Ответ?

Мне без тебя огромный мир

не мил.

И солнце без тебя почти

не светит…

Среди всех тех, кто здесь

живёт и жил…

Таких как ты, естественно

не встретить…

Ни где…

Многие люди считают, «это неправильно, проснувшись — сразу думать о вчера. Страшные люди, эти «многие». И страшные люди эти «все». Все так думают, все так говорят. Какие все? Клоны, что-ли? А может ей повезло быть знакомой с теми, кто из немногих? Другая реальность: они с грустным Алексом, ехали в пустом автобусе от Ники, вспоминали время до свадьбы… О том, что там у неё «сплошной и беспросветный Юджин», было умолчано… Память часто лжёт нам, что раньше было лучше, причём, как в более старшем возврате, так в 25, и даже в 18?.. Или не лжёт? Взбив омлет и покромсав салат, она буквально свалилась от усталости… Забыв, что у Алекса завтра студенты с перезачётами, все парни, ибо 8 Марта… Воскресенье…

***

Так вот почему муж не разбудил её с утра готовить еду, а обошёлся тем, что нашёл?!.. На тумбочке у кровати — тюльпаны, нежно-лиловые, в белой вазе, семь штук. Очень похожие Ал постоянно дарил своей матери в этот праздник… это были её любимые цветы и её любимый цвет. То́лку нарекать, мол, «ничего другого придумать не можешь». Не может. Красиво, запах свежести и весны; открыткa с сердцами и «я тебя лав навеки»… Всё как обычно, только встать на ноги не фига не получается! Навкалывалась?! … Буквально — никак, тупо «не встаётся». Хорошо, что женщина, мужик бы уже испугался? Голова муторно кружится; слабость такая, словно вчера — весь день таскала мешки с цементом. — Очень много мешков. В довершение «приятноготкрытия», к кровати весело — громко подходят детки, с раскрасками, открыточками и, разным прочим «проздравлятельным антуражем». Пугать их не хочется… своим перепугом. Роль родителя ни кто не отменял… Роль друга — тоже! — Ребятки, я после вчерашнего «помогаторства» одной тёте очень устала. Красоту посмотрю чуть позже, а сейчас дайте мой телефон… — Ребятки понимают. Хоть и по-своему…

***

— Алло, что случилось?.. — Здравствуй… Ал сегодня на работе, я с детьми. Похоже, упадок силов случился, — не могу с кровати слезть. Приедь, пожалуйста! — Заеду… Как раз такси вызвал, чтоб ехать к тёще. По пути смогу заскочить. Но ненадолго… — Погоди, захвати что-то… твоими руками приготовленное. Мяса кусок; хачапури, или что ты там готовил… Он кхмыкает и говорит: — Буду, минут через 15. Не умирайте. Ждите… Наверное, он произносил те же слова, когда ему звонили на скорую. Давал диспетчеру подстанции свой телефон, чтоб те, кто вызвал его бригаду, могли общаться, слышать его рекомендации, пока они на место приедут… — Мам, придёт Врач? Ну, тот, что с Жаном приходил, такой, весь из себя… умный… — И добрый… — Да, добрый. — Редкое сочетание: ум плюс доброта. А её ребёнок не глуп… Нужно встретить… в этой пижаме и… угостить чаем?!.. А ведь стало ого как легче от этого телефонного разговора! Потому, она медленно сползает с кровати, ползёт на кухню. Его любимой айвы нет, придётся печь пирог с яблоками. Порошок апельсиновой цедры добавить. И что-то ещё… В общем, когда она ставит пирог в духовку, на то, что это можно будет есть, не остаётся ни одного процента надежды… Он звонит в квартиру через 10 минут. — Открыть… забыв, что в пижаме, — так и не переоделась! Не накрашенная, с растрёпанными волосами: «шик — блеск — красота» …ни в одной луже неотразимая. — Ух… Ты похожа на «Весну» Ботичелли. Ту, которая Флора. — Это музыка, типа реквиема? — Это картина в Эрмитаже. Загугли. Потом… А сейчас сядь на стул… Дети, держите! — отдаёт им сетку с мандаринами и помело. — Оу, прикол! Помело́!!! — орут дети и тут же принимаются чистить цитрусовые, бегая то на кухню, то в коридор… Ей он дарит коробку шоколадных конфет, на которой проставлен «золотой штамп»: [шоколад экстра 85%]… — Я в этот раз поленился готовить, но все подарки — своими руками, как ты просила, — куплены на массажем заработанные… «Тебе плохо от лекарств, я вижу, потому и не готовил. Но приехал.» «Низкий гемоглобин плюс месячные, плюс нервотрёп и давление низкое. Вообще, это минусы, а не плюсы… Держись!» — мысли, на удивление,чёткие, ясные… Она хватает Его за руку: — Держусь. Правда, как Дракулито Вампирёныш. — С меня, вроде, не убудет… Но лучше открой коробку, приговори, сколько влезет конфет. Все тебе… А что за запах такой вкусный?! — О Боже, совсем про пирог забыла! — И я забыл! Меня там ждёт такси… Импозантный такой шофёр. Он нас знает. Степаныч звать. Сказал, подвозил вчера тебя с братом. Брат — это Жан? Она стремительно краснеет… Ну вот, опять этот Степаныч! «Наконец-то, порозовела. Любвеобильный наш что, тебя целовал?..» «Ну, не взасос… Но я перепугалась» Наконец-то Он смеётся, и… «Если б это был Ты, а не Жан… «То что дальше?.. Не придумала?» А вслух, улыбаясь: — Короче. Жить будешь? — Теперь — буду!.. Стой, возьми пирог! Она суёт Ему пол-пирога, завернув в плотный бумажный пакет. И не упомянув о сомнительных органолептических характеристиках… — Курсы в следующий понедельник, приходи. Жду… …Ещё через пол часа, когда она уже в полном порядке, Он звонит: — Слушай, тёща очень просит рецепт. Говорит, никогда в жизни ещё не ела такого вкусного пирога с яблоками… Да, так и есть. Она тоже не пробовала ничего вкуснее! И, как не старалась, –ни вспомнить все ингредиенты, ни приготовить такой же, больше не смогла! Потому что пекла пирог для Него?

