Предательство

Ступай же дальше…

Выжил Ты, когда порвался струна

Любви, Надежды и Мечты…

А значит...

жизнь твоя нужна

Ещё кому-то здесь. Ступай:

дорога есть, звезда горит…

Пусть Твой «счастливый

Пропуск в Рай» — в душе

Ожогом.

И гранит — Твои глаза…

Но Ты иди, сквозь боль и страх –

На дальний свет…

Пусть не видать конца Пути,

Не говори, что Цели нет…

Дары — долги — друзья — враги…

Есть эта Жизнь, есть этот Путь…

И самому себе не лги,

Что Ты не нужен.

— Просто БУДЬ…

***

Ну, и что ты теперь будешь делать, Сова?.. Лихорадочно вспоминать «Методы и средства Защиты от Чёрных Учителей», в которые, никогда, особо не вникала; или рассказы прабабки и отца, о том, как бесподобно «Ч.У.» маскируются под Светлых, очаровывая своим интеллектом, умениями и показным «благородством», завлекая в «сети тьмы» неотразимой харизмой?! А после, ты и оглянуться не успеешь, как становишься… — Нет!!! Не верю!.. Ведь Кречет тоже у Тебя учился! — Учился, было дело… Да что с тобой не так, Сова?! — «Я НЕ впускаю Тебя в СВОИ СНЫ, Я Изгоняю Тебя из Своей Памяти! Именем Всех Небес, Я отрекаюсь от…» — Стоп!!! Остановись, пока не поздно! — кричит Сапсан… Наперекор Его крикам, она силится вспомнить, что же там дальше в «Псалме Полного Отречения», заученном в детстве с Прабабкой и… чувствует, словно подавилась словами, то есть, мыслями! Мыслей нет! Голова кружиться так, словно Сову посадили на человечью карусель и раскрутили ту до предела!.. Она впивается взглядом в Его спокойный взгляд и… теряет сознание… Звёздное небо без границ и дна… Она стремительно падает в Небо… её подхватывают чьи-то крылья и плавно кружат в Межзвёздном Вальсе. Серебро… Серебряные лучи согревают и обесцвечивают весь тёмный ужас, только что нахлынувший на её душу, рождая в сознании спокойную лучистую радость! Она будто становится Золотистым Лучом, слившимся с Серебром, не растворяясь, но светясь… «сЛУЧайность» вовсе не случайна, до осознанья вероятна» — слышит Она… Что. За. Бред?! — Ну вот и проснулись твои критиканские, но наивные мозги… Она, почему-то, лежит на куче бурелома, прикрытой двумя огромными листьями лопуха, на этих листьях тепло… от того, что Сапсан укрыл её своими крыльями. Его лучистые глаза, словно отсвечивающие серебром, неотрывно следят за ней… — Так, пошевели крыльями! Она вяло подчиняется, садиться на лапы. Крылья слушаются и вообще, всё в порядке… но, до одури хочется вернуться в Вальс!.. — Что, не натанцевалась?.. Тебе срочно пора домой! — А Ты?.. Вообще, как мы здесь оказались?! — Ага, узнаёшь свои владенья? — Я что, бессознательно «привела навигацией» Тебя к дуплу?! Ты что… — Тихо!.. И не смей повторять «Псалом Отречения»… без надобности! Я — не тот, за кого ты меня приняла. Я учу Летать, Анализировать, Сотрудничать… но не колдовать. А если кто-то из моих Учеников выбрал Путь Исполнителя, разве, я имею право отменить их выбор? Учти, что кроме Пустельги, есть ещё двое моих учеников — Исполнители Первого Порядка… Это их работа. — Ты никак не смог повлиять на их выбор?! — Я даю знания и умения. Мне неведомо, как этими знаниями и умениями распорядишься, к примеру, ты… которой уже необходимо быть дома! — Если мои мозги сейчас хоть что-то способны понять… Был «телепорт»? — Да, у меня получилось… — Сапсан, Ты полон сюрпризов! И как мне не сомневаться, что Ты просто Учитель? — «Простота хуже воровства», Сова. А тут — вновь выбор за тобой: ты Доверяешь, либо Не доверяешь… — Дошло! Ты даже меня, себе в навигаторы просил, только чтоб я не узнала… Если бы я увидела цвет Твоего Портала… — Ты видела… — Но это было всё равно, что треснуться башкой об ветку и увидеть звёзды!.. — «Фомунья неверящая»… Обещай, что после — ты — сразу домой! — Обещаю!.. Мягкое серебристое свечение окутывает Сапсана, словно полупрозрачный кокон, завихряется вокруг него сполохами яркого серебра!.. Он сам, словно живая серебряная статуэтка, только влажные глаза отчаянно смотрят на донельзя восхищённую Сову! — Я чувствовал, не нужно было Тебе показывать… Пока… Она, с сиротливой грустью, смотрит на завал бурелома, на котором только что Он сидел с нею рядом… Укрывал её Своими крыльями… Да, все знают, что телепортация — не тёмномагическая практика, но Сапсан прав — не нужно было ей видеть Его таким…

