ОТВЕТ в Ответе...

«Где нибудь, как нибудь, с кем нибудь у раскрытого настежь окна́, посмотреть в облака не забудь…» А. Розенбаум.

***

Тишина, что в лесу, на рассвете… Пенье птиц — опустевшей душе –

— Всесвязующий степлер столетий:

Всё нормально. Живи. Хороше́й…

Во Вселенной, что прежней не будет

Отпусти, — всё пройдёт, — отпусти!..

Бред, что память — поля незабудок:

Этот крест невозможно нести!..

Так желанна забвения чаша:

За глотком — выпей новый глоток!..

Сквозь «свободу от всех» — слово

«НАШЕ»

Все асфальты пробивший росток!..

Лишь в Любви познаётся Свобода.

Что бы в мир не кричало с листа,

— Нет дыхания без кислорода:

жизнь без ЖИЗНИ равно пустота

***

Зачем ты разбудил меня на рассвете, Сапсан? Я хотела бы досмотреть, каким образом они… А ещё она хотела узнать, как Он сумел вернуться от «луня» и что стало с саламандрами. Но сейчас — напрочь забыла про это!.. Про всё забыла… — Досмотрим… Сон не важнее того, что я тебе дарю… — Подарок от Тебя? Тогда, конечно… — Летим скорее, чтоб не опоздать! — Ну да, минут через 15, Солнце будет издеваться над моими глазами, а Ветер — прибавлять кайфа? — Я буду твоим Навигатором. Закрой глаза и взлетай… Доверяешь? — «Прошу Твоего… — Фигня! Доверяешь или нет?.. — Да… — Взлетаем!.. Радость «неведомой доселе» Свободы переполняет до краёв… Когда-то, разговаривая с двумя молодыми канадскими цаплями, она почувствовала, что бывает такая Свобода.Сейчас — будто стала частью Этого Простора! Он летит впереди, очень быстро, не давая ей отставать. Информация: «чащеброды — бывшие Чёрные учителя, не пожелавшие реинверсировать при жизни… Из Омута их могут призвать лишь «Чу́чела», в качестве своих зомби. После исполнения задания, либо «сбоя программы», они слепо блуждают по лесу, пока не доберутся до Омута. Саламандры — бывшие Светлые, Хранители, ИВПы, инверсировавшие в Млекопитающих, не скатившиеся до уровня «Чу́чел» — Хранители Омута. Омуты — «прорехи» в «Подпол Леса» или Лесной Ад. Под «этажом» саламандр существуют магмоо́иды — порождения душ, павших ниже Тёмных и «вылетевших» за Пределы Равновесия. Они — словно дикие шаровые молнии, подконтрольные Светлым и саламандрам… А ещё ниже — кре́мени, застывшие в косности, без какого-либо развития и движения: полностью искривлённые отражения Звёздных в зеркале Омута… Но есть Межзвёздные Вестники, спускающиеся и туда… Ещё, должен тебя уведомить, что Хранители — не обязательно Светлые. Светлый Хран может стать Сумрачным, опуститься до Тёмного… потому что хранить — свойство, функциия… Всё меняется, причём часто в тайне от нас…» — Ты о Кречете? — Я о функциях и ролях… Снижаемся. Открой глаза!.. — Я боюсь… — Если не откроешь — разобьёшься. Я отпускаю Тебя… — Сапс, Ты что?! — Я отпускаю Тебя, потому что люблю. Так — понятней? Открывай!.. Небо цвета холодного перламутра. Холодное солнце. Дягиль и мхи под ногами, до самого горизонта… — Здесь ты тестируешь мой подарок, ибо скоро пойдет снег… и Оно, — Он указывает на Солнце, здесь не так слепит… Ну, как?.. — Дневное ви́дение, Сапс?! — Привыкай, скоро аккомодируется, плюс все исходящие из этого приятности… Кстати, ночное — остаётся с тобой. Спасибо, что ты со мной поделилась… —?!.. — Неосознанно, во время полёта: Диффузия Взаимного Навигаторства сработала… — Сапсан, а почему мне не холодно? — НАМ не холодно. — Нас Любовь греет, которую, «Этот» в клюве притащил!.. — Привет, Кречет! — Здоро́во! Приветствую Тебя в рядах Дневных, Сова! — Это значит, я должна поклониться Хранящему их, и меня?.. — Обряд устарел… Хотя, Нам с Вами иногда не мешало бы друг-другу поклониться, сказав «Спасибо»… Что Они и делают… *** Пробуждение — словно средь поблёскивающего серебром, тумана. Он, — в кресле напротив. Родное, до боли лицо… очень уставшее. Каждую морщинку — ей хочется поцеловать… Банально, затёрто?.. Пока не поймёшь, что эти морщины — и твоя «заслуга»… Их не так много, но на лбу уже две… И сейчас, спящий, он выглядит гораздо старше, чем в движении и при разговоре, когда… глаза открыты. И в них отражён мир Его души… Морщины на лбу сошлись, словно от боли. Он что-то прошептал… Она свешивается со своего «ложа», чтоб понять что… — «Знал… Трое… Подтверди́ мне…» — это всё, что ей удалось услышать, прежде, чем утонуть в бездне предгрозового неба этих глаз… — Смотри не свались… Отдохнула?.. Хочется вскочить и переделать всё, что не доделано, исправить, уберечь, спасти, защитить!.. — Так, вина было маловато… Зачем, ты, скажи на милость, зависла надо мной? Вот как… Снова телепатия сдохла? Или же… А всё: никаких следов Его мыслей, присутствия «касания» в мозгах. Так привыкла к этому, что не по себе без «присутствия»?!.. — По моему, кроме сдыхания нашей «телепопрослушки», Ты присел на мой телефон… Время хотела узнать и услышать, что ты во сне шептал… Он достаёт из-под себя, абсолютно невредимый, её телефон Говорит ей время… — Не может быть! Всего 50 минут — массаж и два сна?! Смотрит в свой телефон. Наклонясь, показывает ей: то же время: 15-00, три часа дня… Не сговариваясь, они ошарашенно пялятся на настенные часы, толстая стрелка которых застыла на отметке «3», минутная — на «12». Эти часы не идут: батарейка видимо села… Вдруг ей становится холодно. Нужно встать и одеться… — Ты говорил «три» или «трое». Во сне прошептал… — Что ещё?.. — Я услышала лишь: «подтверди мне» и «знал»… А с часами… — Одевайся уже. Я Тиму позвоню, чтоб подвёз нас… — Юджин, что случилось?.. Понимаю что Тебе приснилось что-то важное и Ты не хочешь говорить… — Могу сказать лишь то, что ты писа́ла Сказку. Это удивило.…Хочу предупредить, зная многих тинейджеров и студентов: им подавай «тем интересней, чем страшней» и извращений вагон. Ты слишком романтична, слишком хорошо воспитана, чтоб такое написать… Или нужно что-то совсем «отдыхательное», или детское, чтоб читать на полном расслабоне… или детектив, но позаковыристее!.. — Юдж, я пишу рукопись. Хочу спросить, если в ней будешь Ты? Не возражаешь?.. — Как я могу запретить творчество кому-либо? Только одна просьба: можешь очернять Меня как придётся, выдумывать… без «оваций» в Мой адрес! — Не перевариваю. — Стараюсь поближе к реалити… Ну и Жан тоже там фигурирует… — Вот про него — да. Жан — хороший человек. — А Ты?.. — А Я — плохой. — Ну, я тоже плохая… Напишу, как сумею, потому что всё равно «подстраиваться» не могу… — А я и не говорил, что «прогибаться» нужно. Если хоть кто-то тебя поймёт — уже счастье… …Почему Тим не отвечает на все мои сообщения? Выглянув из окна, Он удивлённо — весело произносит: — Так, оделись — пошли!.. Вижу, что им не до нас! Подойди, посмотри!.. Во дворе, рядом с авто Тима, ошивается Жан!.. Оживлённо жестикулируя, несёт какую-то «чушь прекрасную» про карбюратор, чем похоже уже достал флегматичного хозяина машины… — Пойдём, поздороваемся… В ответ на эти слова, она только кивает и обнимает Его… у окна. — Не удовлетворил?.. Я-то думал… — Удовлетворил. Но захотелось обнять, и решила не отказывать себе. Ты сам говорил, «всё меняется». Потому я спешу жить… — Вот оно что… Прям, слова Жана! — А он тоже такое говорил тебе… когда обнимал?.. Искристый, яркий, «взаимный смех»!. Но, приходится отпустить Его из объятий… так и не поцеловав. *** Ну здрасьте!.. Едва они выходят из подъезда, как взгляд братца сразу же буквально прилипает к ней… — О, привет — привет! Я помогал другу откосы доделать, выхожу, а тут знакомый человек с машиной! Он уже обещал меня подвести… И Жан сходу сгребает их в свои жаркие обнимашки, словно ребёнок, встретивший на улице друзей из детсада. — Сеньоры и сеньориты! — смеётся Тим. — Через я уже должен быть на дне рождения своей невесты… Так что, поживее, плииз: на заднее и поехали!.. Сегодня на переднем едет подарок, посему, прошу не бить и не жаловаться. Юдж, тебе ехать 5 минут до дома, не фиг возмущаться, что ты не впереди… По-скольку громоздкая коробка с букетом снежно-белых роз, прикрепленных атласной лентой, восседает рядом с водителем; то единственная особа женского пола оказывается зажатой между Жаном и Юджином на заднем сиденье!.. Самый кринж, что это подстроил Жан, любезно пропустив её… И теперь, чувствуя справа — жаркое тепло, а слева — лёгкий холодок, она краснеет, как школьница!.. В довершение, тот что справа, крепко берёт её за руку… Слева слышится тихий смех… — Ты охренел!.. — шипит она братцу в левое ухо. То, что он правша, не мешает его левой руке уверенно взмыть вверх, до её плеча и снова спуститься к её ладони!.. Вдруг, на «горящую» руку Жана, нагло завладевшую её рукою, сверху опускается ещё одна ладонь, крепкая сухая и прохладная! «Нейтрализация» происходит мгновенно! Юджин, взявши в захват их «конечности», ржёт