«Дети разных полюсов»

Отзовись, «Ваше Благородие»! Превратись в светлую мелодию И лети над продрогшим городом: На пути меж Теплом и Холодом… Проявись: любым цветом радуги! Озари душу детской Радостью! Сквозь года: Памятью безликою; Талью льда и заката бликами… Сквозь туман боли — расставания: — Исцеленьем ран на любом расстоянии… тронь Струну, бесконечно нужную: Глубину, что зовётся.......

***

— Жан, ты должен передать Ему это!.. — Даже так, — должен?! Конечно же, она задолжала Жану столько, что… говорить ему, о его «виртуальных долгах» — нонсенс!.. — Братец, это подарок Юджу на «НГ»! Только ты сможешь передать, ты же знаешь!.. А это — тебе. Он разворачивает тёмно-зелёную обёртку, сразу, развязывает ленту. И, восхищённо выдыхает: «Спасибо», глядя на вышитые бисером эдельвейсы на фоне «бисерных» скал. — Она запечатлела его любимые цветы, создав клочок высокогорья на картинной вышивке… Он рад этому. Подарок Юджу, естественно отнесёт, проникнув в белом халате в изолированную палату. А если «поймают с поличным», то обаяние, очарование, неотразимо добрая «Леопольдовская улыбка (или Лео_ди Каприовская)... помогут ему выйти сухим из воды… Ещё, Жан не подумает даже заглянуть в серебристую обёртку не своего подарка. Ни за что. Она в этом 100% уверена… Марк с Мариной едут на горнолыжный курорт на неделю… При этом, дети и жена Марка остаются дома. Когда она спрашивает у Марины, почему например, они не позвали с собою «хотя бы Тима», та удивляется: «Ты не знала, что Тим на лыжах — как корова на коньках? Мы едем кататься! Детей бабушка будет пасти. А мы «перезагрузимся» — Вдвоём? Он ведь тебе не родной... — А кто об этом знает? — Ты, что ли? Он мне родной. Он меня с пелёнок выходил. Ещё до того, как меня мать забрала!.. Если на то пошло, Юджин тебе… не родной, но, зачем то, называет тебя родственницей. — Мы родственники. Правда, ни я, ни Он — не знаем степени родства. Приходится рассказать ей про Конармию, свой обморок… Марина верит: — Так вот откуда то неизгладимое впечатление… когда вы, в этих нарядах, на том балу?! Очень хочется расплакаться, потому, она смеётся: — Мы оба фатально ошиблись. Я была уверена, что опоздала, когда увидела Его впервые, на курсах. Давила свои чувства к Нему, как тараканов! Убеждала себя, что не достойна… Что Он не расстанется с женой ни за что! А тогда — было ещё не поздно! — Было вовремя! Они хотели развестись. Знакомые не зря об этом шептались… Оказалось, что нужно было показать все свои чувства и эмоции! Как моя подруга Сенди, когда-то, своему будущему мужу, который был жутким бабником до неё. Она боролась, даже не за него, а за Свою Любовь! А я не боролась. (Марине незачем знать, что, когда Сэнди предала = выставила из дому Хэпа, Он «покатился под откос»; но не «сорвался» же…) Не нужно ей знать и о том, что именно Юджин познакомил их с Алексом, решив, что они – «одного поля ягоды» и... не подумав в тот момент о последствиях... последствиях для себя же. О том, как... Юджин лоханулся тогда. Речь шла была лишь о том, как лоханулась она... Я не высказала любимому вслух то, что Он понимал, но понимал по-своему!.. Потом — стало поздно. Я опоздала не на 16 лет, а на Целую Свою Любовь! Из-за страха. Из-за грёбаных своих комплексов! — Тише! Конечно, мои дети смотрят мульт, но ты так разошлась… Я заварю чай, с мятой и ромашкой… Вообще, откуда ты знаешь, что права? Что Он бы… — Дело не в Нём. Это я, даже себе самой боялась признаться, что Его люблю. Это я перекроила радость в грусть и боль. Он просто поверил, что для меня эта влюблённость несерьёзна. Что я сама не знаю, чего хочу. Что я вышла замуж и… всё прошло. Оно сознал, что ошибся, когда делала Ему массаж руки после инсульта: всё от и до... только потому, что притворяться у меня не осталось сил. Он ещё сомневался, но когда дошло, что я приму Его и увечным, и калечным, любым… Он испугался. После — умерла моя подруга. Он спас меня от болячки, которой я от неё заразилась. И испугался ещё больше. После, я же привела к Нему в дом гениального гитариста, который чуть Его не совратил! И всё потому, что я считала: слабости человеческие Ему нипочём! А Он — тоже человек… А я — дура. — Ты хочешь сказать, Он… тебя боится? — Не меня, а того, что не сможет устоять перед искушением. Я стала для Него искушением. А могла… точно, «Может — не значит будет». Всё так хорошо начиналось… Тим появляется в их откровениях на кухне абсолютно бесшумно. Воистину, шпион каких мало. Он гладит Марину по светлой голове. Подходя сзади к Рине, берёт её за плечи… — Стрёмная баба перепугала мою невесту? — Перепугала до полусмерти!.. Они смеются... Пьют чай с принесёнными Тимом конфетами. К ним присоединяются Маринины дети, досмотревшие мульт… — Щас расскажу вам анекдот... — Ой нет, не при детях! — Марин, этот анекдот и детям будет полезен. И