***

— Что поделаешь, теперь, когда я уже сказала Жану про новую работу Окси?! Я что, могу вернутся в прошлое и отменить свои слова?! — Попроси прощения… — Это что-то изменит?! Ей очень хочется крикнуть в телефон: «Ты завидуешь, Юджин, что Окси нашла себе такую «оксигезную» подработку! А ты, со своим хвалёным интеллектом и опытом — рожей не вышел!» — Говори, что хотела. Я понял, что у тебя претензии ко мне… — Да «в сауну» мои претензии!.. Ты же любишь вопросы? — Смотря какие. Ты меня классно просветила, что не все вопросы… — Почему. Ты. Вмешиваешься. В. Мои. Отношения. С. Другими?! — Но Ты обидела Окси! — Да разве ж я знала, что на такое обижаются?! Принцесса на горошине! А Ты, защитничек, блин, нашелся несовершеннолетних! Сама она, не может за себя ответить?! — Чего психуешь?! И кто дал тебе право так со мной разговаривать?! — Да Ты же и дал, своим адвокатством дебильным! Я бы в жизнь не поверила, что Ты будешь таким заморачиваться! Как баба базарная!.. Когда последняя фраза «кинута» в телефон, и до Неё доходит, что эта фраза, явно была лишней… Он прекращает «эту тёрку», «вешает трубку»… Ей остаются длинные гудки… — Ну вот, я тебе сколько раз говорил, давно пора его отпустить. Ты научилась у него, чему могла… А так, как Он себя ведёт в последнее время… неадекватно… Алекс не упускает возможности сказать «своё веское слово». И он прав… по-своему, но прав. И она тоже не имеет права вмешиваться в отношения Юджина с другими… Её, словно изнутри, разрывает на куски… Она понимает, у него что-то случилось, поэтому Он такой… Случилось то, что Его, всегда спокойного, уверенного в себе, «выбило из колеи»! И, со всеми, Он продолжит невозмутимо играть Невозмутимого, но не с ней. И, он ни за что не расскажет! — Алекс, у него какие-то серьёзные неприятности! Поэтому Он так себя ведёт… — Ну вот и не заморачивайся! Он сам разберётся. Уже давно взрослый… И умный, в придачу… А ты, прям молишься на него. Он тоже просто человек!.. Ага, да, и потому, ты так усердно «отпихиваешь» меня от Него… Он просто человек… но не для неё. Для неё Юджин — Вселенная и не меньше! Разве она имеет право оскорблять, огорчать Вселенную?.. Это не бред — это жизнь. Это и её жизнь! — Алекс, мне нельзя с Ним ссориться! Что угодно, только быть не врагами… Не повторять снова. Она хватает телефон. Только бы Он не «отклонил»!.. — Юджин, прости меня! Прости за всё это! Я знаю, «язык мой — враг мой», но снова мелю ерунду… Я попрошу прощения у Окси!.. — Не нужно, я объяснил ей что ты это случайно обмолвилась, не со зла, и ты об этом сожалеешь… — Ты мне прощаешь?! — Да. И ты прости Меня, Рина… За последнее время столько разочарований… Я сорвался на тебя… прости. Что с Твоим голосом, Юджин? Уверенных, сильных, твёрдых интонаций вообще не слышно! Слышна такая жуткая усталость! — Юджин, что у тебя случилось, ради Бога, скажи!.. — Приходи завтра на занятия. Там же. Это совсем новая тема. И про психосоматику будет… — Прийду, если это хоть чем-то «облегчит твой груз»… — Облегчит. Обязательно… Он саркастично посмеивается… У неё отлегло от души. Алекс смотрит, то ли с жалостью, то ли с презрением. Но это ей уже пофиг. Она тихо радуется, что увидит Юджина завтра… И обнимает Алекса сегодня…

