Без ответа

Закат с Восходом спелись, и давно

Мелькают блики в окнах, то и дело.

Мир — крутит допотопное кино с «обновлено»…

Кому-то надоело старанье

суетою превозмочь

предвзятость, фальшь, неверие и

скуку…

Но яркозвёздно наступает ночь,

И Ты, во сне, берёшь меня за руку.

Ведёшь в миры, которым нет числа…

Земля — отважно — важным

эпизодом,

Обителью людей добра и зла,

Благословляет нас… своим

восходом…

Ты вновь придёшь: на радость

на беду…

В дождях осенних и цветах

весенних…

Я жду Тебя! Я жду Тебя — я жду…

Как светопреставленья. Как

спасенья…

_____________________

Жан

Он сильно порезал палец краем открытой жестяной банки… Она, разматывая бинт над столом… напоролась рукою на острый край жестянки, с той же самой стороны… — Ой, ты тоже порезалась!.. Она не слышит: зачарованно смотрит, как смешиваются следы их крови на жестяном срезе… …В ушах свистит степной ветер, пропитанный запахами трав. В левой руке — тяжёлый звонкий меч. Напротив — родной насквозь побратим с охотничьим ножом… Он слышит её — не её речь: Иван… и «Жан» — «Ты всегда рвался вперёд, в бой… Мне всегда приходилось прикрывать твою задницу… Ты обещал мне, что в следующей жизни будет наоборот, но для этого я должен… родиться женщиной. Красивый, сильный, отважный Воин, Ты смеялся Смерти в лицо, не привязанный ни к чему и ни к кому. Единственной твоей слабостью был… я. Конечно, мы «облегчали мужскую участь» друг-другу ночью в степи… Тебе недопустимо хотелось большего… Тогда ты взял нож и порезал себе руку… Тогда я сделал то же самое. Мы соединили порезы, став братьями–телохранителями друг — друга, зарёкшимися причинять брату малейший вред… Но твоя страсть не отпускала тебя, несмотря на Нашу Клятву… Ты погиб молодым и сильным… Я помогал твоей семье, чем только мог, виня себя в твоей гибели до конца дней своих…» – произнеся это на одном дыхании, она падает на стул, втупившись в «братца» глазами… Он весь дрожит, опускаясь на своё сиденье… Слов больше нет. Всё сказано. *** Ещё не наступило лето в снежных горах; не сошло ни одной лавины. …Встретились Трое, очень ждавшие встречи, уже и не надеющиеся? — Поздравляю с зачётом, Креч! — Сапсан хитро «улыбается глазами». — Надёжный, или как там тебя теперь? Какое право ты имел прочесть Наш Сон без нашего ведома?! Это не по-совести! — Это «дашь-на-дашь», Креч: и ты и двойник твой увидят то, что мечтали увидеть. Сполна, во всей красе. Вскоре произойдет… А собственно, что я спойлерю?.. Он подлетает к очумелой от счастья Сове, обнимает серебром своих крыльев. Сова, излучая светло-золотое свечение, машет крылом «перламутровому» Кречету и… тонет в серебре портала… Кречет видит яркую серебряно-золотую звезду, Освещающую Пути, Согревающую Сердца, Дарящую Уверенность… или, хотя бы, Надежду. В ветреном январском небе Звезда светит всем. Становится светлее и теплей в диких Скалах, в холодном Лесу, в бескрайней Пустоши. — Иди к Нам! — слышит он Двойной Зов, взлетая над Краем… — А что, можно? Я не помешаю? — Хранитель нам не помешает… Только без лавин. Спокойно, Креч. *** — Братец, просыпайся! Снова нас, по ходу «вырубило» за столом. Стол, похоже, заколдованный… Сколько же времени?! Восемнадцать ноль-ноль на часах! Алекса с детьми нет дома… Она звонит Алу, пока Жан, пытаясь проснуться, лохматит руками свои волосы. … Ал с детьми, оказывается, на школьном спектакле… У неё есть ещё 30 минут чтоб убедить Жана, что всё ему приснилось… Допустим, начиная с водворения полки на место, они сели за стол и «вырубились»!.. Пока он трёт глаза, она быстро вытирает влажной салфеткой «ржавый» след на краю консервной банки. Встаёт, пряча катушку белых ниток в карман домашнего халата. — Ничёсе меня развезло!.. Ты… Взгляды скрестились, словно… лучи двух маяков средь бурь суеты и обыденности… Она опускает глаза… Он смотрит внимательно. — Нет-нет-нет, даже не пытайся меня обдурить! — Я всё помню… И это: он подходит и вынимает у неё из кармана катушку ниток… уколовшись иголкой — И это! — Выдавливает каплю своей крови на срез консервной банки. — Повторим чтоб узнать ещё что-то?! Хотя обряд устарел: можно нательными крестами обменяться, поклясться на Библии… — Я не сочиняла, братец!.. Со мною лишь раз такое было: виденье про Конармию, с Юджем… Правда, там было виденье, а тут… словно кто-то за меня говорил… Пра-пра-пра-прадед наверное… А прямой предок Юджина, оказалось, был офицером Конармии, который… — Знаю. Ему пришлось рассказать мне, после то́й «нашей» группы. — Ты поверил?.. Ну, не молчи! — И сейчас поверил… Только ты представить не можешь, насколько мне верить в такое гадко. — Давай разделим жесть 50/50, и её станет вдвое меньше!.. Братец! — Да уж, братец… не зря так меня окрестила, давно мог догадаться… И совпадений до