***

Ал приходит с работы хмурый… Ругает «студней», которым, гуманитарные дисциплины и нафиг не нужны… Она молчит. Борщ и котлеты прилагаются. — Пап, маме было плохо и к нам врач приходил. — В воскресенье?! Вы что, скорую вызывали?! — Нет, я вызвала Юджина. Он помог мне не сдохнуть… — Ага, персонального доктора и… персонального джина! — А ты хотел, чтоб… кто угодно, лишь бы не Он?! Он спас меня ещё раз… — «Эх, раз, да ещё раз, да ещё мно… го…много. Звонок в дверь прерывает скандал на начальной стадии… Вроде, ор был ещё не 100-децибельный, чтоб раздраконить соседей? «Встрёпанный» Алекс открывает… Оказывается, её спас Жан, причём с супругой. Ничего не понимая, Жан протягивает Алу — руку, ей — цветы. Ирма, широко улыбаясь детям, отдаёт им пакет с конфетами. — С Праздником! Здоровья, Счастья, Благополучия!.. А мы отмечали тут неподалёку, в Императорской Пицце… И решили к вам завалить!.. Или забрести. — Жан, а мама сегодня сожрала уже почти целую коробку реального шоколада, нам по 2 конфеты только досталось!.. Точняк этот пакет наш!.. — Да, но те конфеты, что Доктор принёс, были классные, а эти обычные, «шибколадные» — с детской непосредственностью отмечает младший ребёнок, когда они всё вместе идут в гостиную. — Держи апельсин! — Жан даёт цитрус младшему, а тот тянет ему мандарин: — Мах на мах! Зыряй, какой большой, это тоже Врач подарил, а ещё — помэ́ло… только мы его сожрали, с чаем и с мёдом! Сидя за столом, гости до крошки съедают два оставшихся куска пирога. Кофе, конфеты, зефир… — Рина дай рецептик! Очень понравился пирог. Шедеврально! Какое быстрое «дежавю»… Когда рассказы о вчерашних и сегодняшних приключениях сошли на нет… Жан идёт за ней, в кухню, посмотреть смеситель на предмет подтекания… ибо Ал — «малёхо рукожоп» в смысле сантехники… — Я должен извинится перед тобой… за «подъездное помешательство» Сам не врубаюсь, что нашло на меня. Тем более, плюёшься, а я лезу. Прости пожалуйста… Тебе ведь, наверное, противно? А дело в том… Она не ожидала, что он об этом вспомнит… — «Ну ничо, бывает»… Не противно. И не было противно. Прости и ты. А́аааа!.. очень зря не умолчала предпоследние две фразы. Кто же знал, что он так отреагирует на правду?.. — Искренний интерес в потухшем было взгляде, блеск… — Нет, не противно было, а страшно. — И почему тебе страшно? Она быстро выглядывает за дверь. Из залы доносится смех Ирмы… Алекс тоже ржёт. Он травит вполне безобидные анекдоты. Умеет так их рассказать, что и вправду смешно! Если не в десятый раз. Дети смотрят телек… — Ты не ответила… — снова жаркий шёпот в её ухо… Напоминает о Хеппи!.. Но Жан — не так гибок. Он, несмотря на своё мягкое обаяние, «внутри» поразительно твёрд! Не многие об этом знают… — Страшно потому, что один мудрый чел сказал: «Любви не взаимной не бывает»… — Юджин. — Жан, как-то сникает, его взгляд гаснет… И возникает глупое желание его обнять! По-дружески… Ан, нет! Теперь, он точно сочтёт такое насмешкой. Или жалостью, что ещё хуже!.. Блять! — Она ловит себя на сочувствии… к чему? Потому… гладит его светлые волосы, со всей нежностью, на которую способна… Она знает, каково быть отвергнутой, и всё же, нужной. — Ну мы и извращенцы, Жан!.. Все трое… Приличные. Порядочные… дряни. Экстраординарные гады… Так, крути краник, братец, не то будет ещё хуже… Он крутит кран… исподтишка бросая ей один взгляд, в котором вопрос: »что может быть хуже?» Под пристальным взором Алекса, она, спокойно и тихо отвечат: «хуже — может быть, даже если «хуже некуда». Вот у «лучше», похоже, есть «потолок»… — Да-да, потолок бы побелить надо. — соглашается Алекс. …Уже перед сном, младшее дитё, устало, но как-то потрясённо — радостно, сообщает ей: — Мам, ну ты и счастливая! — Это почему?.. (Она же помнит, что «устами младенца глаголет истина» — Как почему? Юджин тебя любит. Жан — тоже тебя любит. Разве это не счастье?.. «Очень своевременный вопрос». Сказав «Спокочи» и, что ей нужно в ванну… закрыться, открыть воду, беззвучно рыдать… От счастья?