я даже уверен, что они поймут больше, чем мы! Коротко: «Оптимист видит свет в конце туннеля. Пессимист видит туннель и, идущий из туннеля поезд. Реалист видит и туннель, и свет в конце туннеля, и поезд… Только машинист видит трёх идиотов, которые торчат на рельсах.» *** — Сова, помоги нам! — Что случилось, Сокол? — К Куре пристебался ИВП!.. — А ты на что, «суперсила»?! — От меня там будет больше вреда, чем пользы: Я ведь — «ИОН»! — Ой, ни фига ж себе! Ты — покруче Сапса! — А толку?! Я — не имею права её защищать от этого «жиртреста»!.. Летим быстрее, тут недалеко! В полёте она соображает... а что, собственно, у неё есть, в защиту? Она не знает даже мотивов обвинения! — В чём её обвиняют? — Она, видите ли, позволила своим птенцам клевать е́го зерно! … Ничёсе так, закрома у ИВПа! Под толстым слоем мха — чисто «кладовая — зернохранилище»! И, двое мелких Куропаткиных детей, что испуганно прячутся сейчас под крылья матери, здесь большого ущерба нанести, ни коим образом, не могли. Даже, если б, клевали день напролёт!.. — Здоровенный тучный голубь, что так грозно выпятил пред Курой «петушину грудь», не понёс бы ни малейшего ущерба! — У Совы есть «козырь под крылом», есть и памятка Падая камнем, меж Вяхирем и его жертвой, (трюк от Сапса); задевая крылом его гордый клюв, Она весело восклицает: — «Как долго мы́ не виделись, так для чего ж мы встретились?»!!! — Со-о-ова?! — Собственной персоной, «Никитос» — ты угадал! Хотя узнать тебя непросто! — Разжирел на ИВПовских харчах? — Послушай, какое ты имеешь право так разговаривать со мною?! — Очень даже. По праву тех лет, что ты «тибидохал» мозги Моей Двойняшке, и не только мозги… Но на «сейчашнее время», это не актуально… Отпусти Куру! Мы с Соколом видели воистину непоправимый ущерб, нанесённый Её птенцами Твоей Кладовке. Естественно, сможем донести соответствующую информацию, ну, хотя бы, до Ворона… Он ретрансформирует тебя… в Волка… наверное. — Ой, не могу, ща прям, лопну от смеха! Да у него и права-то на это нет! Ворон, кха–кха, да ты и не… — Если что, у меня есть право на ретрансформацию… — произносит Сокол, закрывая и согревая крыльями, Куропатку с птенцами… А рядом с Вяхирем снижается, весьма довольная, Пустельга: — Да, вот только Ворон как-то не торопится зачитать Правовое Обвинение!.. Поэтому, обвиняем здесь Мы! — В краже у Должност… — Здрасте, Должностные Лица! Забыли мою особенность появления? — Ворон, действительно, появился словно ниоткуда: ни шороха крыльев, ни единого движения воздуха… ни портала… — Значит так, Исполнители Второго Порядка; исходя из сложившейся ситуации, Мой Долг состоит в том, чтоб наказать вас за Хищение и Жестокосердие… — Я не расхищал, это добровольные пожертвования и накопления… — «Ты сказал» — «Да будет Тебе — по слову Твоему»… Отойдите-ка вправо, ребятки, иначе рискуете быть засыпанными! Из-под моховой кочки начинает потоком фонтанировать зерно: пшеница, просо, рожь, овёс!.. И, немалая такая куча насыпается! Птенцы не выдерживают: подбегают и клюют… Пустельга, улучив момент, срывается в закат, хлопая крыльями… Ворон «не парится»: — Растуды её, в дебри! Всё одно, на другой пакости, — попадётся. А от тебя, Вяхирь, не ожидал… Эй, куропатыши, полегче! Вам — с собой, зерна будет предостаточно, так что, не объедаться! — Баста!.. — Премудрый, ты наказал Вяхиря. Но, по причине слабости Моего Двойника, прости Ему Жестокость Сердца, оставь Возможность Быть Любимым и Любить! Вяхирь смотрит недоуменно на Сову: — Ты простила меня?! — Конечно! И ты прости меня за все гадости, что говорила Твоему «Двойне» моя «Двойняшка». За Ложь и Использование, за… Яркая Огненная Вспышка озаряет закатное небо. — В «капсуле огня», на снег рядом с Вороном, — падает… Кречет! Расправляя белизну крыльев, скороговоркой произносит: — «Кто призвал Любовь Прощающую, — ВЫ услышаны, прощается ВАМ»… О, Сова… Ну, я не сомневался, я верил… — Любящий, Ты заверил Прощенье. — Заверено, Премудрый! Вокруг Кречета появляются проталины в глубоком снегу; вдруг теплеет, растут и распускаются подснежники! Всё зеленеет… — Прекрати Весну. Не время. — сердится Ворон. — «Заверенному — Верю». Чао. — «Чао!» — вторит Кречет и… растворяется в тёплом воздухе, словно испарился!.. В последнем луче зимнего солнца… Но Луч не гаснет! Сокол, «Кура», изумлённый Вяхирь — взирают на серебряный мерцающий свет, словно окутывающий всё вокруг, согревающий. Это не Огонь Кречета и не тепло Весны. Это «тепло Очага в леденящую стужу; свет Окна средь бесконечных завьюженых километров пути»… Все, включая Куропаткиных птенцов, конкретно «зависают». Лишь Ворон сидит, будто не видит… — Луч Адвокатов, Луч Надежды! –наконец, произносит Вяхирь. — Это не может быть природным… У Кого училась, Сова?! — Сапсан.. — тихо говорит Ворон, опережая онемевшую Сову. — Н ты даёшь, Сова!