фига… Он обхватывает руками свою кудрявую башку, прячет глаза. — Жан, родной… Иван. — Ещё раз скажешь мне это имя — отгандошу так, как ни в одном сне тебе не снилось! Несмотря ни на что! Какая там любовь — морковь?! Кровная месть!.. — Мой предок был виновен в смерти твоего… Но сам он не убивал? — Он тупо смотрел как… Иван гибнет. Думая, что в этой ситуации спасти не сможет, а может лишь вместе с ним погибнуть… Хотя, шанс был!!! Она не может больше, скрывать: — Не было ни единого шанса, брат! — Из того водоворота спасти можно было лишь вертолётом… которых тогда не было… Или колдовством?! — Которое у них было!!! Он зассал, не применил своё умение!.. — Которому «братец» его научил… тогда «в ночном», обнявшись у костра? И поцеловав в губы? — Ты откуда знаешь? — Мне снился два раза один и тот же сон. Решила, если в третий раз приснится, расскажу тебе. Думала, ты не поверишь ни за что! Вот он, третий раз. Рассказала… Он смотрит исподлобья: — Что там было, скажи?! Мне тоже снилось, но один раз и как-то смутно… Чтоб крыша не уехала, походу. Они что, были… пидоры?! Как же тошнотворно, блять! — Нет, не похоже. Похоже, не успели стать… Смотри: «твоего забрали», чтоб он «моего» не испортил или ещё кого… Жан, я верю, так и было, потому что мы не нарушали Обет лишь ценой твоего… ангелоподобия. — Лоподобия? Просто прелестно. Спасибо, потушила мой «огонь» своей «водой»… А какао нету? — Сейчас вскипятим воду «твоим» огнём… Ты прошёл моральный квест, братец… Будешь жить намного дольше того предка… — Только потому… Знаешь, почему! Юджин смеялся бы с нас… с неба. — С неба… Когда тело его ещё было здесь, я чётко слышала: «до встречи»…Значит, когда-то встретимся… Кстати, думала это с Его предками было у моих побратимство, потому так у нас и на букву «х»… Ого, а почему «мои» ещё не пришли?! Как по команде, звонит телефон. Алекс сообщает ей, что дети потащили его на горку с ледянкой, что снега нападало прорва, что они вернутся все в снегу, очень голодные… Выключив громкую связь, она торопит Жана, попивающего какао с сухарями: — Слышал? Давай выдвигаться! — А ты́ куда?! — В магаз, за суповой «заморозкой» и пельменями. Я ведь ничего на ужин не приготовила!.. А Юджин ни плова, ни мяса тушёного не привезёт… теперь. — Всё-таки, Он любил тебя… — Он признался мне в любви на курсах, при физкультурниках, сказав, что «выбрать себе массажиста это всё равно, что выбрать мужа или жену»… Все всё поняли… Было очень креативно. — Ого!.. — Жан в очередной раз роняет свитер. — Прости, если я тебя разочаровала. — Наоборот! Во-первых я понял, откуда была та страсть, по типу болезни: почему мне было похер и на замужество твоё, и на детей: так «накрывало»! А когда до дела доходило… «маятник в другую сторону»… словно будет инцест!.. Ну, чисто «синдром телохранителя». Мне так кайфово, что ты поняла меня! Понимаешь? Даже от того, что ты, до сих пор, Его любишь! Прости за… — Это ты меня прости: вцепилась в тебя когтями… Типа нехватку «любви» братец должен возместить… Я сволочь, Жан. Ты не должен мне ничего. Это я тебе должна. Этот предок мой… — Стоп-стоп! Ты правильно сказала: ещё неизвестно, чего они бы натворили, если бы оба были живы! Чего бы наколдовали? С их силой… У меня в роду были характерники — Понимаю. Не только пельмени сами в рот залетали?.. Жан «вспыхивает» и свирипеет! Она истерически орёт: — Пельмени, ёпт! Мне накормить своих нужно! Придут же скоро!.. Он взмахивает рукой: — А, ладно! — Включает радиоприемник… Пока она одевается, он моет чашки. — Зачем ты включил?!.. Нет, не выключай! Что это за радио?! — Вроде «Ретро… чего то там… не помню. А что? Песенка — чисто «ля-фа»… — Это память. Когда-то зимой, мы с Ним шли с курсов. Из чего-то окна в его доме тогда эта песня звучала. Подумалось: «если бы Он мне подарил три алых гвоздики». Но я ему не сказала… А зря. Жан помогает ей надеть шубу… не претендуя дарить гвоздики. Просто говорит: — Знаешь, у меня в мозгах вертится, что Он сказал тебе «до встречи»… Может, до встречи во сне?!.. …Иду — иду! Они не выключили радио. Даже за дверью сышно: «Алые гвоздики на снегу. Я к тебе навстречу побегу. Не восходит солнце без тебя» Спускаясь по ступенькам, она плачет. Жан берёт под руку, нежно целует в мокрую от слёз щёку… Когда они выходят из подъезда, оба сразу замечают три цветка на заснеженном крыльце. Живые, ярко-алые, сказочные… Жан остолбеневает… Она поднимает цветы к губам. Целует их. Прячет за пазуху, немного расстегнув шубу. — Хотел увидеть наш поцелуй, братец? Даже не сказал «подтверди мне»… как сделал Юдж, перед тем нашим «втроёшным въездом» на заднем сиденье у Тима! Ну ты помнишь?!.. Ты удовлетворён? — Более чем! — выдыхает братец.– А ты заметила что идёт снег, но на нас не упало ни одной снежинки?..