***

Неделя проходит быстро. Она считает дни до следующего понедельника. Точнее, до вечера следующего понедельника. Жан заходит несколько раз: чинит смеситель, помогает шпаклевать кухонный потолок, белить… Приносит кучу подарков: ей, детям и, даже Алексу… Рина не говорит «братцу», что ей это напоминает обострение какого-то психического заболевания. — Ну и что? Она где-то так же, больна Юджином… Кому какое дело до того, что двое душевно больных мирно сидят вместе на кухне; под кофе и чай, — уничтожают офигезно непомерное количество сладкого и слоек, усыпанных корицей?.. …Ей не всё равно: хочется прижать его изо всех сил, лишь бы он перестал так пронзительно-честно, смотреть, при этом весело смеясь и… радуясь, что она рядом! А самая жуть: это не просто «естественное желание», как было с Хеппи… Даже если рядом нет никого, — он не прикасается к ней и мизинцем… словно боится, что невинный жест приведёт к чему-то непоправимому и необратимому… «/Ешь шоколадку. Пей свой чай. Не изводись. — Не отвечай/» — Что за чай у тебя сегодня, какой-то узбогоительный: мята, роза, что ещё там набодяжено? — Прости, Жан, я этот чай ребёнку заваривала, а ты себе налил. Сказала ведь, бери из зелёного чайника. Это же твой любимый цвет… Он отдал им кухонную плиту, почти новую, себе купил навороченную… Сам и переустановил. Она помогала немного. Оба устали… — Ладно, мне этот вкус нравится. Она тоже наливает себе в чашку: — Давай «на брудершафт»! — Очередное сумасшествие? — А что делать, если мы чокнутые? Скоро придёт Алекс с детьми, ему как раз сегодня после пар — забирать их с продлёнки… Открыв двери своим ключом… удивляясь полной тишине в доме, они увидят на кухне за столом, у новенькой плиты, — двух идиотов, уснувших, склонив головы на руки, рядом с недопитым чашками чая и разорванным пакетом чипсов… — Пап, эти которые Шляпник, Очумелый Заяц и Соня — отдыхают?! — Да… Особенно Соня отдыхает… Абсолютно верно. *** — Сова, просыпайся! Подъём, Сова! …Да что ж такое, разлепи уже свои зенки, уёбище лесное! — Креч??? Ты выражаешься? Случилось что-то серьёзное?! Ой, я помню, что мне снилось! Ты из-за этого?! — Какая чушь. — То, что нам с тобой снилось — следствие того, что ещё не произошло… здесь. — Мне «всё понятно, но чо конкретно», Креч?! — Спасибо, что не стала обижаться на своё смурное ругательство, в свой же адрес. А теперь, хорошо подумав и серьезно: Ты любишь меня?.. — Креч, ясно что Твои вопросы бьют по закрылкам, но какого?! — Да или нет, Сова?.. — Да… — «Да», — так, что жизнь за меня не пожалеешь отдать? — Нет… пол-жизни, оставшейся, — может быть. — Значит, ровно 50%, остатка?! — Какого долбодятла?.. — Да! — Ну, 50% Одного плюс 50%Другого равно 100%… Уже что-то… Ухватив суть ответа, она смеётся… — Заткнись и слушай: за Учителя — можешь 100%?! — Что с Ним?! И что за торг?! — Сапс в гостях у Чёрного Учителя, не добровольно… — За что?! Он ведь, наоборот… — Ты забыла, Они –Учителя'. Там не «за что», а «почему», причём «по кочану» — не прокатит… Ну, что, за Сапса — 100%?! Это не «на слабо», пойми!.. Жизнь — за Его Жизнь?! — Да… Он неоднократно мне жизнь спасал. — Ну, значит 300% выкупа у нас есть. Полетели!.. В полёте Кречет объясняет, что его надоумил её задействовать, Ворон… после того, как Сокол с Неясытью потерпели поражение. — Креч, имя Ч.У.? Или… Они не узнали?! Неясыть не увидела? — Неясыть может и увидела, но, сказала, что это не Её «профиль и компетенция»… Вот ведь ханжа!.. — Нет, Креч, просто, похоже, тут, в этой ситуации, Хитроумие и Опыт — не помощники. — Да, а Сокол сказал, что Справедливость тоже здесь не мощна́: Этому Ч.У. — плевать на Равновесие!.. И, на Премудрость, кстати, тоже… — Креч, что это за мо́рок? — Тоже почуяла? Хоть и Ночная, а морока боишься?!.. — Креч, влево! Сворачивай с прямой — за мной! –Хорошо, что услышал!.. Ибо, камни, градом летят в них с ветвей!.. Странные серые твари, схожие с обезьянами средних размеров, демонстрируют поразительную меткость! Только они уже летят над рекою, куда проворным серым рукам — камень не докинуть… Но какой туман!!! — Братец, знаю, ты навигаторства фиг попросишь. И всё же… — Прошу Твоего Навигаторства, Сова и Спасибо, что спасла от чащебродов… — Я думала, они лишь в сказках остались… Но, Прабабка говорила, что «Чучела» могут вызывать чащебродов из Омута… — Как насчёт Саламандр? Слышал, они светлым подчиняются?.. — Вроде бы, да… Она находит дорогу в сплошном молоке тумана — по запаху. Запах черники, привяленой солнцем… — Креч, не жги меня! Палёная Сова — паршивый навигатор!.. — Радость, лети одна, я теряю контроль над терморегуляцией! Я не смогу… — Держись, Креч, Я учуяла Сапса! Можешь жечь, теперь — не спалишь!.. И, быстрее, сюда!.. — Сова, Я не могу удержаться, — нет света, вообще! Один сплошной морок!.. Мне конец! — Я упаду… — Я люблю тебя, Братец… верю, что ты долетишь… держись!.. Лети за мной!.. — над Совою загорается золотистая искра… Казалось бы, что может искра — пред беспросветным туманом?! Но это уже не искра — яркая путеводная звезда для Кречета… И для неё самой! Однако, туман не хочет пропускать Сову, с воспрянувшим духом Кречетом «на хвосте»! Туман сгущается до… вязкого «молочного киселя»… Но у неё есть память! — Ничего что медленно братец, сейчас будем быстрее… Как там? –Вспоминаю: Здравствуй, Хмурое Царство Тоски, Туч осенних пласты, луж моря… Зажимаешь мне