***

Когда Сокол, в свете яркого синего портала, уносится к себе домой, а Вяхирь — убирается в своё гнездо... Ворон, обыденно — буднично, обращается к Куропатке: — Ну, Ку́ра, забирай с собой эту снедь! Густая «взвесь» из разных зёрен — формируется в облако… в виде сердца! — Ясно, что очень вскоре, кому-то нас двоих, придётся менять стаю… Кура, ты как? — Я готова, тем более, что моя стая — это Сокол, а у Него своя семья И… он останется Соколом. — Да, и останется ИОНом — тоже! –смеётся Ворон, от взмаха крыла которого, вокруг Куропатки и её птенцов формируется световой прозрачный кокон… вспышкой, «втягивая в себя семейство», плюс сердце из зерновых, уносит к их гнезду… Свет Луча Надежды рассеивается, но тепло остаётся, словно невидимый очаг тихо горит, продолжая согревать Сову и Ворона… — Спасибо, Премудрый. Без Тебя — на́м бы несдобровать! — А и не за что. Я, всё одно, её выручать собирался… — Куропатку? Ты… любишь её? — Кречет подтвердил, что да… — Ого, даже так. Ты ему доверяешь? — Да как ему не доверять, ежели он — местный юродивый?.. Ворон насмешливо зырит, очень знакомым взором! Она знает, что у Птиц могут быть почти не птичьи глаза: другого цвета, чуть больше, чем у земных птиц… Но эти «голубые омуты» Она не спутает ни с чьими. Их выражение и глубина… «Спокойной Иронии»! — «Тимур»!!! Вот уж не ожидала!.. — Не люблю это имя… не люблю. Ну, что лыбу давишь, Сова?! — Тим, ты даже представить не можешь, как я рада! Ворон смотрит на неё отнюдь не одобрительно, сидя рядом на уступе скалы. Наконец, говорит вкрадчивое: «А чему, собственно, радуешься? Знакомой бигморде что-ли? «Не восхищайся, чтоб не опорочить»… А теперь — серьёзно. Хотя, слишком серьёзно относиться к чему-либо, смешно, но будем стремиться к «золотой середине». У Меня к Тебе Вопрос. Ты сама — «почемучка», — а посему, Я имею право требовать Твой ответ. Обдуманный ответ… — Задавай свой вопрос. — Твоё мнение, что произойдет, если случайно встретятся две частицы одинаковой мощности, с одноимённым зарядами?.. Да-да, это из «тупой физики». Мне ответ не нужен. Ответь Себе. *** Радость настолько велика, что все, с кем Она общается, начинают улыбаться. Это тихая радость… — Она не имеет права выйти на балкон и заорать в февральский ветер: — «Он жив, Он поправился!» А позвонить — конечно нужно! В больнице просил его не беспокоить, но теперь, когда Он дома!..

***

— Привет, Юдж! С выздоровлением! Так рада, что Ты… — Взаимно. Я вынужден просить занять мне денег. Такая N-ная сумма. Если можешь, конечно… — Могу — могу! Как раз, сегодня зарплату получила. С премией. Могу и бо́льшую сумму… Тут понимается, что Ему и отдать придётся больше, — не отдать Он не может… — Спасибо, конечно Вам с Жаном, за тот общий подарок на Новый Год... Но мне крайне необходима эта сумма сейчас. — Если через час? Где встретимся? — В том сквере, где я когда-то за тобой и подругой твоей… подглядывал. Возле памятника. — Хорошо! Замётано… Памятника… Хм, отчего так больно?.. Давно смирилась с потерей Талы и… с тем, что в тот снежный вечер, так и не танцевала с Ним на промёрзшем мосту. Когда было можно; было возможно уговорить Его и, даже, поцеловать… Наверное… Время. — Время и Смелость. Теперь всё по-другому…

