Контакт и подозрения

      Все что мог Хенджин - это неподвижно сидеть рядом с кроватью Сынмина, в полной темноте, пока тот спал. У него в голове раз за разом прокручивалась картинка того, как Сынмин красит губы и целует его голову. Он не знал спят ли призраки, но после этого зрелища не думал, что когда-нибудь сможет закрыть глаза. Сидя на полу в полной темноте, Хенджин прижал колени к себе, смотря в пустоту и слыша лишь дыхание того, кто недавно убил его. Боль в теле почти стихла, либо же он привык к ней со временем. Сейчас были вещи, которые поражали его гораздо больше, чтобы обращать внимание на то, что итак неизменно.       Из транса его вывело сонное ворчание Сынмина, когда тот начал ворочаться на кровати. Хенджин чуть приподнялся, чтобы лучше видеть его лицо, будто не верил, что это и то, что целовало его отрубленную голову, все один человек. В голове не укладывалось, что тот, с кем он общался месяц, пускай и не слишком тесно, оказался больным на голову психопатом. Раньше ему было сложно представить как это возможно не заметить, хотя бы какие-то мелкие намеки. Но сейчас, видя насколько спокойно Сынмин ведет себя даже наедине с самим собой, он стал сомневаться, что у того вообще есть какие-либо эмоции.       Сынмин даже спал с холодным выражением лица, будто не мог расслабить мышцы лица. Страшно было находиться рядом с ним, хоть Хенджин и понимал, что уже мертв, боялся, что если сейчас подойдет к нему слишком близко, тот внезапно сможет схватить его и снова убить. Понятия не имел, что еще можно ожидать от него. Хенджину всегда казалось, что у него очень хорошая фантазия, но теперь понимал, что в жизни бы не придумал ничего даже близко подобному. И в тоже время ненавидел себя за то, что не может выбросить эту картинку из своей головы.       Еще некоторое время Сынмин немного ворочался в своей постели. Не сказать, что ему снилось что-то страшное, мало вещей могли действительно напугать его, но что-то снилось ему, это Хенджин мог сказать точно. Он чуть прокрался к кровати, не вставая с пола, словно настороженная кошка. Как вдруг тот приоткрыл глаза, чем на самом деле немного напугал его. Но еще больше Хенджин напрягся в момент, когда еле заметно дернулся сам Сынмин, глядя прямо на него. Бровь немного удивленно приподнялась, но тот почти сразу выдохнул и лег обратно. Оставить подобное без внимания было бы глупостью, поэтому несмотря на то, что тот снова закрыл глаза и перелег на спину, Хенджин подобрался к его кровати практически вплотную, наблюдая за ним с пола. ー Ты только что увидел меня?... ー тихо прошептал он в тишину комнаты, разглядывая его сонное лицо.       Не могло ведь это быть простым совпадением? Сынмин смотрел именно на него и, кажется, немного испугался. Тут же Хенджину вспомнились все моменты, когда в темноте мерещились всякие силуэты, и по коже пробежали мурашки от осознания того, что вполне возможно, что все это было не простым “Пустяки, показалось”. Даже не по себе стало от того, что возможно он здесь не один такой. И хоть умереть он не мог, призраки все еще пугали его.       Сынмин отвернулся от него и вяло натянул вторую подушку себе на голову, видимо пытаясь спрятаться от того, что его напугало. Удивительно, что подобные вещи пугали такого человека, как Сынмин, но большого значения этому Хенджин не придавал, снова забыв о том, что тот не самый обычный человек. Пришлось немного забраться к нему на кровать, чтобы проверить спит ли он, и результат был неоднозначным. Судя по тому, что тот немного ерзал головой под подушкой и тяжело дышал, сомневался, что его терзала совесть по поводу сделанного ранее, скорее склонялся к тому, что беспокойный сон мог быть знакомым для Сынмина делом, если не ежедневным. Сложно представить, что такой человек спит спокойно, явно ведь Хенджин не был его первым опытом в подобном, даже если и был первым человеком. Такой вывод он сделал из-за того, что кроме себя самого не видел здесь больше призраков, и по правде, не очень хотел видеть, слишком уж его это пугало, даже несмотря на то, что сам он являлся таким. ー Я ведь точно видел… Ты заметил меня… ー в голосе прослеживалась легкая раздраженность, и Хенджин забрался к нему на кровать, уже не боясь, что тот может ему что-то сделать.       