проВЕРеНнОСТЬ

Что, душу — наизнанку?.. А что взамен? — Тот взгляд, что излучает подобье Пониманья, Рассветную полянку да солнца плен В густых ветвях акаций… — Эксперимент познанья?.. Тем больше заберёшь, чем больше ОтдаЮ?.. — Безрадостно смеясь, Благодаря фальшиво… Но, вовсе не горюя о снах мечты, Я больше не сгорю и… Не вспыхну так красиво. Тала выглядела невозмутимо. Лишь по слегка вздрагивающим ресницам и наморщенному лбу, можно было понять, что она переживает за подругу: — Идиотизм, нет блин, кретинизм, вот как это называется! — А выглядело вполне нормальненько и приличненько. Ты затем пошла меня проводить, чтоб сообщить то, что я сама знаю?! — А ты на кой припёрлась на эту лекцию? Ты ж эту тему сечёшь так, что и сама её можешь объяснять! — Потому и припёрлась. Он позвонил и просил «прийти поддержать», потому, что хреново себя чувствовал. — По Нему незаметно было… Хотя твои «пояснения и дополнения» вполне пригодились… Но думаю, Он и без них бы обошёлся… — Было бы не так интересно, не так познавательно… Или как ты там говорила?! — Да, я так сказала, но не считаю что это Вам на пользу! — А что именно «это»? — Сама знаешь: ваши «публичные» встречи, ваши гляделки друг на друга исподлобья… как-то это не по-людски! — А если это по — дружески? Тала буквально вскипает, словно убегающее из кастрюльки молоко: — У тебя, блин, прекрасная семья, любящий муж, свёкор со свекровью помогают!.. Ну не фонтан конечно, что живут с вами в одной квартире, но внуков любят! И жилплощади вам хватает, в ваши две комнаты они не суются, внукам покупают еду, одежду даже! — Ага, при этом разрешают прыгать внукам по своей кровати, жрать у них конфеты, не мыть посуду! Да и вообще, балуют их дофига! А со свекровью на одной кухне толкаться жопами — то ещё счастье… Готовлю я конечно не так и говорю не то… Алексу сколько не повторяй про съёмную квартиру, он и слушать не хочет! Всё по-привычке… — Это ты не видела, как другие живут! У вас всё отлично, если посмотреть, как у других… — Не хочу я смотреть, как у других. Вижу, что у нас нехорошо… Не то, чтобы всё, но многое. — Развестись всегда можно, но сейчас, пока дети маленькие, это проще сделать… — Да не собираюсь я разводиться… Тала, можешь мне сказать, как ты, такая умудрённая и практичная, замуж вышла? — Ну, все выходили и я вышла… — Ого, как просто, а развелась почему?! — Ну, многие разводились и я развелась.– Тала грустно смеётся: — Мой «ходил в запои», домой являлся совсем «в стельку», а дитё видит. Надоело мне. Лучше уж одной, чем с таким подарком жить. Но что теперь говорить. Он вроде от водки и «сгорел». Точно я не знаю, но такое вполне возможно… Становится неловко и стыдно, что она огорчила подругу, ребёнку которой десять… десять лет без отца и, дальше, тоже. — Невидимая тяжесть для них обоих. Она со своими эмоциями здесь посторонняя… Тала во всём её поддерживает и желает ей счастья?.. И говорит: — Встречались бы, потихоньку. Никто не знал бы. Без этих ваших эксбиц-выходок типа телепатии на публику!.. Вон у него часики какие крутые! Он, две семьи, наверняка, сможет прокормить!.. Она застывает, во внезапном удивлении ответом подруги, приоткрыв рот, в который уже залетают мелкие снежинки… Белоснежный вечер фонарями расцвечен, разговор не нужен, но бесконечен. — Во первых, часики эти ему подарили студенты в благодарность за помощь в подготовке к экзамену; во вторых… Тала, ты вроде не глупая, а такую пургу несёшь! У меня семья, у него тоже: дети, родители, обязанности, долги. Это ты свободна, словно вольный ветер! Мы окольцованы… — Фигня всё! Сколько людей так живут, с любовниками, и