***

Она несётся сквозь снежный ветер и темнеющий вечер — к Нему навстречу. Быстрее — быстрей! Сердце колотится — в ритме тамтама Кардиограмма показала бы… А, неважно! Пусть хоть сердце и выпрыгнет, Ему под ноги… Он сидит на лавке, в новом сером пальто, и, как всегда, без шапки. Расслабленно, чуть согнувшись, «в позе кучера»… Увидев её, раскрасневшуюся от бега и мороза, в белой кроличьей шубе, белой меховой шапке и «унтах»… откровенно, любуется, улыбается и… встаёт навстречу! Она, на лету, сгребает его в объятия. Взгляды встречаются… — Осторожней, ты меня уронишь! Боль в Его глазах! Такая боль, что, она, вдруг… вспоминает Хэппи, поставившего Юджу засос на шее и, едва не «подставившегося под» Него… О, ужас! — она полностью понимает Хэпа и, не осуждает… его действия! — «Мы часто осуждаем то, на что мы не решались сами»?.. Похоже, любой, хоть чуточку зная Юджа — пошёл бы на что угодно, чтоб, хоть на время, эту боль унять! «Зеркальные нейроны» виноваты?! Он медленно, мягко отстраняется. На Его лице — расцветает улыбка, саркастичная и спокойная. Глаза становятся «гранитными»: — Те стихи, что ты, под Новый Год, мне передала через Жана… не ложь? — Можно верить? Браво, Юдж! В тебе не умер великий актёр, — Ты играешь дальше… Лгать тому, кто тебе либо говорит правду, либо молчит в ответ, чтоб не солгать… Глупо… Она написала этот стих, наверняка зная, что Ему станет легче… от прочитанного… А сейчас, теперь... Без вранья? Отвечает, глядя прямо в «серый гранит»: — Знаешь же, «написанное больше чем писатель». И понимаешь, как трудно мне соответствовать написанному… «За базар — ответишь» — Слова Моны, цитирующей Юнга... — О, кстати, давненько её не видал! Они сидят на лавке, плечом-к- плечу. Он специально зацепился за переход темы на другое… Что Ему рассказать? Разве, о том, как Мона, увидев огроменную распечатку на 100 листах, которую ей отдал Жан, и, в награду за труд подаренное Жану… яблоко… брезгливо отвернулась, кинув, мысленное: «оч. неадекватный энергообмен»?.. Юджин чуть морщится, считывая информацию: «Насчёт энергии физического плана. Где деньги?» Смех. Потому что она начисто забыла, зачем Он просил об этой встрече… — Спасибо, что принесла. Главное — очень вовремя. Через месяц отдать — можно? На курсантах заработаю. — Ты снова ведёшь курсы? — На этот раз — мед/училище. Чисто массаж… Приходи, если хочешь. Но учти, первое занятие. Группа — очень разношёрстная. Если будут тебе в четыре руки массаж делать — кожных реакций не оберёшься… — Ты же знаешь, я хочу, весь курс, с липомассажем, у меня ведь на него — «корки» нет. И оплачу, по стандарту, положенное… — Тогда, давай договоримся, как в Леонориной группе: Мы впервые друг-друга видим. Ничего друг о друге не знаем!.. Иначе, нечего мне было стихи с такими заверениями, дарить… Похоже, она краснеет. Похоже, Он не удивлён такой реакцией. И, помогая подняться с этой лавки, осторожно обнимает… Предсказуемо: «не мужская и не женская, — просто энергия», но, на этот раз, чувствуется ещё что — то. Это что-то — Всеобъемлющая Доброта что ли? — Она ясно ощущает: тёплый добрый «луч апрельского солнца» согрел не только кожу, словно проникая сквозь одежду… до само́й души?! Изумлённая, — слышит шёпот Его губ, чуть касающихся её уха: — Держись… Если, от такого ей почти начисто крышу сносит, то, похоже, бо́льшая близость с Ним, попросту сведёт её с ума?! Буквально?.. А Он уже почти бежит, к себе домой… Как-то медленно бежит. Похоже, у Него что-то с ногами… Осложнения? И та дикая боль во взгляде, которую Он не успел утаить… она и физическая — тоже?! *** Скоро Весна. Но Зима отступать не собирается, холодные дни — сменяются ледяными ночами. Снега нет. Стужа… Они с Филином тщетно пытались расколоть ледяной панцирь реки, синхронно бросая на чуть-чуть подтаявший лёд большие камни, принесённые в когтях. Помог Кречет: уселся на «ледяной насест» и… растопил лёд, сделав широкую полынью́. Вместе наловили рыбы, Сокол принёс убитого кроля… Сказал, что даже жалел грызуна, когда настиг, уже схватив, ощутил, насколько кроль тощий!.. — Перебираться отсюда нужно в места, где потеплее. Как наш пятнистый Счастливец со своей семьёй. Я видел, утром они выдвигались… Втроём… — Слинял таки, Котяра.– Я знал… — Креч, у них один котёнок погиб!.. — Откуда знаешь, Сова?! — Не помню, от кого я слыхала, а теперь, Сокол говорит «втроём»… Она замечает, что братцу искренне жаль. Что, моментально забыв старое, Он уже спрашивает сам у себя, чем может помочь этому семейству. У неё бы так не получилось. Потому, что она — помнит. Даже если хочет забыть. «Куропатыши» клюют угря, оглушенного Соколом о скалу. Конфискованного у Вяхиря зерна им хватило ненадолго... У Ворона с Куропаткой проблема: не хотят «мелкие» транситься в воронят. Они помнят своего отца и желают остаться куропатками. Это значит, пока Кура не дорастит их до взрослости, — ни о какой новой её семье, с Вороном, речи быть не может. «Закон жертвы»… — Тим… Тьфу, Премудрый, объясни мне, пожалуйста, что это за холод, без снега и оттепелей?.. — А, прознала, одуплилась, значит! Вот видно, что Сапсана ученица… — Стоп, Ворон, не отвечай первый вопрос! Ответь мне, где Он?! — Ждёшь?.. Понимаю. Я тоже жду. И Его, и Куру свою… И ещё много чего… Хотя, это не мудро. Мудро — действовать. Например, так: пока не встретишься с «кем-то», не появиться ещё «кто-то»… — И с кем же, по-твоему, я должна встретиться?.. — Когда ты в последний раз общалась со своими родителями, Сова? — Что ты, я ведь давно не птенец… — Ну, для них — ты птенец. А для себя… и не только... могла бы узнать кое-что важное. — Ты уверен, Ворон? — Нельзя быть уверенным на 100%… Я просто предполагаю. А выбор за тобой: Доверять или Не Доверять Моим предположениям. Где-то она это уже слышала, от Кого-то…

