пустельга. — Ну, и «на что летали вы смотреть в пустыню?» — Я давно там не бываю… — Ах, не бываешь?.. И вопросик свой крышетёчный позабыла? А Сапсанова супруга про него знает! И про всё знает! — Про что? — Думаешь, можно безнаказанно влезать в… чужое гнездо?! Сова бьёт крыльями по воде, окатывая Пустельгу с ног до головы, словно пытаясь смыть её с лица земли…

***

Она очнулась от касания крыла. Крыло тёплое, родное, доброе. — Значит Кречет… — Ты как здесь оказалась, у реки, в полдень?! –??? — Ладно, можешь не отвечать, но домой я тебя провожу. Они летят рядом над весенним солнечным лесом. Сова сильно жмурится и не замечает что… навстречу им несётся Сапсан! — Привет старик, вместе на ветке посидеть — не против?! Кречет вежлив, как всегда. — Не против. Снижаемся в тень, чтобы Её глаза хоть немного «пришли в себя»…

***

Долгий противный однотонный дождь, идёт и идёт. Она тоже идёт по улице на встречу… Навстречу Юджину, который буквально светится средь серого медленного беспросветного водопада. Радость. И, не смотря на другие неоднозначные эмоции, эта Радость всё побеждает. Он несёт в пакете подарок её ребёнку. В нескольких пакетах, чтоб подарок не промок. Она легонько Его обнимает. Всё мокрое, холодное, серое. Его глаза тоже серые, но они светятся теплом… — Долго не виделись мы… — Чтоб встретиться под таким дождярой!.. — Знаешь, бывает хуже. Я, когда шёл на встречу к тебе, вдруг решил наугад взять с полки книгу и… Попалась «Конармия» Бабеля. Открываю, а там — тоже дождь, только идёт он и день, и ночь. Размокшая глинистая почва, размокшие дороги, по которым еле движутся кони со всадниками… На границе с Польшей, западнее… Перед её глазами всё плывёт… Она видит этих злых, уставших, промокших до нитки военных на конях, заляпанных липкой грязью. Они подъезжают к безлюдному, казалось бы, хутору… Красивый большой белёный дом, дверь распахнута… Высокий статный офицер со звёздами на погонах, сворачивая с дороги, въезжает на гнедом коне в ухоженный двор с расписанным яркими цветами забором… Заезжает прямо в распахнутую дверь, напротив которой — тоже красиво расписанная большая печь… Глиняные кувшины и крынки падают на пол, разбиваются вдребезги… Проливается на пол вода из опрокинутого ведра… Она видит пред своими глазами — серые «предгрозовые» глаза! Сильные мокрые руки крепко сжимают её запястья!.. — Отцепись, дрянь!..

***

— Рина, очнись, Рина! Юджин хлопает её по щекам, не изо всей силы, но очень ощутимо. Она лежит на скамейке, на какой-то троллейбусной остановке под деревянным навесом. Вокруг — стена дождя. Ей тепло, потому что голова её — на его коленях, а всё остальное укрыто его тёплым плащом… — Сумасшедший! В одной рубашке! Оденься, замёрзнешь, заболеешь!.. — Ну, во-первых не сахарный, не растаю; рубашка тёплая, штаны с начёсом… — Он саркастично улыбается… смеётся… — Во-вторых, это кто ещё из нас сумасшедший?! Кто посреди улицы сознание теряет? — Ааа, теперь понятно… Она быстро садится и пытается накинуть на него плащ. Получается так себе… Он, развернув плащ, садится рядом с ней плечом к плечу и накрывает их спины, словно плащ палаткой. — Держи свой край плаща, пожалуйста… Ты меня напугала. В последний раз я так боялся, наверное ещё когда на скорой работал… Или на службе даже… Рассказывай!.. Это звучит как приказ, но она понимает — Он, что-то из её беспамятства «просёк» чисто телепатически…

— Слушай, у тебя в Конармии этой был кто-то? –?!. — Ну, из предков?.. — Да точно кто-то был… Прадед какой-то, вроде. — А у меня какие-то прабабки в то время и в той местности жили… Он молчит, непроизвольно, почти до боли сжимая её левую руку — своей правой. Через прошедшие, кажется разлучившие их несколько лет, его глаза вновь так близко. И в глазах этих… слёзы?!