от души, но… вдруг резко смолкает: Только что, буквально проши́ла, «без гендерной принадлежности» звенящая чистота, но… стала превращаться в «слепящую волну», накрывающую сверху! Чётко почувствовались все проблемные места организма. Память, вспышками, начала выбрасывать «на поверхность» ситуации жизни, где были сделаны ошибки, в таком скоростном режиме, что мозги едва успевали догонять!!! Трое офигевших «пленников катарсиса», оглохли и онемели, не в состоянии расцепить «спаянные воедино» пальцы!.. Она смотрит в глаза Юджа, увидав вдруг Его молодым, подносящим к своему лицу ландыши; себя, бегущую вослед, остановившую его, объяснившуюся и… Счастливую! В Его глазах — слёзы!.. Тогда и Сейчас! Она смотрит направо и… видит, как подходит к Жану, хохочущему над ней в окружении снобов в коридоре на курсах… протягивая ему руку. Он пожимает её руку с радостью! Он смотрит, словно ребёнок, наконец решивший непосильную задачу!.. Тогда и Сейчас! А где-то на границе потери сознания, над ними горят три ярких искры!.. Искры видит лишь она!.. Неужто ни кто, кроме неё?!.. — Юджин, твоя остановка! Что вы там онемели? Э, фонариками не светить! Детям лазерные указки купила?! Не балуйся в авто́, пожалуйста! — Тим увидел — в зеркале!.. Хорошо что он не понял… Три «спаянных» руки с трудом расцеплены. Юдж… вытирая глаза платком, выходит из машины, еле слышно бросая через плечо: «Подтверждение». Он не прощается… Искры гаснут, как только Он вышел из авто. Ей предстоит доехать домой с онемевшим Жаном под боком. Похоже, теперь он зарёкся её трогать… Подвинувшись поближе и обхватив рукою его напряжённые плечи, она говорит: — Ты сам это устроил, братец… Он сдаётся, расслабляет мышцы и, утыкается лбом в её плечо, тихо выдыхая: — Вроде я понял. Мы опоздали… Группа. Лидерство. Триада… — Прости меня… — Прости и ты. Да мы́ — долбоёбы по отношению друг к другу!.. Нет «плавильного эффекта», просто тепло с ним рядом… А могло быть и «исцеляюще все сферы жизни», если бы все трое поняли раньше. Раньше… Вылезая из машины, она наклоняется и целует его… Ма́жет, попав где-то за его ухом! Раньше — они сотрясались бы от смеха… Сейчас — немой плач от своего инфантильного легкомыслия… _*_*_*» Она чувствовала, что напрасно не поцеловала Юджа тогда у окна.– Ни в понедельник, ни на следующей неделе, ни через месяц и два… Они не встретятся. Будут только звонки друг-другу и сообщения. В понедельник утром её ребёнок звонит ей на работу и говорит, что учителя́ отправили их по домам: — «Ура!!! У нас уроков нет!» Школа совсем рядом с домом, дорогу не переходить… Со вторым ребенком, история повторяется: оказывается, в школе объявили карантин по ветрянке на 21 день… А вследствие жалоб её детей на насморк и головную боль, она берёт больничный… И, друг за другом, они «переболевают ветрянзией», с температурой, зелёные от зелёнки… Когда, казалось бы, всё приходит на круги своя… заболевает Алекс! Ей приходиться брать отпуск на работе, поскольку «не приведи Господь», болеть после тридцати, детскими болезнями. Ложиться в больницу Алекс наотрез отказывается. Слабость, упадок сил, аритмия: Валидол и Кратал, постоянный чай с мятой, которым она пропахла насквозь… Его критиканский характер проявляется во всей красе… Она выглядит, как зачуханная домохозяйка. Все руки в зелёнке. Причёска а ля Фрекен Бок. Отсутствие маникюра… Задолбали его претензии к еде и… выздоровевшие дети, тоже «жрут как не в себя». Тут является Жан, аки спаситель голодных и страждущих. Щедр, как никогда, хотя назвать Жана скупым или жадным — язык отсохнет. Увидав истерическое состояние Ала, «вычухивающегося с трудом», Жан начинает активно водить их детей по крутым кафе. Дарит трюковый самокат и ролики. Дарит ей мультиварку и набор круп в деревянном ящике. В попытках узнать, где добыт «сей максишкатулочный эксклюзив», она узнаёт насчёт прошлой его командировки за границу… Даром ли он так расщедрился?.. А вот и нет! Пусть он хоть 100 раз плевал на вирус, которым, кстати, тоже в детстве не болел; пусть он водит её с детьми в «Ресторан Полезной Еды», пусть он… чертовски мил… Но этот обаятельный расточитель, таки потихоньку тащит её на группу, в которой он теперь «тусуется». Помня из печального своего опыта, что в чём-либо переубедить братца —абсолютно гиблое дело, она решается прийти в «психотропное логово» чуть раньше начала занятий и… Тихонько открыв дверь съёмной квартиры, заглянув в большую комнату, поражённо наблюдает какой-то сложный ритуал прощания с «ушедшим Мудрым Наставником» /спасибо, что не над телом/, со свечами и мантрами… Она помнит эту Мудрую. Эта Мудрая, сама при жизни такие ритуалы не одобряла и, то что твориться сейчас… — О, ты пришла! — радостно шепчет одна из девиц, потянувшись к её руке, завлекает в Круг! — Иди к Нам!.. — Я — к Вам не пойду. — заявляет она «на автопилоте», чуть ли не с истерическим смехом и выскакивает из квартиры… Снова Жан вступил «не в дерьмо, так в пионеры» — думается на ходу, перед тем как позвонить Юджу. — Слушай, говорил же тебе, у меня проблемы с сыном, я тоже лечусь… Ты, подкидываешь мне «ребус астрального тренажёра»… Думай и решай сама за себя, ведь я в твою шкуру не влезу. — Знаешь, а Жан почти уговорил меня, записаться на эти курсы. — Ты видела его там, с ними? — Нет, но я пришла пораньше… — Так может он и не знает об этом ничего?.. Поговори с ним. — Спасибо. — За что? — За то, что Я должен думать и за Тебя? Помнишь, вообще, что Ты — совершеннолетняя? Досвидоз. Он резко обрывает разговор. …У Него — явно проблемы. Он не умеет и не собирается говорить о проблемах… Но, этим «досвидозом», — всё сказал?! Стоп! Её, в течение 2-х месяцев сплошной суеты, очень интересовали Его неурядицы и обстоятельства? В сообщениях: «привет, как дела и опять разбежались» — Все Ок!.. или нет… Перезвонить!.. Да, и Юдж сразу спросит, «как там, с Жаном?» Он ведь интересуется другими больше, чем своими «негараздами». …«Абонент вне зоны доступа». Жан, достаточно часто бывает «вне», тем более, что она не осталась вчера на занятии его группы. Нет, не «Его»! Вот если б он был там лидером… Не будет. Он — бывший лидер бывшей группы, которую… Они, втроём, тупо кинули, не замечая цели и смысла… не думая ни о себе, ни о других… Целительская Триада, в которой «каждый из них»: видел, понимал, помогал друзьям исправлять ошибки друг друга… не сбылась. «Поезд ушёл.» Телефон Юджа тоже, занят… Завтра выходить на работу. Она не то что не отдохнула за отпуск а скорее, наоборот. — Дети, не трогайте меня, пока папа не прийдёт! К ужину всё на столе, Я посплю немного. *** — Мы договорились с тобою вместе лететь на Жар-Птицин слёт. Что, тормозишь, Сова? — Мне нужно с Сапсом посоветоваться, сейчас! Кречет смотрит на неё, как на умалишённую… — Как ты поговоришь с Ним, если Он ещё не вернулся?! — Чегооо?! Откуда не вернулся?! Ты что, бредишь, Креч?! — Не хотел говорить тебе… Он к границе Омута отчалил… Сказал «надо разобраться кое с чем», подарок тебе подарил и… адью. — Понятно… Такая она типа занятая, что не знает даже о Сапсановых путешествиях. Долетев до Прибрежного Обрыва, они видят многоликий «птичий базар», с расфуфыренной «Жаркой» во главе. Выглядит суперски. Все присутствующие уже нефигово »наэйфоричены», только и слышно: «отпад; круто; супер-драйв и т.п. Похоже, она попала на слёт особей, нашедших способ кайфовать без грибов и трав, от «кукушка хвалит кукуха́'; за то, что жизнь– хи-хи, ха-ха»… Ей катастрофически жаль что Креч здесь явно «свой в доску». Неудобняк от настолько тесного общения с «сотоварищи»… Жар Птица, ясно, что в их число не входит… Она, требуя внимания «простых смертных», начинает речь. Тут, даже продвинутой телепатии никак недостаточно: скоростной поток, словно сорвавшихся с цепи, мыслей! Ей вспомнилось насмешливое: «перевёрнутая мобильность» Неясыти… И стало совсем не по себе. — Сопоставим сны, проэкционно, решим наши вопросы! Быстро! Голос Этого Лидера — не по ней. «Не те вибрации». Даже, закрыв глаза, не находишь спокойствия. Рваный, дёрганный, типа поп-фанк, ритм событийности. Она привыкла к классике и «живому звучанию». Просто это не её стая… Сверканье ярких страз — не заменит серебра и бирюзы… Она чувствует, как сквозь перья — просачивается какой-то… «газ-экстази»!.. от чужих мыслей! Такого ещё не происходило с ней! — Сапсан! Надёжный!!! — орёт она, на границе потери сознания. — Призвав Надежду Безнадёжных, поверь в спасительные случайности! — слышит она спокойный тихий ответ. — Впускаю Тебя в Свои сны, Сова. Проснёшься в Твоём гнезде. Обалдевший «птичий базар», выпав из спячки, поражённо взирает на серебристо-бирюзовую звезду портала, уносящего Сову… в Город.