***

На этот раз Мона арендовала зал в местном Доме отдыха… Жан не пошёл на встречу, поскольку устал «от этого всего»… Рина похоже порядком его утомила… своим «тотальным узнаванием». В перерыве, размышляя над сочувственным взором Моны и «невпихательством» в тему… она зависает одна… у окна с красивейшим видом на озеро, покрытое ледяным панцирем, и заснеженные ели вокруг… Конечно, неслышные мягкие шаги по толстому ковру её ухо не в состоянии уловить. — Ага, значит вдовствующая фаворитка красотами любуется?! — Тим?! Так хотела тебе обрадоваться… Чем я заслужила такое обращение?! — Ах, смотрите-ка, мы не вдупляемся, типа вовсе не въезжаем и тормозим?! Разоделись в меха, выпендриваемся. — Тим, я ни хрена не понимаю! Зачем этот гнилой стёб?! Какого вы игнорите меня, сбрасываете вызова?.. Что я сделала такого?!.. Марк с Мариной… — Не то что видеть тебя не хотят, а даже голос твой слышать лживый!.. Что Она сделала?! Да подумаешь, ну бросила мужика помирать, гуляет во всю со смазливым фраером, цветочки под шубку прячет, шалава бессовестная! Как тебя земля носит? …Раньше она читала о таком, но… теперь она точно знает, что бывает чёрный снег… Потому что вот он: падает с серого неба, на усыпанные пеплом еловые ветви… Темнота… *** «Попустила Двойнику непотребное поведение и соблазнение человека, предкам коего её двойник имеет моральную задолженность и вековую повинность… То бишь, бессознательно решила расплатиться «натуроплатой» на необоснованных основаниях… — Ворон спокойно зачитывает Приговор… Ни одно пёрышко не дрогнет на крыле бывшего друга, в котором он держит светящийся папирус: — По результа́там предварительного обвинения, предполагается инверсия… Они с Сапсаном и Кречетом летали недолго… Их Звезда быстро стала Кометой, пойманной Тайным Звёздным в цепкую сеть Обвинения Блуда. Креч сидит на ближней скале, обхватив светлую голову крыльями… Сапс уже не переливается бликами и не лучится серебром. Он — пепельно серый. Но, не теряющий надежды и… Он Кого-то мысленно зовёт!.. …Ярко-фиолетовая молниевидная вспышка режет закатное небо… — Кто?! — произносит появившаяся из недр гипер-портала, Неясыть. Сова видит её дрёму, её закрытые глаза… то есть, она порта́лась во сне! И сейчас тоже спит… Сапсан что-то очень быстро произносит на неизвестном языке… Ворон, недоверчиво качая головою, смотрит на этих двоих: Неясыть открыла лиловые глаза, в которые смотреть невозможно.– Похоже, там отражена вся Боль Вселенной. В грозовых глазах Сапсана — вся Надежда Земли?! Она — ярко-фиолетовая, Он — бирюзово-серебряный, твёрдо произносят, глядя на сникшего Ворона: »Сейчас Мы, Звёздные, нисходим к Душевным, с поручительством Жертвенной Любви. Да падём на Землю и не увидим Небес, яко Слова Наши окажутся ложью!» Они соединяют крылья… Изумлённая Сова видит серебристое облако, которое окутывает её нежным, светящимся туманом. — «Двойник Совы в ближайшие двое суток нивелирует пункты обвинения» Произнеся это громко и синхронно, Неясыть с Сапсом «гаснут», тихо прошептав Кречету: — «Любящий слышал… Помоги нам, Креч.» — Любящий слышал и обязался помочь Поручителям ценою любой жертвы, какую способно вынести его сердце… *** Естественно, Тим умеет лупить не только банновеником по задам, а и ладонями по щекам, так, чтоб «привести клиентов в сознание». Она должна поблагодарить его, что зубы её целы и челюсти не нуждаются в ремонте?.. Ой нет, ведь он может мигом исправить это досадное упущение!.. Она предпочитает лежать на полу и молчать, чем стоять рядом с… бывшим другом. Но он грубо трясёт её за плечи: — Очухалась, стерва?! Светлый вихрь врывается в тёмный коридор! Мчится к окну, у которого… — Что с ней, Тимур?! Она опять? Тим сходу целит Жану в висок!.. Не попадает… попадая в цепкий капкан рук Жана! Выворачивается из захвата … — Жан, вы так вечность махаться будете: у него пятый дан! — Радость-то какая! Наконец нашёлся достойный противник! — Жан, с ловкостью обезьяны подпрыгнув в сальто, оказывается у Тима на плечах; душит за шею и валит на пол, моментально опутав его тело своими конечностями, словно спрут!.. — Запрещённый приём! — громко хрипит злой поверженный Седой, пытаясь достать Жана кастетом… — Братец, кастет у него! Он думает, ты любовник мой. — Рина, я тут блокнот твой случайно нашёл, который Юджин просил отдать тебе… в декабре! — Жан давит на артерию Тима… — А я, гад, забыл!.. Прости, я его читал, после тех гвоздик… И ему нужно почитать, — вдруг этот крупный волчара чёто поймёт?! — Рывком переворачивает 80 кг брыкающегося Тима на живот… при этом, получая ногою почти в пах. — Ах так, дядя?! Ну, теперь ты будешь читать это вслух! И дату не забудь!.. — Жан действительно достаёт из нагрудного кармана мини-блокнот, открывает, суёт Тиму под нос: –Читай, сволочь! Вслух! Стихи её — Юджу! Какой не открой — о Нём! Даты смотри! Этот, например, 15 ноября… Разве мог бы кто так писать, любя кого-то другого?! Ты читай, иначе вырублю ща! — Тут очень личное… — Ничего, теперь — можно. — шепчет она, усаживаясь на ковёр рядом с Тимом, на спине которого восседает Жан… «Картина маслом»!.. Если учесть вовсе не замеченных ими «зрителей» этого шоу… — «Я дохну без тебя, мне ничего не нужно, лишь рук твоих касанье — свет и чистота; лишь голос твой и взгляд… пусть это будет дружба: тобой дышать и жить, и в небо улетать»… О боги! Ты поэт… но кто докажет, что это адресовано Ему?! — Ты чё, ушами уху ел, тарабанщик?! – Жан выкручивает Тимову правую -Тиму за спину — У кого ещё такие руки? У нас с тобой, что-ли?! «Свет и чистота», ёшкин крот! Люди волнуются, не въезжая в смысл пантомимы… «На горизонте» коридора появляется Мона в фиолетовом брючном костюме… Всех — как ветром сдуло! Кроме трёх клоунов на ковре. — По коридору налево вторая дверь, есть отличный кофе, родные. Для вас — даром. Но будьте лояльны друг к другу… — говорит им Мона, проходя мимо и исчезая фиолетовым бликом в ранних зимних сумерках…

***

Всё догово́рено, понято, «пережёвано» вместе с коричными слойками в раритетном кафетерии. Новости неутешительны для Рины, хотя Тим с Жаном даже обменялись номерами телефонов за обсуждением новой версии «Чистого неба». После всех извинений, узнать… что Тим уезжает с Мариной и её детьми за границу. Он поведал ей, что «здесь удерживал лишь преданный друг, а ставить свечи за упокой души друга можно и в тамошних храмах: небо одно». Марк с семьёй, вскоре собирается присоединиться. А после — ехать ещё дальше… Она возвращается домой, как встарь, на машине Тима. Рядом с Жаном на заднем сиденье… Место слева пустует. В довершение всего, Тим объявляет, что на 40 дней Юджа ни кто из их «дружащего семьями квартета» не явится… Под «Долетай до седьмого неба», она шепчет Жану, что слёзы не помогут. Но они плачут, словно малые дети, уткнувшись друг в друга.

