Вопрос...

«Душа не знает возраста, Душа не может стариться…»

Лебедь

***

— А за Вечером, последует Ночь? — А за Ночью — снова Утро и День… — А зачем?.. — Какой преглупый вопрос… А зачем Тебе сплошное «зачем?»? — Что даёт мне силы в этом аду? — Свет Надежды, что в душе не сгорит… — И, ещё вопрос — куда я иду? — Вот окно, в котором лампа горит… — Почему-то, там не любят меня — вопль будильника, что прочь гонит ночь… — Иероглифы на древних камнях Разгадать загадку могут помочь? *** — Призвавший Любовь Жертвенную, Твоя жертва принята. Ты хорошо подумала, Сова? Ещё можно переиграть… — А смысл? Чем Мне поможет страсть? «СТРАдание Смертного Тела»: такая трактовка?! — Да, но страсть бывает и к делу, к профессии, к хобби, а не только… — Любящий, жертва принята?! — Твоя жертва принята… Можешь просить что-либо взамен, учитывая твоё пожертвование… — Прошу сказать, чем пожертвовал Он… Перед реинверсией Рыси. — Удовольствием… — Вот как. Сильно… То есть, его двойник, тоже перестал получать удовольствие от чего-либо?.. — Ты поняла правильно. Но, есть ещё удовлетворение, радость… Этим он не жертвовал… — А скажи мне братец, какое может быть удовлетворение без удовольствия? — Такое же, как без страсти… Она смеётся. Ему не смешно: — Что-то ещё, Сова? Честно говоря, ты меня бесишь. — Потому как «отрабатывать» в Городе — придётся тебе? Ведь ни Сокол, ни даже Ворон — не смогут, не потянут? — И поэтому тоже. Ты понимаешь, что на правах Третьей… — Почему Третьей, Креч?! Вера — Надежда — Любовь: Ты у Нас… — Дура, это «от человечьего ума» отсчёт; если сверху смотреть: то наоборот: Любовь и так далее!.. — Понятно, я от человечьего ума решила тебя, родимого, доконать. Это не Ты заявлял, что я тебе нравлюсь… — Я офигеваю со своего нрава Сова. Предупреждаю серьёзно, если ты перестаешь контролировать, как следует, двойника… я тебя доконаю! — Как следует, это как, Креч? Объясни для жирафа, до него доходит медленно… — Я не общаюсь с жирафами, Сова. Реинверсируешь — позовешь!.. На самом деле, она понимает как трудно придётся Кречету… то есть, Жану. Конечно, чтоб избавиться от страстей, нужен тот, кто от них избавит… Квест для бывалых Светлых. Но, «в действительности всё не так, как на самом деле»… Пока братец улетает, Сова, нежданно решает навестить Сокола и кое о чём его спросить… Оказывается, Сокол перебрался поближе к Пустоши, где потеплее… И фиг найдёшь его теперь… «_ — Еле отыскала тебя по следу, Справедливый… — Что за церемонность, Сова? Я просто Сокол… — Не просто, потому.что обращаюсь на данный момент к тебе, как к ИОНу… — Работа — работа! — говорит Сокол, выглянувшей из гнезда Соколихе, понуро качая головой. — Вот засада… — Вы призвали Справедливость Ответственную. — Спрашивайте. — Почему когда Двойник Сапсана перешёл в Другое Измеренье, не прощаясь и без объяснений; так и от самого Сапса — ни ответа, ни привета, вот уже два месяца?! Разве это справедливо? Это «молчание без вести», эта пустота… — Вы скоро встретитесь… — О да, конечно, ведь то же самое говорила Кречу Неясыть… в конце октября! Сейчас, январь, милейшие! — Ну значит, совсем вот-вот… — Это твой правдивый — честный — справедливый ответ, Сокол?.. — Да, ибо я лишь раб Равновесия, не Посвящённый и не Просвещённый. Спроси у Неясыти. Или у Кречета. Он, всё-таки, по рангу — Хранитель. — Неясыть где-то далеко дельфинов просвещает; а Хранителя я только что выбесила предстоящим нам в Городе «квестом». Пока квест не пройден, Креч мне ни слова не скажет!.. — Спроси у меня. — К ветке, на которую уселись Сова и Сокол, бесшумно подлетает Ворон. — Ты знаешь все мои вопросы, Мудрый. — Сапсан — Сапсан — Сапсан… Сова, ты не вырастила своих птенцов… И ты пользуешься Даром от Посвящённого бессовестно глупо! — Даром Посвещё… — Дневное ви́дение… Сколько суток ты не спала ни днём, ни ночью?! — Потому что ты не мог сказать пораньше на месяц-другой: «Теперь ты сможешь найти Сапса, долетев до Стратосферы… Да и то, если Посвящённый соизволит снизойти к Сове.» Так ведь, Премудрый?.. — Ты перестала задавать верные вопросы, Сова. Соответственно, получаешь не совсем верные ответы… — Ты дал мне совет спросить у тебя и я спрошу: Какого птеродактиля, я вообще оказалась в этом Трио?.. — Любовь так рассудила. Об этом взаправду Кречет ведает. Я — нет.