***

Отдавать Жану — легко. Похоже, зеркальные нейроны работают тут безотказно: он щедрый — с ним щедры. Она нашла способ… хоть как-то расплатиться. Не ругаясь, без претензий: «Мне пофиг, с кем ты общаешься и хренесообщесва, в которых ты состоишь… …винтиком или «шпунтиком» — не суть важно. Свою боль насчёт твоего «ах, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад», я спрячу быть может в стихи, напечатаю и подарю тебе на день рожденья. Поскольку ты — братец. И всё тут!» Она отдаёт продуктами. Без ответов на вопросы «где ты достала такое классное какао?; откуда бекон?; почём говядина?» — Для тебя — ни по чём. Я должна тебе гораздо больше, братец!.. С прошлой жизни. Не сдерживаясь хохочет, когда Ирма называет «эти подношения» «натуроплатой»… не замечая как её милейший супруг краснеет за её спиной. Спокойствие. Юмор… Ничё, бывает: »Научилась играть в похер. — Жизнь налаживается». Пахать-не-перепахать работы… «Загибаясь» на очередном массаже на дому, перенапрягает свою «руку леву — королеву» так, что та отказывается подниматься. — Юджин, я дико извиняюсь, но, всё же, напрашиваюсь на массаж: миозит бицепса и неврит блуждающего, верхней ветви… — Ого, диагноз накалымила, значит? Свободен в 20-00, после курса. — А ты ведёшь?! — Некуда деваться: тоже деньги нужны… –Оплачу за массаж: «константу» — Ладно, приходи, посмотрим. Предстоит объяснение с наконец, выздоровевшим Алексом… «если мне не привести в рабочее состояние руку, придётся брать ещё больничный»… и т.д. В конечном итоге, залог спокойствия её мужа — наличие камер и прослушки в мед. офисе. А после — её отвезёт домой верный Марине Тим… Имба!