не парятся! А вы какие-то моралисты, ханжи особенные. И ты, и Он! Не зря, ещё тогда, Виталька сказал: «Соулмейты»… — Какой Виталька? Когда? — Блатной Виталька, когда Вы, ещё на первых Его курсах в школе, в коридоре типа вальс танцевали… — О, Боже! Ты помнишь?! Она, в изумлении, садится на заснеженную лавку. Тала, в своём кожаном пальто, недолго думая, плюхается рядом… — Такое не скоро позабудешь, даже сейчас перед глазами! А ещё я сейчас вспомнила, как ты обнималась посреди улицы, с каким-то привлекательным, молодым — красивым. Называла его Жан. Это кликуха, наверное? — Ну есьесвенно, с этим Иванушкой мы ещё со школы знакомы. С моего 6-го класса, а он тогда в 8-м учился. — Нифига се! Я думала, это родственник твой, ну двоюродный или троюродный брат! Похожи вы как-то очень: и улыбки похожи и глаза!.. Жан — потому что Иван? — Неа, просто он мне очень напоминает вместе взятых Иванушек из всех сказок. — Сказочница хренова! А этот красавец ну ооочень симпотный! Я сама не отказалась бы с ним позажиматься! — А насчёт кличек, у него есть привычка, как по тебе, так нехорошая… — Заинтриговала! Какая привычка? — А, всех называть на «ка»: РинКа; ТалКа, причём, он так обращается ко взрослым, уважаемым людям… не всегда но часто. Может быть, кто-то его и отучит. Несмотря на это, Жан всем нравиться… за редким исключением. Но там — жена, его бывшая одноклассница. Он её любит. И изменять не собирается, «ни в одном глазу»! Как кремень! — А хотелось бы? — Не дури, вот он мне как брат, действительно, это ты угадала! Дополняет, как может. Такое себе, отражение в кривом зеркале. Справа-лево; а слева-право. Вообще меня не понимает, я его, аналогично, но помогает ого как, вместе с Юджином… — Ну ты и счастливая, мать! Зацени, при живом муже, два таких, чисто романтических, помощника! Фантастика!.. Но мне, вообще-то, домой нужно: ребёнок сидит голодный, уроки не выучил. Не то что у тебя: баба с дедой и накормят, и в детсад собрать помогут. — Зато твой сын сам и яичницу себе поджарит и картоху сварит. — Это да. Если сильно захочет… Они ещё минуту-другую, сидят молча и смотрят на снег, что уже вовсю валит хлопьями, с холодного темного неба. Тале она не расскажет про «потерю сознания «от «Конармии». Тала не поверит. И про то, что давно бы рассталась с учителем, если бы не Его благородство, порядочность и Его интеллект… Умная подруга как-то, сказала ей: «Препод этот, типа «Последний герой» Цоя: таких больше не производят, такие — допотопный раритет. Сейчас другие качества приносят успех и ценятся». Но, почему-то, её привязанности плевать на «другие качества»… Рина ценит, понимает Его как никто другой?! А что Тала, завороженно глядящая сейчас на усиливающийся снегопад? Они с Талой не похожи друг на друга много в чём, им это и не нужно: у них есть общие интересы, общее прошлое. Именно «оттуда» Тала вспомнила, что Их так объединяет с Юджином!.. — Наконец-то, мой автобус! Звони! Береги себя!.. И, так же стремительно, как до этого момента неподвижно сидела рядом на лавке, Тала убегает из сквера к тормозящему транспорту, ловко перепрыгивая через белоснежные сугробы, словно молния — чернобурка, в своём длинном кожаном пальто с меховым серо-серебристым воротником… Рина медленно поднимается со скамейки, тихо бредёт сквозь быстрый снежный вальс. Тала видела их с Жаном, который так помог ей не замереть «в мёртвой точке», идти дальше, встать с колен и расправить плечи. Помог именно своим чувством Юмора и Жизнерадостностью… Когда она поняла, как страшно ошиблась. Но Жан подобен солнечному лучу, скользящему по поверхности воды: «конькобежец» или «воднолыжник», а не «прыгун в воду». Тем более, не «дайвер». Исследователь глубин, рискующий всем, несомненно Юджин. Именно эта «океанически — космическая глубина» привлекает её в преподе, почему-то вовсе не пугая теперь, когда она полностью Ему доверяет. Именно это логичная Тала называет кретинизмом: её иррациональное доверие к Нему! Надо же, она и не задумывалась раньше, как Он её понимает! Он стремится понять! Взаимно, безо всяких «будь проще», «это не проблема», «перемелется — мука будет». Нет, ведь у него аналогичная ситуация: близкие не понимают Его и не хотят понять?! …Здесь, всё крутится вокруг «мы счастливы, когда нас понимают»? Но кто Он ей? Фиг поймёшь. Не муж, не сват-не брат и не любовник. Он словно напоминает своим существованием, что есть не только повседневная суета-колготня-беготня по замкнутому кругу! … Есть ещё и небо со звёздами, есть горы с заснеженными вершинами, моря с шумом прибоя; континенты, океаны, лесные дебри и большие города, множество людей, все они, — разные. Всё это в Галактике Млечный Путь, несущейся на несусветной скорости, в парсеках по направлению к какому-то легендарному, известному науке «Центру Неба» — Аттрактору! Есть во что верить, на что надеяться: Существует Огромный Мир вокруг! И в этом мире даже возможны чудеса!.. Как-то стрёмно, что ни один из встречавшихся ей людей ни из мужчин, ни из женщин, а их было немало, не вызывал у неё такого чувства… что этот человек — вселенная! Она, конечно знает, что каждый уникален, но, почему-то, для неё такой Уникум — именно Он. Хотя Он — далеко не совершенство, у него куча недостатков, но Он «вселенски» разносторонен и многогранен, что ли? Она не знает, как это по-другому назвать. И, за глаза, называет Его Гудвином. Вспоминается, что недавно он с семьёй переехал в эти места, откуда ей идти домой три остановки, а ему теперь, от его дома до работы всего шагов 250… Интересно, что же делает её-не-её Гудвин — Юджин сейчас? В отрешённой задумчивости, ничего не замечая вокруг… она подскакивает от страха и неожиданности, когда кто-то, подойдя незамеченным сзади, осторожно берёт её за руку в перчатке, рукою в кожаной перчатке! — Резкий поворот на 180° и… «зависание»… Пред нею Юджин, собственной персоной, в своей чёрной «лётной» куртке и утеплённых штанах… — Ты соображаешь? Я чуть в челюсть тебе не заехала! — А Ты, соображаешь, одна в парке, тёмным «ночером»?! Она, быстро выхватывает из кармана, газовый баллончик… — О, вижу, что ты не одна, но… — Но позволь узнать, как Ты здесь очутился?! — Да вот, пришел с лекции, а жена собрала подруг… Она меня послала в магазин купить им поесть… и себе тоже… — он улыбается. — «Уж послала так послала», как в старом мультике? Смех, взаимно-искоенний; раскрасневшиеся щёки, искрящиеся радостью глаза!.. Никого кроме них здесь нет; нет и по близости, и в отдалении… и на всей этой Заснеженной Земле, в этой Заснеженной Зиме, в этот Звёздный Вечер. Так и должно быть. Ничего странного нет в этом… для них двоих. Смеясь, они, рука-об-руку, входят на мост над автострадой… Ей хочется танцевать с Ним на этом мосту, и хочется сказать Ему об этом. Останавливает то, что Он молчит. Они давно негласно сговорились, что «вальс на битых стёклах» — не для них. Он знает, о чём она сейчас думает… Вальс Бостон на замёрзшем мосту! Вальс Бостон в яркозвёздных огнях! Брошен — пригоршней звёзд, в темноту — Этот мир для Тебя и Меня… И созвездия над нами кружат, И кружатся под нами дома: Где в беззвучьи аккорды звучат, Фейерверком рассечена тьма!.. Мы забыли, что было вчера! Не гадаем, что будет потом… — В звёздных искрах, в сетях