душу в тиски, сна лишаешь, Но я — не твоя… По листвы разноцветным коврам, Заплываю в Терпенья Залив… И сияет мне Альдебаран над ветвями поникнувших ив… И смотрю я, чуть со стороны, На чужой индевелый покой… Веря в неотвратимость Весны, Я смеюсь над своею тоской. Чао, Хмурое Царство Тоски! Бай, — Пока тело ищет тепла и, пока кровь стучится в виски, – не дождёшься – Я свечи зажгла… В темпоритме Стиха, они быстро подлетают к берегу… на котором царствует Ноябрь, «во всей красе»… и дождь… — Добро пожаловать, гости дорогие! Заждались, запечалились — обрыдались, уж не чаяли увидеть! А это заведено теперь так, чтоб Ночная, со Светлым в паре, к нам наведывались?! — Похоже что да, Лунь. Еле узнала тебя. Зачем в Тёмные подалась? Да ещё и Сапса закабалила?! — Узнаю Сову: «два в одном: «зачем?» да «почему?» Кто кого закабалял — не знаю. В гостях Он у Меня… Эй, Светлячок, дождик не выключается! Здесь завсегда: то дождь, то ливень… Град ещё бывает. Место такое… Кречет, бесполезно взмахнувший мокрыми крыльями… вздрагивает от последних слов… Сова чувствует, что он понял, она тоже слыхала про это ме́сто от Прабабки. Ну, не самое страшное место… Просто, ужасное. Если Сокол вернулся отсюда в здравом уме то, может лишь благодаря Неясыти?.. — Лунь, где Сапс?! — Да вот же, яхонтовая, под самым клювом Твоим! Это ж надо, всю дорогу Своего Драгоценного чуяла, а на месте — не углядела… — Место такое… — тихо вздыхает мокрый до нитки Кречет, пялясь в серую морось над серыми кочками, пытаясь рассмотреть… Сапсан сидит неподалёку, на одной из этих кочек, глядя в туман пустым взглядом. Абсолютно сухой. Дождь словно «обходит» того, который забил на всех и на всё вокруг… Сову пробирает мелкая дрожь. Не только от сырости и холода… — Надёжный, Мы пришли за Тобой! — Улетайте, пока не поздно. Суши́ крылья «презумпцией» и валите. — отвечает Он, совсем бесцветным, не своим голосом… Сова онемевает. Кречет, задыхаясь от гнева, орёт Луни: Что ты́ сделала с Ним, Чучело?! Что с Сапсом?!.. — Ой, родимые, что ж так тревожно? Сказано Вам: отбывает наказание. — Сколько, Лунь?! — Да не лунь я тебе, красавчик Мокрый Кур, у Меня — нет пола, Твои чары для Меня — морось дождевая, как и Еёная «жизнелюбная Звезда неугомонных» — Мне не за кого распинаться, в ИППах — не значусь; нет потомства — Свобода Абсолютная!.. Где уж вам со Мной тягаться, заполошным?!.. — Сколько?! — беспристрастно херит хвалебно-нарциссическую о́ду Сова. — И, каков срок наказания?! Бывшая Лунь молчит. — Братец, сушим крылья!.. — Вот, правильно! Звёздная пара, Пазловое дополнение; на кой Вам третий-лишний, бывший Учитель?.. Отбудет срок и вернётся… «Пара», на данный момент, занята другим: — «На этом месте, в этот час услышь Нас! Невиновных в происшедшем, незаслуженно наказанных», дождём, бесконечно шедшим!..» Дождь прекращается… — Такс, значит, Дуэт!.. Ну что греха таить — вместо поникшего Сапсанишки — хотелось бы Вас заполучить… Там «сколько» прозвучало?! — 300% жизненных сил — только в обмен на Его жизнь и свободу!.. — Во как! А Вы — даже Имени моего не знаете! — Никаких гарантий Вам нетути!.. Ладно, под Честно-Слово отпущу Его. — Вы останетесь!.. — Имя Твоё «Отчаяние, живущее на краю Омута Сгинувших, в Месте Слёз». — Ты само подсказало ответ на вопрос: «Полная Свобода; такое Место». Всё честно… «Чёрное» пятится к Сапсану, вдруг обретшему нормальный взгляд!.. — А не послать ли Мне — Вас в Омут, родимые?.. Тем более, что недалеко ходить придётся!!! — орёт Оно и… Падение подобно бесконтрольному полёту, в котором Они обняли друг-друга крыльями. — Как Ты поняла? Я только про Место знал. Про слёзы… — Спасибо Прабабке… Креч, а здесь ни кто не защитит меня от смерти, кроме Тебя! — Очень смешно, мы всё равно гибнем! Они летят — падают в тёмном гулком туннеле… Впереди — Огонь!!! Точнее, огонь — под ними… — Призови саламандр, Креч! Ты Светлый, они помогут… нам. — Веришь в эту чепуху?! — Сказки! — Если Заповедный Лес лишится своего Хранителя, ученики — останутся без защиты Учителя… про себя я молчу… Наша сказка перестаёт быть сказкой, братец! — Хорошо, раз ты веришь, что это поможет то… вспомню, как там. Они падают меж нор чащебродов в стенах туннеля и, каких-то выползней — угрей в толще «плотного воздуха»… «– Именем Любви Оберегающей, Спасающей, Хранящей! Взываю к Живущим во Пламени с Мольбой о Пламенном Сострадании: Спасите Нас!» …Они перестают падать! — Могут расправить крылья, до этого не слушавшиеся, — могут лететь! Но, пока — зависли над входом во «чрево Омута»… «Ты призвал Огнестойких, Светлый… Повелевай, но поясни Причину!» Огненная ящерица, размером с варана, как бы «всплывает» в воздухе, под ними… Так вот почему, «Омут»: — огнестойкие, всплывают из толщи воздуха. — Мы — Трио Истинных. Один из Нас — в плену Чучела-Отчаянья, до неведомого срока. ЧУч послал нас в Омут, на что у Него нет полномочий. Решил избавится от Нас, оставив Надёжного у Себя. — Наш долг — помочь Светлому спастись. Со своим Третьим — разбирайтесь сами. Но, мы тоже Истинны: как Вам — душевная связь, так Нам — нужна «зацепка» памяти о нашем родиче, хотя бы дальнем, чтобы выйти на землю! — Да почему всё так сложно?! И где я вам такую память откопаю?! — Стоп, Кречет… Любовь к жаре, «несгораемость на солнце»… Сэнди… То есть, Генета!.. Сова бросает мыслеобраз — в Омут: — Ваша?! — Наша. Принято. Идём… //Спасибо Тебе, подруга…/