***

Долгий полёт под «колючими» зимними звёздами. На скорости, предельной для неё, — почти скорость Сокола… Обычная его скорость… Почти. Признание самой — себе: зависть к Соколу, зависть… поскольку, она долетела бы вдвое быстрее, если бы она… стоп. Остановить такие мысли. Она — Сова и летит к Совам — в Дубраву. Будь она «ИПом», переместилась бы «порталом», и все дела… Ну вот опять. Это отсутствие Сапса на неё влияет! Он бы уже дал Ей «волшебный пендель» — «крылом под зад»: заставил наматывать круги над пустошью против ветра, или… Где же Он? Без Него так лэймово! Родители, не то чтобы не обрадовались её появлению… Попросту — перепугались! Чтоб взрослые Птицы прилетали к родителям, это должна быть «чрезвычайная ситуация». Кое-как их успокоив, она узнаёт… — С чего это вдруг, ты — интересуешься своей родословной?.. Ты хочешь ретрансформироваться?! Вот те на! «Родители у тебя — Совы»… А прародители — кто?! — Ты не помнишь, как Прабабка рассказывала тебе о своей трансформации?.. Черо́ночь — небо Ну, вот, прилетели! В тот период, когда «информация имела место быть», юной Совы на своём месте не было! Да разве она тогда слушала, вообще, кого-либо?! — До беспамятства увлечённая одним Волком, — улетала в чащобу, где он — ей нахваливал прелести положения …волчицы в стае! Да-да, она чуть не стала волчицей. Но, Хвала Небесам, Волка этого избрали Вожаком, что пресекало их встречи и страстные признанья… Она, вдруг, заметила… красоту полёта Сапсана. Скоростью — восхитилась после… А каким непредставляемым образом, «её» Волк, стал Вяхирем… и, ИВПом? — Ей вообще знать не хочется… Прабабка была Рысью! Охохох!!! Теперь, стёб насчёт «рысеподобия» Креча, явно, отойдет в небытие. Зверородичи… Ага, «зоофилео»… *** — Я слыхал, ты снова к Юджину на курсы записалась? Естественно, Жан слыхал. Чтобы он, да чего-то не знал. И что?.. — Что, тоже хочешь? Липомассаж — всегда «в тренде»… — Не трынди. Я видел, как Ты от Моны, Ему звонила: только и жужжала в телефон «Юджин — Юджин — Юдж… — Тебе — какое дело, Жан?! — Такое, что твой муж — тебя по кафетериям вылавливает, а Ты — в коридоре, в телефон… слюни пускаешь! — «Юджин — то, Юджин — сё! — Так рада, так… — И, с каких это пор, ты стал следить за мною?! — С тех, в которые приходиться живо отвлекать Твоего супруга от Твоих телефонных разговоров. Заметь, делать это приходится мне! — Кто-то тебя просил об этом?.. — Дура, вместо «спасибо» сказать… — Спасибо… что ты есть, Жан. Я преклоняюсь пред твоим тактом и твоей интуицией, но, в данном… — Бла-бла-бла не нужно и бабла?. Нужно было просто отвести Алекса к тебе, чтоб он увидел, как ты, реально, кончаешь, с телефоном в ухе, в том коридоре?! Их взгляды — словно две шпаги, скрестившиеся в поединке… Отчаянье — в его светлых глазах. Он — всё понимает. Стихов, подаренных с его помощью, на Новый Год Юджину, — точно не видел: пакет не открывал… В памяти всплывает «тот коридор» в киноконцертном комплексе, где Мона арендовала зал для своего грандиозного семинара. Ну да! Два кафетерия, ресторан; лабиринты комнат и коридоров… ...в одном из которых, с телефоном у уха, она, словно завороженная, слышала:: — «Беседовал с ними сегодня. Ни кто из них, видите ли, не в состоянии свою спину на первом занятии «предоставить»… Холодно им в аудитории, видите ли. Так что, Ты – Мне необходима. Завтра, 18-30.» Он называет адрес… пока она, буквально «улетает»… осознавая свою необходимость. Правда, Он уравновесил её крышанутую эйфорию ледяным «Ты помнишь, что мы — друг друга не знаем? Ни чуточки!..» — Конечно, помню. Пока… А ещё, она помнит, как, «видимо, румяная от мороза», наткнулась на Алекса, в кафетерии неподалеку. Там, где Жан, как раз, развлекал всю «честную компанию» (12 человек) каким-то очень пошлым анекдотом, услыхав который, она надменно фыркнула! — Очевидно, — «чиста как стёклышко»… от прошлогодней пивной бутылки… И, сейчас, глядя на разозлённого братца, понимает, что он… — Ты увлёк их всех в ближайшее кафе, отвлекая анекдотами от… — Того безобразия, которое им предстояло увидеть, если бы я их не отвлёк. Ещё и соврал, что в том кафе обалденно готовят пиццу!.. Пицца оказалась — дерьмо, точно так же, как твоё поведение и отношение к… Нет-нет-нет! Он сейчас заплачет!.. …Обнимает его.Это неосознанный порыв. Зарываясь лицом в его светлые волосы, шепчет, едва доставая до уха: «Спасибо — спасибо — спасибо тебе! Понимаю твои моральные претензии… Он, резко отстранившись, так же резко, хотя тихо, бросает ей: — Нихрена… Ты… Не понимаешь. Алекс и жена Юджа — мои друзья. Что мне им соврать, если… — Жан, а у тебя Юдж занимал? Ну, вчера — позавчера?.. — Чиво? — Решила «увильнуть от ответа»?.. С Нового Года — нет… — Так вот, когда приедешь к Нему, будь добр сказать, что Я умоляла показать тебе «стих про Целое Нечто». Он поймет. И покажет. Когда будешь читать, — вспомни: Он поверил в написанное… Просил меня соответствовать. Что мне и приходиться делать. Та «словесная сублимация», которую ты увидел, — чисто «одноразовая». Больше — не дождётесь!.. Она встаёт, отодвигая стул, оставляя недопитым кофе… Чтоб Вы понимали, эта словесная дуэль происходит на его кухне, до прихода его жены с работы… Отодвинув ногою чёрную как смоль, его пушистую кошку, Рина одевается- обувается. …Открыв дверь, уходит «не по английски», помахав ему рукой… Чао…