***

— Счастье, это когда есть вода… — В смысле, Юдж?! — Когда ползёшь полупустыней пятый день, во фляге осталось две капли, за тобой — взвод; впереди должен быть оазис, но он и не думает появляться… И тут, ты видишь, меж барханов, грязную лужу, щуришь глаза, в надежде что это не мираж; бросаешь дез/пакет в воду и пьёшь, став на колени, как собака… Понятно, к чему это: Он проводит параллель меж её «сейчашним состоянием» и своими «тогдашними нешуточными квестами». Клетки её тела также чувствуют под Его руками, что наличие H2O, притом чистой, — ого какое счастье!.. И не так больно при разминании её контрактурных мышц, которые Он «трясёт как грушу». — Правильно, «Люби как душу, а тряси как грушу». Это Лебедь говорила про… друзей. — А, это ник той Мудрой… Ай, Юдж, понимаю, что иначе не разомнёшь, но это жесть!.. Это конкретно… — Терпи, сегодня «эроса» не будет. Сама докатилась до такого… Мазохистка хренова. — Юджин, Ты чего?! Впервые слышу, чтоб Ты, под камерами… — Она произносит это тихо, понимая, что громкость не влияет на качество аппаратуры… Он шепчет ей на ухо, наклонившись: — Что, думала, буду себя вести прилично? Или нет?.. И, вдруг, звонко смеётся: — Я немножко изменил параметры следящей системы. Тим помог. Сейчас нас не должно здесь быть и, нас здесь нет… На камерах видна тёмная комната и тишина в эфире… Расслабься, получай удовольствие, хотя, удовольствием это трудно назвать… Честно, я обезбаливаю, как могу… Возьмём Новокаина ещё ляпнем. — Вы что, «обманули камеры»? — Это было не сложно. Учитывая хакерское прошлое Тима… Похоже, Юджин «обезбаливает её», по типу «зубы заговаривает». Заинтересовал Тимом. Сводящее судорогой предплечье вносит свои коррективы… Он втирает над плечевым и на предплечье Диклофенак. — Чуть полегче… Юдж, расскажи о Тимуре, хоть что-то! Ты меня заинтриговал. Он и так ходячая тайна, а ещё — хакер!.. Я знаю лишь, что он поседел, когда сидел в СИЗО… за кого-то… Отстойный каламбур. — Нет, так не пойдет, насчёт руки твоей! Погоди «Тимурить»… Ответь, только серьёзно, если, сейчас я стану делать что-то неожиданное, нестандартное… разрешаешь ли ты мне, чтоб помочь тебе? — Можешь делать всё что хочешь. Я полностью Тебе доверяю. — Вот это зря. Это самый глупый ответ из всех, что я когда- либо слышал… Давно хотел это сделать. Пеняй на себя. — Ты разрешила. — …Он, всё так же спокойно, даёт ей знак перевернуться на спину и… очень быстро, ловко расстегнув, стаскивает с неё джинсы! –???!!!.. — Нетушки, то, что ты подумала — не поможет. Для руки, во всяком случае… Спросила о Тиме? Решил, вместо гнилого базара о нём, показать, чем он в совершенстве владеет. И меня научил. Он переворачивает её снова на живот и растирает всю её спину и ниже, можжевеловым маслом. Так приятно, что даже о руке забыто… на время… Вдруг, она морщится от внезапного… «скоростного стеганья»! Свежим берёзовым веником?! — ОХРЕНЕТЬ! — Юдж, ты обломщик! — От обломщицы слышу! — Он, сильно размахнувшись, хлёстко и многократно, лупит по заднице… «массажёром»… в пол-силы! — Раз уж Ты решил, так изощрённо, мне это доказать, можешь не сдерживаться. Мне было больнее, из-за тебя. Выдержала… — Кто тут не сдерживается?.. Когда это ты «загибалась», а Я не помог?! — Сейчас помог, перестал лупить… Ты не поймёшь. Ты мужчина и, точно, плохо знаешь женщин. Он, бросив «банновеник», куда-то в угол, накрыв её спину байкой, в упор уставился «глазами бури»: — Лучше б, я был женщиной, да? Тогда — всё было бы офигительно?! Он присаживается в кресло, что напротив её «ложа», не сводя глаз… Ей представляется строгая докторша, с благородными чертами лица, саркастичная, мудрая и… поразительно родная… — Нет. Тогда было бы ещё хуже… Без нужды говорить Ему, что она влюбилась бы… в «Юджинию»? Да! Он это уже понимает. Безо всякой телепатии. — Ну что, полегчало, с рукою? — Что?.. — Что?.. — прям, молодёжный мем какой-то! Рука не болит? — Нееет… — Удивлению нет границ. Её шокированный взгляд, похоже, смешит Его. Юджин подходит, и, сместив всю байковую толстую простыню ей на поясницу, тем же пахучим маслом можжевельника, осторожно и нежно, растирает подушечками пальцев всю её спину, плечи, предплечья. Она «улетает». — «Вибр» вдоль позвоночника, приводит в чувство. Ничего не болит. — Ну-ка, пошевели «крыльями»! Не бойся, давай! Вообще не болит… Ни что! — Не очаровывайся так, может и поныть к ночи, плечевой и блуждающий. Терпи, Ибупрофен выпей, если сильно. Но, я думаю… — Это был массаж по принципу: «болит голова — прищеми дверью палец»? Очень мудро. — А вот и нет. Банный массаж не может быть безболезненным; а по ПНС, идёт сигнал: «напряжение перераспределить; воспаление и отёк уменьшить». Ты не знала? — Знаю. Теперь. И ещё, думаю, смогу ли я, вообще, сидеть? — Понятно, ты не мазохист… Ура. Вообще — сможешь. Быстро растирает поясницу, ниже… Разминает «кошачьими лапами». Гладит, с… сочувствием?! — Видишь ли, мне давно хотелось тебя отстегать! Мечта сбылась… не так, как мне представлялось. Думай что хочешь. Предупреждал тебя, что я нехороший человек. — Извращенец!.. Нет, погладь ещё… — Ладно, жадина, получай! — Потоки тёплого, чистого, мощного света, словно проходят сквозь её кожу, при лёгких касаниях. Мозги в ступоре, от чувства… словно она, даром, обласкана тёплым щедрым и добрым, летним солнцем средь холодной весны!.. А вот Он — очень уставший. — Юджин, не надо! Ты помог. Я не в обиде за «неотвратимый садизм». Понимаю, что Тебе самому сейчас нелегко; что веду себя, как эгоцентристка. — Сказано, словно «на автопилоте», не думая. — Вставай. Наше время тю-тю. Приедет «загадочный банщик» и можешь сама расспросить его о секретах. — Деньги… Спасибо. — Она кладёт на стол купюры, но Юджин суёт их обратно, — ей в руки: — В феврале я занимал у тебя и не отдал до сих пор. — Как не отдал?! Прекращай! Хоть какой-то энергообмен, можно? Ты, снова меня «подзарядил»… — Одевайся скорее, Батарейка! — Но Ты же сам говорил, за массажи — дашь-на-дашь! На всех занятиях. — Кому говорил? — Студентам? Для них работает это правило. А со мною — ты ошиблась: я — на следующей ступени… Ему не даёт договорить Тим, врываясь в офис, словно за ним гонится стая волков. В руках у него ноут и приборчик в «макраме» из проводов… — Привет — привет! Я, — на потолок; а вы, спятившие контрабандисты чувств, в машину! Свет выключите! — Он вытаскивает из подсобки стремянку, зажигает «шахтерский» фонарик на лбу. Юджин берёт её за руку, ведёт к машине. Угадав её желание, садится не на переднее, а назад, с ней рядом. Бережно приобнимает за плечи, рукою согревая левое плечо: — Счастлива? — Очень… — Как мало Тебе нужно для счастья: чтоб не болело ничего, кто-нибудь плечи грел и музыка. Сейчас она скажет: «не кто-нибудь, а Ты», но, блин, отвлеклась песней… Это допотопно-старая песня, ещё до её рождения петая-перепетая, но… они вместе замолкают, слушая «Подари мне солнце — солнце– солнце, золотое чудо» Приходит Тим, усмехается, посмотрев на них: — Про вас песня! А веник не фиг было в угол швырять! Я спрятал его теперь! — Массаж ей делал, твой коронный. — О, Господи!.. Задница, наверное, багровая и болящая, — совсем без разогрева и термоспа́!.. Сидеть можешь?! Почему-то она напрочь не стыдится бывалого банщика. — Могу. Он массажем обезболил… Цвета фуксии была, но уже ничо… — Видишь, как стрёмно и глупо его домогаться: Он — садист и тайный «сбочинец»!.. Что поделаешь, в таких условиях служил, такое видел, не приведи Господь!.. Ну, ПТСРовец, короче. Юджин молча соглашается и… почему-то они смеются вместе! «ПТСРовцу» пора выходить: — Позвоню тебе. Счастливо. — Буду ждать Твоего звонка…

