Часть 6 Просьба кролика.

Мир Тортус. Вблизи портала, ведущего из зловещего лабиринта Оркуса, меж острых каменных обломков, словно застывшая в ожидании, притаилась фигура зверолюдки. В ее странном облике сочетались дерзость и хрупкость, вызывающая грацию и напряженное ожидание. Лицо ее — тонкое и утонченное, словно выточенное из камня, — казалось одновременно спокойным и тревожным. Глубокие голубые глаза, представившие отражение ясного неба в безмолвной воде, смотрели вдаль с настороженностью, словно прислушиваясь к шагам, которых ещё не было. Маленький прямой нос и слегка поджатые губы дают нетерпение. Что-то в ее облике заставляло думать, что это ожидание — не просто момент, а вся ее жизнь, стиснутая в этом кратком миге. Длинные струящиеся волосы цвета утренней лазури мягко обрамляли ее хрупкую фигуру, заячьих уха, возвышавшиеся над головой, едва заметно дрожали, ловя малейший два шума. Эти уши, нежно-розовые, трепетные, словно олицетворяли ее обострённые чувства — готовность броситься вперёд или спрятаться в тени, если опасность будет слишком близко. На ней было немного одежды: белый прозрачный бюстгальтер едва скрывал округлость ее фигуры, короткая юбка лишь намекала на скромность. Этот странный наряд скорее говорил о ее природе, чем об уместности в этой суровой местности. Пушистый хвост, чуть вздрагивающий от волнения, завершил свой образ, сделав его одновременно трогательным и тревожно-соблазнительным. Она ждала. Ждала, как будто вся ее жизнь зависела от тех, кто должен был прийти. Но ожидание не было безмолвным — в ее взгляде, в каждом движении читалась борьба. Надежда переплеталась со скепсисом, желая вырваться отсюда — с неясным страхом перед теми, кто мог появиться из портала. Камни вокруг казались частью ее самой — угрюмыми, неподвижными, ускоренными следами времени. Она сливалась с этим проявлением, словно рождённая здесь, в мире, где надежда — это бремя, а отчаяние — привычка. Она ждала. Ждала тех, кто, как она верила, должен был спасти ее и ее племя, кто должен был явиться из-за границы невозможного, разрушить цепь безопасности и безнадёжности. Но ожидание стало всё тяжелее, всё мучительнее. – О-о… Я уже замучалась ждать. Когда же, наконец, мы встретимся? – проговорила она, и в ее голосе прозвучало существо, будто само это ожидание было пыткой, от которой ей некуда было раскрыться. Внезапно воздух словно сгустился, время на мгновение замерло, а затем разразилось чудовищным появлением. Двуглавый монстр, отвратительный в своей уродливой власти, возник перед ней. Ее о страховании — первобытный, обезоруживающий, лишающий воли. Мысль о том, что она может быть растерзана, съедена, превратилась в реальность, кричащую, неумолимую. Она бросилась бежать. Ветер, как бы заговорённый, бил в лицо, сзади слышался грохот камней под лапами монстра. Скала. Только она могла стать ее последним прибежищем. Взбираясь, срывая когти о камни, чувствуя, как страх превращается в острую боль, она поднималась всё выше, но и монстр не отставал. Как? Как эта чудовищная тварь умудряется следовать за ней, карабкаясь, как будто тоже боясь потерять свою развитость? И вдруг… Красный свет прорезал этот кошмар, словно пронзив саму ткань реальности. Портал! Радость обожгла ее душу. Значит, они здесь! Те, кого она ждала, наконец пришли. Свет вспыхнул ярким белым лучом, мощным, ослепительным. Всё вокруг содрогнулось. Ее отбросило, как тростинку, а вместе с ней и монстра, который, оглушённый, яростно зарычал, но, судя по всему подчиняясь какой-то неведомой силе, поспешил скрыться. Зверолюдка упала. Сознание произнесло ее, но ненадолго. Мир вернулся к ней, размытый, ещё полный тревожных звуков. Она открыла глаза и посмотрела туда, где только что вспыхивал портал. Трое. Из света вышли трое. Один из них — беловолосый, серьёзный и сильный, словно воплощение самого закона жизни. Вторая — девушка с золотистыми волосами, ее образ дышал мягкостью и некой необъяснимой древностью. А третий… Его яркие, уверенные движения сразу привлекли внимание. Наруто. Они упали с высоты, как падают те, кто не боится вызвать судьбе. Наруто первым делом поднялся и тут же наклонился над спутниками, которым потребовалась его помощь. Он работал с осторожностью и умением, не отвлекаясь ни на что. А она, всё ещё дрожа от пережитого страха, теперь смотрела на них. Те, кого она ждала, явились. Но смогут ли они стать ее спасением? В ее глазах снова зажглась искра надежды, смешанная с тревогой. Слишком многое было решено на карте. – Наконец то