***

— Сапсан, Ты должен мне объяснить… — Я ничего не должен тебе, Сова. — Но Ни Кто больше не расскажет мне, почему Пустельга… впускала меня в «ложный сон», как ей это удалось и… — Погоди, всё по порядку!.. Ты же знаешь, что у Исполнителей нет телесных «двойников». — Ой, а я и не задумывалась никогда об этом! — Теперь задумываешься. Исполнитель может «сфабриковать» Сон по своему желанию, но Исполнитель и отвечает за все последствия такой «Фата Морганы». Пустельга — очень рисковая, наглая, непредсказуемая, но «закон бумеранга» и на неё действует. На этот раз бумерангом стал я… — Случайно. — Ага, сЛУЧайно. Луч Адвокатов привёл меня туда… — Чего?! Никогда не слыхала такого. Какие Адвокаты?.. Зачем язвишь, Сапсан?! –?! И тут она чётко вспоминает: «только не знала, что ты стал адвокатом этой…» — слова Пустельги… — Сапсан, сколько Лучей существует? Как они называются?! — Вот, проговорился… Ты сама их «увидишь и услышишь». Если захочешь… Мы ушли от темы! Точнее, Ты меня «увела»!.. Только скажу, что у Этого Луча есть, как минимум, ещё три названия… — Боже, сколько информации!!! — Во избежание Лавины Вопросов, сразу предупреждаю, что я не знаю, рождаются ли они уже без людских «двойняшек», либо, когда Птица становиться Исполнителем… её двойник уходит с Земли… Об этом Я ничего не знаю: знаю только что каждая птица выбирает, быть ли ей Исполнителем… Очень осуждаемая, неблагодарная, жестокая роль. Очень трудная, сложная работа… У Исполнителей Второго Порядка бывают дети. У Исполнителей Первого — нет, наверное потому, что это и не жизнь уже, а сплошная работа… Но это Мои наблюдения. И прости за тавтологию… — Тавтология? Подожди, у меня другой вопрос, про Горлицу… — Ёлки-палки, при чём здесь Горлица?! Прям, как люди говорят, «с дуба на кактус», Сова! — Ты сказал о тавтологии, а я вспомнила, как на Слётах без конца повторялось слово «сердечность»… Сапсан мрачнеет. И молчит. — Если этот вопрос… Некорректен?.. — Ладно, ты — мастер задавать некорректные вопросы… Однажды твоего совёнка спасла Неясыть. И, однажды, меня спасла Горлица. Потому, теперь я не могу объективно относится ни к Той, ни к Другой… В силу обстоятельств. — Слушай, если тебе эта тема неприятна, то… — Мне ещё более неприятно, что Ты, вместо посещения Слётов, подстерегаешь меня на закате и начинаешь пытать! На повторение клинической эйфории от… портала — не надейся! — Не надеюсь… Так происходит потому, что Слёты созывают, в основном, в светлое время суток… — И потому, что Ты — извращенка, Сова! Ночные птицы летают на Шабаши, а не на Слёты, общаются с Животными, а не с Соколами! А если они стремятся к общению с Соколиными, то, тогда, трансформируются… Она, с минуту, думает, а не послать ли Сапсана в пень, психануть и… Нет, теперь, у неё не получится. Не сможет… Не выживет без Него? — Почему же, Предобрый Учитель Не Сказал Мне этого раньше?! …Подождите. Ты… надеялся на мою трансформацию?! А если я не собираюсь порывать со своим Древним Родом и… не могу… порвать с Тобой! — Она и сама не замечает, как произносит последнюю фразу.. — Ты слишком эмоциональна для Птиц… Даже для земных птиц. В ученицы ко мне попала лишь благодаря неуёмной своей любознательности, несвойственной для Совинных… — Погоди, а как же Неясыть?! — Она — это отдельный разговор. Она такая одна. Больше таких нет. — Ну, если Одна есть, то значит… Сапсан резко её перебивает: — Такой трансформации, как случилась у Неё, никому бы не пожелал!.. Из Дельфина… Сова вскидывает крылья: — Офигеть… — У Неё была такая Любовь… Тоже никому бы не пожелал. — Почему?! — Потому что мы, иногда, буквально убиваем своей любовью тех, кого любим… — Сапсан, Ты тоже извращенец!.. Вот зачем ты — мне это рассказал?! Он «вопросительно» смотрит на неё, прищурившись, словно увидел что-то новое и пытается разглядеть получше… — Ну что ж, хоть я и терпеть ненавижу эти детские считалки… Она чувствует, что сейчас произойдёт… ей, на мгновение, становиться страшно… — Забавно, Сова, а навигатором для меня быть соглашалась… — Ты серьёзно, Сапсан?! — Самому страшно… но, по-другому, я вижу, Ты Не Поймёшь. И я, тоже ни разу так не «игрался». Но, если честно, мне интересно. Так, стихами я от тебя уже заразился. Значит, «толкаем стихи»: Ты Доверяешь Мне? — Доверяю… — Ты Доверяешься Мне? — …Доверяюсь. — Я ОТКРЫВАЮ ТЕБЕ СВОЁ НЕБО, ЛЕТИ… — Время?! — Три минуты, Сова! Больше — не выдержим… Она взлетает над Ним. По спирали, начинает «нарезать круги» — «по часовой стрелке»… Только бы не сбиться с круга… Видит под собою — Его, в окружении учеников… Видит, как Он спасает кого-то из них, от верной смерти; как утешает безутешного; закрывает собой, своими крыльями, Рысь от лесного пожара… так, что огонь отступает!.. Вытаскивает Горлицу из бурной реки; помогает строить Иволге гнездо, помогает… Ей, с птенцами; спасает больного Сокола от голодной смерти; какую-то раненную Цаплю — от паводка; «ни на жизнь» — дерётся с Коршуном — Исполнителем, защищает этого же Исполнителя на Суде; «залатывает» Зельем чьи-то раны; спасает от нападения Ястреба-Исполнителя, Неясыть!.. Спасает Исполнителя — от Неясыти… Предупреждает, на Слёте, о какой-то болячке и раздаёт Зелье… — Всё — всё, время вышло! Она, обессиленная, падает в траву… словно осенний листок… — Ну да, «никогда такого не было и вот опять» — «Амортизация»? Сапсан, скольких же Ты спасал?! …Этот вопрос полностью проигнорирован… — Действительно, забавный ритуал. Но повторять не будем, Сова: «хорошенького понемножку». Она ещё ни разу не видела Его таким уставшим… И, вдруг осознаёт, что ритуал не окончен: Она не повторила «время вышло». А пока произносит слова, её накрывает Волна пониманья: Это тоже Любовь! И её любят, какая она есть… но это такая Любовь, о которой нет ни известных романов, ни сказок, ни легенд… И Сова сама ещё, минуту назад, даже представить не могла, что такая Любовь существует!!! — Луч Адвокатов, или как его там?.. Сапсан смеётся, ведь сейчас все её мысли ему предельно ясны… — Сова, да будет тебе известно, что «человеки» — древние греки, и те различали четыре вида любви. — Скажи, я не помню!.. — Во сне узнаешь. И не только это. Мне пора лететь… Но, честно сказать, себя после этого «Неба-На-Двоих» чувствую не сапсаном, а мокрой курицей… Она решается чуть обнять Его, крыльями, смотрит в эти глаза, поражаясь, насколько они переменчивы: только что искрились серебром, и вот уже, — словно серый гранит… — Знаешь, а после такого — Порталом Ты меня не восхитишь!.. — Знаешь, я и подумать не мог, что после такого — у меня не хватит сил на Портал… — Тогда… Я, как обещала, буду Твоим Навигатором… Только, объясни мне хоть что-то из последнего Сна! Сапсан хватается крыльями за голову. — Так «по-людски»… — Ты же видел… Жанну?! — Жанну или Жана?.. Короче, «двойник» Кречета, не задумываясь, спас Нас… от драки, а может и от чего-то похуже. Что ты ещё хотела узнать? Может быть, то, что «Жанну» видели лишь мы с тобой? — Остальные, как Алекс, видели молнию?! — Да кто-что! И шаровую молнию, и землетрясение, и стаю летучих мышей; кто-то — Дракона, Орла, Мантикору! У кого-на-что фантазии хватило… — И Ты видел все их «фантазии»?! — Да, Юджин «переварил» все эти «фантазии» и «размыл водой». Как ни странно, ему это удалось. Но не обольщался, Мой «двойник» ещё тот упрямец! Из-за своего упрямства, Он до сих пор не может принять то, что… вас Троих связывает! — Боже, как сложно. — Всё было бы гораздо проще, если бы Рина — ринулась их догонять и рассказала, что видела… — Ахахах… и это — не смотря на «посланную домой «Пенелопу»? Стоп, а Жан тоже видел молнию?! — Жан был и Молнией и Д’Арк… и Кречетом, и Звёздным, –ОДНОВРЕМЕННО. — Хочешь сказать, Он выдержал Пятимерность??? — Три минуты. И, только благодаря своему сердцу.