***

— Тим, а почему ты так легко со своей докторшей расстался?.. — Чего?.. С кем?! — Ну с Юлией, с врачихой. Ты ж с ума по ней сходил! — Думал, что люблю… А когда Маринкины глаза впервые вблизи увидал, понял, что то была не любовь. — А что было?.. — Чтокалка-почемукалка! — Страсть была, привычка, зависимость даже. Секс был зашибенный… И всё. — А с Мариной? Что, не так что-ли?! — Не поймёшь ты, слишком молода. …Ладно. С ней мне не страшно и старость встретить, и до конца жизни… просто даже рядом быть, — в радость! — Это точно как для меня Юджин! — вырывается у неё, спонтанно. — Если это правда, деточка, то ты попала. С Его семейкой старость Ему не грозит. Вряд-ли Он до неё доживёт. Правильно Марина когда-то сказала, что с близкими людьми Тим иногда бывает жесток… Значит Рина — близкий Тиму человек? Можно ответить ему лишь «Счастливо»… и пойти домой. Отсыпаться перед работой. *** — Послушай, Премудрый, ты сюда прилетел чтоб узнать «как там Сапсан». Я — впустила Тебя в Свой сон, «без блоков». Полностью пред Тобой открылась… Потому, что ты за Него боишься. Как и я. Ответь мне, какого лешего, ты позволил Своему Двойнику такое творить?! Ты же не Чёрное Чучело?! Фокусы с аппаратурой в офисе, хакерство, банновеник этот грёбанный! — Потише, Сова! Если так хочешь объяснений… — Хочу!.. На кой мне этот светлый дар дневного виденья, если даже Светлейшая Премудрость не может справиться с криминальными «багами» своего загадочного Тимурушки! Он «криминт»… — Заткнись и выслушай! Двойник Сапсана единственный раз решил «тебя» проверить «на вшивость»… Ему предоставилась такая возможность. Он уговорил моего двойника, пообещав, что это будет единожды, без повторений. На что не согласишься для Друга?.. Ты ведь понимаешь? Они сидят бок-о-бок, на ветке старой сосны, у самого гнезда Совы. Вокруг цветёт май но, порывы северного ветра заставляют «жаться» крыло-к- крылу. Так — теплее. И лучше. — Хорошо, объяснил. А что Он хотел выяснить?! Всё понятно и так. — Итак, Твой Двойник настолько «повёрнут» на Его Двойнике, что спокойно склёвывает эту ситуацию с прослушкой и т.д, за которую ты меня клюёшь!.. Позволяет Ему творить с собой, всё что вздумается!.. С Ним — забывает о любом самоконтроле и, вообще… — Она любит Его. Что я могу с этим поделать?! Она что-то чувствует дальше… не хочет Его отпускать. А Любовь — это Свобода… Я в тупике, Тим. — Потому, что она, любит Его не как человека! Забывая что «людям свойственно ошибаться»! Это безграничное доверие ломает Его, Сова! Учитывая, что Он винит Себя за Вашу несбывшуюся Триаду!.. Учитывая обстоятельства в Его семье… Он долго так не выдержит! — Она должна отпустить Его? — «…но это не поможет» Она должна подняться до Его ступени. Перестать «требовать взамен» и полагаться на Него. Это трудно. — У Неё получится?.. — Это Мой вопрос к тебе. *** «Не сдерживай агрессию, Юдж. Это ведь «спортивка», даже под камерами, Ты можешь «оттянуться» и я выдержу!» «Понял. Вижу, что по бицепсам — можно. «Трапеция» — не уверен…» «Лупи, Юдж! Мы с Жаном играли в теннис недавно, мышцы — норм» Телепатия работает лишь при касании кожа-к-коже. Она рада и этому. Физ-факовцы не очень-то стремятся сами ложиться «под спортивный массаж» «Напросилась. Я не сдерживаюсь» Его руки всё же её щадят. А насчёт «сдерживания» — вот и ответ: сможет ли она выдержать… это: словно силой воли, раз за разом, бесстрашно предотвращать извержение подводного вулкана!.. Словно таскать в себе котёл под давлением в несколько атмосфер!.. Словно притяжение Земли — не Земное а, допустим, Юпитерианское: «плющинское».– Он живёт с этим! Каждый день… Каждый миг!.. Он привык… Это для неё сейчас «открытие Америки», грозящее «сплющиваньем» всех нервных клеток!!! Родной голос, приводящий в себя: — Я делаю сильный спорт/массаж. Она — не спортсменка, ей больно. — Нежно, ласково гладит, только что «битые» мышцы… Лишь двое из 15-ти людей в мед.офисе ведают, что морщится она не от физической боли… Студентам — по 18-20 лет. Они знают очень многое но, на собственной шкуре этого «многого» пока не прочувствовали. И Слава Богу. «Сейчас будешь Влада лупить. Не сдерживайся — этому бегемоту всё ни по чём!» — Ой, у неё даже слезинка потекла! — «Спасибо» доброй Даночке, заметила… Чистой салфеточкой, промокнула, сочувствующе… А чтоб своё, «кровь с молоком» тело под «спортивку» подложить, и речи быть не может! — Это слёзы радости и блаженства. — тихо проговаривает Она. Услышали все, многие смеются… Он вытирает с её кожи остатки оливкового масла салфетками. «Больше — не сможешь выдержать, это Моя ноша…» — Влад, я так полагаю, наличие чёрного пояса по каратэ подразумевает мышечную систему, достаточно развитую, чтоб продемонстрировать на Вас весь спектр движений? Юджин предоставляет ей свободу действий инструктора. Она не комплексует: кулаками бьёт с размаху в перекачанные мышцы спины Влада. Кулаки упруго отскакивают, как будто она боксирует новые авто/шины. — Мускулы сродни упругой резине… Влад блаженно лыбится. Это как раз то, что было ему нужно. …Удовлетворённые подробным инструктажем, молодые Гении Спорта, оживлённо покидают офис. Полтора часа промчались быстро. — Тимур сегодня зависает у Марины, занят. Придется нам на «11-м номере ехать»: ножками. Они выходят в июньский день, почему-то не тёплый. Северный ветер треплет волосы. Юдж берёт её под руку. Стало теплее и светлей. — Ты не хочешь идти домой, Юджин. — Откуда такая осведомленность?! — Совпали наши «нежелания», вот я и почувствовала. — Захочешь тут, если начнётся сразу: «купи «колёса», дай таблетку»… — Ого… И Ты даёшь? — Нет. Я затыкаю уши берушами, но это не помогает. — Поехали ко мне. Ещё только 16-00. Я успеваю Тебя накормить. Жаркое с грибами, «синеножка». Мы уже ели и не траванулись. — Ух ты! Хотя в детстве мы играли в шашки боровиками, западаю на́ любые грибы… Но это, как-то… — Алекс в шесть приходит. Ты хоть согреешься, у тена. — Знаешь, не очень-то я и замёрз… — Дети Тебе обрадуются, 100%! — Я без подарков. — Короче, сам знаешь, что и без «подношений» Тебя ждут… Поужинаем вместе… …Она, почти насильно, впихивает Его в троллейбус… Не очень-то он и сопротивляется. «_ — Дети, я Доктора вашего любимого привела!.. — Без ответа… Застыв у порога, Юдж смотрит весьма недоверчиво. — Ну что Ты завис?! Суббота, они дома… Может спрятались, когда услышали что дверь открывается, чтоб напугать… или… Причина отсутствия обнаружена на кухне, написанная на тетрадном листе: «Мам, мы на пятом этаже, на Дне рождения у Яна. Ужинать не будем» — Она читает это Юджу. Он саркастично посмеивается. — Ты значит не знала о днюхе их друга? Чего-то не верится… — Его родители говорили что завтра отмечают. Может, перенесли? Он, вальяжно