***

«Я не смотрю на тебя, я тобою любуюсь» — звучит из динамиков внедорожника. Яна восседает рядом с Марком на переднем сиденье. Сказки про «антицеллюлитку» очаровали Яну, она тоже оплатила учебный курс… Смешно,– Рина сама не заметила как стала подпевать…

***

«Разношерстность» собравшихся «обалдевать знаниями» запредельно впечатляет! Чего стоит один только вон тот дедок в пиджаке, как оказалось, сам себя спасший массажем... от гангрены! Роскошная блондинка, похожпч на молодую «Клаву Шифер», рядом с которой (похоже, в дополнение) садиться брюнетка Яна. Музыкант - аккордеонист; дама — главбух какого-то предприятия… стайка медсестёр — малолеток, среди которых, видны несколько «бывалых и видавших виды»… Яркая, крашенная в «красное дерево», зеленоглазая легкоатлетка (падавшая с горного велика, ломавшая в двух местах позвоночник; после 6-ти месяцев стационара, — вновь севшая на велик!)… Пережуханная, Рина, издалека, приняла эту курчавую за Сэнди!.. Учитывая, что у Сенди умер 9-ти летний ребёнок, это был шок!.. Оказалось, что на Сэнди, Ника похожа темпераментом. Может потому, Рина села за стол рядом с ней… Не догадываясь, что та скоро станет «поверенной» в её сердечных и некоторых прочих делах… Кто объединит это «разномастное сборище» — в увлечённый одним делом и одной идеей коллектив, единицы которого по-дружески относятся друг к другу?! Он, конечно же! Для Него такое невпервой, и даже не в сотый раз! –Объединять абсолютно разных «в своём поле соборности». Да-да, так это пространство вокруг Него называется. Ей также известно, что каждый индивидуум этой «сборной солянки», будет чувствовать себя, как минимум, единицей экипажа подводной лодки, под командованием Капитана. На коююэтой «подлодке» есть свои неписанные законы… на «время погружения и плавания». Совместного «плавания»… Он с неподдельным интересом знакомится с каждым. Условие: вся группа выслушивает краткое резюме либо «легенду»( у неё, на данном этапе, легенда) «каждого «сюда докатившегося»... словно визитные карточки друг-друга… Скорее, «анамнез»… Юдж очень интересуется «анамнезом» Ники… Это не ускользает от… общественного внимания. Вопрос: когда Рина, за последнее время, ревновала Юджина?! – Ни к кому?.. А теперь?.. Спину «для экспериментов» курсантам предоставляет она. А на переменах Он… уединяется с Никой! — По дружески: …«Покатался на раме горного велика!»… Экспериментатор хренов!.. «Угостился семечками на перемене, не устоял»… Единственное, чем Он утешает её… массажем. Эмоции соскальзывают с пальцев Его рук… Иногда, она даже «слышит» музыку во время поглаживания — разминания — растирания… В основном классическую музыку. Из эмоций: нежность… доброта, если можно её эмоцией назвать... «Не привыкай к моим рукам. Отвыкнуть сложно. А Я — с тобой не навсегда.» — Да… Он чувствует, что давно привыкла. Особенно сейчас, когда они общаются не вербально. На публику она, как раньше, работает «кто-то/моделью, а за кулисами... Он — с Никой, Яной, аккордеонистом Лёхой, пожилым санитаром Анатолием, с Диной — бухгалтершей; с молоденькими «почемучками» — медсёстрами; да хоть с простушкой — «Шифер» — Майей! Только не с Ней. «За кулисами», Он явно её избегает!.. Телепатия, на неопределенное время, тоже «отошла покурить»?.. Или сдохла?! «Индивидуальные группы» на квартире у Тима, теперь вспоминаются, словно Рай!.. Марина — шьёт одежду на заказ... Марк редко подвозит их после занятий. Он подрабатывает у Тима в бане допоздна… Яна, жена Марка, часто добирается домой на маршрутке, как же, как Рина. Едут вместе, а говорить — не о чем. С Яной как-то не находится «точек соприкосновения», кроме одной: Марку удалось уговорить Яну, никому не сообщать о том, что Юдж знаком с Риной... Занятий через на шестом, когда почти «полный вербальный игнор», становится просто невыносим, оттепелевым февральским вечером, Она стоит на остановке. — Нужно доехать с курсов, домой… Его, естественно, кто-то подвозит на машине: Майя, Анатоль или Дина. Ей — без разницы. На неё решительно накатывает предвесенний депресняк, видимо, вместе с авитаминозом. Она психует внутренне от того, что Он... её игнорит? Ещё и маршрутка