За столом были двое

Такой красивый…

      Сынмин впервые был таким аккуратным, ведь работа требовала кропотливости. Ради этого пришлось немного порыться в родительских вещах, чем он совсем не гордился. Но ему очень хотелось узнать как это выглядит. Для этого ему пришлось подложить под голову Хенджина полотенце, не хотелось сегодня убираться слишком долго, а крови, вперемешку со всем другим содержимым с его головы, лилось слишком много. Из-за этого же приходилось постоянно вытирать его лицо, вернее то, что от него осталось. Изначально не планировал так сильно задевать его лицо, немного неверно не рассчитал размах топора и попал практически в лоб, что не могло не повредить остальную часть лица. Обидно немного было, конечно, но уже ничего изменить нельзя, обратно череп не склеить.

И это раздражало…

      Понятия не имел как это правильно делается, поэтому интуитивно просто брал темные локоны, некоторые из которых пришлось отмывать от крови, и накручивал их на мамины горячие бигуди.

Даже так… С разделенным на две половины черепом.. Все равно выглядел так же красиво…

      Несмотря на то, что ему нужно было действовать быстро, Сынмин не мог отказать себе в мысли завить его волосы в кудри. Это слишком долго крутилось в его голове, чтобы оставлять ее просто так. К тому же, как он и решил ранее, не должно быть ни одной ушедшей в забытье идеи, чтобы эта смерть не прошла даром. Нужно воспользоваться каждой возможностью, что вызывала в нем хотя бы немного интереса.       Пришлось потратить немало времени, чтобы завить все его локоны. А все то время пока он с нетерпением ждал чуда, подготовил все для его основного плана на это безжизненное тело. Немного убравшись, что тоже заняло много сил и времени, Сынмин расстелил на полу и под Хенджином клеенку. После чего некоторое время просто занимался своими делами, стараясь быть более терпеливым и не спешить, несмотря на то как ему хотелось узнать как же тот выглядит с кудрями.

Так же… Точно так же прекрасно… Потому что как и говорилось ранее… Принцесса была прекрасная.

      В зависти Сынмин так и не признался себе. Как можно завидовать такому, как Хенджин? Чему завидовать? Например тому, что на него все обращают внимание. И даже сейчас, когда он пропал, на него будут обращать внимание еще больше. Это Сынмин прекрасно знал, поэтому и попросил парня не говорить никому об их общении. И если так он и сделал, а он обязательно сделал, то все будет в порядке. Хенджин не мог его ослушаться. Он слишком хотел, чтобы его похвалили.

И несмотря на то, как он раздражал… Даже в таком состоянии. Оно однозначно того стоило.

Спокойно сидя на диване, рядом с которым на полу лежало безжизненное тело Хенджина, Сынмин не жалел ни о чем ни на минуту. Пока в нем бушевало лишь предвкушение, по поводу многих вещей.