воссев за стол, произносит: — Обещала, значит корми! Ведь знаешь: «Голодный мужчина — злой мужчина». Разогревая в духовке «макитру», она всё же упоминает своего «соавтора»: — Мне это часто Хэппи говорил… Ну, раньше, в студии, когда я на запись без «пайка» заваливала… Грозился меня съесть. — Исполнял обещанное, в тайне от жены? Или же, вы втроём?.. Чуть не уронила горшок с жаркое, вынутый из духовки. — Ничёсе… Ты действительно так думаешь?! Раньше Ты был… — Не так циничен. Даже на службе, даже на скорой… Это от общения с курсантами. Недавно сдуру разоткровенничался с одним парнем из той нашей группы, насчёт «подтверждения триады», так он… сказал… «наверное имбовый был тройничок» потом. Пришлось сильно его разочаровать… Они на полном серьёзе считают это нормальным… Я не в праве их осуждать, ибо я — прошлое поколение. — Я очень старомодна, Юджин. Тоже не считаю тройнички нормой. А Хэп кроме как взять под руку, меня с одной стороны и, Сенди — с другой, по-приколу; вообще меня пальцем не трогал… Тогда. — А когда на дачу поехали, то трогал. — Только пальцами… Как и я — его… Если Тебе так это… интересно… — Она, абсолютно спокойно и тихо, «выкладывает» Ему всю поездку с Хеппи, правда без эмоциональных реакций, коротко. — Как я предполагал, Ты знала что если он своего добьётся, — покатится искать ещё кого-то поинтересней, и т.д. и т.п… А могла и не рассказывать. — А мог и не спрашивать. Странно самой, но я говорила, как врачу. В этот момент, словно все остатки недомолвок, непонимания, боли, меж ними исчезают… Он расхваливает жаркое, и вправду вкусное… Она рада, как дитя… Дружеский ужин у электрокамина. Ни тело, ни душа — не просят сейчас большего. Если приплюсовать сюда недавно прочитанное ею: «Дружба это любовь без секса». Всё сошлось так правильно, словно пазлы… — «Пазловое дополнение» или «восполнение», слышала о таком? Если качества Двоих или Троих, полностью друг друга дополняют, до Целостности: до 12 качеств. — Когда Сенди с Хэпом только начали встречаться, я как-то села в тралике позади их сиденья… с мыслями, что и этого «Санчо Пансу», она вскоре бросит на обочине. Но, увидав вокруг них словно прозрачный серебристый кокон, поняла, что Это: «2 половины одного ореха»; сложившийся пазл! — Ты не сказала им но, с этого момента, и мысли не допускала… — Ты понял. Не смотря на жутко притягательную, как по-моему, харизму наверное… или эту его «смозгливость». — Да, смазливый харизмат. С черникой своей, он мне мозги запудрил. Понимаешь, у меня лет в 13 друг очень похожий был. Наглости полная башка. Но так умиротворяюще было собирать с ним чернику, сушить ягоды у него на чердаке… А ещё, летом тот друг свои чёрные космы не стриг и ему сестра «хвост» делала. И на гитаре он хорошо играл… — Ты раньше это не мог сказать?! — И выгнать тогда Вас из дому… Характеры ваши похожи. Могли спеться. Создать тандем творческий… А, всё в прошлом!.. Как в том анекдоте: «ну, жлобская рыба, если только одно желание можешь, сделай так, чтоб у меня всё было!.. — Поздравляю, мужик, у тебя всё было.» — Юджин, а для «восполнения», нам ханжам, очень не хватает чокнутого оптимиста, сангвиника… — Сангвино-холерика точнее… Жан. Поосторожнее с Жаном. Надеюсь, понимаешь, иногда он бывает наивен… И слишком прост. Но он — такой как есть. Его не переделать. — Ты сказал, что он — хороший человек. Или это не Ты говорил? — Я от слов своих не отказываюсь. «Зашкалы в плюс» — ни чем не лучше уныния, апатии той же… там — самоуничиженье; тут — фанатизм. Золотую середину соблюдать разучились… Ме́ру. Она смеётся: — Каждый мерит по своему… Или по-себе. Один крепкий мужик, пригласив меня массажировать свой радикулит и уговаривавший ананасами с красной икрой, делить с ним кровать, считал, что мера — когда у женщины есть любовник — снабженец, то есть, он… — Как ты выбралась? — «Играла в шахматы, а не в его карты» — притворялась Жаном: «уже по жизни тошнит от секса, так «переела»… Говорила, что он достоин дамы постарше, кстати… тем временем, набрав правой в телефоне номер Алекса, сказала ему адрес, «по которому меня забирать» так, словно Ал где-то недалеко, а не на другом конце города… «Газовик» с собой я таки не взяла, потому забрала с роскошного стола в соседней комнате ножичек для фруктов… С ним и с телефоном, который схватила, ломанулась к входной, открыла её… Пригрозив штриху, что соседи узнают его «с лучшей стороны», приказала отдать мою шубу из шкафа… бежала вниз по ступенькам… Спасибо, этаж был второй. Мне повезло, что он знал моего отца. Ещё я, по ошибке, схватила его телефон вместе с моим… Не помню даже как доехала до дома на автобусе. Видок у меня был просто шикарный. — И что сказал муж?.. — Грустил, что я не заработала денег, прикинь; «лучше б ты маху дала»… А этот «рокТвеллер», прикинь, на работу ко мне назавтра, послал парня — шестёрку, чтоб вежливо потребовать назад свой телефон. Больше он меня не трогал. — Предсказуемо… А может зря отказалась ты от того снабженца? Ну, влюбился в тебя, не насиловал, с благими намерениями… — С благополучного жиру бесился, не знал, кого бы ещё… Юдж, ты это серьёзно?!.. — Она, до которой дошло, что Он не пошутил, хватает воздух ртом, словно рыба, выброшенная штормом на берег… Одномоментно, поворачивается ключ в замке'. Хоть тут ей повезло: «отпрыски», словно почувствовав, что их отец вернулся с работы, решили угостить привередливого в еде Яна, грибным жаркое… Встретились на лестничной площадке с Алексом… Посему, в квартиру заходят все «организованной толпой». Увидав Юджа, дети, кидаются к нему «с обнимашками». Он каждого из них гладит по голове даже Яна, который совсем не против. Дети, все без исключений, ведутся на Юджеву доброту к ним… Подаёт руку Алексу, серьёзно и, как-то чуть грустно… Бог знает, что такое было в этом рукопожатии, после которого Ал вышел с Юджином на балкон, покурить… «Просветлённый». Она же, положив приличную порцию еды имениннику, совершает«звонок другу»: — Марк, будь добр, выручи! Нужно отвезти Юджа домой, Он у меня. Благодарность судьбе, что на свете есть Марк, просто зашкаливает. Уже возле Максовой машины, этот «медциник» тихо говорит ей: — Муж тебя любит… Держись… Ничего не остаётся, как ответить: — Вы сегодня наглым образом шокировали меня, Учитель. Как насчёт снабженцев, так и насчёт гуманитариев… Счастливо. Летние каникулы. Наконец, настало долгожданное тепло. Они «висят на телефонах»: Она — на одном берегу моря, с семьёй, Он — на другом… «Весёлые картинки» в сообщениях, её «неличные стихи»… Точно так же, она давным-давно телефонно общается с Жаном… Но, Память настырно подкидывает ей тот холодный июньский день, о коем Юджин, должно быть, давно забыл.