***

— Не бросай пожалуйста трубку, не пугай меня. Я далеко, в области. Мне дозвонилась Его жена. Я ни Марку, ни сестре Марка, ни этому Тиму не дозваниваюсь. Только тебе — чудом, на третий раз… Приедьте туда с Алексом, вы же недалеко живёте! — Нужно помочь ей, братец?.. Только не очень-то верится, что мы сможем чем-то помочь… Жан сбрасывает… С такой болью, которой сочились все его слова, долго не поговоришь… Он чувствовал её состояние: не будет падать — разбиваться телефон; не будет воплей, рыданий, рванья волос и «битья башкой о стену». Будет… состояние «под наркозом» и пустота: пустой сон, из которого жуть как хочется выбраться, но ясно, что просыпаться некуда: Его здесь нет… «ни здесь ни там»… В этом «никаком» состоянии она снимает последние подгоревшие оладьи со сковороды, аккуратно отрезает горелый слой; кладёт на фаянсовое блюдо, сверху стопки уже готовых… Накрывает салфеткой… Вальс Метель смолкает. До неё доходит, что именно эта мелодия длилась на протяжении её «впадания в наркоз» и разговора с Жаном… Нужно объяснить прихеревшему Алексу, что ни кто кроме них двоих не сможет в этот «предсочельненский» день, попрощаться с Юджином… И хоть как-то утешить Его супругу»… …Пока они одеваются, примолкшие дети грустно жуют ягодные оладьи за столом в кухне… …Песня, следующая на диске который она сама заполняла на крутом (тогда, 3 года назад) мини –магнитофоне, подаренном Хэпом на какой-то день рождения… «Есть одна Любовь, та что здесь и сейчас»… Песня и Память заставляют знать, что где-то на этой Земле существуют Хэп и Сэнди; Жан с капризной Ирмой, Макс с Яной, Тим с Мариной… Даже зависть, что между ними есть… какая-то любовь, заставляет двигаться, существовать… идти прощаться…

***

Дверь на лестничную площадку открыта настежь. Они заходят в знакомую квартиру. Несмотря на теперь горящую свечу у иконы Николы-Угодника, возле входа, атмосфера Его дома ничуть не изменилась. Несмотря на заплаканную его супругу, на Его сынка, отмороженно торчащего в углу… Несмотря на Его тело, лежащее на полу комнаты, где он часто вёл занятия на дому… тело с интубационной трубкой в гортани и ещё валяющимися на груди пластинами дефибриллятора… Она удивлённо слушает разговор инспектора с Его сынком, который делал своему отцу искусственное дыхание до приезда скорой. Всё правильно: на 2 вдоха — 30 надавливаний, продавливание грудной клетки на 5-6 сантиметров, он даже руки не сгибал! — Всё правильно… только его отец просил «прекратить это»… сказав, что ему слишком больно, чтоб продолжать жить… Улучив минуту, когда один мент пошёл за понятыми, а другой попросил Леди и Алекса «пройти на кухню»… момент, когда о ней вдруг напрочь все забыли, Рина подходит к телу. Ясно, что это пустая оболочка, скафандр, оставленный уставшим космонавтом… — Ты сделал всё, что мог и даже больше… — вырывается у неё. Потому что теперь она истинно уверена в сказанном… Его присутствие явно ощущается! Чётко и реально! — Теперь Он видит её насквозь… — Сверху — вниз. И даже извилинами шевелить не нужно: её досада за собственное опоздание и нежелание помогать Леди, уважение к действиям Его сына… Любовь к Нему — всегда. Нестерпимое желанье поцеловать холодный «скафандр», несмотря на отсутствие в нём… «И, послать к монахам на-совесть сыгранную роль, в отношении тебя?.. Пойми какая ерунда у людей с телом: тело всё присваивает. Хочешь, чтоб твою драгоценную часть кремировали?..» Ни миллиграмма удивления. Всё понятно, как никогда раньше: от души — к душе.. «А на вопросы твои теперь отвечать — не в моей компетенции. Надеюсь всей душой, что ты сама-себе правдиво ответишь… Благословляю Тебя отвечать на твои собственные вопросы правду. Сейчас я должен навестить нескольких людей и объяснить им, что отмучился… До встречи…» Одномоментно этим мыслям, люди о ней вспоминают. Она спокойно подтверждает, что Юджин сам пытался вылечить тромбофлебит каким-то импортным крутым медикаментом, изредка принимал Клофелин от давления и аритмии; часто принимал Ибупрофен… –?!.. — Я помогала ему вести занятия в последнее время. Хотела стать инструктором ЛФК… Она ни чем не поможет Леди, поскольку гложет подспудная обида на неё, за её слова «такие дорогие и хорошие вещи Ему покупала»… Вещи — да. «Отглаженность, отутюженность, сытость»… Только Он и сам мог: гладил, убирал, готовил отлично… Другом жена Ему не была. И не стремилась быть… Рина пониманимает лишь то, что она приходила сюда, чтоб услыхать Его «До Встречи»… …Цитируя кого-то из великих, Он говорил, что «чай должен быть крепким, горячим и сладким, как поцелуй». Она пьёт горячий, сладкий чифир, вместо Его поцелуя, сидя, в 23-00 за кухонным столом в одиночестве и слушая «друг друга называть по имени», песню с когда-то составленного ею самой диска…