…

      Не успев раскрыть глаза, первое, что почувствовал Хенджин, когда очнулся - омерзительная головная боль, из-за чего он сразу за нее и взялся. Парень даже не обратил внимание на то, что лежал на полу. Да и в целом плохо помнил, что произошло. Глаза нехотя открылись и уставились в пол, и даже так Хенджину не составило труда вспомнить, что находится он в доме Сынмина. Память, как и все органы чувств, возвращались к нему постепенно. Уши уловили шаги, на которые у него не было сил обращать внимание. Глаза снова закрылись, когда он попытался приподняться, что, на удивление, не составило большого труда. Последние воспоминания быстро вернулись в момент, когда в поле зрения появились ноги в знакомых носках. Мгновенно вернулась и прежняя бодрость, мешаясь с адреналином. Он все вспомнил. Вспомнил, как прямо ему в лицо летел топор. И всё тело снова вздрогнуло, будто это происходило прямо сейчас. Подняв голову на Сынмина, на свое удивление заметил, что тот ведет себя абсолютно спокойно. Парень просто прошел мимо него, раскладывая что-то на обеденном столе. Сынмин был так невозмутим, что Хенджин даже решил, что ему все приснилось.             Возможно он просто уснул, пока они занимались, и тот момент, когда парень поцеловал его, а потом ударил топором, ему просто приснился. Помнил он все плохо, так что не исключал такой возможности. К тому же, в пользу этой теории было то, что за окном уже было темно. И его это совсем не радовало, Хенджин уже представлял как будут ругаться родители из-за того, что он пропал куда-то и не сказал ничего. ー Эй… Сколько сейчас времени?... ー вяло спросил он, продолжая сидеть на полу, даже не задавшись вопросом почему.       Но Сынмин не ответил. Даже не посмотрел в его сторону, будто и не услышал. Хенджин списал это на свой сонный тихий голос и решил повторить погромче. ー Сколько я спал?...       И снова Сынмин никак не отреагировал на него, уйдя к кухонной части комнаты. Парень взял нож в руки, что мгновенно вызвало мурашки у Хенджина. Но тот лишь нарезал какие-то овощи. Стало даже смешно с собственной реакции. С чего он вдруг решил, что Сынмин собирается применить этот нож на нем? ー Сынми-и-ин… ー устало протянул Хенджин, вставая с пола.       Услышав как что-то позади шуршит, он не обратил на это внимание. Поправляя рубашку и заправляя ее обратно в джинсы, Хенджин подошел к Сынмину, и дабы привлечь его внимание, положил руку на плечо парня. Но к его удивлению, она прошла сквозь, из-за чего сам он застыл на месте, смотря в одну точку, а усталая улыбка с лица полностью пропала.       Сынмин подошел к плите, где на сковороде жарился еще сырой и красноватый кусок мяса, из которого сочилась кровь. Машинально собираясь отойти, Хенджин не успел и мгновенно почувствовал как тот проходит сквозь его тело. Он попытался схватить Сынмина за руку, но снова ничего не вышло. Тело все больше окутывала паника, взгляд забегал, а руки задрожали. Хенджин все пытался прикоснуться к нему, но это было бесполезно, Сынмин никак не замечал его, словно никого рядом и не был. ー Ты… Ты… ー он нервно закружил вокруг парня, не понимая, что происходит. ー Ты убил меня!? ー без доли стеснения крикнул прямо у его уха, срывая голос, видимо в надежде, что это как-то поможет.       Но Сынмин лишь бездумно зачесал мешающую челку назад, не отрывая взгляд от мяса. Хенджин попытался схватить его, но сам чуть не упал, так как просто прошел сквозь него.       Страх окутал тело полностью, ноги стали ватными, а к глазам подкатили слезы. ー Нет-нет-нет… ー отшатнувшись назад, Хенджин врезался в кухонную тумбу. ー Нет… Я…. Я не мог… Я нет…       Ватные ноги подкосились, из-за чего пришлось опереться о ту же тумбу. А пока глаза испуганно бродили по комнате, с звуковым сопровождением жарящегося под ухом мяса, что давило на мозг, Хенджин заметил что-то странное, лежащее на полу за диваном, где он и очнулся. Медленно пройдя на неустойчивых ногах мимо незамечающего его Сынмина, он увидел, что на полу бездельно валяется прозрачная клеенка, практически полностью испачканная в крови и смятая в одну большую кучу. Теперь у Хенджина не было ни единого сомнения в том, что это была именно кровь. Его беспокойный шаг ускорился, опираясь обо все, что попадалось под руку, парень подошел к куче грязной клеенки, чувствуя как сжимаются собственные легкие. Все тело моментально заныло, зачесалось, мышцы тянуло, словно после изнурительной тренировки. Он попытался прикоснуться к клеенке и немного заглянуть в то, что находится в ней, но смог лишь прикоснутся, сдвинуть ее с места хоть на миллиметр ему не позволяло собственное тело.       