***

Саламандры быстры также как красивы! — Молниеносны… Неожиданно окружённый со всех сторон ЧУч возмущается, но, обязуется отпустить трио сейчас же… А Сапсан снова похеристично сидит на кочке… Никакой… И снующих вокруг саламандр — тупо не видит. — Тёмное, Мы забираем Одного из Нас!.. — Батюшки, ну надо ж было раньше замолвить, что Вы «на ТРОИХ соображаете». Только кто ж с Вами пойдёт теперь? — Безнадёга?! — А если пойдёт, — отпустишь!.. — Кто-то Его «за нога» держит, ась? …Кто сказал тебе, что ты — Автор, Сова? — Насмешили даже Меня! — Соловей… … упс… «Лунь» в нокауте»… — от ярких строк, проступающих в воздухе… — Братец, не знаю, кто нам помог, но ещё нужно это прочесть… Или, просто повторяй за мной! Она садится на кочку напротив Сапсана, вглядываясь в… пустые, без какого-либо выражения, глаза. Крыло-к-крылу — приземляется Любящий… со слезами во взоре… — Братец, это — всё, что у Нас есть… кроме твоей Любви!.. Давай! — Смысл — лететь, потеряв Свет лучезарных Твоих глаз?!.. Если рядом Тебя нет — всё равно Ты — один из НАС! Научил, от «своих» — «чужих» Различать и распознавать… Без Тебя, как, скажи, жить?! — Без Надежды существовать?! Ты спасал НАС от смерти и бед, И от нашей же глупости… Бирюзовый Звёзды Свет, Так позволь НАМ Тебя спасти!.. Взгляд Сапсана становится ясным, осмысленным. Он… обнимает крыльями друзей, превращаясь в «сверкающе — металлического». — СПАСИБО! — Туманный морок с яркими вспышками саламандр — озарён серебряным ярким Лучом! …ТРОЕ, не сговариваясь, взлетают в этот Луч, поднимаясь всё выше… над фигеющим ЧУчем, над, потянувшимися, будто тоже в порыве улететь отсюда, яркими саламандрами… Уже поднявшись над грядой облаков, Сапс благодарит Её — за стихи, Его — за огонь… Но тут, до них долетает отчаянный посыл — вопль Чёрного Учителя: — Гад, Надёжный, какого чащеброда Ты-Меня простил?! — Чтоб сжечь, нахрен, здесь под этой лавой?! Отвечай!!! Сапсан начинает снижаться: Летите, я догоню Вас, только одну формальность улажу… — Сапс, пообещай вернуться!!! — орёт вослед Ему Сова. — Поверь в меня, Верящая — и я не посмею не вернуться!.. — Креч, мне страшно! А вдруг… — Не дури! Мы освободили Его из сетей отчаянья, прекратили дождь, а повелевать саламандрами Он умеет давно… — Фигасе! Он — не Светлый и не Хранитель… Откуда такая власть?! Кречет, медленно летящий за ней уже над туманом в речном русле, ещё больше отстаёт, словно он сейчас споткнулся о свои же слова… — А, наверное Его родичи тоже от прародителей саламандр, как у Генеты… которая не ошиблась!.. Креч, Ты где?! Кречет?!.. — Здесь я, только долго так не выдержу, засыпаю… — Креч, а саламандры — родичи с Сапсаном?.. Ну, в смысле, прародители?!.. Кречет! — Спасибо, разбудила! Откуда Мне знать?! — Слушай, я думала, Его стихия — металл, отражающий огонь и воду, но, наверное, Я ошиблась, это не серебро, а… ртуть?! — Амальгама: сплав ртути с титаном и серебром. Может «зеркалить» что угодно… Твою воду, Мой огонь, радугу, дождь, северное сияние… Она специально дёргает его, чтоб он не заснул: — Креч, а насчёт сна нашего, тоже ничего не знаешь? Почему Жан… — По кочану!.. Уверен, что Сапс справится и появится. Так что… Сова пришибленно глядит на ярко-зелёное зарево, полыхающее уже вокруг них. — А мне Прабабка говорила, что Здесь открыть портал невозможно… — Теперь — возможно!.. Просто не дождусь мига, когда засуну башку под крыло и отосплюсь. *** До понедельника остаётся каких-то два дня. Она, в предвкушении встречи на курсах, как раз гладит тонкие джинсы бордового цвета, чтоб повесить их на тремпеле в шкаф, до желанного вечера… Раздаётся телефонный звонок. Подумав, что Алекс звонит с дачи, куда поехал этим субботним утром. она ошибается, услышав мягкий баритон Тима: — Привет, срочно нужно чтоб ты приехала на квартиру, сейчас! «Наквартира» Тима — то самое место проведения «курсов для блатных»… Ал так её окрестил… — Что там, Тим?! — Подъеду сейчас к тебе, подвезу и расскажу… — Слыш, а ты нормальный вообще?! Выходной, я с детьми, Ал на даче!.. — Дура, ты думаешь, я тебя зову кофе пить, на свидание? Серьёзное дело! Детям включи мультики и галопом собирайся!.. Всё, пошёл «отбой». Она, выключив утюг, ещё минуту стоит с ним в руке, переваривая инфу… Седой с ней никогда так не общался! Мало того, ни разу не видела, чтоб он хоть с кем-то позволил себе так… Даже в ресторане, с какими-то смурными типками с огнестрельным в кобуре!.. Вот Юдж, тот мог!.. Стоп, Юджин… Какого Тим звонит ей, такой… Всё холодеет внутри. Значит, не зря ей с утра так хреново, что даже и есть весь день не хочется… Не из-за желудка или чего то ещё, а… А-а-а! Хватит себя накручивать, перестань! … Пока судорожно — суматошно на стул сброшен халат, натянута, прямо на майку, бирюзовая водолазка… втиснуться в джинсы, которые «на все случаи жизни»… Расчесать растрёпанные волосы… Всё! Иномарка Тима уже подъехала к подъезду… почти бесшумно, как её хозяин ходит…