***

Жан появляется на следующий день. Уговаривает её ехать на кремацию, как Юджин завещал… — Замолкни. Я знаю, что О́н завещал, что Он подготовился и подготовил всех, кто «тесно общался»! – Намёками, шутками, даже анекдотами. А ко́му-то… прямо сказал в глаза… Почему ты уехал?! Ты должен был чувствовать!.. И Ты, гад, чувствовал! Он, ничего не говоря, нежно и легко обнял… и стало ясно, что Жан не смог бы выдержать… Это её словно анестезировали по всей НС Он — не может быть холоден. Ни к чему и ни к кому… Они стоят в обнимку, в той самой кухне, где чокнутой весной вместе переустанавливали плиту и жрали чипсы с чаем… Тогда на Земле было Трое из… единства? Понимание что здесь у неё от Юджина… остался лишь Жан… тиска́ми сжимает сердце, не даёт разорвать это почти невесомое объятье. «Тело всё присваивает»?.. Алекс, заставший их в этом объятии, просто ждёт, пока невинное помешательство пройдёт. И оно проходит… Но не навеки… Приезжает Окси в новом лимузине, гордо «вкатывается» во двор… Отлично. Эта фея рассказывает, как она дорожила Юджином, его курсами, когда-то прослушанными и забытыми… Она-то и поедет с грустным Жаном. И, будет утешать Леди, не той версией правды, что Юдж «отмучился», а какой-то другой, более слезоточивой… Это её дело. Тем более, что Окси… ничегошеньки о Юдже не знает.