не едет… Всё — к одному? Внезапно, рядом тормозит Ника, на своём крутом горном велике. Ника – синоним внезапности. Спонтанно и неожиданно, она буквально усаживает Рину на раму велика: — Я тебя подвезу! Этих маршруток — хрен дождешься… — Подожди, тебе — в другую сторону! — Сегодня к сыну на квартиру еду, в твой район. Подвезу! — А откуда ты знаешь, где я живу? — Юджин как-то проговорился, что от Него — три остановки… Вот это поворот! Ладно! Нужно поехать, чтоб узнать, что же у этой «Скорпионши» с «не её Юджином». Раз уж Он — «ничей», то она готова бороться, чтоб Он не принадлежал никому… кроме своей жены… …Ветер в лицо солидно «сшибает с насеста»! Приходится ухватиться за стройную талию впереди сидящей «байкерши». Навязчивая мысль: спросить, почему она — не на байке, а просто… хотя, она и педали крутит так, словно внутри неё электродвигатель. Спросить ни фига не удастся, ведь по шоссе, — с горки — тот ещё аттракцион!.. Похоже, Ника от этого, «ловит кайф». Она от многого «ловит кайф» и, к своему неудовольствию, Рина замечает, что, от вцепившихся в неё над кожанкой, из-за спины, чужих рук — тоже… Разительное сходство с юной Сэнди. Рыжие курчавые волосы выбились из-под кожаного шлема, щекочут лицо, увлекая… в прошлое. Память шепчет «Если ситуации или люди — повторяются, значит… Вы «наступаете на те же грабли»… — Надо заехать кой-куда, ненадолго. Она, делавшая массажи бывшим КМС (с подачи Марка), ставившая капельницы упившимся крутякам… начинает бояться. Ей не нравится это «койку-да»!.. Но «Скорпионша» — спокойна и мила; ни тени напряжности… Почему-то, вспоминается её: «В детстве я мечтала быть каскадёром на Субару»… Нужно узнать о Юдже. Это и не даёт Риге спрыгнуть с «седла» и раствориться в ночи… Ника останавливается у красивого особняка на углу знакомой улицы. Рина проверяет наличие газового пистолета в кармане. Можно просто уйти… Оставить всё как есть и не париться насчёт исчезновений Юджа с этой «стрёмной» на переменах… Ну уж нет!!! — Зачем я здесь? Ты обещала домой подвести… — Ты говорила, художку бросила, но понимаешь в подлинниках?.. — У меня был хороший учитель. Только ему пришлось переехать отсюда, из-за сырости, у него была астма. И вся наша группа ушла из художки. Он и научил различать оригиналы... — Вот, это мне и нужно. Я тебя угощаю немецким кофе; ты — определяешь подлинность картины… Смешно, но не очень... Но смеяться легче, чем молчать. …Когда Ника распахивает пред ней двери и включает свет… она не слабо офигевает: шикарный холл с орхидеями в напольных вазах, украшен хорошими копиями известных картин. Не замечая шкафов и витражей, смотрит на стены. Чётко, одна тематика.– Море: штиль и шторм; чайки и паруса! Море в разное время года и суток. Рассветы — закаты… Эти копии — неоспоримый стиль. Но взгляд вдруг останавливается на маленькой картине с морским берегом… Она подходит к этой картине и… забывает обо всём?! Каким нужно быть идиотом, чтоб забыв о нахождении в чужом доме и с абсолютно чужим человеком, а может быть даже, людьми (?), стоять лохом, вперяясь взглядом в малоизвестный подлинник?! Ещё одного такого чудика она знает. Больше, наверное, таких идиотов нет… В шикарную, но небезопасную реальность её возвращает «Come Undone» Дюран-Дюрана и… Ника, с фарфоровой чашкой в руке.…абсолютно голая. Только янтарь на шее да серебряное кольцо в пупке… И запах... клубники и лайма!.. Как-то слишком предсказуемо. — Слышь, подруга, а себе почему, кофе не заварила? Я подозреваю, что в моей чашке, — не только кофе. Ну-ка, отпей!.. Ника, непринужденно отхлёбнув из чашки, подходит ближе. Ну, что ж, придётся достать «газовик» из кармана и направить ей в лицо… — Смотри ка, неужели тебя не впечатляет?! — Она проводит своей красивой рукой по своей красивой груди… по накачанным ягодицам… по лобку… Всё пропорционально, ухоженно, «золотисто-загоревше в солярии». Действительно, красиво… смотрится. Всё. Больше ничего: она не хочет это тело, от слова «абсолютно». Кроме прикосновений Его рук — её тело не ведётся ни на что? А из колонок звучит… «You» Ten Sharp… Ника жутко прогадала с плей/листом. Это «Ю», – явно не про неё… — Неа, не