***

Юджин

Когда дети и муж засыпают, она неслышно выскальзывает на кухню, пьёт сладкий горячий чай «за упокой души» у горящей свечи. Послезавтра будет 40 дней… Ей очень не хочется идти к Его родне… Его там нет… А накануне, в перерыве на работе, вдруг зазвонил стационарный телефон, которым крайне редко пользуются, но «оставили на всяк случай». Она почему-то оказывается на тот момент рядом и случайно берёт трубку. — Здравствуй!.. — знакомый голос кажется галлюцинацией, поскольку мозги отказываются воспринимать… — Кто это? Что за шутки?! — Это Юджин. Трубку не бросай… Помнишь, рассказал тебе о случае на операции, про сгусток энергии? Никакая энергия не исчезает, лишь трансформируется… До встречи. Весь остаток дня она «в режиме ожидания», словно пк… Его пк. Это сказка, люди: такое лишь в сказках бывает… Она ждёт ночи, тишины… ждёт Его, сумасшедше веря… …Звонит Жан, напоминает про завтра. А для неё — осталась эта ночь… Сегодня чай с мятой… Может поэтому, она засыпает… за кухонным столом!

***

Он садится напротив… Сейчас она откроет глаза. Неизвестность — не просто слово: состояние меж сном и бодрствованием. — Ты снишься мне, Юджин? — Нет… — Ты реально здесь?! — И да и нет. С твоей «кочки зрения», этого не понять, как с любой земной «кочки». Мало времени… у Тебя… Да ты, я смотрю, «кухнеман»… Исходя из того, что ты вытворяла на этой самой кухне с Жаном, у меня остался долг пред тобой… хотя, я так не считал, но возможно, я ошибся. Сейчас «выложу» тебе на выбор те три раза, когда у нас могла быть близость… Ты выберешь один из них. Всё произойдёт по сценарию того витка судьбы, который ты выберешь, но… для Меня закончится одинаково: я уйду именно в этот день и час… Учти что ты останешься с последствиями своего выбора и памятью «того отрезка жизни», то есть: можешь оказаться вообще не здесь и не совсем собой теперешней. Это очень серьезно… для тебя. Для меня почти ничего не изменится, кроме того, что долг отдан. — Бо́льшая степень свободы… Как только Ты решаешь, что вариант не подходит, говоришь «нет»… Поехали? — Подожди, а можно сегодня просто пообщаться с Тобой, всё равно каким образом, а завтра… — Завтра я уже не смогу ничего тебе отдать, кроме воспоминаний и снов. — Сейчас я буду «смотреть мульты́ по этим вариантам»? — Нет, быстрее! Ты будешь эмоционально «считывать» мыслеобразы открытым текстом. Сейчас поймёшь. Смотри! √,,, 1. Ландыши: свежесть, чистота, нежность, юные наивные мечты! Она несётся сломя голову, оставив Талу отбито завидовать, открыв рот… — Юджин! Я должна признаться Тебе… — Точно должна?.. — Он саркастично усмехается… Но весь во внимание. — Должна!.. Когда Ты говорил «вот, женщина узнала своего мужчину»… я поняла, что ты мой мужчина и сейчас не могу продолжать сама себе врать… И тебе тоже… Он словно превратился в слух… …крышесносные эмоции, эйфория, кайф от того, что Он так слушает… краснеет!.. И даже не пытается отрицать сказанного ею! Начавшийся ливень осаждает городскую пыль… Они бегут, за руку, под какой-то навес на задворках… Он смотрит выжидающе… не решаясь даже обнять? Её выбор: обнять или нет? Не обнимет она и ничего не будет… кроме разговора? Взаимной радости, надежды?.. А на что?!.. — Обнять, вжаться всем телом, почувствовать возбуждение, не отпустить, не упустить шанс! Тестостерон-ферромоны, бешеная вода с неба, яркие, бешеные эмоции!. Их никто не увидит. Он скажет жене, что переждал ливень в школе… Ей нечего терять! Конечно же, Он «сверху», без слов… Жёстко _ грубо… Влажная трава под навесом, в которую Он — её… приземлил в коленно-локтевое… В слюнях-поцелуях нет нужды?!.. На её груди и ягодицах останутся отметины — синяки — следы Его пальцев… Да он словно сорвался с цепи!.. Гад, он дорвался! Уверенный-сильный-грубый!.. Словно доказывает своё право на полное безраздельное владение и… словно это в последний раз?!.. Потому, что это их первый и последний раз?! Ему точно крышу снесло! Он чокнутый… Ты этого хотела?.. Оргазм… ливень… …Гром! Молния ударяет в ближайшее дерево!.. Огонь — Вода… Пустота. Ландыши в грязи на асфальте… Он пытается поднять букет, отмыть под ливнем. — Стебли цветов сломаны мощными потоками воды: — Прости-прости-прости!!! — Заглушает ливень криком, раненный зверь? Он ещё хуже её первого! Ни капли нежности, сломанные цветы на скамейке… Отчаянье… Обида!.. К херам эти курсы!.. Она снова ошиблась, лоханулась по-полной, обломалась… как ландыши. Гадкое чувство тотального разочарования… Слёзы… Он смотрит горько-отчаянно-виновато. Помогает подняться, но даже не обнимет… …НЕНАВИЖУ! — Нет! От такого счастья упаси Господь! Ведь дальше — только хуже! — Вероятность новорождённого чувства, втоптанного в грязь. Забыли. Стёрли… ✓✓ 2. Мягкий полумрак Медофиса. Они безудержно ржут над «м/инсом». Потом — Его упрямое «а разве это сейчас не одно и то же» — в ответ на её «так жалеть, или желать?»