***

На поминках на 9-й день собираются не те: «разнообразные не те» …Тим, Марина, Марк с Яной — ещё не вернулись домой. …Несколько бывших коллег с Его работы, несколько бывших Его курсантов, по специальности не работающих; естественно Окси и Жан, «свой в доску», но несвойственно молчаливый… Впечатленье такое, что Жан находится за столом дабы молиться, чтоб сынок Юджина, напичканный успокоительным, ничего не учудил… Единственно важное для себя, что услышала она из уст Жана: рассказ о чудном луче Солнца, осветившем им с Окси путь до места захоронения на кладбище и погасшем, как только урну с прахом они поместили на место… — Это был последний солнечный луч заката. Он словно ждал, так нереально долго, пока мы всё сделаем… Такой серебристый зимний Луч… Словно живой. Да, Жан бывает невероятно поэтичен… иногда. Особенно это заметно среди тех, кто находился здесь чтоб как-то утешить безутешную вдову и… по совместительству, похавать. Алекс удивил её, толкнув довольно красивую речь о Юдже… «об офигенно мудром Учителе». Даже двое бывших Его «курсантов» прослезились, усиленно кивая головами… Рина словно сегодня разучилась говорить… Да, ей хочется заорать: «Вы, вообще не знали Его и не собирались знать! Где Вы были, когда Он мучился и страдал?!.. Чем Вы помогли?!» А где была она, когда Он, здесь умирал?! Почему не Она делала Ему искусственное дыхание?! Разве, бежала, со всех ног к Нему, когда «тянуло, как магнитом»?!.. Всё… ««'"'_-_- …Леди просит их с Алексом остаться. Отдаёт Алексу «кое-какие вещи мужа». Больно смотреть, как Алекс, выряжается в знакомый, по первым ещё курсам, белый свитер… В плащ, которым они укрывались, сидя на «остановке имени Конармии»… Юджин очень следил за своими вещами. Сам… Память неотвязно смеётся в глаза, словно мстит… За недосказанное Юджину… По́сле, Сынуля провожает их с пакетами вещей из подъезда, так как «кто-то выкрутил лампочку, а там старая лестница с разными по размерам, ступеньками». Рина в непонятках, на кой это нужно, ведь они могут посветить телефоном. Но когда сын Юджина идёт за ней, светя фонарём… понимает, насколько не хотела бы, «иметь за спиною» такого человека. Что-то дикое, реально разбойничье в его брутальном облике, заставляет вспомнить слова Юджа о лихих праотцах… Вериться ого как! Она благодарная судьбе, что это высокий первый этаж, а не пятый, к примеру… оглядывается на учтивого провожатого, который явно хочет о чём-то спросить, но… при Алексе не решается. И Слава Богу. — Ал, знаешь, насколько я доверяю Юджину, настолько не доверяю его сыну. С ним только Жан мирно общаться может. Скорей всего потому, что у Жана, в его «прошлой жизни» были такие знакомые… — Нарики, что-ль?.. — Нет, алконавты непросыхающие… — Ты сказала «насколько доверяю Юджину»… Доверяла. — Нет, Алекс, доверяю… *** — Я верю Ему, Кречет. Неясыть и Ворон тоже не врали, просто, для Неясыти недолго — это месяцы. А Ворон был уверен… — Слушай, а ты теперь почти одного цвета со мною. Тебе идёт светлый, Сова. — И ты и твой двойник падки на «внешние спецэффекты». Цвет я только заметила. Спасибо, что сказал… Но я останусь Совою, Креч. Невзирая на идентичность нашего окраса… Их дружный смех распугивает леммингов. Олени удивлённо взирают на Любящего, осыпающего с крыльев снопы искр… — Полетели в горы, Сова, чтоб фауну не пугать… Там и восход красивее. Они приземляются почти на вершине, на удобном уступе скалы. Вокруг Кречета тает снег, быстро прорастают эдельвейсы, один из которых, фиолетовый, Креч умело «вплетает» клювом в перья возле её уха: — немного весны, Сова, иначе, вовсе обледенеешь! — Он обнимает её крылом… — Мне вовсе не холодно, братец. Такая Весна аномальна в этих широтах. Прекрати! Побаловались, и хватит!.. — Ты так решила? А если сейчас начнётся лето?! Летний восход! Это же хорошо, смотреть на летний восход, Сова?!.. — Смотря, с какой стороны, братец. Если со стороны тех, что жили в этой ложбине, то ваще хероу… С подтаявший вершины начинает сходить лавина! Ледяная шапка обрушивается в весенне цветущую ложбину!.. — Скорокаянье, братец! — орёт Сова, вспоминая, что он не умеет каяться, уверенный в себе, щедро одарённый Милостью… — Надёжный, я верю, Ты поможешь! Ты обещал!!! — Призвавший… Ёпт!!! Время — назад!!! — кричит серебряная Звёздная Птица, опускаясь на скалу… — Что ж ты творишь, акселерат любвеобильный?!.. *** Она