впечатляет. Анекдот от Мудрого Банщика: «Приходишь на нудистский пляж, а там: станки — станки»… А вот эта картина — впечатлила. Подлинник, похоже. Я пошла. Меня дети дома ждут. И муж… — Подожди, просто хотела чуть расслабиться, отдохнуть… — Подморгнув, она быстро пристёгивает к талии… фаллоимитатор на батарейках! Фу, полный отстой! Испортила красоту, извращенка… Понятно: с мужем развелась, сын взрослый; полно бабла и зудящей жажды «приключений на…» У неё — ситуация полностью противоположная. Прям «до наоборот»… Ясно, что если она сейчас «тупо уступит»… этой авантюристке, то после, – лишь «блевотная тошнота содеянного»? По выражению Жана. …И так вполне супертошно! — Куда ещё?! — Пардон, нарушу твои планы, я не буду с тобой… отдыхать… Мне пора домой. Ты же легко можешь найти того… или ту, которую такое — впечатлит! А я люблю мужчин… Точнее, одного — единственного мужчину. Ничего, к сожалению, с этим поделать не могу… Разнесчастное лицо делать нет нужды — даже слёзы капают сами. — Я догадалась, кого. Теперь знаю точно. Сочувствую… Невозмутимо, словно её и не отшили отходя к шкафу, Ника возиться с застёжками «этой хреновины»… некоторое время. Наконец, «навыражовывавшись» вдосталь, и, таки сняв «хренотень», надевает домашний халат… не подозревая, что «депреснутая» несостоявшаяся любовница... снимает, в это время… её — «на телефон»… просто находчивость. — Теперь беседуем по-другому! Если сейчас ты не колешься, что вы с Юджином делали, уединившись на курсовых переменах... я скидываю нашему доброму Юджу видос, в коем, ты щеголяешь в этой сбруе!.. С неоднозначной подписью, что тебе удалось меня трахнуть! Как думаешь, Он будет впечатлён?! «Скопрпионша», в один прыжок, оказывается рядом (завидная натренированность всех супинаторов-пронаторов), но, не учитывает «газовика», вернувшегося в Ринину руку… Со стороны — обхохочешься: они стоят, друг напротив друга; одна — разъяренная, кирпичного цвета, с «замершими в хватании», руками. Другая, — зарёванная но грозная, с телефоном в правой, и, газовым пистолетом — в левой… «Картина маслом»!.. Обстановочка, — под стать! — Учти, я — переученная левша, так что, не надейся на промашку! Ну что, тыкаем в экранчик, отправляем видос?! — Не надо, удали. Я расскажу… — Вот когда расскажешь, тогда и удалю… Картину подаришь?! — Ты серьёзно? Блять, ну ты штучка!Мы, когда с бывшим мужем в Германию ездили, там эту картину с аукциона купили. Что ж, не «обули» нас, похоже… Мой сын приедет скоро… Расслабься. Кофе оказался хорошим… Ника, умывшись и собрав волосы, слушает рассказ о Сэнди. После, – охотно выкладывает про исчезновения с Юджем на переменах. Оказывается, всего-то, показывала Ему простейшие упражнения, которым её научили, когда она ещё ходила в твёрдом ортопедическом корсете… — Как мало́го, катала его, тихонько, на раме велика, «по ровному»… Ведь надо же как-то, двигаться, кроме «движа» руками и нагрузок на поясницу… Твоему Юджину резкие движения вообще противопоказаны. Спорт — ни в коем случае. Сескс — тоже нельзя. Не завидую его жене… И тебе… У него тромб на вене ноги, вроде, под коленом. Он принимает что-то тромболизирующее… Это так долго принимать нужно! …Тебе плохо?! Эй, не падай!!! …Ника облила её газировкой из сифона. После прихода в сознание — высушила феном. После – отвезла домой на велике, напоив перед этим «Ноттой»… Засыпая возле озадаченного встревоженного Алекса, она вспомнила давно забытое…7 лет назад: Жара… Они с Юджем сидят на высоком массажном столе в Его кабинете, в мединституте. Обое — в мед. костюмах... Болтая ногами и пожирая пломбир «Полюс», на разных концах обёртки которого проставлены «+» и «–»… — Похоже, мы дети разных полюсов, Юджин… — Поэтому и «притянулись»?.. Знаешь, неизвестно. Ничего не известно… Посмотрим… Целое Нечто, В Подарок… Ты есть на свете. Это радость. Ты рядом. — Сказка, волшебство… Я вру, что от Тебя не надо… Что мне не надо ничего. Не вместе Мы. — Увы, ошибка… Но, что поделаешь с собой?! — Необходимы мне: Улыбка; Руки касанье; Голос Твой… Ты — мощь моя и безоружность, В сплетеньях дел, идей, вещей… — Пусть эта дружба… будет Дружбой — Да, Дружбой… Или же, ничем…