«_ — Сосед мне звонит, понимаешь, «что за дискотека там в квартире у тебя, олдскульная? Почти с самого утра»… Я вспомнил у кого ещё, кроме меня, ключи есть. Только у Него! Больше — некому. А кроме тебя — больше не кому Его остановить! Сопьётся ведь болван! Единожды такое на моей памяти было, давно… Когда Дина погибла… — Какая Дина?! Что любовница?.. — Вот дурёха! Нет и не было у Него любовниц. Может и зря… Но такой человек… Медичка эта, с которой ещё по пустыне они шмалялись с санбатом, вдоль оазисов! — Малиновка, что ли?! — Точно, позывной «Малиновка»… — Тим, что мне делать? Я не знаю… Если снова кто-то из бывших друзей, или не бывших?.. Он же, кроме пол стопки Кагора, ничего не пил по праздникам лет 8!!! — Не знаю я, придётся тебе на месте разбираться. Уговаривай, как хош, упрашивай… Только, чтоб Он не «выкинул» чего. Ты не знаешь, иногда Он… может. Но, всё ж таки, любит Он тебя, только на это и надеюсь. …Ну что Тим, в принципе, сказал такого? — Свою правду, ничем не подтверждённую… и всё. Прокравшись по лестнице до площадки, услышать: «будешь вспоминать альпийских вересков на губах янтарный мёд»… Это ничего, это «Эдельвейс» Дрездена, даже улыбка ползёт на её лицо при воспоминании текста, любимого Хэпом… Ай, подкраситься — забыла! Она лезет в сумочку и… оказалось, перепутала сумку со старой, в которой уныло покоится тетрадка с её, 6ти летней давности, стихами! Тетрадью губы не подкрасишь… И тут, после короткого молчания — оглушающее «Полковнику ни кто не пишет…» О, нет, это серьезно! Тим был прав. Нужно, как можно тише, открыть двери ключом, выданным хозяином… «Он не сошёл с ума, ты ничего не знала» — бьёт по ушам! Она влетает в кухню и… опускает рычажок громкости на этом магнитофоне, почти до упора вниз… У́ши безмерно рады. Он сидит за столом. Спокойный… Насмешливо смотрит, как она садится напротив… Электрочайник на столе у розетки закипает. Он осторожно заливает кипятком что-то в заварочном… Аромат черники, слабый, но чёткий. …Две чашки на столе. Два блюдца. Плитка чёрного шоколада, 90%… Естественно, знал, что Она придёт. Картинно разводит руками, вставая со стула. Абсолютно трезв. Почему-то, это пугает… Он достаёт банку мёда из холодильника, наливает в чашки чай… Молчание и тихое «там, на самом на краю Земли»… Они пьют чай, едят шоколад… Он намазывает ржаную булку мёдом и кладёт ей на блюдце… «Тим сильно переполошился?.. — Да. Думал Ты такой: «что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда я ухожу в запой»? Меня нажахал… А ты — трезвый» …Смотрит в глаза, наклоняясь над чашкой… Вслух: — Ну, говори! Почему-то, говорить ничего не хочется… «Я и друг мой, Гарри Потер»-стёб с диска, переходит в медляк Сплина, еле слышный. Она достаёт тетрадь из старой сумки, открывает наугад, «что выпадет?» Там почти всё про Него… Не глядя, отдаёт Ему, развернув лист: «читай… про себя…» Определённо, это должно случиться и это случилось сейчас… Он молча читает… Она собирает всю свою смелость, чтоб не грохнуться со стула, «услышав в мозгах», что «выпало»… самое — самое. С датой 7-ми летней давности… За то, что Ты есть, в Юдоли Земной За то, что Ты здесь, пускай не со мной, За то, что Смеёшься и плачешь — живёшь… За то, что кому-то Ты песни поёшь. За то, что Ты любишь, пускай не меня, За то, что Ты — снишься мне: В день-изо-дня, за то, что от глаз этих не по себе… «Thank you very much» и «Спасибо» Тебе!.. Она видит, что Ему стало жарко. Чашка отставлена в сторону. Он встаёт… открыть форточку. — Это похоже на… Ему не даёт продолжить громкая музыка, из окна уезжающей машины во дворе и, конечно, песня: не один Ты меломан! : «нарушив мой земной покой, ты от какой отбилась стаи… и что мне делать, с тобой, такой, не знаю…» Машина уезжает, аналогично, — песня — улетает за ней… Диск в магнитофоне тоже закончился… «Похоже на ту песню, Юджин?» Зря! Не нужно было так, как будто — пощёчину со всей дури… по Его сердцу?! «Прости! — Прости! — Прости!!!» Она роняет голову на руки… но это не посиделки с Жаном, где можно заснуть за столом вдвоём!.. Его смех. — Он и это «просёк»… — Пойдём. — Берёт за руку и ведёт… в «лекционную комнату» — Сначала садись, — указывает ей на кресло для массажа шеи… — Массаж?! Да иди ты!.. Ой, прости… — «Всё, что могу» — эта фраза из пошлого анекдота, заставляет её смеяться… Но, когда она, всё же садиться, стаскивает водолазку, уже не до смеха: Он подходит и… одним ловким движением, снимает с неё майку… под которой ничего нет… но Он же видел и «более голых» на скорой, в реанимации… в морге… сотни раз. Она знает, — это нисколько Его не колышет… Ей стыдно за другое… — Юдж, я не мылась сегодня, вся потная… Это капец. — Ванна — в твоём распоряжении. Я звоню Тиму, сказать, что тебе массаж делаю… Как думаешь, он поверит?.. Невозможно не смеяться, в ответ на Его смех! — Он — поверит. — смеясь, отвечает она, уходя в ванную… Когда возвращается — Юдж уже в мед.