Не мог же Сынмин все это время умело притворяться, что не замечает его, не бросить ни один взгляд, ни разу не откликнуться, сделать что-то машинальное, не может человек настолько искусно игнорировать того, кто находится рядом с ним столько времени. Тем более, что все это время Хенджин намеренно пытался спровоцировать его на реакцию, чтобы точно убедиться, что тот его не видит. Невозможно сохранять такое спокойствие.       Забравшись на кровать, Хенджин всячески пытался заглянуть в его лицо, которое тот закрывал подушкой. Он старался не касаться парня, просто потому что, как минимум, не было никакого желания даже на инстинктивном уровне. Сынмин все продолжал ворочаться, никак не находя себе удобного места на собственной кровати. И стоило ему только подтянуть одеяло на себя, Хенджин вдруг почувствовал, что его собственное тело не дает парню этого сделать, из-за чего тот начал тянуть чуть сильнее. Брови снова чуть приподнялись с легким удивлением. И несмотря на то, что одеяло из-под него все-таки у него получилось вытащить, применив чуть больше усилий, любопытство Хенджина не уменьшилось. Он чуть приподнялся, сидя на коленях, и в голове почти сразу возникла мысль: “А что если…”, которая заставила его коснуться подушки ладонью. И тут же заметил, как та немного прогнулась под его рукой. Пришлось приложить немного усилий для этого, но тем не менее повлиять на нее Хенджин смог. Удачная попытка контакта заставила его стать немного настойчивее, и его руки, уже обе, надавили на подушку, под которой лежал Сынмин, сильнее. После чего тот начал ерзать чуть сильнее, вызывая у Хенджина все больше любопытства. Он продолжал давить на него все сильнее и уже даже начал чувствовать своими руками мягкое очертание головы парня. Задушить его подушкой? Было бы хорошей местью. Но Хенджин ни разу за весь этот день даже на секунду не подумал о настоящей мести. Подобные мысли на самом деле никогда в жизни его не посещали, не такой он человек. И все равно продолжал давить сильнее, чувствуя как внутри нарастает странное, неестественное чувство ненависти.       Сынмин моментально подскочил, хватая ртом воздух, но Хенджина он не заметил, лишь почувствовал будто что-то только что давило на него, пока он пытался уснуть. Глаза поспешно осмотрели комнату, и в них впервые немного начал проглядываться легкий страх. Но как и всегда, комната была полностью пуста, он был наедине сам с собой. И странное ощущение Сынмин списал на предсонные бредни, что часто тревожили его. ー Снова не видишь?... Или делаешь вид?... ー шепотом сказал Хенджин, сидя рядом с ним так близко, как только получалось. Внутри больше не было чувства страха, скорее даже наоборот, все горело от раздражения и ненависти к Сынмину. Он намеренно приблизился к его лицу, пока тот осматривал комнату встревоженными глазами, и смотрел прямо на него, будто пытался найти у него хоть каплю совести или раскаяния. Но тот был лишь немного растерян. ー Ну же… Внимательнее… ー Хенджин не узнавал собственный голос и не мог одернуть себя от него, продолжая пристально наблюдать за ним, будто охотящийся змей.       Сынмин лег обратно в кровать, но подушкой накрываться не стал больше. Пускай это лишь игры его собственного мозга, не хотелось, чтобы этот эпизод повторялся. На сей раз он накрылся одеялом, просто потому что не мог спать с открытым лицом. Иногда во сне невольно переворачивался на спину, и в такие моменты его начинали беспокоить уже сонные параличи. И лучше в такие моменты видеть ткань одеяла, нежели кого-то, кто вдруг заходит в его комнату или смотрит из-за приоткрытой двери. У каждой, даже самой бесчеловечной личности, есть вещи, которые их пугают. И Сынмин всегда боялся оказаться той самой беспомощной овцой.       