***

В кромешной тьме, она становиться Его глазами, Его ощущениями, Его ориентиром… Прекрасно понимая, что «маяк», на самом деле, Он. Она — Навигатор Учителя и ей хочется, чтоб этот полёт длился бесконечно!.. Быть Целым, состоящим из двух равноправных частей: двоих душ и двух сознаний… Чувствовать, как в полёте, Мудрость-Информация «перетекает» в тебя, «поглощая» взамен твою Энергию-Движение. Но от этого, энергии не становится меньше — наоборот: она преобразуется из информации… — Сова, тебе часом, эмоциями крышу не снесло?! Мы прилетели, «майна», спускаемся!.. Она плавно спускается, с Сапсаном на хвосте, который учуял своё гнездо. И видит, недовольно вскинувшую крылья, Его супругу, удивлённого переростка — птенца… Но ей пофиг на их реакции, Ей на всё пофиг, поскольку Она теперь … мудра, а стало быть, невозмутима… Сапсан… бьёт наотмашь, спустившуюся на скалу Сову, своим крылом, меж крыльев! Боль не отрезвляет. Обиды нет… Ухохатывающаяся Сапсаниха спокойно послана к лешему… — Она что, грибов наелась?! — Нет, она «привела» Меня домой и объелась Информацией. — А, тогда понятно… — разочарованный выдох. — Сова, лети домой и Спи! — Ночью?! Ты с ума спятил? — Да, ночью. Тебе сейчас это необходимо! Ты долетишь домой. И будешь долго спать…