проснулась с чувством, словно что-то не доделала во сне… А сон не вспомнить. Обещал прийти Жан, помочь переставить мебель. Это занятие конкретно развлекает и занимает их обоих, словно альтернатива спорту… в их синхронном отпуске на неделю. Ни кто ни с кем не сговаривался: чисто случайность… Он приходит раздражённый, резкий и критичный. Похоже, у Жана «включился холерик»… — В этом шкафчике петли вообще разболтались, куда его тягать?! И здесь сменить нужно, такая ветошь, отстой!.. —Он злится. На цыпочках, дотягивается до висячей полки… Господи, да зачем он одел под свитер ту самую шведку, в которой вёл «их несбывшуюся группу», когда предстал пред ними «Жанной и молнией»?.. Почему не рубашку с длинными рукавами, что зимою — уместнее? Она вспоминает, как Юдж обнял тогда Жана… Подходит и… буквально виснет на братце! — Какие Мы сегодня злые, просто жуть! Прям, Дарт Вейдер в гневе! Ветхие петли трещат… Полка с грохотом падает чуть не им на головы!.. Он успел и оттолкнуть её и отпрыгнуть сам… Думается, что он сейчас «вскипит», «выйдет из берегов», но… — Ну вот, теперь точно нужно новые покупать и менять. — Похоже, он напуган. Тем, как трепетно она на нём, повисла?.. — Жан, до меня только сейчас дошло, как ты на него похож!.. — На кого?! — На Энакина и Люка Скайуокера одновременно! — Бред. Я похож на себя. А вот ты, похоже, на себя не похожа. Что с памятью?!.. Он замолкает, увидев «сию амнезийную» сидящей за столом, уронив голову на скрещённые руки… — Плачешь?.. Ты вроде никогда не плакала… — гладит её по голове, словно ребёнка. — Вообще, я «девушка с отбойным молотком», такие не плачут! Коня на скаку остановит… педального… Только на кой мне конь? Я ж не Будённый… Жан, понимаешь, меня всё это достало, мне ничего не нужно… — И потому теперь я тебе так не безразличен? Меня тоже всё это достало, если честно… Ты меня бесишь. Хочется развернуться и пойти… куда глаза глядят… — Даже так? А куда сейчас глядят твои красивые глаза?.. Он, сообразив что тупо уставился на неё… хватает за руку: — Пойдём покупать ско́бы, мне нужен шуруповёрт, столярный клей. Нужно исправить это безобразие!.. Она резко притягивает его через стол к себе за лацканы воротника: — Давай сначала исправим другое безобразие… Жан вырывается… С его шведки отрываются пуговицы… Катятся по полу… Он «ныряет» в свитер, срывает с вешалки зимнюю куртку… щёлкает дверным замком… …Догнала́ всё-же на лестнице; зарывается лицом в светлые курчавые волосы, прижимает к себе, цепляясь за него, как утопающий — за остатки плота… Его трясёт в тихом истерическом смехе. Это реально жутко… Они молча заходят в квартиру. Пока она надевает у себя в комнате, свитер-платье и лосины, он замеряет рулеткой размеры полки; собирает пуговицы с пола. — Жан, прости меня! Прости, что у меня, блять, знатно сдают нервы наверное… И не только нервы. — Мне тоже паршиво… Но почему-то думаю, что перепихон никак здесь не поможет… Если бы нам помогло что-то… А ладно, если тебе так хочется… Он подходит вплотную, обнимает, продолжая говорить прямо ей в губы: — Только учти, придётся меня дрочить, и всё такое: «может, минет поможет» — говорит это так просто, буднично, и в то же время обречённо, что… его жаркий поцелуй чувствуется фальшивым. Это — блеклая тень пламени, бушевавшего в нём раньше, к примеру, прошлой весной, 8 Марта… Когда её, в очередной раз, спас Юждин… Словно услышав это имя, Жан моментально разрывает контакт с её губами: — А ещё придётся учесть, что ты думаешь не обо Мне… – Он вжимается в неё, обхватывая руками талию, спускается ладонями ниже… Ей становится очень жарко и… тошно. Желудок «подкатывает к горлу», грозясь выплеснуть выпитый, в компании Жана чай с мёдом и корицей… — Ну что, продолжим наше «не порно, но задорно»? — Он крайне бесцеремонно вторгается своим языком в её рот. Она лишь успевает подумать, что язык у него сильный. Он, резко разрывает контакт: На кунилингус не надейся! Хочешь со мной переспать — изволь у меня отсосать… а там, посмотрим, может быть, «да». — Он, смеясь, чуть отстраняется, чтоб расстегнуть пряжку брючного ремня одной рукой, другою, больно хватая её за волосы, заставив нагнуться… Онемев, она успевает, взглянув вверх, увидеть его красивое и злое, со сверкающими глазами лицо, так разительно похожее сейчас на лицо молодого… Энакина Скайуокера, преступившего черту разделения Добра и Зла…