Хенджин навис над ним, упираясь в его плечо руками и внимательно наблюдая, в ожидании пока тот уснет. Как это работает он уже успел понять - как только Сынмин находится в полусонном состоянии, у него есть несколько секунд, чтобы как-либо взаимодействовать с ним. И теперь он не собирался продолжать сидеть на полу, как запуганный котенок. Теперь котенком должен стать Сынмин. Как только тот накрылся одеялом с головой, Хенджин стал пытаться стянуть его с него, проверяя насколько тот заснул и насколько много сейчас у него власти над ним. И когда одеяло чуть-чуть поддалось его попыткам, Хенджин начал тянуть сильнее, стараясь уже не только стянуть с него одеяло, но и поцарапать. Месть это все, о чем он мог думать. Эти мысли буквально заполонили его голову, как навязчивая мелодия, без остановки по кругу, раз за разом. Его ногти протяжно проходились по плечам Сынмина, медленно стягивая с него одеяло, и царапали, пока только пытались царапать. Судя по тому, что тот почти не ерзал, парень еще не достаточно заснул, чтобы чувствовать это.       Терпения становилось все меньше, а ненависти к нему все больше. Его ногти все больше впивались в одеяло и кожу, и наконец теплая ткань начала поддаваться, но тут же Сынмин ухватился за одеяло, не давая ему сдвинуться с места. Такое сопротивление вызвало у Хенджина раздражение, какое он никогда не испытывал в своей жизни. Он забрался на парня сверху и стал пытаться перевернуть его на спину, чтобы навсегда лишить кислорода эту больную псину. Его ногти с силой прошлись по щеке Сынмина, оставив еле заметный красный след, что уже удовлетворило его кровожадный настрой. Почувствовав острую боль, Сынмин перевернулся на спину, касаясь холодной ладонью своей горящей щеки, но еще не до конца проснулся. Благодаря чему у Хенджина была прекрасная возможность оставить ярко красный след на второй его щеке. Он безжалостно царапал его мягкую, теплую, живую кожу, думая лишь о том, как ненавидит его. О том, что теперь он не может прикоснуться даже к самому себе, не чувствуя мерзкий холод. Не может увидеть себя кроме как в холодильнике с трупными пятнами и трещиной промеж глаз. Что не может прикоснуться ни к кому. Не может почувствовать чужое тепло, которого всегда так жаждал. Никто не видит его и не обращает внимание, что сводит с ума. Ему так не хватало этого. Чувствовал себя пустым местом, каким всегда боялся стать. Всем отныне все равно на него. Все скоро забудут о нем. А он все еще будет существовать и видеть как память о нем улетучивается. И все из-за чертового Сынмина.       Его руки попытались крепко схватить парня за шею и придушить, чтобы тот страдал также, как и он. Но Сынмин успел проснуться, и руки прошли сквозь его шею.       Кошмары. Снова кошмары. Но как от кошмаров может быть больно? Сынмин прикоснулся к своей щеке и четко почувствовал след от чьих-то ногтей. Чуть содранная кожа на щеке ощущалась слишком четко даже в таком состоянии. Но еще раз осмотрев комнату, он никого не обнаружил.       Пока Хенджин продолжал сидеть на его ногах, прямо перед его лицом, ожидая пока тот снова уснет, и сгорал от чувства ненависти. Сегодня эта псина не уснет, а если и уснет, то не проснется больше никогда.       Краем глаза Хенджин заметил как на его руках почернели вены, будто теперь в них вместо крови текла одна только ненависть и злоба. Сначала он не придал этому значения, но как только вслед за венами стали чернеть кончики пальцев, Хенджин не на шутку испугался и отполз к изножью кровати, растерянно наблюдая за тем, как темнота поглощала его. Вся ненависть внутри испарилась, как сигаретный дым, и тело окутал страх. Страх за свои собственные действия. Неужели он и правда собирался убить его? Просто ради какой-то мести? Лишить человека жизни? Он не Сынмин и никогда бы не осмелился даже захотеть чего-то подобного, не говоря уже о том, чтобы сделать. Но только что почти сделал это. Если бы Сынмин не проснулся, Хенджин придушил бы его. Теперь эти мысли казались такими пугающими. Как подобное вообще могло прийти в его голову?       Отсев на край кровати, он больше не пытался прикоснуться к Сынмину, даже не смотрел на него, лишь в пустоту и тьму, что сгущалась между кроватью и тумбой, пугая его также сильно, как он сам себя.