***

Господи, как Он изменился!.. За какие-то два месяца, прошедшие с той встречи «у Жана» на группе, так… постарел? Это даже таким словом не назовешь: внешне, Он выглядит безупречно, моложаво… Как всегда, «на публике», ещё тот актёр, Юджин. Браво-бис! Она уже предчувствует, что откроется ей «за кулисами»… Нет серебряного блеска во взгляде. Куда исчезла, сдерживаемая порывистость движений?! Даже плечи — слегка сутулятся… Невиданное дело: это у Юджина-то, с его бравой офицерской выправкой?! Она не слушает, то, что Он рассказывает. Знает эту тему… из других источников информации. Она здесь не для того. Студенты мед. института, стесняющиеся обнажить шею и плечи для массажа — неописуемая «картина маслом». Сначала она — в качестве «то ли «кто-то/модели», то ли подопытной крысы», не скрывая разочарования в «коллегах», предоставляет свой «шейно-воротниковый отдел» потом, посмеиваясь, делает массаж… через шёлковую блузку, отважившейся на эксперимент, студентке… — Ты раньше делала массаж через шёлк? — Неа, Юджин, такое у меня впервые, впервые я общаюсь с медиками, стесняющимися оголить свои плечи! — Зато, довольно профессиональный массаж через шёлк… — Ну да, а я даже забыла, что есть такой вид массажа… — Вспомнила… А теперь, прошу, покажи этим юным дарованиям массаж рук в постинсультный период. Реабилитация. –?! — На Мне, Рина… Ах, ты ж не знаешь, что я перенёс микроинсульт… Теперь знаешь. Боль, полоснувшая её сознание и сердце, утихает… от Его мягкого прикосновения: — Доверяю тебе свою левую, которая месяц тому, почти не двигалась Действуй!.. …Ей становятся абсолютно безразличны, реакции стада этих жеманных снобов, пристально следящих за её движениями. Она знает, Какая Сила сейчас движет её руками и… её душой. Ей «плевать с небоскрёба», на то, что они видят, вместе с умением, сострадание и… что-то ещё. Не осталось сил притворяться, — все силы направлены на оживление Его полуживой руки, на ободрение и реабилитацию… Его веры в себя! Ну же, Юджин, давай! — кто и когда видел Тебя слабым, безвольным… отчаявшимся?! — Видит она, сейчас, когда её руки дёргают и мнут вялое предплечье, трицепс, «трапецию» шеи… Она «вибрирует» и хлестает кистями, бъёт «пальцевым душем», чтоб хоть как-то привести в тонус мышцы!.. — Она делает довольно сильный массаж. Как раз здесь он уместен… Но довольно, хватит, иначе у нас не хватит времени на вопросы… Как вовремя Он почувствовал, что Она собирается отдать всю свою энергию… Которой почти уже не осталось… — Рина, помойте руки. Возьмите из термоса, на столике и налейте себе кофе. Чашки видите?.. Да, там, в банках — сливки и сахар… Ведь знаю, что человек с работы, а тут ещё заставил… Вот деспот! Она смеётся… Чтоб не заплакать. И эти «шизомедики» тоже посмеиваются… — Так старательно она изображает счастье! У неё получается! Особенно, когда латте приятно бодрит… А глаза Юджина чуточку посветлели… И самые неадекватные вопросы этих заучек, естественно, Ему нипочём. — Вы правы, Виктор, греки древности, описали четыре вида любви: Эрос, Сторге, Филео, Агапе. Они утверждали, что из «низшего вида любви» — может «вырасти» следующий, поближе к «идеалу». Агапэ — самопожертвование. Это, разве что, Христос, если кто-то из Вас в Него верит… Были ещё Учителя… «Агапэ» — я не видывал… Вот «Филео» —посчастливилось знать… Она пьёт кофе и ждёт, когда наконец, закончатся их вопросы… Про эти «виды любви» Он кому-то уже рассказывал. На другом занятии, в другой группе. Слух цепляет слово «филео». Вспоминается, как Жан передразнивал «филео — зоофилео», но Жан-то уж точно об этом не помнит… Она почти засыпает, с чашкой в руке, хотя пять минут назад, вроде, взбодрилась… Из полудрёмы выдёргивает, среди привычного шума и гомона голосов, фраза «Любви Не взаимной Не бывает» — фраза, тихо но чётко произнесённая Юджином. Их взгляды, случайно, встречаются: две пары Лучей в полумраке тонущей в сумерках комнаты!.. Интересно, кто-то ещё увидел, или только она одна, вынырнув из полусна?! Юджин быстро подходит к выключателю и включает свет. — И это действительно Всё, что я о Любви знаю, потому с подобными вопросами — не ко мне. Ко Мне — с медициной и психологией… Хотя любовь тоже уже умудрились внести в реестр заболеваний и даже мед/код для неё придумали! Но об этом, «в одной авоське с психотравмами», на следующей встрече. Когда вся эта мо’лодёжь, поспешно собирается отчаливать, очаровашка, сидевшая в соседнем с Рининым, кресле, обращает на неё пристальный взгляд и… — Марочка, на следующем занятии массаж моей руки будете делать Вы. Готовьтесь, повторяйте реабилитологию. И учтите, абы кому Я свою руку не доверю. Всё, дело сделано: смазливая кудрявая блондинка вся сияет от предвосхищения… начисто забыв, о чём хотела спросить соседку… Занавес — занавес! Спектакль окончен.