***

Она лежит на полу в своей кухне… Родной голос, от которого сейчас почему-то гадко и муторно… тихо произносит, обращаясь, по-видимому, к холодильнику: Кто знает где тут у них лёд?.. Всё-таки переиграл малость… хреновый из меня актёр… и на кой мне этот аншлаг? Лолита — переросток, по профессору… А вот и лёд! — Не нужно льда: Лолита блин, «отлолитилась». Это была прям космодрама, братец… Ты классно сыграл. — Вспомнил молодость: «заказали» Дарта Вейдера: получите и распишитесь! — он вовсе не смущён. — Я должен как-то возместить ущерб?.. Давай в «Императорской Пицце» пообедаем?.. Ой нет, скобы и клей столярный купить, сначала!..

***

«Строймаркет»… Пока Жан ищет и мерит рулеткой, она обращает внимание на громкую рекламу, звучащую в зале… Потому, что слышит голоса Хэпа и Сенди! Нет, она не ошиблась, это: «Стройматериалы из северной столицы!.. Ламинат и ковролин любых расцветок! Отличное качество! По доступным ценам! Скидки…» Подойдя к администратору зала, поздоровавшись, интересуется производителем… аудио-рекламы. Администратору как раз скучно. Он с радостью сообщает что рекламные ролики привезены из северного города вместе со строй-материалами… — Кстати, в магазине белья и трикотажа, что через дорогу, реклама с этими же голосами! Мы ходили туда с супругой, я был удивлён, когда услышал. Жан прерывает словоохотливого служащего вопросами о ценах на строительные степлера (на кой они ему сдались?) и… буквально выталкивает её на улицу! Оказывается, он уже купил что нужно было. — Братец, зайдём сюда! — говорит она, переходя дорогу. — Решила отомстить мне покупкой трусиков на бретельках, или… — Я не за бельём сюда пришла. — А зачем тогда?! «Ваши дамы всегда достойны лучшего! Помните об этом! Наше самое лучшее бельё — уже в вашем магазине. Торговая марка… и т.д…» — Вот за этим, братец. Он вслушивается в слова рекламы: — Совсем спятила, факт! Переться в магазин из-за того, что запала на слащавый баритон рекламного типка… Это твой знакомый? — Это — абсолютная твоя противоположность: чёрные прямые волосы до плеч, тёмная бородка, глаза орехового цвета; мускулистый, смуглый, похож на индейца или… индуса, к примеру… — Достаточно. Юджин рассказывал мне про Музыканта. Не спорю что красивый «бархатный» голос. Он сам, наверное, под стать голосу… — А по характеру: не такой упрямый, как ты, дружелюбный, юморной, гибкий, сообразительный, весёлый, дипломатичный… — Хватит!!! Я! Жутко! Голодный! Дошло?! — Понятно, лучше пообедать… Не обязательно в «Пиццу» идти! Тут рядом, есть классное кафе. Домашняя кухня. И цены — норм! Уже потом, за кофе, после поедания жаркого с салатом, он не выдерживает: Скажи, у тебя ведь было что-то с этим… Счастливым, или как там его? — Да́, любопытно мне. Не хочешь — не говори. — Приколист Жан обломал меня притворившись садо-мазо. Теперь ревнует к человеку, которого я, похоже, в жизни больше не встречу… У нас с ним… Один великолепный творческий союз, по нашей милости распылённый в Космосе; две «абортированных» песни, выкинутых с 2-мя годами совместной работы над текстами и музыкой. Насчёт тела, правда… целое ничего. Он добивался бо́льшего, но помешала потусторонняя чушь: его обморок, виденья каких-то фантастических птиц. — Каких птиц?.. — Нам одновременно мерещился, например, белый кречет. — Это кто? — Это птица из семейства соколиных, балда!.. (Неужели он забыл свои вещие сны?) — От балды слышу… Пошли отсюда, на нас официанты уже обратили внимание. Платим за жратву… И полку нужно установить. На улице он рассказал, что недавно ему снились соколы, вроде бы. И… он летал во сне. Полка переустановлена. Пуговицы пришиты к шведке… Которую он предварительно снял. Она глубоко задумывается, пока Жан надевает свою «летнюю рубашку»… Он красив. Очень красив, но… это не Юджин… Нестерпимо не хватает Юджа: Его сильных умелых рук; выверенных и вместе с тем, спонтанных движений массажа. Это ей всегда было нужнее, чём любой секс. А если с самым-самым?.. Но для неё самым-самым был… и остаётся ОН. А все остальные — остальные… Даже Жан? Собственно, почему «даже»? — Потому, что Жан тоже «осколок несостоявшейся Триады»?! — Эй, ты где витаешь?! Вернись на землю, не пугай