Как вдруг резко ему в глаза бросилось то, что он должен был заметить с самого начала. Его собственная голова. Вскрикнув что есть силы, Хенджин упал на пол и ползком попятился назад, смотря в свои безжизненные глаза, походящие теперь больше на глаза рыбы на прилавке. Он ударился затылком о обеденный стол и снова вскрикнул, на сей раз от боли, а не от ужаса. Тело итак ужасно болело, и ничего с этим сделать парень не мог, так от страха еще и сердце из груди вырывалось. После удара затылком Хенджин почувствовал как по щекам полились первые слезы. ー ЗА ЧТО?! ー срывающийся голос разнесся по стенам всего дома. Голова все также болела, еще и начала пульсировать. Он сжался на полу, держась за голову в надежде, что скоро она пройдет, или боль хотя бы немного ослабнет. Изо рта выливалось измученное рычание.       Раскрыв глаза, даже слезы не помешали ему снова увидеть свою собственную голову, лежащую на дне кучи клеенки. Его лицо было изуродовано большой трещиной в черепе. Всматриваться в нее Хенджин не хотел, но не мог не заметить, как мозг практически полностью превратился в омерзительный фарш, будто на одном ударе топором Сынмин не остановился. Сказать, что видеть себя таким страшно - это все равно, что прийти на кладбище и прислушаться к окружающим. Хенджин долго просто смотрел на себя, раскрыв рот, и не мог поверить, что все это не сон.       Он долгое время смотрел на свою голову, не желая знать, где остальное тело и есть ли что-то ниже головы, учитывая, что шею закрывала клеенка. Когда прошла истерика, а шок все еще оставался с ним, Хенджин попытался подползти поближе, стараясь не моргать, будто его собственная голова прямо сейчас прыгнет на него. Он приблизился, потому что кое-что в собственной внешности показалось ему странным, разумеется не считая кровавой дыры в голове. Хенджин никогда не завивал свои волосы в кудри и точно уверен, что не делал этого и этим утром. А вот волосы на его мертвой голове однозначно были завиты. Причем неумело и неаккуратно. На его голове были темные кудри, растрепавшиеся со временем. И осознание того, что Сынмин делал это уже после его смерти, заставило парня поежиться. Страшно было представить, что еще тот мог сделать с его телом, если не побрезговал столько времени возиться с ним.       Стало мерзко и он почти забыл, что прямо сейчас находится с этим человеком в одной комнате. Вспомнил только когда услышал его тихие шаги и, обернувшись, заметил, что тот закончил готовить ужин и сел за стол. По всей комнате раздавался приятный запах мяса, но Хенджин впервые не находил подобное чем-то соблазнительным. Его лицо недовольно скривилось, он снова взглянул на свое изуродованное лицо и не мог поверить, что действительно видит это. Ему всегда было так страшно увидеть себя в старости, потому что тогда, как он считал, потерял бы всю свою красоту, но никогда бы не подумал о том, что с его лицом, которое он так любил, произойдет нечто подобное. Хенджин прикоснулся к своему лицу, даже не зная хотел бы он внезапно ожить прямо сейчас, или быть мертвецом гораздо более лучший исход. Кожа такая холодная, пальцы практически не ощущали ничего, но свое лицо парень хорошо чувствовал. Дрожащая ладонь еле-еле касалась лба, хотелось убедиться, что все это не шутка. Так хотелось, чтобы все это оказалось очень реалистичным гримом, который сделали, явно неумелые, руки Сынмина, что сейчас он просто отключился, и сейчас душа вернется в тело, или все это вовсе дурацкий сон. Но боль внутри и снаружи была слишком сильной, чтобы хотя бы походить на сон.       Краем уха Хенджин услышал скрежет ножа о тарелку и невольно обернулся, будто это как-то должно интересовать его. И почему-то ужин Сынмина действительно заинтересовал его. Внутри начало нарастать какое-то странное чувство, которое парень не мог описать даже сам для себя. Будто падаешь с высоты, а внутри подлетают все органы, ты испытываешь страх, но ничего с этим сделать не можешь, хочешь лишь схватиться за что-то, но рядом ничего нет. С этим ощущением Хенджин поднялся на ноги и подошел к столу, пока не понимая, что заставляет его испытывать подобное.       Есть Сынмин не спешил, он очень долго рассматривал кусочек румяного мяса, наколотого на вилку, что почему-то вызвало легкую тревогу у Хенджина. Он наклонился над столом, чтобы быть прямо напротив лица парня, будто это как-то поможет ему услышать его мысли. И почти был готов поспорить, что точно знает, что происходит в его голове.