***

— Ты не побрезгуешь меня проводить? — Юджин, у тебя что, не только «м/инс.» случился, а ещё и воспаление Твоих гениальных мозгов?! — Чего у меня случилось?! Кроме воспаления мозгов?.. Повтори-ка, я не расслышал… — Ах, так Ты и «мед-аббревиатуры» позабывал? — Я их все и не знал!.. Но эта — прямо очень забавная… Ни неловкости, ни напряжения: Смех, словно смывающий всё, чистый невидимый водопад! Они стоят в почти тёмной комнате аудитории, которую только что покинули студенты, друг-напротив-друга, и безудержно ржут… Несколько минут… Хотя, более трагичной ситуации, кажется, в жизни её, ещё не было… Хотя, ещё минута, и она вслух Ему скажет о… желании сделать то, что они оба расслышали в этой мед/аббревиатуре… Он… наклоняется — переобуться… Здесь строго со «сменкой». — Помой, будь добра, после себя чашку и обувайся… Тебя ждут дома. Меня — тоже. И не смей Меня жалеть! Так «жалеть» или «желать», Юджин? — А разве сейчас это не одно и то же? — Произносит Он вслух, пытаясь завязать не слушающимися руками шнурки… Ну вот, говорить ничего не нужно: Всё слышал, всё понял. Но понял не так, понял как проявление жалости!.. Ну, давай хоть со шнурками тебе помогу, мне же не сложно… «Не надо, Я должен сам себя обслуживать! Ведь могу и разучиться… Не ты одна рвёшься мне шнурки завязывать…» Телепатию у них не отобрали, она даже стала мощнее! Но, увы, это не помогает Ему правильно понимать её!.. Чашка помыта, шнурки завязаны… Они медленно идут к его дому почти в полной темноте по пустынной аллее. Он рассказывает ей о своём сыне, которого пришлось принудительно лечить от наркомании и который теперь лежит в частной клинике. «А что будет, когда его выпишут, лучше не думать…» — Ты знаешь, что я хочу помочь. Чем смогу: массажи, если нужно — уколы… — А что тогда будет делать моя супруга? Она считает, что это Её обязанности. Если хочешь помочь, то сейчас, возьми меня под руку. –?! — У меня не только рука повреждена, нога тоже. Заносит, знаешь ли… Она берёт его под руку, поражаясь, насколько другими стали ощущения от соприкосновения. Ни «электричества», ни «горения внутри»: ровное спокойствие и… уютное тепло. — Ну, хотя бы, тебе не противно. — Что ты… Мне приятно. — Ага, идти под руку с почти инвалидом… И, тут, «благодаря» Его горьким словам, она ясно понимает, что была приглашена на это занятие… для того, чтобы увидеть, какой Он теперь! – Чтоб «отвернулась и не вернулась»?.. Он адекватно решил, что так будет легче обоим, решился… отпустить её: «Поздно и дома ждут. — Пора.» Ей это напоминает «любимую игру» Алекса под названием «А таким — любишь?!» Но у Юджина — не игра… Тогда она… думает: «Сам назвал когда-то меня Своим Другом… Сам говорил: «Друг принимает тебя любым: в шоколаде, в дерьме; цветущим и«загибающимся. Когда ты прав, и когда ты творишь чёрте-что… Друг не станет повторять это чёрте-что за тобой, но поймёт и будет «вытаскивать», как альпиниста с края обрыва над пропастью!» И не надо удивляться моей прекрасной памяти! — «Друзья помнят, что мы им говорили, даже если мы… забываем себя» — Может, сверхпафосно, но это «Ты сказал»… Просто повторила почти дословно. Она видит, что Он всё это услышал. И удивился. Много времени спустя, до неё «дойдёт», Что Он тогда понял и почувствовал: Да, часть её души и тела стремится к близости с Ним. Физической. Для «удовлетворения обоих и временного облегчения»… Они оба знают, что теперь это «не сможет быть «просто секс»… Но Другая, более мудрая часть сознания понимает, как это будет ненадолго, пусть и феерично: «догорит»… и как Неотвратимо Больно и Пусто — после. — Ещё хуже, чем сейчас!!! И потому она уже согласна пожертвовать близостью физической — ради сохранения близости душевной!.. Как к этой «жертве» отнесётся… Его покалеченное по нервам, тело, Его душа, этого Она не может знать… А вслух, будет сказано лишь: — Юджин, прекрати, ты прекрасно знаешь, что я думаю! Мне мозги, что-ли, наизнанку вывернуть, чтобы Ты убедился… Не давая договорить, он закрывает тыльной стороной своей ладони её рот!.. «Подруга твоя. На той стороне улицы. Всё же услышала что-то, заметила нас…» Он опускает руку, улыбается… — А что Не Так, Юджин??? «Что-то явно с Ней не так, с нервной системой её… Ещё покруче, чем у меня было, это точно! Осторожней, Рина; поменьше слов и побольше движений в противоположную от неё сторону!» Вот это да! — Это же Тала, машет им рукою, и, широко улыбаясь, спешит навстречу!..

***

«Я предупредил тебя, как мог. Скажешь, под руку меня взяла потому, что споткнулся, связку на икроножнойпотянул! Ей бы нужно к психиатру, а не по темноте шляться! И ни слова о Моих болячках и о Моих проблемах!»

***

— Здравствуйте, умница, да, я Вас помню, с первых моих лекций… Очень приятно, но мне нужно спешить домой, супруга заждалась… — и он уходит, прихрамывая и ковыляя. Хорошо, что его подъезд — уже совсем рядом… «Умница» искренне недоумевает: — Что это с Ним?! — Так неудачно об камень споткнулся!.. Потянул связку, подвернул лодыжку… — Снова Ты к нему на типа, пропущенные занятия, ходишь? Конечно, ирония… В это время… до неё, очень издалека, долетает Его разговор по телефону… Очевидно, с женой, которая, таки, волнуется за болезного: — «Ты чего ки’пиш поднимаешь?! Я иду, уже у подъезда!.. Ну, думать же надо, прежде, чем говоришь.» — Он заходит в свой подъезд… Однако, Рина, будто не слышала этого предупреждения. И ни фига не думает… — Сегодня тема новая была. Он и реабилитологию теперь преподаёт. — Ага, вижу, повзрослел наш Юджик, и даже ты с Ним рядом солиднее выглядишь!.. Она решила говорить начистоту… по возможности: — «Наш Юджик» сказал, что Тебе не мешало бы показаться психиатру… — Вот же, как был телепат, так… — Ещё круче «телепатить» научился! — Он угадал, у психиатра я была уже, сейчас — с психотренинга иду. Только мне и психотерапевт сказал общие анализы сдать… В последнее время как-то странно себя чувствую: голова кружится, кости ломит… — А температура? — Так в том и дело, что я без температуры болею обычно!..