… Она докажет: нет это не одно и то же, сейчас увидишь.. стоп, а как-же наблюдение?! Почему последняя фраза сказана Им вслух?! — Юдж Ты так вольно выражаешься на камеру?.. Аттракцион? — А сегодня нет камер. На тех. профилактику забрали. Завтра будут. Он зашнуровывает непослушными пальцами свои кроссы. Она приседает помочь, несмотря на его протесты. Они чуть сталкиваются лбами… И губами, не чуть. Поцелуй выходит смазанным: целует лишь она… Её выбор: остановиться на этом, как Он просит взглядом и мысленно… или будет так: опуститься, одним быстрым движеньем расстегнуть ему брюки, смахнуть их вниз. Несмотря на эти, отталкивающие её руки, несмотря на этот отчаянный взгляд… Жадно вобрать его, игноря всякую попытку оттолкнуть… Всё! — Теперь Он не сможет… уже вцепившись ей в волосы, оттолкнуть, вовлечённый в танец её языка и губ, рук, ласково сжимающих — отпускающих его горячую плоть… Он тихо стонет… Это доставляет ей такое удовольствие! Чуть подтолкнув Его к креслу, мягко усаживает, не вынимая изо рта, упав снова на колени… добивается языком и пульсации и… мощно сотрясающего, даже ёе, его громкого стона!.. После, не думая, просто глотая и слизывая… всё. Гладит и целует внутри Его бёдра… усаживается осторожно сверху и начинает покачиваться… Всё молча… Она не станет оценивать Его немое изумление, поскольку тоже видит, что он уже готов соединиться ещё раз. Теперь по-настоящему. Но… Всё падает, как карточный домик!.. — Прости, не могу больше. — Ноги очень болят! Судорога! Умоляю тебя, встань!.. Любовник сейчас из меня никакой. Прости. Не смогу я тебя ни чем отблагодарить. И время!.. — Уже отблагодарил. — От твоего стона, сама чуть не кончила… Встаём потихоньку. Не волновайся. Всё чисто-проглочено… И… смех, доверительный, общий! Всё как надо?.. Судорога прошла. Она поднимает Его с кресла… Но этот взгляд, влюблённо-виноватый, такая дичь!.. Эта, передающаяся ей, его тревога… — Я буду тебя вести под руку, ты будешь целовать меня: будем в расчете!.. Юдж, ну что ты застыл?! Он, уставившись в свой телефон, ничего не слышит… Пишет сообщение. — Что случилось, Юджин?! — Уже ничего. Пока мы тут… задерживались, жена сыну скорую вызывала. Думала, я «доп. массаж» делаю, не стала звонить… Обошлось. Он жив и спит теперь. Знаешь, я тебя как… друга спрошу, что, разводиться мне с ней? Врать я не научился. Проколюсь. Опозорю и себя, и тебя… Сейчас состояние такое, словно дерьма наелся!.. Не потому, что ты… Из-за того, что муж удовольствие получает, а жена скорую встречает… Разделение, блин, обязанностей? — Стонал ты нефигово зачем-то… — Да, мне хорошо было. Физически… Но морально… скажем так, ты меня сломала… Я не знаю теперь что мне делать, как жить дальше?.. Он реально тупит?! — Давай так: ничего не было. Я воспользовалась твоей минутной слабостью. Ты позволил, один раз… Ну, может, поцелуй напоследок… Они выходят из мед/офиса под руку. Он принял Ибупрофен… Идут пустой полутёмной улицей. Молча… Иногда она целует его губы. Он отвечает… Это так сладко-приятно!.. Но, уже подходя к перекрёстку перед его домом, она решается поцеловать по-другому… Языки их сплетаются. Он закрывает глаза!.. Её, конкретно, «накрывает»… Визг тормозов!.. Крик! Треск и звон стекла! ––– Какая-то женщина переходила дорогу и «залипла» на них взглядом… Её уже не спасти… Этой женщиной была Тала… — Нет!.. Не такой ценой! — Напрасно… Она всё равно через месяц «уйдёт»… Это был самый адекватный для нас вариант!.. Да, с бракоразводными процессами, скандалами и нервными срывами, но зато, самый адекватный. — Погнали дальше. По ходу, не хочу чтоб она окочурилась из-за нас… Не надо так. Забыто. Стёрто… ✓✓✓ 3. Благодушная дружеская атмосфера! Радость, понимание… Одна беда: Юдж зачем-то вкинул в вино Хэпу снотворное. Хэп дрыхнет. Оказывается, Юдж не по-детски взбешён на неё за «сказки для Эллы» и за нахальство… За Хэпа! Особенно — за нахального Хэпа… Которого Юджин усыпил… Она решается спросить, что было бы, если б Юдж встретил их в дверях, в одних боксёрах… Он, в итоге остаётся в «одних них», зло допытываясь у неё, продолжать ли ему стриптиз… Если Он продолжит, похоже конец всему что их связывало… Но вдруг, есть другой вариант? — Продолжим вместе, вижу, тебе одному скучно стриптизировать! И не очень тепло. …Она срывает с себя блузку и лиф, «сдирает» шорты… Да, он видел уже всё это, на курсах но есть «кинк»… Она ставит на бирюзовые стринги. Его любимый цвет. Сдвигает их всё ниже… Жесть, теперь Он просто в ярости! Однако, боксёры свои не снял… понятно, почему. Рискуя быть съеденной, она ложится на кухонный стол, стягивая с себя стринги… Уже лёжа среди чашек с недопитым чаем, засовывает пальцы… в креманку с мёдом, начинает их облизывать… Ей страшно и смешно. …Он подходит: — Слезь с моего стола! Что. Ты. Творишь?! — Отклей меня, я походу прилипла к мёду… Он хватает за предплечья, в попытке поставить её на пол… Она реально крейзи сейчас: размазав мёд по его груди, слизывает!.. Он только офигевше наблюдает… Ему, конечно, приятно… Ниже–ниже… Уже шокирован? Не это главное. Теперь ему не уйти… Она резко поднимает голову: — Сэр, Ваша эрекция Вас выдаёт. Ещё немного, и проделает дыру в этой хлипкой ткани… — Остановись, иначе будет поздно! У тебя дети, муж… — Ты расскажешь об этом моему мужу и детям? Хватит мучить друг друга… — Одним махом она срывает вниз его боксёры и… сверху насаживается «на эрекцию» со стола, не успевает Он и глазом моргнуть! — Ты настолько же хитрожопая, насколько наглая!.. Но даже представить себе не можешь, что теперь с тобой будет! — Я люблю Тебя и хочу Тебя уже вечность. — Будь что будет… …Это просто невозможно: Он не двигается! Несмотря на то, что она продолжает… Кровь на его нижней губе, от того, что он яростно прикусил губы. — Ещё можно остановиться… не губить себя. Ты же знаешь, сейчас у меня протромбин в норме. Я в силах… — Преклоняюсь пред Твоим самообладанием. Оно неуместно. Я люблю тебя. Делай уже, что хочешь. Ты же так хочешь, Юджин… — Ты мне всё разрешаешь? Я правильно понял? — Да. Да. Да… Тогда он, снова закусив губу, вдруг закрывает глаза, быстро набирая темп внутри, больно сжав ей грудь… — Не повезло с этим столом, он довольно хлипкий… Но это лишь прелюдия. Тебя ждёт множество актов, в совсем другой