И тогда я окончательно убедился в том, что оно того стоило…

      Хенджин смотрел на него с ярой ненавистью в глазах, с какой не смотрел ни на кого в жизни. Собственно благодаря Сынмину в своей жизни ему так и не удалось ни на кого посмотреть так.       Продолжая некоторое время рассматривать кусочек румяного мяса, Сынмин, кажется, совсем не собирался спешить куда-либо. Мягкие волокна блестели на свету люстры, что висела над столом, завораживая парня, но не своим видом, а своим происхождением. ー Что ты все смотришь… Кусок в горло не лезет?... ー раздраженно пробубнил Хенджин, хоть и знал, что тот его не слышит.       Сынмин неспешно перевел взгляд с мяса на лежащую рядом с диваном голову Хенджина. Кажется его аппетит это совсем не перебивало, скорее даже наоборот, подкрепляло. Это стало ясно в момент когда тот кусочек мяса, что ожидал своего времени на конце вилки, наконец отправился в его рот, пока глаза не отрывались от глаз Хенджина.

Он оказался полезным хотя бы в этом… Мясо было очень вкусным.

      Тем временем настоящий Хенджин, как он сам предпочитал называть себя, когда смотрел на остатки своего тела, сидел напротив Сынмина за столом, тоже не отрывая от него глаз. И почему-то в тот момент ему казалось, будто прямо сейчас парень смотрит ему в глаза. Он наблюдал за тем, как Сынмин неспешно пережевывает мясо, смотря на его тело, и внутри снова начала нарастать тревога.