серебра, Вальс Бостон на мосту, вальс Бостон!.. Обледенелый мост пройден в молчании под стих, родившийся в её сознании. Снегопад уже прекращается, в свете зажжённых фонарей можно увидеть детей с санками и ледянками. — И мои сейчас точно будут проситься на улицу, покататься. — Конечно, всего пол-седьмого вечера, просто зимой темень. Я тебя провожу и, если хочешь, могу помочь покатать их… — Алекс поможет. Она смущённо вынимает руку из Его руки. Он смотрит спокойно, словно ничего не произошло… — Ты права. Передавай ему привет. Он, только что из довольно сухого и придирчивого интеллектуала — препода, превратившийся в такого родного, «домашнего» Юджина, теперь вновь отстраняется… — Ты, вроде, шёл в магазин?! — Ну да!.. Как-то об этом забыл. — Идём вместе, я хлеб и масло куплю… — Конечно, поможешь мне колбасу выбрать, я всегда сырокопчёную приношу, жена ругается что и дорого, и не ужуёшь, а я привык к ней со времён скорой… Предновогодняя суета большого гастронома захватывает их, несёт, словно щепки в водовороте, они с трудом останавливаются у прилавка… Дорого. В магазине, что рядом с её домом, масло гораздо дешевле. Он, читая мысли, тут же называет продавщице самый дорогой сорт — «Взвесьте нам грамм 400… и сыра полкило голландского.» Она, с плохо скрываемой злостью, дёргает его за рукав: — Думай, что делаешь! «Я знаю размеры твоей пенсии по выслуге. И сколько ты получаешь за лекции, мне известно.» — Ну и что. — тихо произносит Он, доверительно склонившись к её уху. — Ты не знаешь, сколько я зарабатываю массажами и капельницами… Она этого не знает. И лишь ошеломлённо смотрит, как молодая продавщица заворачивает в пергамент дорогущий сыр, берёт, по Его указанию, с полки большую шоколадку 85% какао; читает срок годности… ещё — двух литровку яблочно-виноградного сока… Она чудом успевает, пока Он занят, пока бутыль в бумаге помещают в толстый пакет… купить на соседнем прилавке коробку Его любимых очищенных орехов в «миксе» с семечками. И, незаметно сунуть себе в сумку. — Слушай, колбасу какую берём? Он спрашивает так, словно она ему… Кто? — Вот эту колбасу. Благо, тут есть известный ей сорт и не заоблачно дорогой. Она успевает ткнуть пальцем в витрину, Он громко читает название и заказывает… Кило полукопчёной колбасы. И, наконец, выкладывает «кругленькую» сумму за все эти продукты. — Подожди, а хлеб?! — Рядом в киоске купим, там свежий есть всегда… Они выходят из магазина, многие люди смотрят им вслед с завистью. Особенно женщины… Ну конечно, молодуха отхватила себе мужа постарше с увесистым кошельком! Она злится, пока Юджин буквально волокёт её к какому-то промёрзшему высокому пню, на котором он, с хирургической аккуратностью, начинает раскладывать все их покупки, кроме сока… и орехов. Достаёт откуда-то, из внутреннего кармана, складной перочинный ножик, быстро перерезает напополам огромную палку колбасы, отрезает примерно треть сыра «попробовать», кидает это, в вытащенный из другого кармана чистый пакет… — Сок поделить не забудь, миллионер хренов!.. В ответ Он спокойно и вкрадчиво спрашивает: — А скажи-ка этому миллионеру, о ком ты так оживлённо беседовала с подругой в сквере, пока она не рванула останавливать автобус? Я услышал этот ник «Жан»… — Она интересуется Жаном. Ты что, подслушивал?! Ты любопытен, как… — Знаешь ли, ты права: когда присутствующий здесь миллионер слышит, среди прочих, свой «никнэйм», Ему действительно становится чертовски любопытно… Ей, внезапно, становится очень жарко при «-5». Врать нет смысла: у Юджина музыкальный слух и непредсказуемые телепатические способности. Наблюдая, как большая часть