…

      На утро Сынмин плохо помнил, что происходило ночью, но как он предположил, тоже что и обычно - простые кошмары. Хоть и ощущались они очень реально, но это лишь кошмары. С мыслями об этом он сонно подошел к зеркалу в ванной и был крайне удивлен увиденному. На его щеках все еще немного виднелись красные царапины, они удивили его больше всего, просто потому что их происхождение ему установить не удалось. Раньше он иногда царапал себя во сне, когда слишком сильно нервничал, но дело никогда не доходило до лица. К тому же, в последнее время, особенно вчера, никакого стресса у него не было, скорее даже наоборот, Сынмин наконец смог вздохнуть полной грудью, сразу после того как ощутил, как топор с треском вонзается в голову Хенджина. Поэтому пришлось все списать на усталость, из-за которой сон и вышел беспокойным. Не так-то просто разделить чье-то тело на кусочки за несколько часов, когда делаешь это в первый раз.       Но вот что было более заметным, но совсем его не удивляло, так это сыпь на губах. Было довольно очевидно, что после поцелуя с Хенджином это появится, но сейчас Сынмин предпочитал думать о том, что это из-за помады матери. Мол, ее губы настолько ядовиты, как и ее личность, что у него от нее выскочила сыпь. Не думал, что это появится настолько быстро, но хотелось надеяться, что избавиться от этого не трудно, будет не очень удобно ходить в маске до самой смерти. И все же сегодня ее лучше надеть, вряд ли кто-то задастся вопросом почему он в ней, сейчас, вероятно, все будут заняты пропажей Хван Хенджина.       Несмотря на состояние своего лица, сегодня Сынмин уделил своему внешнему виду больше времени, чем обычно, представляя как бы это делал Хенджин.

Я не хочу быть как он… Я буду лучше…

      Он немного изменил свою прическу, сделав ее чуть более взъерошенной. Волнистых волос Хенджина ему, конечно, не добиться, но Сынмин не собирается быть как он, он другой, он лучше, он заслужил этого больше. Вчера пришлось потратить немало времени, чтобы отстирать рубашку Хенджина от крови, чтобы сегодня пойти в ней. Но нет, он не пытается стать им, он совсем другой.

Я не овца…

      Сегодня он должен был выглядеть превосходно, ни единой ошибки, полный порядок. Теперь так должно быть всегда. Рубашка Хенджина сидела на нем практически идеально, телосложения у них схожи. Сынмин хотел надеть и его джинсы, но от них отстирать кровь до конца пока не удалось. Вся одежда, принадлежащая Хенджину, на нем, а именно: носки, рубашка и ремень, обладали своей особой аурой. Благодаря ней Сынмин сможет почувствовать себя живым человеком.

Я буду жить…

      Будет жить не “за” него, а “вместо”.

…

      В школе Сынмин вел себя как обычно, хоть и выглядел немного нетипично для себя. Сегодня ему нужно было вести себя как и всегда тихо, просто потому что пока ему не переплюнуть новость о том, что Хван Хенджин пропал и не отвечает на сообщения. Посему все что оставалось Сынмину, смотреть на все эти шушуканья и слушать чужие предположения, точно зная правду.

Так глупо…

      Он прямо перед ними сидел в рубашке Хенджина, и никто все равно не обратил на него внимание. На мгновение Сынмину даже показалось, что если бы он подошел к Хенджину прямо в классе и с размаху вонзил бы топор ему в голову, все бы заметили его смерть, но никто бы не заметил убийцу.

Они все глупые…

      Единственный кто его заставил сегодня ненадолго выйти из своего беззаботного прекрасного настроения - Хан Джисон. Он все не переставал коситься на Сынмина, сидя в совершенно противоположной стороне класса. И по правде, это даже немного нравилось самому Сынмину. Джисон всегда сидел рядом с Хенджином, и когда поворачивался к нему, чтобы поболтать, голова парня всегда была повернута в его сторону. Но только увидеть лицо Джисона ему мешала как раз-таки корона прекрасной принцессы. Сынмин даже почти забыл как тот выглядит, а теперь все внимание Джисона было устремлено на него.