Я бы дал тебе попробовать…

      В голову Хенджина начали закрадываться пугающие мысли, но он не давал им проникать в свою голову. Он продолжал сидеть напротив, царапая ногтями стол, в попытках избавиться от возможных догадок. Но они не оставляли его в покое, вырывая закрытую дверь его разума с корнем.       Нож Сынмина снова заскрежетал по тарелке. Он делал все так медленно и спокойно, что ужасно раздражало Хенджина, у которого внутри так и бурлили все возможные эмоции. Ему даже на мгновение показалось, что ему действительно удалось поцарапать стол и оставить след, но это было лишь мимолетное помутнение. Вилка тихо стукнулась зубчиками о тарелку, проходя сквозь мясо, и тут же Хенджин попытался ударить стол, но ничего не вышло, он будто находился в своем собственном вакууме. ー Пожалуйста… Ты ведь… Ты ведь не мог, да?... Ты ведь не псих, да?... ー нервно бормотал Хенджин, измученно растекаясь по столу, чувствуя как то и дело начинает болеть какая-то из частей тела.       Такое неприятное ноющее ощущение: то покалывание, то холод, то наоборот невыносимая жара. Это не говоря о том, что по-прежнему ужасно болела голова, будто вот-вот расколется. Устав от этого мерзкого ощущения, которое никак не проходило, Хенджин разлегся на столе, тихо хныча от боли, пока в голову продолжали лезть мысли об этом мясе. ー За что… За что… ー разносилось по комнате между измученными стонами. А боль будто все больше нарастала, приковывая его к столу.       В то время как Сынмин продолжал спокойно ужинать, не замечая его присутствия и не слыша его жалобных стонов боли.       Хенджин сполз со стола и стула на пол, то и дело сжимая на себе одежду там, где больше болело тело. ー Пожалуйста… Пожалуйста… ー тихо скрипел его голос, пока он пытался ползти к стулу Сынмина. ー Скажи… ー никак не мог оставить попытки достучаться до него. Ведь это точно должно быть как-то возможно.       Оказавшись около стула парня, Хенджин подтянул себя, чтобы аккуратно встать хотя бы на колени. Он вцепился в его ноги, чувствуя как внутри снова все начинает покалывать, а до ушей снова донесся стук вилки. Хенджин стоял перед Сынмином на коленях, пытаясь хоть как-то заставить обратить на него внимание. ー Пожалуйста… Ты ведь слышишь меня… Я знаю, что слышишь… ー понятия не имел, но очень хотел верить.       Хотел верить, что тот просто игнорирует его, но может видеть, чувствовать или хотя бы слышать. Он не мог остаться один, не мог навсегда остаться в полном одиночестве. Про него ведь все забудут, или еще того хуже, с облегчением выдохнут, когда узнают о его смерти. ー Посмотри на меня! Прошу тебя! ー жалобно крикнул Хенджин, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы. ー Ты можешь! Прошу тебя! Скажи что-нибудь! ー его руки цеплялись за одежду Сынмина, но не могли ухватиться за него. Так хотелось встряхнуть парня, ударить, сделать что угодно, лишь бы тот обратил на него внимание. Но тот не реагировал, продолжая смотреть то в тарелку, то на его тело. ー Прошу… Не игнорируй меня… ー его голос стал сильно тише, отдавая оттенком безнадеги.       Было слишком сложно поверить, что Сынмин не притворяется. Все чего он хотел в жизни - это не оставаться в одиночестве. И из всего многообразия того, что с ним могло произойти в этом мире, произошло именно то, чего он боялся всю жизнь. Несмотря на всю ненависть к Сынмину, сейчас от безысходности Хенджин уткнулся в его колени, царапая ткань его штанов и издавая тихие, усталые всхлипы. ー Что ты… Сделал… ー невольно вырвался из него дрожащий голосок. Боль в теле не стихала, но к ней Хенджин постепенно привыкал. Он продолжал ерзать, сидя на полу и плача в колени Сынмина, но уже почти не обращал на дискомфорт внимание. Все его мысли были поглощены запахом мяса, что нависал прямо над ним.       Сложно было поверить и в то, что этот человек, спокойно сидящий за столом и ужинающий, тот, кто совсем недавно убил его. Воспоминания такие смутные и слабые, а Хенджину так хотелось как-то оправдать того, с кем он, по всей видимости, теперь заперт здесь, но все равно ничего не выходило. Мысли о Сынмине вызывали у него ненависть, но стоило ему только поднять голову, чтобы увидеть его спокойное лицо, не мог поверить, что все это из-за него.       Как вдруг Сынмин оставил вилку с ножом на тарелке, не успев полностью доесть свой ужин, и встал с места. Хенджин свалился на его стул, снова оставшись в одиночестве. Переведя взгляд в сторону парня, который неспешно подошел к голове Хенджина и сел рядом с ней на корточки. Его движения были легкими, что никогда не было ему свойственно. Будто он наконец смог выдохнуть и избавиться от всего напряжения в теле.