***

Осень, словно золотая сказка, возвращает их друг-другу… «Бронзово» загорев и прилично подкачав мышцы плаванием в море, она появляется почти на каждом Его занятии в мед-офисе и на индивидуалках, дополняя лекции своими комментариями, исходя из опыта… Он уже всерьез предлагает аттестоваться на ведущую курса, либо инструктора реабилитологии. Но… …нехватка времени: для друга; для себя даже, не компенсированная «телесной телепатией» и грустным пониманием, как Ему тяжко… Несколько раз она приводит своих детей в Его дом, чтоб «разбавить гнетущую атмосферу»… И тут… Его горькое разочарование: — Твои дети матюкаются!.. Ты не ругаешь их за это… — Каким образом в школе им общаться прикажешь со сверстниками?! Привыкли они так. — Зажился я видать на этом свете, да и он меня достал. Знаешь, у меня к Богу таки есть серьезные претензии… И я задаю вопросы… Жан — в шоке, когда она рассказывает ему об этом. — Братец, мы с тобой — дети по сравнению с Ним. Он стольких спас, стольких защитил… Обучил, дал шанс в новой профессии. Откуда мы можем знать, что там за душой, как говорят… Он — не скажет. «Многие знания — многие печали»: Похоже, это один из девизов Жана, привыкшего играть «святую простоту»… с логарифмической линейкой и микрометром. Жан безвозмездно помогает обоим. В основном, деньгами. Она отдаёт, по возможности… Он старается отвлечь её от грустных мыслей… И от Юджа, с которым эти мысли связаны!.. Жан — постоянно где-то, неподалёку, смотрящий на Неё… «Присматривающий за ней»?!

***

Последние тёплые дни октября. Последние розы, на клумбах на работе… Срезав «Глорию» с полураскрытым бутоном, тщательно упаковать; в пакете доставить в город… Жану она когда-то дарила розу, привезённую отсюда же… без шипов. Теперь шипы отрывать не будет… Сегодня вечером Он делает ей… массаж головы… в наркодиспансере. Поскольку Ему приходится там подрабатывать. Рядом «психушка», есть темы для разных шуточек. — Почему ты мне цветок даришь?! — Сама не знаю. Захотелось. Из-за запаха, в основном. Это последняя «предзимняя роза»… Тебе. С радостью и смущением юного мальчишки, очень бережно, берёт пышный недораскрывшийся бутон на сильном стебле! Шипы — не в счёт. Реально, Он так откровенно — искренне радуется этому яркому цветку в хрустальной вазе на столе, «осветляющему» своими лимонно-золотистыми лепестками хмурый осенний день; дарящему пряный, «солнечно — медовый» аромат лета… Она с детства не помнит, чтоб кто- либо настолько радовался!.. Разве что она, в своём детстве. — Спасибо! Мне, даже, студенты очень давненько цветы дарили! О ландышах Он не вспоминает. Делает ей массаж головы. Но, как только она закрывает глаза и… видит мириады созвездий в этом «картонном кабинете»… мелодия из телефона всё разрушает! Алекс звонит ей несколько раз: то сообщить, что забрал детей из школы, то сказать, что с младшим ребёнком, они… «приехали сюда, тебя встречать»… И звёзды гаснут. — Ревнивый муж! — хитро щурясь, смеётся Юджин, гладя её голову… –Пойдём на улицу, мне нужно покурить. Как раз, пока они забор обойдут. Она идёт следом за Ним «на выход» и… в светлом проёме двери, открывающейся во двор, видит Его, окружённого в сумерках словно неясными тенями чьих-то смутных, призрачных, дымчатых силуэтов!.. Он, быстро обернувшись, делает резкий взмах рукой. Силуэты мигом «тают» в осенней мороси. И вот, из-за туч выглядывает тёплое солнце! Мягкими — серебристыми лучами! Становится тепло. Юджин курит. Хотя ему запрещено. Машет руками её ребёнку, бегущему к Нему, по тропинке; здоровается с Алексом… Она словно оцепенела. Что-то в этом призрачном виденьи настолько знакомо!.. Но Память спит, будто под наркозом… — Мам, а у тебя куртка шиворот-навыворот надета! — Хорошо, что хоть не задом наперед. *** Неясыть говорит много умных фраз. Кречет, сидящий рядом на позолочённой Осенью берёзовой ветке, недовольно нахохлился. — Счастье, когда у Вас есть Мудрый Друг. Мы часто недооцениваем спасающую нас Мудрость. «Что имеем — не храним»… Даже не задумываемся, скольких усилий иногда стоит нас надоумить… — Креч, на кой магмоид тебе — эти откровения? Ты ж не слушаешь ни-фи-га!.. О чём она сказала? — Когда?.. О Мудрости… О том, что Мужество не бывает без Мудрости и наоборот. — Это было «до того»! Сейчас — о Мудром Друге… Который спасёт… — Кого и когда?! И где Он Сам, наш Спасающий, Наш Надёжный?! Я искал везде! Спускался в Омут и поднимался до Стратосферы Звёздных! Всюду, где существует хоть крупица Любви, я побывал! — Кречет, либо ты замолкаешь, либо покидаешь Слёт! — Иволга, подруга Неясыти. — Правильно, всё «тишком-мирком»; куда девался «один компонент» какой-то древней Триады — всем Вам –до обшарпаного чащеброда!!! Неясыть, повернув голову «почти на 180», смотрит на Креча сочувственно: — Сапсан жив. Скоро увидитесь. Кречет, недоверчиво встретившись взглядом с Неясытью, говорит: — И когда же наступит Твоё «скоро»? — Ты Верь, Он не посмеет не вернуться, к тому, кто Любит и с Надеждой ждёт… *** Прошлое занятие. Он сморозил такое, хоть стой, хоть падай… При всех выпускниках «физкульт — привета», под «I'm Asking Why» Энигмы, завершая ей массаж живота… «Выбор для себя массажиста, в общем равносилен выбору мужа или жены»… Впечатление, словно её… сжигают заживо! А она — не Жанна Д’Арк и, даже не Жан… Причём, ощущение не от массажа, а от Его слов. Лучше бы Ты молчал, Юдж!.. Раз не умеешь о Любви говорить. И не умеешь в ней признаваться… Ведь и Тебе, ой как хреново, от того, что даже «самые мозгами одарённые» — всё поняли… Но нет, Спасибо!.. Тогда, не только в мыслях, но и на словах, Ты не сумел сдержать порыв и сказал. Пусть — так. Ей всё равно, каким образом… С огненной… радостью, прожигающей насквозь, приходит понимание: вот оно, «начало конца». Потому так больно. Для Юджина это — словно признание того, что Ему нечего терять! Она старалась всеми силами «нехило отморозиться», застыть, скрыть дрожь ужаса, лёжа на массажном столе, словно стол — распятие… для двоих… Люди — услышали, посмеялись, погрустили, удивились и пошли по своим делам… Они — остались. Потому, что Он «должен ещё один массаж головы» ей. Он так считает. Зная, что любой вопрос о Его здоровье будет «возгоранием фитиля», она решается: — Скажи, Ты хоть немного знаешь, что такое любовь? — Нет. Зато я знаю много другого… И мне это пригодилось… Говорить красиво я не умел, потому говорил правду… Но вот когда-то давно, один раз сказал «люблю», и то не знаю, правда ли это была… Слишком опошлили, «опустили» понятие. Слово — осталось СЛОВОМ. Очень сильным: до него за всю жизнь реально не все доживают. Понимаешь? — К сожалению, да. Лучше я бы не понимала. У меня — похожий диагноз… Очень грустно… — Сейчас развеселю! — Он быстро и уверенно расстёгивает молнию её «спортивки», бюстик… Она не успевает ни испугаться, ни обрадоваться, ощущая что… тонет!.. …Нет, плывёт в «море энергии» под Его руками. Ласково-тёплом море «без какой-либо гендерной принадлежности»!.. «Должен играть роль до конца» — всё, что может выведать её грёбаная телепатия. Летнее море… Ничего и ничто больше не нужно… Тело перестаёт существовать: она — волна этого Моря!.. Отдельная, Свободная, Сильная Волна. Море — в Океане, где есть отливы-приливы и цунами, айсбеги и подводные вулканы… Она — под защитой Океана Радости! Не эйфории или «экстази», а именно Мудрой Радости Жизни. В ночном Океане отражены звёзды. …Какая-то птица летит над тёмной ширью. Дневная птица!.. Сокол? — Не улетай, вернись! — кричит она и… оказывается сидящей в кресле для массажа шеи… Напротив — Его глаза. Через миг Он резко отвернётся, долбя себя за то, что не успел… притвориться. Ей хватило этого мига чтобы увидать Его Океан Боли… Содрогнуться и заплакать. — Вот так, кому угодно, в принципе, могу помочь… Своему сыну — нет. Себе похоже тоже… Лупит её спину «пальцевым душем» и, словно уговорив перестать (зря?) плакать, громко шепчет: «Я знаю одно кулинарное извращение, от которого ты не откажешься! Пицца с ананасами! Сейчас Тимур её привезёт… А вот и он. И Марк… Когда остатки пиццы слизаны с тарелок для хохмы, Юдж, весело глядя на «сотоварищи», ехидно произносит: Эй, Тим твою команду; помнишь, у Макаренко в «Педагогической Поэме» были три собаки, на которых мы сейчас так похожи: Рябко, Сирко и Кабыздох? Тихое, насмешливое «помню» Тима, тонет в её истерическом хохоте…