позе... дура. Она, выгибаясь ему навстречу, лишь шепчет: — Я не могла устоять, даже если ты… Твоя дура, Юджин. Наконец-то, твоя… Железная хватка его пальцев на её груди слабеет… Он перестаёт жёстко вбиваться, двигается плавней… — Повтори. Я ослышался? — Твоя- только-твоя… И ты — мой… Он резко закидывает её ноги себе на плечи. — Надеюсь, этот «индеец» крепко спит?.. Стол ведь скрипит… — Он же под «сплюхой»!.. Давай развалим стол, пусть скрипит… как скрипка… Он двигается в ней страстно и плавно… всё быстрее… Находит правильный угол… Так глубоко и сладко! — Она забывает про скрип стола, про время… про всё… …Есть лишь Его руки, теперь нежно и ласково сжимающие её грудь… Его, уже закрытые от наслаждения, глаза! …Он поднимает её, каждым быстрым но плавным толчком, — на следующую ступень кайфа… … И, почти что на самом пике, внезапно… Он останавливается! В изумлённо распахнутых глазах выражение тако́й брезгливости!!! — Из-за Его плеча появляются патлы Хэпа! Сальная улыбка на довольной роже: — Друзья, вы так самозабвенно трахаетесь, не замечая моего скромного присутствия. Я не титановый! Если примете третьим, не буду выкладывать «в тубу» ваши забавы. — Он, потрясая телефоном в правой руке, ле́вой охватывает Юджа за плечо и, приникая к его шее… ставит засос! Офигевший Юдж успевает «выйти»… схватив «Музыканта» за патлы, выдернуть из его руки телефон… нависнув над Хэпом… со своей эрекцией — Скажи, почему Вам можно, а мне́ нельзя?! И не ври что я тебе не нравлюсь!.. Зачем «сплюху» в Кагор вмешал? — Если она не далась бы, то… почему бы не я? Оправдываться будешь?!.. Классные вы мои, давайте оторвёмся! Вы так зажгли на этом столе! Охуенно! Он тянется ртом к паху Юджина… Рина, вскочив… не успевает оттолкнуть Юджинову руку! Юдж, рыча сквозь зубы: «сраный папарацци», втаскивает Хэпу под дых так, что тот, отлетев к противоположной стене… теряет сознание. Сползает по стенке сгустком распластанных мышц, в этих смешных трусах с нарисованными мордами кроликов… Она с ужасом наблюдает, как её любовник давит «точки» на ушах и под носом её друга; хлещет Хэпа по щекам: — Не дышит!.. А сердце работает. Придётся… Юдж опускается на колени, впечатываясь в губы Хэпа своими губами, начинает делать искусственное дыхание… — Может лучше я?! — кричит она. — Смысл?! — отвечает Юджин… И снова вдыхает… Действительно, какая разница кто из них будет это делать: голый Юджин или уже натянувшая шорты она? «Харизматическое Воплощение Сексапильности и Вожделения» сейчас очнётся… под губами Юджа! Предположение, что Хэппи может… что они, все вместе могут натворить… вгоняет не в ужас, а в хоррор! Даже если Юдж не поведётся… Неудовлетворение, похоть, страсть — сыграют свою роль!.. Тупо физиология?.. Приехали: «плинтус и ниже»… Она уже проиграла в эти шахматы. Ни кто из них не уйдёт отсюда прежним. Она теряет и Хэппи, и Юджа! И не будет больше ничего меж ними… Капец. ^^^^ — Стоп-стоп!.. «Остановите музыку»! Это, по ходу, «Эффект бабочки», приквел?! До меня дошло: нам с тобой никогда не светило… …Давай оставим всё, как есть. Похоже, ни одна из этих сказок не счастливая… Ни для кого. — «Счастливых Бог не судит»? А Ты счастлива? — Если Ты хоть изредка так будешь приходить и говорить со мной — счастлива. Из сизо-серого тумана, они «возвращаются»… в её кухню. — Юдж, если я сейчас скажу «нет», то забуду …Нас на твоём столе? — Вместе с Музыкантом, креативненько «прибавившим кайфа»… И это правильно. Я бы повесился, если б у той отметины на шее появилось «продолжение». Самое гадкое: меня бы спасли!.. Очень хотелось вернуть его к его жене… Похоже, лишь она знает, что делать с этим непомерным Счастьем. — Тогда всё… Стёрто… Теперь посто побудь рядом. Хоть немного… Можно?! — Она берёт Его за руку, оказавшуюся… сухой и чуть тёплой. — Пока я такой. Завтра стану другим, не столь… плотным, но… Буду тебе сниться, так или иначе. Иногда. Когда во мне будет нужда. — Мне всё равно, какой ты! Главное что это Ты. И Ты здесь! — Она целует эти чуть тёплые руки. — Можно поцеловать Тебя? — Не сейчас. Подожди немного. Я понял… Тебе трудно придётся. Твоё тело привыкло ко мне, а меня нет… Ну, по-земным меркам. Знаю, как хреново так жить… Могу сейчас исполнить любое твоё желание. Земное желание, адекватное. — Ура!.. Мне так гадко от своего поведения с Жаном на этой кухне. Если он забудет то, что я вытворяла, это «земное желание»? — Я не Бог, чтоб стереть генную память. «Зов Генной Памяти», Её Послания, останутся вам. Остальное вы забудете!.. — Ой, нет, мне нужно помнить, чтоб не повторить!!! Что там было?! — Хорошо. Это твой окончательный ответ?! Больше желаний нет?! — Ты сказал одно… — То, что ты сейчас загадала, это для Жана, это не для Тебя. Ему будет полезно помнить, что ты его кровная родственница и бесполезно помнить, что ты стояла перед ним на коленях. Так унижаться пред тем, предки которого чуть не сгубили твоих предков!.. Помни: Иван, так или иначе, погиб бы. Ну же, Своё желание, для Себя! Самое — самое! — Я Желаю Успеть Попрощаться С Тобой Здесь, на Земле… Это возможно?! /Слишком предсказуемо. Она понимает что такое может быть лишь «наградой за не выбранное»/ — Возможно… Но ты будешь помнить наше прощание, словно сон. Я тоже буду считать, что оно мне приснилось. — Это мне не важно. Оно будет? — Будет… Точнее, было… Кстати, эти три «несбывшихся варианта» твоя память разблокирует… через год. Чтоб не начать сейчас винить себя в том, что никому из нас изменить неподвластно… Запомни: приехав ко мне, сразу скажешь, что эта встреча необходима нам обоим!.. — Непременно скажу… — Итак:

***

«Время — назад …за день до Его ухода: «…Мразогряно за окном после НГ, обрывки мишуры, блёстки, конфетти в мелких лужах… Ты нужен… Ты единственный, кто нужен. Так почему я не лечу к Тебе?!» — прочитано ещё раз… Вскоре Рождество. Они встретятся, как в прошлом и в позапрошлом годах, как семь лет назад… Откуда тогда мысли, что в этом году будет совсем иначе? Ну, и зачем пялиться в окно?! Господи, что за птица так быстро мчится в мокрый промозглый закат?! Словно убегает… от Земли. Она помнит — так быстро летает лишь сапсан!.. …Еле заметная тень. Точка… Закат догорает алым костром… Слышен крик совы с какого-то чердака… Жуть. Она вскакивает с подоконника. Быстро одевается «во что попало». «Попадает» в старые джинсы и… тот самый чёрный свитер с серебряными звёздами, которым Он, спасая её когда то, накрыл после массажа… «и свитером, и звёздами»… В башке –только одна мысль: «промедленье подобно смерти, промедлению смерть подобна» — Ты куда, на ночь глядя?! Врать Алу, нет ни сил, ни времени: — К Юджу, проведать. Что-то очень предчувствие у меня гадкое. Я не на долго. Дети спят… И, на удивление, муж отпускает её в гости к «счастному семейству»… Даже вызвал такси! …Водила незнакомый, молодой. Она платит сразу, «два счётчика»… Он молчит и мчится по объездной, «стрелою, пущенною в мир». …Код замка. Тёмная лестница. Двери. Звонок: звонкая россыпь весёлых колокольцев… Нервное ожидание… Никого нет дома?! Помахать рукой перед глазком… Наконец, открыто! На нём какая-то спортивная одежда. Выглядит скуфно. Лишь глаза — «живые», мальчишески удивлённые… Круги под глазами — словно не спал сутки… Чуть хрипловатый голос: — Тебя не должно здесь быть!.. Вызываю такси! Смех: — Сможешь вернуть то, на котором я только что примчалась?! Впусти! Это необходимо нам обоим!. — Что ж, проходи… Жена с сыном на даче её подруги, пытается сосватать за сына подружкину дочь. Я отдыхаю… от них. В полумраке комнаты — светящийся торшер над журнальным столиком. На столике… книга: «Конармия» Бабеля. Он читал?.. — Смотри, какое совпадение. А ты говоришь, меня не должно тут быть. Я тебе помешала? — Нет. Вообще, я рад что ты пришла. Такая тоска нахлынула, что хоть в петлю лезь. Не из-за книги… Чай будешь с черничным вареньем? Варенье Марк подарил, когда в отпуск уезжал. У нормальных людей отпуск летом… Но он сам признался в своей ненормальности. — Пытается «за бугром» курсы на английском вести. Реабилитология… Кстати, я так тебя и не поблагодарил за такого продвинутого «курсанта». Спасибо!.. Они сидят друг-напротив-друга в низких креслах за журнальным столиком, пьют чай с какой-то булкой и вареньем… «Чем богаты, тем и рады»… Она должна сказать!.. Она… за тем и пришла? — Я тоже ненормальная, Юдж!.. Неслась сюда, как угорелая, словно боялась опоздать. Предчувствие… что мы скоро расстанемся. Он, чуть прищурив глаза, в неярком свете, тихо спрашивает: — Навсегда?.. Происходит что-то крайне странное: она понимает, что ему известен день смерти, возможно, даже час! Но… ведёт Он себя так, словно это, к примеру, переезд в другой город! Словно Он собирается жить вечно?! От этого ей… жутко. …Поэтому, Он позволяет ей гладить свои короткие волосы? Наклониться и поцеловать… Поцелуй получается нежный и долгий! Её тело будто плывёт, плавится… от Его тёплых «черничных» губ… отвечающих ей взаимностью… доводящих до экстаза! Но это… прощальный поцелуй? Если попробовать… — Не нужно в рот лезть, не люблю… Воо́бще не повезло тебе. Во-первых, я консерватор в этом плане. Во-вторых, представлял когда-то, что у нас может быть только что-то резкое, быстрое и динамичное… А сейчас я почти евнух. Причём, больной евнух… сколько не целуйся… Столик, что стоял меж ними, отодвинут одним движением её рук. Может там чего-то и разлилось, но похрен… Она… спускается поцелуями к его шее и ключицам, срывает с него эту блядскую спортивную кофту… и майку; она прикусывает и лижет его грудь… Он крайне удивится, когда черничное варенье, размазанное ею по довольно накачанным мышцам его пресса, будет динамично слизано… и её язык, проскользнув под резинку, коснётся его… — Что, я такой вкусный?.. — Его руки, словно привычно, мягко проходятся по её спине до ягодиц… — Для меня — вкуснее не бывает. Сейчас вкушу весь вкус… – Она резко тянет резинку его брюк вниз, ещё больше наклонясь над ним. Становится на колени… Её губы уже поцеловали та́м, теперь… — Нет, остановись! Я не хочу так! — Прости, я даже не спросила, как Ты хочешь?!.. — Я же сказал, не люблю все эти минеты, «лингусы» и те.