Пришел бы ты раньше…

      Его ладонь беззаботно легла на холодное бледное лицо Хенджина, мягко поглаживая. Пустые глаза завораживали его каждый раз, когда он смотрел в них. Создавалось впечатление, будто где-то там далеко еще томилась жизнь, но теперь парень не сможет докучать ему. Будто тот просто заперт в клетке своего сознания, лишенный тела. Так это или нет, Сынмин не знал, и больше склонялся к тому, что все истории про призраков это лишь глупые сказки, в которые мог верить только такой человек, как Хенджин. Он ведь умнее, он не верит в сказки. А пустые помутневшие глаза просто казались ему до ужаса привлекательными. ー Спасибо за сегодняшний ужин… Я обещаю, что ни один кусочек тебя не пропадет зря. ー Еле слышно произнес Сынмин, поглаживая его по завитым в нелепые кудри волосам. ー Что?... ー Хенджин моментально приподнялся со своего места, словно насторожившееся животное, услышав одно только “Спасибо за ужин”. Его страшные подозрения подтвердились. Он мимолетно перевел взгляд на мясо и снова на Сынмина, который уже вставал с пола. Хенджин тоже поднялся, пытаясь остановить его, будто еще не поздно. ー Нет-нет-нет… ー он попытался перегородить парню дорогу, но как и ожидалось, Сынмин прошел сквозь него и как ни в чем не бывало сел на стул. ー Пожалуйста, нет!       Все его попытки стянуть скатерть, толкнуть Сынмина, взять его за горло, перевернуть стол, не возымели никакого эффекта. Ему лишь оставалось смотреть на то, как парень снова неспешно берет в руки нож и вилку и начинает нарезать еще теплое мясо, сияющее в свете люстры. Боль в теле снова усилилась, и теперь Хенджин полностью убедился в том, почему это происходит каждый раз, когда Сынмин прикасается к мясу. Глаза лихорадочно забегали по комнате, не зная на чем остановиться в первую очередь. Остатки его собственного тела, запах мяса, спокойный Сынмин, снова кровь, клеенка, масло, сковорода, тарелка, Сынмин. И так по кругу, пока состояние Хенджина снова не ухудшилось. Голова сильно кружилась, и он готов был вот-вот упасть в обморок от осознания и шока того, насколько спокойно прямо сейчас Сынмин сидел за столом, прожевывая и проглатывая каждый кусок так, будто это простая говядина. А не человечина.

…

Я бы дал тебе попробовать… Все-таки вы были друзьями.

      Его нож плавно прорезал волокна, а мысленно Сынмин не мог перестать думать о том, что несколько часов назад он разговаривал с этим и помогал с математикой. Как интересно в жизни получается, Хенджин таки стал полезным и перестал разговаривать, можно считать, что стал идеальным.       Он беззаботно подпер скулу кулаком и отправил кусочек мяса себе в рот, вместе с тем переводя взгляд на лицо Хенджина. Зубы скользнули по вилке, а глаза по его бледным щекам. С каждым часом его лицо все больше менялось и приобретало новые оттенки. Под глазами уже красовались серо-синие синяки, не говоря уже о многообразии цветов у ранения на лбу. Сынмину этот вид напоминал северное сияние, если бы в небе вдруг образовалась кровавая трещина. Наверное поэтому это и завораживало его настолько сильно. Подобное он не видел даже на картинках и теперь не мог оторвать взгляд. Если бы не собственный бзик сидеть исключительно за столом во время ужина, который ему привили родители в детстве, сел бы прямо рядом с ним на полу. И только под конец своей трапезы подумал, что можно было немного постараться и перенести голову Хенджина к столу.

Это было бы справедливо…

      С другой стороны, это не последний их вечер, поэтому расстроился Сынмин не сильно.       После сытного ужина в компании молчаливой овцы, Сынмин не мог просто так оставить его в покое. Зрелище слишком ему нравилось, но в комнате было слишком тепло, из-за чего его цветочек завянет слишком быстро. Итак пришлось половину холодильника освободить под него, теперь еще и куда-то это прекрасное лицо деть придется. Но это лицо еще было ему нужно, поэтому пришлось постараться ради него. Снова постараться ради Хенджина.

Как думаешь, ему бы это понравилось?...

      Если мясо, что Сынмин успел разделать за эти несколько часов, еще можно было принять за какое-то животное, кем собственно он и считал Хенджина, то голова уже была слишком подозрительным, мягко говоря. Поэтому пришлось поместить ее в морозилку. Впрочем не важно где находится Хенджин, если в любом случае лицо его подходит любому окружению.