Все кроме тебя…

      Он старался не обращать на парня внимания, молча и тихо наслаждаясь его взглядом, что Сынмин четко чувствовал на себе весь день. Мысли Джисона были для него практически открытой книгой, хоть тот не сказал ему ни слова и лишь рассматривал издалека, он точно знал, что тот узнал эту рубашку. Они ведь были лучшими друзьями, Джисон знает Хенджина не хуже Сынмина, что следил за ним несколько месяцев. На самом деле парень знал даже больше, и это раньше вызывало у него немного зависти. Ту информацию, которую Сынмину приходилось добывать большим трудом, Джисон зачастую мог бы просто спросить. Но желать встать на его место, как это было с Хенджином… Быть на его месте. Не быть им… у Сынмина никогда не было. Ему нужно внимание, а центром всегда являлся и даже является сейчас - Хван Хенджин. К чему становиться его другом? Все равно что желать стать Сириусом, когда существует Солнце. И даже если Солнцем ему не стать, любой свет в конце концов гаснет. Сынмин лишь решил помочь ему ускорить этот процесс.

Ты другой… Ты внимательный…

      Сам он подходить к Джисону и как-то контактировать с ним не спешил. Подойдет, если ему будет нужно. А он обязательно подойдет. Ему весь день мозолит глаза рубашка его друга, который сутки не отвечает на сообщения и звонки. Не может это быть простым совпадением.       К концу учебного дня Джисон не мог найти себе места. Он все больше злился, видя насколько спокойно себя ведет Сынмин, сидя на своей задней парте в маске на пол лица и, что самое главное, в рубашке Хенджина. Это не могло быть ничьей другой рубашкой, ее парень видел сотню раз и отличит от любой похожей даже в темноте. Но не мог же Хенджин добровольно отдать одежду тому, с кем даже не знаком? По крайней мере он сам ни разу не видел, чтобы с Сынмином хоть кто-то разговаривал, тем более Хенджин. Впрочем на самом деле, он и самого Сынмина не сказать, что часто видел в школе. Обратил на него внимание только из-за этой рубашки, если бы не она, то так и не вспомнил бы о его существовании. А сейчас он будто сам поднял ярко красный флаг над головой, всеми силами привлекая к себе внимание. И его Джисон решил дать ему, о чем позднее успел пожалеть. ー Эй, Ким Сынмин… ー подозвал так уверенно только после того, как несколько раз мысленно повторил его имя, чтобы не забыть. Никак не держалось в голове. Тот молча обернулся, уже почти выйдя из класса, намеренно последним, зная, что Джисон захочет поговорить. И мысли об этом его крайне увлекали. В этом человеке явно было больше ума, чем в Хенджине, что вызывало немного интереса к тому, что он собирается делать, если узнает правду.

И ты уже знаешь… Да ведь?...

ー Откуда у тебя эта рубашка?... ー напрямую спросил Джисон, кивая в сторону рубашки на нем. ー Эта?... Почему ты спрашиваешь? ー абсолютно спокойно спросил Сынмин, будто совершенно не понимает о чем идет речь. ー Потому что это рубашка Хенджина. ー Ему потребовалось немало сил, чтобы не толкнуть Сынмина.       Пока он не понимал в чем именно дело, но точно знал, что дело это однозначно не чистое. ー Это моя рубашка. Я с Хенджином даже не общаюсь… ー врал с таким спокойным лицом, что обманул бы любой детектор лжи.       Но не Джисона.

Ты точно знаешь…

ー И откуда тогда у тебя его рубашка? ー от своего курса Джисон отклоняться не собирался. Он точно уверен, что тот как-то связан с резким исчезновением Хенджина. ー Это моя рубашка… ー все так же непреклонно отвечал Сынмин, будто и правда рубашка всю жизнь принадлежала ему. ー С чего вдруг рубашка Хенджина может оказаться у меня?...