дэ… Навряд-ли что-то получится… Не стоит, и не стоит. Сразу говорю, «эрос», разная стимуляция, и эти сечайшние… «кинки» мне теперь как мёртвому припарки. Так что… — Я знаю, что Ты «мореман». –?!.. — Я то́же люблю тёплое, чистое, ласковое море и, до смерти хочу стать таким морем для Тебя!.. В декабре. Она срывает с себя всю одежду, не парясь о её целости… Он раздумывает. Мгновенье нерешительности и… Улыбка! — Ладно… Сейчас. Сию минуту… Брюки его быстро сняты вместе с боксёрами… Он усажен в кресло, мягко, но настойчиво, не в силах противится больше страстным её поцелуям, которые уже везде на нём… …Она, медленно и плавно, закинув раздвинутые ноги на подлокотники кресла, опускается влажной промежностью на его пах… Опускается так, что они — лицом-к-лицу Положив руки Ему на плечи, глядя в потемневшую серебрянную бездну глаз, шепчет «люблю», и… превращается в ласковую морскую волну: колышется, то приникая к его поджарому торсу и соприкасаясь с ним грудями… то отклоняясь максимально, почти до пола… Это безумно-приятно возбуждает… Он, распалившись, громко шепчет: — Я ведь ни хрена не делаю… давай… — Тише… Двигайся, Юдж. Просто двигайся. — Она кладёт его руки себе на грудь; отклоняется и возвращается быстрее… «волны» становятся чуть сильней… С очередной «волной прилива», ещё опустившись промежностью… она буквально «надевается» на него… синхронно приподнявшегося с кресла… быстро прдсовывает под Его «пятую точку» подушку, схваченную со стоящего слева, впритык к креслу, дивана… В ответ: благодарно-удивлённый «бриз» понимания… Они оба, знают без слов, что нужно: Долгий — сладкий поцелуй и, вновь: «прилив — отлив», медленно — тягуче, возбуждающе — плавно, ласково… Бесконечные жаркие поцелуи по всему Его телу… Нежность… Такая нежность!!! — Ты смотри, дотянулась… до чего смогла… — Он подаётся навстречу, чуть привстав… Она опускается на него ещё больше, глубже… стонет: «Юджииин!»… Он двигается всё быстрее… Они тонут друг в друге, стонут вместе, словно превращаясь в маятник и… в Штормовую волну… — Прости! Давай не будем так спешить. Я не успел попробовать тебя ртом… хотя бы кожу… мне хочется… О нет, это может всё испортить!.. Но… она не спорит, когда замедляясь, Он тоже начинает целовать её везде и всюду, куда только может дотянуться сухими горячими губами… До потери сознания, сладко… — Спасибо, Любимый, это кайф… Они затонули, безвозвратно увязли… в волнах мёда?.. Сквозь бесконечные жаркие поцелуи, сквозь её громкие стоны… Его тихий шёпот: — Это похоже на мягкую карамель… недоваренную сгущёнку… до сих пор очень люблю недоваренную сгущёнку… Смех, бурно сотрясший всё её тело, передаётся Ему, его возбуждённому до предела телу — приливной волной… радость… Откуда, из каких глубин?!.. Больше не нужно никакой «стимуляции»… — Юджин, ты сотворил Шторм!.. Своим стояком и… сладкой распутной сгущёнкой!.. — Выражаешься как шлюха… — Но сейчас это уместно? — Уместно. Смех — Радость — Понимание… Блаженство Полного Единства… Нераздельность… С последней, сокрушающей и накрывающей обоих, несущей в безбрежном удовлетворении, волной, до неё доходит… над чем они сейчас… пошутили. — Это СИЛЬНО… …Размытое внимание привлекают расцветающие за окном вспышки салютов… Праздник?!.. Они — тоже празднуют… Полное Слияние. — Скажи Любимый, что может… посмеяться над Смертью? — Скажи Ты… Ты знаешь. — Только Любовь… Вообще, со сгущёнкой этой ты виртуозно выступил. — Говорил то, что хотелось. Смешно?.. Иначе бы… ничего не получилось. …А ты так обалденно пахнешь! — А, это «Дольче Вита», духи… Странно, что сейчас унюхал. Цветы чёрной смородины… — «Сладкая жизнь», значит… Меня, по идее, ожидает антоним этого понятия… — Зачем ты сейчас это сказал? Может, что-то изменится! «Всё изменяется в пространстве» — ты сам твердил когда-то… — Не «зачем?», а «почему?»… Постой, откуда эта музыка?.. Песня. Мне нравится: «Дарк Спейс». Хотя, действительно, Дарк… Почему мелодия зациклена?! — Юджин, это звонит мой телефон. Приходится возвращаться в реальность. «разлипаться», разрывать сладкий симбиоз, разрываться надвое! До́ смерти хочется швырнуть гадкий гаджет в приоткрытую форточку! — Это не «ревнивый муж», это Жан. Ответь. Он и вправду загибается. И только ты сможешь Ему помочь. Какой Жан? Кто это? А, родственник? Брат?.. А можно сыгнорить брата?.. Это ведь не преступление, правда?.. Невыносимо-горько покидать Его уютные, тёплые, родные до боли объятия! Ей кажется, или она оставила в Нём часть себя? И Он — в Ней… Это было… — Не беспокойся… У меня от той дряни, которой лечился, бесплодие. — Как жаль! Мне бы так хотелось… — Это не было бы хорошо… Ответь на вызов!.. Ты необходима ему сейчас. — Отвечу. Но до того Ты ответишь мне. То, что было с нами сейчас… поразительно похоже на сон. Чувствую что будет нестерпимо больно просыпаться… существовать… А Тебе? Ты ведь не соврёшь?.. — Не совру. — Я не знаю ответа на этот вопрос. Могу я чего-то не знать? ,,,,,,,, ** Закончена ещё одна тетрадь. Страдать нелепо: поздно умирать! — Вослед за кем-то, сдуру, «за любовь» …Сна кинолента — в мир «отсветит» Боль Тех, с кем Ты дружен, кто Тебя Любил, — Кому Ты нужен в бренном мире был… Да, просто нужен, да: враги-друзья… Средь зноя — стужи, жизни, забытья. Тех, кто уходит тихо и светло… — Их не находят, ни беда, нет зло… Я остаюсь… пока… лети, «блю-скай». «С себя смеюсь», не перестав искать В событиях невидимую связь И… шлёпнувшись лицом в унынья грязь, Сама-себе ору: «Подняться! Встать!» — Страдать нелепо. Поздно умирать.