Если бы ты услышал это, то, наверное, ударил бы меня…

      Но даже тогда Сынмин не смог спокойно пойти спать. Уборка заняла очень много времени, не говоря уже о том, как долго ему до этого пришлось возиться с телом Хенджина. День выдался тяжелым для них обоих, и казалось бы, пора идти отдыхать, ведь завтра дел не меньше, к тому же завтра ему нужно идти на занятия. Но Сынмин все бродил вокруг холодильника, не зная, что ему еще сделать, так как очень хотелось. И в голову пришла крайне забавная мысль, вернее ему самому так показалось. Для этого снова пришлось воспользоваться родительской комнатой, а именно маминым столиком. Она терпеть ненавидела, когда Сынмин заходил к ним в комнату, а ему нравилось раздражать ее этим. Поэтому каждый раз когда их не было дома, он заходил сюда, даже если ему это не было нужно, и намеренно переставлял какие-то вещи, чтобы она заметила потом.       На сей раз он пришел сюда за ее дорогой ярко красной помадой, которую отец ненавидел, потому что считал, что ей могут краситься только проститутки. Забавно было наблюдать за тем, как мама красится ей, когда идет куда-то без отца, и как тот молча злился, делая вид, что не замечает ее. Найти помаду не составило труда, мама всегда прячет ее в одном и том же месте, думая, что никто не знает об этом. Впрочем отец наверное и не знал, раз до сих пор не выкинул ее. Но Сынмин всегда знал, где находится то, что ему необходимо. Расписная упаковка в стилистике рококо тихонько пряталась за задвинутым ящиком, из-за чего тот не закрывался полностью.       Вернувшись на кухню уже с помадой, Сынмин, что ему не свойственно, не имел четкого плана. И почему-то первым делом он обратил свое внимание на собственное отражение в небольшой железной части холодильника, где оно не было слишком мутным. Рука, в которой была помада, сама потянулась к губам, и сам не до конца понимая зачем, Сынмин прошелся ярко красным по своим губам. Просто хотел сделать это. Терпеть не мог этот цвет, такой отвратительный и безвкусный, и все равно продолжал наносить это на свои губы. Из-за неопытности выходило не ровно, и все равно, даже так, в отражении он сам себе стал напоминать собственную мать. К ней Сынмин относился почти также, как и к Хенджину, они не были похожи, по крайней мере он не находил у них общих черт. Зато сам он считал, что похож на свою мать. Нет, она на него. Сынмин считал себя умнее, но не мог отрицать, что многие черты лица и характера передались ему больше от нее, нежели от отца. Этим она его и раздражала. Сам себе в этом признаться не мог, но чувствовал конкуренцию, находясь рядом с ней. И с каждым годом ощущал это все сильнее.       Глаза долго рассматривали собственные губы в слабом отражении железной ручки холодильника. В конце концов нечто внутри подсказало ему, что он должен сделать с этим. Сынмин сел на корточки и открыл морозильник, где уже некоторое время мирно отдыхала голова Хенджина. Холодный пустой взгляд смотрел сквозь него. Выглядел парень все также неважно, но весьма привлекательно. Снежное вечерное сияние, зрелище, от которого Сынмин не мог оторвать глаз, и не хотел. Его ладонь мягко легла на холодную щеку. Аккуратно пройдясь пальцами по потрескавшимся окровавленным губам, Сынмин неспешно наклонился к нему, рассматривая каждый снежный кристаллик, что образовался на его лице и волосах. И нежно прислонился к его губам, больше не ощущая той мягкости и тепла, что была прежде. На сей раз Хенджин не сопротивлялся и он мог целовать его столько, сколько захочет, наслаждаясь этим маленьким кусочком власти. Прильнув к его губам еще больше, Сынмин почувствовал как его собственная слюна и теплое дыхание немного растапливают его губы.       Отстранившись от него, парень заметил как красиво отпечаталась на его губах красная помада. Смазанная, сильно заходила за контур и без того пухлых губ, еще и так ярко виднелась на бледной, практически синей, коже. Уголок губ Сынмина еле-еле приподнялся, что уже было чересчур эмоциональной реакцией. Он снова прошелся помадой по своим губам и оставил несколько красных отпечатков на его лице. Процесс немного увек его, особенно приятно было ощущать как немного тает его замерзшая кожа от его дыхания и прикосновений.

Но я не мог держать себя в руках… Он такой вкусный…

      Напоследок помада неспешно прошлась уже по обледенелым, чуть влажным губам, оставляя ярко красный след, что прекрасно сочетался с кровавой трещиной на его голове.