Ну же… Покажи, что ты знаешь…

      Джисон начинал все больше злиться, сверля Сынмина крайне раздраженным взглядом. ー Как раз поэтому я и спрашиваю. ー Грубым тоном ответил он, подойдя чуть ближе к парню, надеясь получить какую-то информацию, не применяя физической силы. ー С чего вдруг у тебя оказалась рубашка Хенджина? ー Это моя рубашка… ー уже с якобы раздраженным вздохом выдал Сынмин и направился к выходу из класса.       Но, как и предполагалось, Джисон не дал ему этого сделать, встав прямо в проходе, чтобы тот не смог выйти. ー Где Хенджин? ー с ним он совсем не церемонился, как и с кем-либо другим. Когда дело касалось серьезных вещей, а это было серьезно, поскольку Хенджин не из тех, кто вдруг может пропасть, ничего не сказав, Джисон переходил в режим злого полицейского. И найдя какую-то мимолетную, но весомую улику по пропаже своего друга, уже не мог остановиться. ー Почему ты у меня это спрашиваешь?       И ведь технически Сынмин даже не врал. Рубашка действительно его, а то, что раньше она принадлежала Хенджину, это не столь важно; где парень находится он знает, но ведь не обязан говорить этого. От этого раздражение Джисона казалось еще более забавным. ー Ты так и будешь издеваться надо мной? ー больше держать себя в руках он не мог. Схватив Сынмина за эту самую рубашку, Джисон притянул его к себе, пытаясь понять есть ли в его глазах хоть грамм совести. Но не увидел ничего, кроме, очевидно, наигранного непонимания.       Парень капитулирующе поднял руки, не сменив безразличного выражения лица даже в момент, когда тот буквально схватил его с явным желанием ударить. Джисона он не боялся ни капли, даже если ударит, это не проблема, скорее очередная забава, все равно ведь тот пока понятия не имеет в чем именно дело. ー Я не издеваюсь… ー снисходительно сказал Сынмин, пожимая плечами, насколько это было возможно в его положении. ー И не подходи так близко… Я болею. ー Он как ни в чем не бывало указал на маску на своем лице.       И эта маска ужасно бесила Джисона все это время. Он мог видеть его глаза, которые не говорили ему ничего, кроме безразличия. Вряд ли конечно на остальном лице хоть немного отражается ответ на все его вопросы, но очень не хотелось вдруг узнать, что под этой маской тот улыбается. ー Я в последний раз спрашиваю. Где Хенджин? ー его руки крепче сжали рубашку, а взгляд был готов просверлить в его голове дыру. ー Я с ним не общаюсь… ー чуть приподняв брови, заявил Сынмин. Не врать Джисону он не клялся, хоть и пытался. Его реакция была такой забавной, никак не мог перестать дразнить его.       Парень раздраженно оттолкнул его, все еще стараясь держать себя в руках. Полсекунды неконтролируемого полета вызвали у Сынмина приятное ощущение внутри. Будто все сжалось и остановилось в этот момент. И ему однозначно хотелось бы почувствовать это снова. ー За идиота меня не держи… ー приходилось говорить тихо, чтобы вдруг кто-то не зашел в кабинет. Устояв на ногах, Сынмин почувствовал легкий азарт и сам подошел к Джисону ближе, провоцируя того снова оттолкнуть его. ー А ты кто? ー вырвался тихий шепот, а взгляд стал более холодным, избавившись от всей фальшивой невинности.       Наконец ему удалось раскрыть настоящего Сынмина, но рад этому Джисон не был. Его вспыльчивость сыграла против него самого, и разозлившись на слова парня, он снова схватил его за рубашку и попытался резким движением снять с него маску, дабы посмотреть на его бессовестное лицо. Глаза Сынмина мгновенно расшились от искреннего, неподдельного испуга. Собственная ладонь машинально прикрыла лицо и попыталась натянуть маску обратно. Джисон не должен был видеть сыпь на его лице. Разумеется сразу он ничего не поймет, но со временем все-таки до него дойдет, а это слишком рано.

Нет… Ты не идиот…

      Сынмин поспешно обошел его, прикрывая лицо рукой, чтобы тот не заметил ни сантиметра его лица, и вышел из класса. Останавливать его Джисон не стал, так как чувствовал, что если услышит из его уст еще хоть одно слово, то точно ударит его. Поймает его в другой раз, а не придет в школу, из-под земли достанет, но узнает откуда у него эта рубашка и где Хенджин.

Ты тот, благодаря кому Хенджин мог бы жить…