***

Рину затягивает водоворот, называющийся «помощь неизвестно чем болеющему человеку»… Помощь советами? — Да кому они помогали?! Деньгами? — Их у неё не так много, чтобы… А лекарства — дорогие… Помощи она просит у «Моны». По телефону… Поскольку Юджин звонил и радостно сообщил, что едет с супругой на море. Довольно надолго… Она счастлива за Него. Он же не должен помогать каждой своей студентке?! Тем более той, с которой предупредил Рину поменьше общаться… Мона говорит, что сейчас она находится в соседнем городе… И адрес, куда можно к ней приехать… Только вот привезти Талу уже невозможно, поскольку её, почти принудительно, положили в Хоспис… «ДАРК»: Она носит подруге еду… Еды не хватает. В хосписе плохо кормят. Потому, что это не частная клиника. Тале нужно усиленно питаться, и, очевидно, того, что приносят её близкие — не достаточно… Деньги, потраченные на дез. средства, антибактериальные мыла и шампуни и… мини-планшет для просмотра фильмов и прослушивания песен с флешки: чтоб подруге не было так паршиво и тоскливо прозябать на лечении от… «чего-то, напоминающего СПИД». Она покидает палату, зная, что боль от спинномозговых пункций адски невыносима, ампула иммуносыворотки стоит пол зарплаты, а родственники Талы — не миллионеры… Она вспоминает мимолётное предсказание Юджина. …А Юджин плавает в море… Жрёт арбузы и дыни, салаты с огромными креветками… Лечится синей глиной и морской солью… Конечно, Он заслужил. Мона рекомендует пригласить к Тале знакомого священника, пока не поздно…Или, хотя бы, упросить Талу простить «мужа, «сгоревшего» от водки». Насчёт священника подруга обещает подумать… Мужа прощать не хочет ни в какую: слёзы в глазах, ожесточённо сжатые кулаки… Такой она ещё не видала волевую подругу. Жизнь превращается безрадостный «круиз»: дом — работа — Тала… И так: по кругу… Тале, вроде, лучше!.. От капельниц, от лекарств… Тогда, до одури уставшая Рина, «выкроив» мизерный отпуск, едет с семьёй на море: Юджину можно, а ей, что, нельзя «детей оздоровить»?.. Даже греясь под ласковым солнцем на террасе, увитой жимолостью, по утрам… Даже когда плавает в таком долгожданном, тёплом море… Строит с детьми «дворцы» из мокрого песка на берегу… Ест эскимо, сидя в шезлонге под бризом… Помнит про осунувшуюся, похудевшую подругу, возле зарешеченного окна, с чашкой еле окрашенного чая… Муж и дети видят это и чувствуют её состояние… Это не отдых.

***

Всё же, через 5 дней она заходит в унылую палату… загоревшей, в новом платье. …И видит, что подруге может помочь лишь чудо, поскольку она уже мало что соображает: Улучшение сменилось… «угасанием»… Упрямо не хочется верить в это, но когда Тала, чужим голосом говорит ей «Ты Опоздала», а она тупо оправдывается… Жуткое понимание, что… Всё сделано Ею неправильно, с самого начала, а теперь исправить — как «поздно пить «Боржоми»… Она обращается к Жану, «инстинктивно не впутавшемуся в эту жуть» и он рекомендует Целительницу… которая, оказывается, сейчас тоже «на морях»… А Талу уже кормят через зонд. А её сын тихо ненавидит Рину. С родственниками Талы общаться не только не хочется, но, уже, «не можется»: Её мать — сиротливо садится на краешек стула и тихо невнятно причитает… Её сын — подросток считает Рину предательницей… Она не протестует, поскольку «вселять в души других ложные надежды — это ли не предательство?!» …Когда ранним августовским утром мать подруги звонит и убитым голосом сообщает, что «Тала отмучилась, умерла», ощущение, что мир перевернулся с ног на голову прочно поселяется в мозгах… Общаясь с её матерью в их старом, добротном, доме, Рина — не в состоянии поверить, что подруга уже не сядет на порожке веранды, гладя обеими руками: котёнка — с одной от неё стороны, щенка — с другой; искренне улыбаясь, сверкая живыми карими глазами и бойко что-то рассказывая… Котёнок и щенок — вот они, бродят по двору в поисках любимой хозяйки, которая уже никогда не погладит их…