меня! — Жан трясёт её за плечи. Если всмотреться в его лицо… почти произведение искусства. И что? Хэппи, — ни чуть не хуже. На «красивые фантики» даже тело её теперь не ведётся? — Жан, как думаешь, почему я… перестала тебя хотеть? — А ты Меня хотела?.. Или? — Ты правильно меня обломал… Хоть я и была в шоке, но предполагала, что Ты на такое способен… Знал, что так будет? — Всё просто. Если б Ты Меня́ действительно хотела, ты бы сделала то, что я сказал — «дашь-на-дашь»: удовольствие за удовольствие. Но ты не меня хотела, мечтала не обо мне… Как думаешь, приятно быть использованным гандоном? Есть и человеческое достоинство! Не только мужское… у меня. — До фига ты умный, Жан! Даже предвидел, что я «отключусь»!.. — Или вывернешься, дашь мне по морде, выгонишь на мороз… Опыт. — А, понятно… у тебя ведь было до хренищи баб! И мужики были?.. Похоже, сейчас он ей конкретно втащит в челюсть!.. Сдержался. Глаза горят недобрым огнём того самого цвета, в котором она сейчас его заподозрила. — Не было. Я ж не твой диджей вшивый, что Юджу подставлялся! — Хэппи не гей, он никогда… — Всё, проехали!.. Прости, Юджин говорил мне что сам невольно его спровоцировал. Врал Жану, чтоб оправдать Хэпа?.. Жан поверил. Святая простота… которую понесло на откровения… Она «не сдерживает» и… получает по полной: — Ну чё пялишься, будто я тебе мильён одной купюрой должен?!.. Да, я тот самый «гибрид Иванушек из всех сказок»!.. Рассказавший когда-то, провожая тебя через парк, анекдот про змею и альпиниста. Ты была не умней меня, потому… нихрена не поняла! Сказала: «ну да, есть такой анекдот». Использовала меня, как телохранителя и сплавила!.. Решил что ты до сих пор в обиде за ржач, тогда в коридоре курсов, когда жена Юджа сказала, что ты на мокрую «Принцессу на горошине» похожа, из фильма. Меня повело: действительно была похожа!.. В детстве, прям сох по этой актрисе… — Ну надо же! Я даже не услышала тогда слов Леди. Потому что не хотела её слышать. Теперь Жан не слышит её… Его «несёт дальше»: — Когда увидел тебя с ним, решил, что ты просто его очередная поклонница, сотворившая кумира, уссыкающаяся с каждого его слова… Я нарочно закидывал Его вопросами у Моны на слётах. В перерывах. Чтоб ты не успевала делать то же… Но ты была наглой, ты всюду за ним ползала, к нему липла, смотрела как на бога, заглядывала ему в рот, ржала с его бородатых анекдотов!.. И он на тебя запал… Я решил это фигня, любопытство его долбаное, это пройдёт. Но он нехило так на тебя, запал… А ты, бац, и выходишь замуж! За Алекса! …Тогда, на вашей свадьбе, я подумал, что ты сбежишь, швырнув ему кольцо. А ты — не сбежала!.. И целовала Алекса взасос при всех, из чего я понял, что «физика вас связала»… Капец. — Мне действительно хотелось драпануть оттуда! Я помню, как ты ехидно улыбался, глядя на нас… Но я уже была беременна от Ала. И думала, что люблю его!.. Такая классная секс совместимость! Такие добренькие бабушка с дедушкой, усердно ждущие внуков!.. Огромная квартира, шикарные условия. Я «купилась», братец! Лучше я бы поняла твой анекдот как ты того хотел… Тогда… — Нет, вообще не лучше! Тогда я бы ни хрена не понял!.. Ты вообще помнишь, что Юдж не пришёл ни на свадьбу твою, ни на банкет в кафе?.. Он типа обрадовался, что приставучая ученица, наконец, познает семейное счастье… Так сказать, хлебнёт сполна!.. Но смотреть на истоки этого безобразия он не стал! — Боже, как ты прав!.. В друзья к нам ты набивался оттого, что я на тебя «не запала»? Потому, что ты всегда получал желаемое?.. А тут — желаемое тобою любимым, принадлежит душою — Юджу; телом — Алексу… И тебе пришлось довольствовался ролью друга?! — Не всё так просто. В то время я сильно в тебя влюбился. Понял, что не зря нас как будто кто-то по жизни сталкивал друг с другом… Ну что зыришь, я же влюбился, а не Полюбил! Влюбленность — это, максимум, 3 года… — Ты 3 года мучился по мне, а я… — Больше… Ты — мучилась по Юджу, пытаясь доказать, что его любишь. Он — всеми силами пытался доказать тебе, что это не любовь. Столько сил, столько энергии — на ветер!.. И что в итоге?! А я себе почти доказал, что тебя люблю!.. Тут ты сказала: «любви не взаимной не бывает»… Это был