сыра, пол-колбасы и масло отправлены в пакет к соку и шоколаду, она, с вызовом, произносит: — Моя подруга удивлялась, почему мы с тобой… не встречаемся. Он, нисколько не смущённый, тихо говорит, глядя в её глаза: — Ты хотела бы со мной встречаться? …взгляд-вопрос, уже подразумевающий ответ. Эта фраза — ловушка и аварийный выход одновременно. — Ты знаешь ответ. Она произносит это, как бы безразлично, но вопрос зависает… — Ну вот, веская причина почему Нам хватает встреч на лекциях и… под открытым небом, так ведь? Наконец-то! Его улыбка! Она не может не радоваться Его улыбке. И не спрашивает, какой её ответ, «да» или «нет» Он знает. Потому что без разницы. Ей просто не хочется расставаться. Ему тоже? Или нет? — Кстати, хлебный киоск закроется через 10 минут! — Он хватает её за руку, подхватывая в свою правую руку два тяжёлых пакета… они бегут по заметённой снегом тропинке, то и дело проваливаясь по щиколотки в рыхлый снег: весело-искренне-свободно… Словно дети. И тут до неё доходит, что Он чувствует с ней себя… молодым! Поэтому он и не спешит расставаться?.. «Не стар, а «суперстар», но, почти юношеское любопытство, наивные вопросы, доверительно-детские отношения… Она, напротив, рядом с Ним становится мудрее: заряжается или заражается Его мудростью? Конечно, кому же захочется такое терять?! Ей известно, что существуют вещи важнее и глобальнее, чем секс, страсть, влюблённость, протекция и покровительство. Знает: видела, на своей шкуре прочувствовала. И что ощущение мимолётной юности может окрылять, как ни что другое, — знает. И Он понимает, что Она знает это. Значит, разговоры на эти темы бесполезны и неуместны… — Хлебушка с отрубями, который фирменный у Вас, — запыхавшись, произносит Он, наваливаясь на прилавок хлебного киоска… Она «отмороженно» наблюдает, как одна свежая буханка оказывается в её пакете, вторая — в его сумке и… — Ого, времени уже!.. О, кстати, такси-такси! Стоп, такси!!! Он быстро оказывается у проезжей части и энергично машет рукой. Жёлтое авто с шашечками резко тормозит у тротуара, импозантный водила ругается. Ей тоже хочется перейти на ругательства, но… — Шеф, нужно срочно эту даму отвезти домой к её малым детям, они ждут её с санками, а она всё не едет и не едет! Юджин суёт водиле бумажку с водяными знаками и «отчеканивает» адрес Рины. Тот, уже вполне себе довольный — умиротворённый, говорит, распахивая дверцу: — О, садитесь пожалуйста, я-то думал, у меня смена заканчивается, и Вам далеко ехать, а тут совсем рядом!.. — Юджин, не дури, не нужен мне этот «продуктовый пакет»! — Это не тебе, а детям, подарок к наступающему Новому году! Он по-хозяйски ставит на сиденье рядом с ней увесистый «подарочек», быстро пожимая руку, и, крайне изумлённый, обнаруживает, в другой её руке, у себя перед носом, коробку с орехами… — Ну ты даёшь, когда успела?! — Подарок Тебе, к Новому году, извини, большего нет… — Спасибо! Это ведь то, что я люблю! Дитё, великовозрастное, битое жизнью и… мудрое, но дитё! Так Он ведёт себя только с нею?.. Наверное. После каскада их лучезарных улыбок, «шеф», возможно фанат «Рока», отвозит её домой скоро и, главное, молча но… песня, звучащая из динамика в быстрой машине! «Есть одна любовь, та, что здесь и сейчас, есть другая, та, что всегда» продолженная песней «Где она живёт, вечная Любовь? Уж я то к ней всегда готов…» Под отчаянное: «вечная любовь, чистая мечта, нетронутая ти-ши-наони подъезжают к её дому. «Шеф» предупредительно распахивает для неё дверцу машины. Она выходит из такси, с тяжёлым пакетом, в свой снежный двор, видит своих, одетых по-зимнему, детей, громко радующихся на