костюме… бирюзовом, под цвет её водолазки, которая теперь висит на вешалке. Она зачем-то, вспоминает, что в этой квартире нет камер и прослушки. Или уже есть?.. — Нету… — тихо говорит Он. Значит, как и предполагалось… Сесть в кресло… — Не наклоняй голову в «клише», сядь ровно и выпрями спину. «Ишь, раскомандовался! Командир — экспериментатор… Что это будет?» — Без экспериментов, отдыхай… Знакомые руки скользят по спине, шее, плечам. Знакомое тепло, «без признаков какой-либо гендерной принадлежности», но что-то новое! Она не помнит таких движений… Когда Он проводит ладонями вокруг её грудей… до неё доходит… — Эй, это что «эрос»?.. — Ты разве против?.. — Нет, мне нравится… Пальцы Его дрогнули. На одно мгновение… или показалось?.. — Ты кому-нибудь делал такой массаж… до меня?.. — Жене́. Больше никому… — А собираешься, ну, после меня? — Твои вопросы Меня доконают. Помолчи, будь другом… «Ого, дру́гом, при «эросе»?» «А что, «миссия невыполнима?» На неё обрушивается водопад ощущений, о которых она и не слышала раньше… Это не эротика. Несколько раз она слыхала о впечатлениях от эрос/ массажа… Это — больше. Или, «выше»?.. Такой Свободы она не ощущала ещё ни разу!.. А всего то — Его ладони — на её плечах и «вибр». Но кажется, крылья распрямляются за плечами и… сказать, что она — в шоке — это ничего не сказать!.. Решается открыть глаза, поняв, что они закрыты!.. Что она закрыла глаза, сразу же после начала… Он делает массаж, стоя напротив, тоже с закрытыми глазами!.. «Чему удивляешься? Ведь знала, что лучшие массажисты — слепые от рождения» Её передёргивает… — Прости, что напомнил. Ложись на массажный стол… Он включает «Энигму», а ей грустно и смешно: как она тогда массажировала Хеппи… в офисе… Но и эта мысль ускользает. Его предплечья разминают спину вдоль позвоночника, сильно; после — «включаются» ладони и мягко мнут всё тело, движениями по типу «топтанья кошачьих лап»… так ласково, как ни кто до Него… Лёгкие, усиливающиеся вибрации, переходят в мягкое сдвигание мышц; тело плывёт и плавится… — Эй, сознание не теряем… — Его шёпот приводит её в себя, одновременно, шокируя ещё больше —… … никаких сексуальных желаний?! Даже когда Он скользит пальцами по лодыжкам, икрам; мнёт, чуть стегает ягодицы!.. Мелькает мысль, что это ненормально, что так не должно быть!.. Но всё тело — словно наполнено до краёв какой-то искристой чистой энергией! Как будто она выкупалась в море, съела свой любимый сливочный десерт и теперь, наслаждается каждым Его прикосновением, — любым, самым невесомым… — Скажи, Волшебник, что Ты сделал со мной?!.. — Нашёл компромисс между тем, что хотела Ты и тем, чего не хочу Я… Её ответ Хеппи, на «ничегошном берегу», прошлым летом… — Мы заканчиваем… или, кончаем? «Этот смешливый шёпот, вообще, здесь неуместен»… — Это я только чтоб ты не впала в эйфорию… Сейчас Он просто гладит всю тыльную поверхность Её тела так, что хочется «прилипнуть» к этим рукам и… больше ничего не надо… Вообще!.. Однако, мысль о Хеппи настырно просачивается даже в этот всеобъемлющий кайф!.. — Хочешь поговорить про Музыканта?.. Ну, что ж… — Хочу понять, отчего мысли о нём не оставляют меня?! — А что, предположений нет?.. Юдж уже просто поглаживает, кончиками пальцев, это тоже кайфово, но… — «Незавершённый гештальт» с песнями?.. Я эти две песни с ним пела. А теперь он далеко… — Я намекнул так: отдал гитару. А он — сплавил её Марку, дуралей… Сказал ему: «некоторые считают секс видом творчества»… Ну что не понятно? — Там должны рождаться дети; в Творческом Союзе: песни, произведения, картины… Да что угодно »сотворцам»… Он упрямо «сбрасывал» ваши отношения как бы ступенью ступенью ниже, лишая себя твоего сотворчества и, соответственно, у тебя — отбирая себя, как «сотворца». Может, это высокопарно сказано, но честно: таким образом, вы два своих «детища» — просто бросили на произвол судьбы… Ай, ладно, и так он меня достал, хватит… — Юдж, осторожно… переворачивает её на спину и, «прогладив» всю переднюю поверхность тела, накрывает «байкой». — Ну как?.. — Офигенно, не то слово! Это круче любого секса!.. Ты даже не… Тут она осекается на полуслове, увидав Его глаза… Привыкла, в глаза смотреть, как в «зеркало души» Сейчас в этом «зеркале» — бушует такой огонь!!! — всего мгновение, и… будто «щёлк» — Он «выключил» пламя» в своих глазах! Но она уже увидела… — А что ты хотела, у меня в роду полно убийц и насильников… Потому пойду покурю на балкон; а тебе советую выпить это, чтоб «не улетела в эйфорию». — Он подаёт… бокал красного вина… Она не знает что и думать, но всё же пьёт, небольшими глотками… Он действительно идёт курить… «»»** Тихий звон. Странно сверкающий туман; словно, где-то вдалеке, в тумане бьют молнии… Или не молнии?! Звуки ближе… «Браток, не так всё плохо, есть у тебя надежда! Держись друг, выгребаем вместе»… Оказывается она уснула! Бокал выпал из её рук и разбился… Оказывается, Он собрал все осколки голыми руками, и приподнявшись с корточек, с осколками в руке, «сталкивается» с её взглядом… — «На счастье»… — Ты что, мне снотворного «вкинул»? — Зачем? Ты и так спишь… Отдыхать надо, хоть иногда… — Чувствую себя более чем отдохнувший!.. Ты накачал меня энергией. А я — Тебе? — Массаж? — Это не моя энергия. Я — не более, чем проводник, ну, как провод… Или отражатель света, как Луна… Тебе легко делать массаж. Ничего Ты не должна Мне… Тетрадь оставишь?.. Вопрос: «Кто Ты, Юджин?» — завис меж Ними… «Человек… На Земле, все мы — человеки» — Ты тоже ничего не должен мне! … Деньги эти за то, что Ты… творишь со мной!.. Лишь молчаливая, слегка ехидная улыбка, озаряет Его лицо. Типа «ладно, как бы тебе не прогадать»… — Да… я эту сумку совсем случайно схватила… с тетрадью. Там есть стих, о котором я забыла. Про мой «разговор с иконой»… — Серьёзно? — Он садиться в кресло напротив массажного стола, на котором она так и лежит на животе, под байковой простынёй. Времени словно не существует. Или они напрочь забыли о его существовании… — Ну-ка, поподробнее. …Искреннее любопытство? — Любознательность во взгляде… Она бы так, часами, могла говорить с Ним, о чём угодно. И не важно, на какую тему… Сейчас их разговор об… Угоднике, даже… об Угоднике Божьем. Она не думала, что это так Его зацепит… — Я поссорилась с мужчиной… С первым своим… Вроде, у нас всё было серьёзно. Он на 7 лет меня старше. Верующий… тогда. Не знаю, как сейчас. Несмотря на веру свою, мог напраздноваться с друзьями ого как!.. Рассказал, что уверовал, когда «на авось» помолился перед почти безнадёжной срочной операцией… Случилось чудо: его спасли, он выздоровел от почти неизлечимой болячки… …Мы поссорились. Он уехал к родителям, в другой город. Это было перед Рождеством… А я, прикинь, нетраханная и злая, заявилась в церковь. Шестого января, утром… Служба не началась ещё, я торчу посреди храма. Но, мне ле́гче. И тут меня, как магнитом, тянет к иконе одной. Подошла: Николай Угодник. Как раз Его образок мой немилый на шее возле креста нательного носил. И вот я, внаглую, уставилась прям на Него и… мысленно, спрашиваю: «Ник ко мне вернётся?!» И… слышу, в своих же наглых мозгах, — спокойное «нет» И, словно пришибленная, шепчу: «Тогда, пусть Любовь рассудит»… И, снова слышу, будто телепатически: «Любовь рассудит». Ну я, в аффекте, подумала: «подожду весну, Пасху?» …В апреле отец принёс мне твоё объявление о курсах, «со столба»… Теперь в «аффекте» Юдж!.. — Слушай, ты ведь не любила его? — Мне казалось, что люблю. Позже, уже расставшись, мы попросили прощенья друг у друга… Слышит ли Он — её сейчас, вообще?! Что-то просчитывает: цифры с дробями, «по касательной» к её мыслям!.. — Я тебя слышу. Только почему ты раньше об этом не рассказывала? Почему об этом ты молчала, «как рыба об лёд»??? Ни разу и не заикнулась!.. Ей резко перехотелось говорить. Снова… «Что смотришь, Юдж?.. Раньше — это когда? В самом начале, когда я ненавидела Тебя, или когда искренне старалась навсегда порвать с Тобой, стереть из памяти, обходить сотой дорогой?! Когда «отгавкивалась» от наговоров на нас, прилежно играя в Твою игру, где я — дурочка-ученица, ай-ай, надо же, безответно втюрившаяся в своего Учителя? Соплячка, малолетняя идиотка, до которой Гуру снизошёл… с небес! …А на кой Тебе нужна была именно эта информация? Даже не так: а я знала, что информация эта нужна́ Тебе́?! Ты же копаешься в моих мозгах, как заблагорассудится! Вот сейчас Ты догнал, что не всё смог откопать… «пограничник» хренов! Тут до неё доходит, что её несёт и, занесло на вираже уже конкретно, но… Она уже сказала то, что подумала, о человеке, который так недавно её… осчастливил! Что Он теперь скажет, в ответ на её правду не во спасение?.. Её голова тупо опускается на массажный валик… «Я — дерьмо, Юдж? Потому что Ты спас меня от смерти, не бросил загибаться без Тебя… не послал, на тех первых курсах «далеко и надолго», так благородно оставив… при себе?! Именно поэтому?.. Поду́маешь, вместо тела — трахаем друг другу мозги?! Но я в этом осо́бо преуспела?» Он подходит и… нежно гладит по голове, пропуская каштановые локоны меж своих пальцев… — Прости меня, если можешь. Это я идиот. Серьёзно… Отдыхай. Спи… Она засыпает под «Антарктику»