***

— Рина, сходи к Целительнице, вот адрес… Это Жан. Спасатель хренов, где ты был, когда ещё можно было хоть чем-то помочь?! Она машинально берёт бумажку с адресом из его руки. Он крепко обнимает её, словно хочет укрыть в своих объятьях от этого жестокого Мира, о котором Рина теперь знает лишь то, что Мир жесток… От того, что есть Жан со своими обнимашками, Мир не добреет… — Жан, где Юдж? — Через дней пять приедет, отдохнувший, загоревший! Вот, фотку мне переслал, смотри!.. Она не смотрит… Ну, подумаешь, Она что, здорового и загорелого Юджина не видала?.. За семь лет их… дружбы. — Рина, сходи, адрес я тебе ещё в сообщении скинул, увидишь… Счастливо… …Она идёт, слушать, как дородная, оч.добрая баба распинается перед ней на тему «мы не видим себя со стороны, потому не имеем права себя судить». Она и не судит себя. Ей просто всё «фиолетово, сиренево и серо-буро-пошкарябанно»… — Ирэн, а что такое, вообще радость? Я, кажется, забыла… Ирэн, с поистине материнским сочувствием, произносит… ей на ухо: «Пусть каждый второй скажет, что это — «когда тебя понимают»… — Я говорю, что Радость — когда Ты понимаешь человека, в том числе, понимаешь и себя… Её чудная память «записала» это крутое определение счастья… и, через четыре дня, именно из-за этой памяти, она, буквально приползает, к Юджину… Всеми клетками ощущая, что Он здоров и «в норме», она просит: «Сделай мне массаж: левая рука почти отнимается, шея очень болит…» Он никогда так на неё не смотрел… Хотя массаж делал ей много раз. Но, почему-то, это — «мимо». Её абсолютно «не колышет»… Его внимание либо невнимание… Даже если б Он сейчас влез на её беззащитную голую спину, вместо того, чтобы её растирать, она бы никак не отреагировала… Вообще. А когда Он разминал её шею и руку, она чётко почувствовала почти животный… Его страх… Пришёл Его черёд задавать Ей Вопросы. И Она рассказала Ему всё… связанное с провалившейся её миссией »Спасательницы», не Спасительницы. Тем более, что Он спрашивал. — Я предательница, Юджин. То, что я вдохновенно бухтела «за дружбу», забудь, пж… Это был пошлый пафос в детских розовых очках. — Посмотрим. «В этой жизни всё бывает…» Ты решила, что твоя жизнь — просто стёб над другими и над собой? В каком-то смысле?.. — Я ничего не решала. Похоже, всё решено за меня, и я с этим сделать ничего не могу… — Эта подруга твоя, просила тебя о помощи? Ну, с самого начала болезни? — Нет… Но я ближе всех живу… — Помолчи немного. Он говорит, как будто сам с собой, спокойно, как обычно: — Снова влезла, куда не просили… Теперь вообще неизвестно, как сложилось бы всё без твоего вмешательства… Наедине с собою человеку остаться не дала: ноут притащила: фильмики — песенки. Но помочь хотела… По идиотски верила. Слепая вера, называется… А дети ещё маленькие… «Весь дом на ней»… Работает до потери пульса, дурёха… На что тут обижаться? Он прав, и это не только Его правда. Она даже боится спросить, с Кем Он разговаривает… Неужто с собою?! Вдруг огромный Звёздный Космос «распахивается» перед ней! Она видит, с бешеной скоростью несущиеся навстречу, Галактики! От неожиданного восторга захватывает дух. Страх полностью куда-то улетучивается… И она тоже летит, но очень медленно. Её полёт сравним с полётом мотылька в центре тайфуна но… она невредима и неуязвима. Созвездие Весов «на космогоризонте», сменяется ярким созвездием Девы… Плеяды, Лебедь и Скорпион — проносятся мимо. Фантастически чётко виден «Стрелец»… Большая и Малая Медведицы… Круженье нескольких планет… Ослепительный костёр Солнца и… сплошная облачность… Земля. Она лежит на массажной кушетке, рядом с которой… молодой офицер в странной, цвета индиго, униформе с золотыми погонами… Неудержимо хочется заглянуть в… «серебрянно — серые» глаза. — Юджин??? — Не знаю, что ты видела, Но учти… Ты спала… Рядом с ней — «всегдашний», столько лет знакомый, человек… к которому хочется бросится на шею и, по-детски расцеловать, поскольку… она знает: сейчас Он спас её. От гибели. Даже не от смерти, а от «подыхания» и оцепенения, от превращения в овощ… И Он серьёзен донельзя… — Вставай потихоньку, ко мне должны сейчас люди прийти… На занятие тебя не оставлю: едешь домой отсыпаться. …А сейчас — желание броситься к нему в ноги и целовать их! Такого с ней ещё не происходило! — Быстрее! Чем скорей ты будешь дома и выспишься, тем лучше!..

***

По мокрой от росы, утренней летней поляне, к ней бежит Чернобурка. Шикарная шерсть лисы шоколадно блестит в рассветных лучах, быстрые движения плавны и грациозны… Она уже рядом… Но… вдруг, поскальзывается, кувырком летит в оказавшийся на пути овраг и… умирает! Минуты! Секунды!.. «Промедлению смерть подобна», слышит Сова тихий голос Неясыти, взявшей её под крыло… — Пусти меня, уёбище лесное. Ей можно ещё помочь!.. — Бесполезно, Она не захотела оставаться в этом мире. Не рвись туда, куда ты опоздала… Умирающая Чернобурка… трансформируется… в Птицу!.. — В Звёздную птицу!!! А точнее — в Звёздного Птенца!!! — Ну вот, снова «доращивать» до возраста, снова кювез нужен: ни раскаяния, ни прощенья! — кричит Неясыть, Кому-то и… взлетает, мягко схватив «Феникса — малолетку» в свои когти! Оперенье Неясыти сверкает и переливается всеми цветами радуги в светлеющем небе… Птенец тоже сияет и… смеётся!.. Слепит глаза… Голова кружится. Сова, ничего не соображая, медленно пятится… с абсолютно мокрыми, от росы и недавних слёз, крыльями, к краю того же обрыва!!! Над обрывом, с которого Она уже соскальзывает, появляется Сапсан… Он взлетает над Совой, распахнув крепкие крылья… которые превращаются в… Серебряный Купол спасительного парашюта «для альпиниста, зависшего над бездною»… Небо, цвета индиго, распускается диковинным Цветком с пыльцой из созвездий… Просыпайся, Сова!..