заснеженном балконе… Имя «Юджин» — тихо срывается с её губ и растворяется в чистом морозном воздухе… *** — Ну ты даёшь, Сова… Пробуждение — словно обухом по голове, звучащие в ушах песни и Его образ не отпускают… Вязкая, липкая морось за корою дупла, а вовсе не снег; мирно посапывающие совята и Филин рядом. Ей срочно необходимо поговорить с Сапсаном. Но он далеко. Очень далеко и не ответит. Словно: «разбирайтесь сами с собою и своими эмоциями, разберётесь — появлюсь»… А её проблемы усугубляет Кречет, с которым творится что-то странное… С тех пор, как один из его родичей трансформировался в млекопитающее… Или вернулся в состояние млекопитающего? Ведь поговаривают, что Кречет был раньше животным и пожелал стать птицей, при чём к нему присоединились несколько его родных… Сова ничего не знает об этом, поскольку… Что вообще Она знает о Кречете? Кажется, они знакомы вечность, но он о себе почти ничего не говорит, а если спросить, то говорит как-то неохотно, будто он многого и не помнит… Или сам себя заставил многое позабыть?! Она же, помнит свои сны, в которых много раз случайно встречала его…то есть, Жана в Городе. В таком виде и с такими людьми… Но «это было давно и неправда». Однако, то, как он себя ведёт сейчас… Он опаздывает. Мало того, что опаздывает на слёт, так ещё и приземляется на ветку прямо за её спиной, почти вплотную к ней… Из-за спины — Сове в ухо: «Привет» Что творишь, Кречет? Неясыть тоже «огорошена таким выбрыком», но старается не подавать виду, когда… Ты ощутимо «сбил поле общей встречи» и весьма этому рад… Иволга зря пытается пересадить тебя: «Вот свободное место!» Продолжаешь жарко дышать в затылок, мешаешь слушать премудрости Неясыти, не давая сосредоточиться. …Неясыть спокойно, или снисходительно, продолжает свою тему… а у Кречета — своя… Сколько времени Сова выдержит это «зависание над душой»… и над телом тоже? Чувствуя себя «меж молотом и наковальней» — «меж их воль и своеволия» — молится за Неясыть… и за Кречета… как может. Что ей мешает повернуться нему, нежно гладящему край её крыла (никто не видит), и спросить: «Ну что, Кречет, упадём вместе, с этой коряги вон в ту лужу?» «Не искушай малых сих.» — Сова слышит мысленный посыл Неясыти, — не слова; слышит и Кречета. Пытается их мысленно примирить. Увы, «сердце не дружит с мозгами». Незримое напряжение нарастает и, наконец, Сова слышит от Неясыти: «Вы отвечаете за свои поступки… свободный выбор…делайте что хотите…» Кречет, зачем ты так?! Со мною… — Чтоб показать Неясыти на что ты способен??? Или на что способна Сова?! Наконец-то, перерыв! Сова, расстроенная, улетает в чащу, чтоб не общаться… ни с кем. А после перерыва Кречет садится на ветвь справа от неё, и, как ни в чем небывало… типа внимательно, слушает премудрые объяснения Неясыти. Эх, Кречет… А что творишь ты, Сова? Другим тихим вечером, задолго до этого, зимнего, он подсел с ней рядом в перерыве и сказал: «Это же хорошо — смотреть на закат». Она полностью согласна: сидеть крылом-к-крылу и смотреть, как гаснет недолгая разноцветная красота: замечательно! Но Ты уходишь от этого общения: искреннего, доброго? «Будьте как дети» — не для тебя? Ты очень страшишься своего порыва бережно обнять его в закатных лучах. Что скажут?!.. Те кто увидит. — Когда это ты жила «по сердцу», Сова? — Когда так скоропостижно, влюбилась в него? Что толку отвечать Пустельге? И Сова упрямо молчит, но мысли… Ага, может быть, Кречет доказывал Неясыти и «всем присутствующим», что они с Совою вовсе… не любовники?! — Как Сова будет реагировать на его «невинные» ласки, он знал наперёд. Самое смешное, что «братец» наверняка успел эту встречу забыть: прошло не меньше 3-х дней. А он, обычно, не грешит воспоминаниями… Обо всём этом она могла запросто спросить у Сапсана, но он всё ещё не вернулся… И новый сон — словно лавина… *** Зря она решила, что Юджин не явится к ним в гости в предновогодний день, если уже подарил подарок. — Он пришёл с Жаном, беспечно весёлым и добродушным… Они по-дружески беседуют с Алексом, забавляют её детей, вместе смотрят «Машу и Медведя», едят конфеты и смеются. Всё прекрасно, несмотря на косые взгляды её свёкра в их сторону, унылого вида свекрови и… её собственного уныния. Она скрывает всеми силами, она даже смеётся за богатым столом… Но от Юджина разве скроешь? Он, выходя на балкон покурить, едва заметно кивает ей, и она, незамеченной, выскальзывает за ним из шумной залы, где Жан, под визги и смех, скачет на «рогатом» фитболе: мяч только что подарен и очень популярен… — Что-то ты невесёлая. И свёкор твой глядит на нас с Жаном так, словно мы уже украли со стола все мельхиоровые ложки… — Он серьёзно думает, что я кручу роман и с тобою, и с Жаном… — То-то мне не хотелось идти, а этот Арлекин меня уговорил! Ничего, прорвёмся. И он находит таки общую тему разговора с её свёкром… из физики, термодинамики… Свёкор поражён и корректен, несмотря на свои «подозрения». Но уже 19-00 и они прощаются… Когда гости уходят, Алекс, убирая вместе с ней, тихо говорит: а твой кумир таки разговорил моего отца. Хотя он всё равно считает Его твоим любовником… — Главное, Ты знаешь, что это не так. И она, с отчаянием высказывает, как её достало всё это: Она хранит верность, а её все подозревают; она говорит правду, но всё равно, кто ей поверит?! — Ты можешь понять, что наши с Ним отношения не имеют с физической близостью ничего общего?! — С Жаном — это точно, вы как два ребёнка в песочнице, тут и ревновать нечего; а вот Юджин, как учитель, что, очень много для тебя значит? — Именно как Учитель, он для меня незаменим. Она проговаривает это почти неосознанно, но не жалеет о сказанном, пока её муж, с сомнением, качает головой. — Послушай, Алекс, я верна тебе, ты — отец моих детей и мой муж… Но я же виновата, что тебя это ничуть не радует?! Что ты от меня хочешь?! Она обнимает мужа и думает, что так она никогда не обнимет Юджина. Да Юджин и сам ей такого не позволит… Здесь, у них дома, Новый год, бесспорно детский праздник! Так как сегодня, дети счастливы. И она счастлива: «я рада радости твоей… а что мне делать остаётся?» Конечно, Новый год снова приходит с боем курантов и всей своей шумной праздничной суматохой… Она просыпается, когда ВСЁ и ВСЕ ещё спят после бурного празднования. Снег снова тает, осенняя туманность за окном. Тишина… Проснуться в 05:00 Нового года: само по себе, нонсенс… И весь безлюдный тёмный мир за окном — словно небелёный холст. И её жизнь кажется сном, несмотря на скоростное движение будней… Но есть ещё моря-океаны, горы-лавины, закаты и рассветы; сёла-поля-города и Небо со звёздами над ВСЕМИ населёнными и не населёнными пунктами. Есть ещё «люди — вселенные», «люди-маяки». И она счастлива, что ей довелось это понять… И увидеть таких людей. А Кто такая Она сама, в этом сонном и, одновременно, сверхскоростной мире? Тот ещё Вопрос… Всё, ничего нет, только звёзды свет, Что отражается в окнах заснувших квартир… Где-то включён «СТОП»: Время дверьми — «хлоп!» — Ночь Новогодняя, хрупок и мал мир. Завтра с утра — движ… Завтра — игра с утра… Ну а сегодня — на сцене лишь Зритель — Шут. Плача — смеётся он, всматриваясь В небосклон… И неизвестно, Зачем я Ему пишу: «Всё ничего, нет?.. Только звёзды Свет. Привет…