облом. — Слова Юджина. Это правда. Которую, принято скрывать… А Он что тебе обо мне говорил? — Он предпочитал о тебе молчать. Из чего, я заключил, что с тобой — у Него серьёзно… Самое смешное, что Вам хватало… массажей! Только после того случая, с моим «пожаром» на нашей группе, он говорил, лучше бы ты подбежала тогда рассказать нам подробно «свои виденья». И ещё, похоже у тебя роль соблазнителя… А чуть позже, — что Он ошибся насчёт тебя очень во многом. — А ты, что делал, чтоб… А, ладно, не моё дело… Прости. — Я не дрочил на твои фотки. Хотя мне было трудно сдерживать мысли. Тогда на лестнице в подъезде, ты — в кофте Музыканта. Злость, гнев! Ревность… В машине, когда Юдж всё просёк, а я всё равно не удержался! — Ты правильно тогда сказал что мы по отношению друг к другу — долбоёбы! — Я был рядом. Мне этого хватало. Я заставил себя думать, что мне этого хватает. Я привык… быть третьим. …Она раздевается. Догола. Стыда нет, как перед Юджем на курсах… Жан обалдело смотрит… как падает на пол её одежда. Остались лишь трусики. Спокойно сняла, переступила… Его реакция непредсказуема: — Остановилась, сказал! Оделась! На кой я столько раз ломал себя, чтоб вот так?! Я по-твоему маньяк грёбаный и… Мне не нужна твоя жалость!!! — Я и не думаю, что ты. Просто знаю на собственном опыте как больно и паршиво притворяться, надеясь на чудо, ждать что тебя поймут… да хотя бы обнимут! Даже на поцелуй не решаться. Чтоб не оттолкнуть!.. — Значит ты страдала больше меня! И зря я обвинял тебя во вранье!.. — Иди ко мне… Можешь делать всё, что пожелаешь! Что угодно!.. Минет?.. Я сделаю всё что скажешь! Абсолютно ВСЁ. Она подбегает к нему нагишом, быстро расстёгивает — снимает — роняет на пол всю его одежду… Он не сопротивляется и ничего не говорит. Застыл без движения, словно статуя молодого Аполлона посреди её кухни, в которой почти всё починено, подарено, налажено им. Прекрасное лицо искажено гримасой боли. Тихие, почти невидимые, слёзы… Она становится на колени перед ним но… — Ты хочешь меня?! Честно, без вранья!!! …Невозможно солгать. Взгляд голубых глаз пронзает насквозь… — Я люблю тебя, Жан. — Не увиливай! Ты хочешь меня?!.. — Нет… Но это потому, что я до сих пор хочу Его… — Спасибо за правду. Тогда забудем. — Жан, взяв за плечи, одним быстрым рывком поднимает её с колен, не разрывая зрительного контакта с её глазами. На её тело — вообще, не смотрит… — «Мне нужна Дружба» — выдыхает он то ли заклятье, то ли молитву. — Одеваемся! Скоро твои придут. Если застанут нас в таком виде — офигеют. Алекс меня задушит… Я тоже тебя люблю: «Дружба — это любовь без секса» — так вроде? — Можно тебя поцеловать? Вместо ответа он целует её нежно и легко, словно школьник. — Нет, не так! — Она обнимает Жана кожа-к-коже и прилипает губами к его губам… Он не отвечает: Никакого пожара. Просто тепло. Углублять поцелуй нет ни малейшего желания. …Терпеливо дождавшись, пока она сама отстранится, он быстро одевается… — Я не виноват что знаю Кого тебе хочется целовать даже теперь?.. По-правде говоря, очень мечталось увидеть ваш поцелуй! — Только своими глазами увидеть… Как доказательство того, что Любовь ещё существует на Земле… Но увы, Его уже здесь нет… — Он и тут ошибся, Жан! — Ты не просто хороший человек, ты — Ангел! — Хватит. Завари ангелу какао. И включи какое-нибудь радио… — А ты снизойди до того чтоб открыть банку сгущёнки, ибо молока в сем грешном хозяйстве сейчас нет…

***

Мы смеялись над горечью дня, В звёздный вечер ныряя с тобой! Пыль сомнений огнём разгоня Вдохновенья! Но то не любовь… Среди мира сияющих страз — Выходили с неправдой на бой: Неподкупная искренность глаз… Но и это — совсем не любовь. Мы — друзья «не разлей вода», Мы «пуд соли съели с тобой» Коль мы вместе, беда — не беда!.. Но, конечно же, нет, не любовь. Мы видали жизнь без прикрас: В состояньях «хоть волком вой», Мы спасали друг-друга не раз, Но… не тянет наш вайб на любовь. И в пожары взаимнейших чувств, — Окунались, как звёзды в прибой! …Лишь тобой я живу, жить хочу! Вот такая у нас нелюбовь… Достоверный, сквозь радость и боль, Друг мой ситный взгрустнул слегонца: — Не вкурили мы чёто любовь. — Фантастический трах без конца…