***

Потом был День рождения её ребёнка, который отмечался в старом заброшенном сквере, под огромной берёзой. Недалеко от их дома. Тёплую еду они притащили туда… в старой детской коляске. — А я бы к этой свёкле с майонезом добавил чернослив резаный и толчёные орехи… А в Оливье — курятину, вместо колбасы… А ей так хотелось заорать: «Ну вот и добавляй!» под взглядом Жана, лезущего везде помочь и всех утешить… Всё достало, вовсе не весело, НО, приходится «держать улыбку»… Точно, как Юджину! Когда они все вместе везут до дома коляску с грязной посудой под крупными октябрьскими звёздами, она наугад включает в телефоне какое-то радио и подпевает: «Всё это пройдёт, лишь останется Млечный Путь. Любовь и Млечный Путь». — Смотри, как точно поэт — брат певца, заметил: это всё, что останется… — Юджин останавливается и долго смотрит на звёзды. Словно Ему вовсе некуда и незачем спешить…

***

Торопливая, суматошная их встреча перед НГ, возле Его подъезда… Она с ребёнком, принесли Ему любимых сладостей с орехами и семками: мягкий «Метеорит», козинаки и пахлава в фирменной коробке в пакете и несколько бережно сохранённых яблок «Гольден» с её дачи. Он выходит, заспанный и помятый, в старой куртке, чуть шатаясь… — Здравствуйте, простите мой затрапезный жуткий вид… Пол ночи не спали: этот идиот где-то хулиганил, приезжали менты с мигалкой во двор… Простите, мне нужно пакет с мусором выкинуть. Он как-то незаметно берёт… и принесённый ими пакет, вместе со своим!.. Идёт к мусорнику, очень быстро! — «Черепаха ломанулась»… — Юдж! Юджин, подожди!.. — А что толку орать, если Он уже, баскетболистким броском закинул оба пакета в мусорку! — Мам, нам теперь в мусорнике рыться?! Он даже и не понял, про вкусняшки и яблоки! — Нет! Он очень огорчится, если узнаёт сейчас, что «на автопилоте», наш подарок, выкинул. Давай молчать. Чтоб Его не огорчать. — Ты стихи опять читаешь?.. Теперь я абсолютно свободен… Ещё час. — Тогда попей компот из шиповника Она достаёт термос из сумки и наливает компот в «открывашку — стакан». — Класс! Тёплый и сладкий. Очень бодрит… А подождите немного, я переоденусь и сходим в магазин! В тот магазин, в котором почти три года назад они покупали масло и сыр, и ещё много чего… Её детям. Юдж уже выглядит молодцом, но в магазине этом может сейчас купить лишь стаграммовую конфету — батончик, из тех, что на ёлку вешать… Обрадовать ребёнка. Ребёнок покупает орешки Юджу. Плюс кучу мишуры. Когда они встречаются вновь у входа в магазин и отдают друг- другу мини-подарки, Он хочет что-то сказать ей, но… не решается, что-ли, при ребёнке?.. Недосказанность остаётся меж ними, как «Между нами Небо»… и зависает в воздухе: до и после НГ, совершенно не примечательного, по её мнению… Какая жуткая апатия! Дождь… И Его поздравление, с песней «Новый Год к нам мчится, скоро всё случится»… На которое она отвечает лишь: «Очень оптимистично». Дурочка… Жан, уехавший в другой город; Макс, с Мариной, Тимом и детьми, сподобившиеся путешествовать. Он — рядом! Всего три остановки! Её словно «магнитит», а она ещё и психует сама на себя: под Рождество — по любому встретимся! Осталось два дня… Включить старые записи на диске, приготовить перекус — оладьи. Под Вальс Метель… звонит телефон… Голос Жана еле узнаваем, настолько мягок и тих: — Ты дома? — Да. Что случилось?.. — Только что Юджин… ушёл от нас… на Небо.

***

Осенний сад в тумане таял. Тебе в глаза — смеялась Ночь. И улетали птичьи стаи — за облака Отсюда прочь… И листья, в медленном падении, Шуршали музыку тоски. И ткань Шестого Измеренья Рвалась на мелкие куски… Но на Земле — так было тихо От света самых ярких звёзд… Кометы быстрая шутиха — Всё, что задумалось, — сбылось. И Мудрость, взяв под руку Смелость, пришла: Хотелось Жить и Петь!.. И, в то же время, так хотелось Дорогой Млечной — улететь…