мы встретились. - проговорила девушка, ее голос дрожал, будто в нем смешались и облегчение, и страх, и еще нечто необъяснимое, как бы ожидание слишком долгого часа не оставило в ее душе места для простых слов. - Наруто, не отрывая глаз от своего спутника, словно проверяя, все ли в порядке, задал вопрос: – Как вы себя думаете? - Хаджимэ, вытирая с лица следы пыли, ответил ровно, без длительного выражения: – Уже лучше… Благодарю. - Юэ превратилась, ее голос прозвучал мягче, но приход в него всё же проскальзывала: – Да, уже лучше… Однако взгляд Наруто, глубокий и серьёзный, заставил её насторожиться. Она вдруг почувствовала что-то тревожное в его молчании. – Что не так? – спросила она, пристально глядя на него. - Он медленно огляделся, словно ловя что-то незаметное, прежде чем ответить, коротко и спокойно: – Мы не одни. – Согласен, – подхватил Хаджимэ, бросая быстрый взгляд в сторону. – Но, так или иначе, мы выбралися на поверхность. Это уже победа. И в этот момент их разговор оборвал глухой звук, который он резко произнес. Земля дрожала, а вдалеке появился столб пыли, будто кто-то мчался к нему с неумолимой скоростью. – Это ещё что? – спросил Хаджимэ, щурясь, чтобы разглядеть, что скрывается завесой пыли. - Юэ, сузив глаза, тихо произнесла, как бы говоря вслух: – Зайцелюдка? - Наруто, склонив слегка голову, что-то про себя заметил, проговорил: – Понятно. По всему видно, она нас ждала. И, кажется, наконец встретила. – Одно слово, – усмехнулся Хаджимэ, – одна есьерсь несёт. – Надоело, – отмахнулась Юэ, явно устав от всего происходящего. – Пошли уже. - Но Наруто остановил свои лёгкие движения рук. Его голос прозвучал твёрдо, но без нажима: – Не стоит спешить. Давайте хотя бы выслушаем ее. - Юэ изменилась, хоть и не хотя: – Ну… это можно. И вот, Существо — девушка-зверолюдка, с её длинными ушами и пыльным, но всё ещё благородным обликом — добежало до них. Она тяжело дышала, но, обретя силы, опустилась на колени перед ними. Ее голос дрожал, но в нем звучала не только мольба, но и отчаянная решимость: – Умоляю… Пожалуйста, спасите мою семью! – Семью? – переспросил Хаджимэ, подняв брови, как будто стараясь понять, серьезно ее прошение. - Наруто, посмотрев на нее с любопытством, но не без тепла, добавил: – И ты не сказала, как тебя зовут. Внезапно Наруто ощутил нечто холодное и настороженное в воздухе, изображающее сама земля шептала о надвигающейся беде. В его глазах мелькнуло острое, почти звериное внимание, и он бесшумно потянулся к своей подсумке. – Что он делает? – прошептала Юэ, нахмурив ткань брови, ее взгляд был прикован к движению Наруто. – Ты не видишь? Он вырос, – бросил Хаджимэ, но даже в его голосе проскользнула тень удивления, когда Наруто извлёк из подсумка лезвие, необычное и странное, как будто из другого времени. Это лезвие было больше, чем просто оружие. Наруто держал его в руках с таким чувством, словно оно хранило в себе целый мир воспоминаний. На мгновение его лицо стало задумчивым, словно сквозь этот предмет он вдруг заглянул в свое прошлое. Это было много лет назад, в другой жизни. Тогда он был юн и полон дерзости. Часть седьмой команды, вместе с Саске и Сакурой, он сопровождал моста-строителя в опасную Страну Волн. Они столкнулись с Забузой Момочи, легендарным ниндзя Тумана, чья тень ложилась на них как неотвратимая угроза. Какаши-сэнсэй, их наставник, оказался пленён в водной ловушке, и вся ответственность внезапно легла на плечи Наруто. Молодой, напуганный, но всё же решительный, он использовал тогда самое оружие – Фуумо-сюрикен, которое помогло ему в тот раз спасти жизнь своего учителя. И вот теперь, спустя столько лет и событий, он вновь удержал это лезвие, утверждая, что оно стало символом того, кем он был и кем ему еще предстояло стать. Наруто развернул Фуумо-сюрикен, его движения были тонкими, почти механическими, но в каждом из них чувствовалась сила, накопленные годами тренировки и боёв. Лезвие закрутилось в его руке из-за нижнего острого свиста, что как бы разорвало воздух на части. – Это… – начала зверолюдка, но ее слова утонули в тишине, полное напряжение. Наруто метнул сюрикен, и тот, словно одушевлённый, рванул к цели. Воздух разорвался, как бы кричал от ужаса, пока лезвие не достигло своей цели. Двуглавый монстр, который лишь мгновение назад казался всесильным, теперь пал. Его голова, отрезанная от неумолимой стены, упала по разным сторонам. Обезглавленное тело содрогнулось и рухнуло на землю с глухим стуком, как будто сама природа отвергла его существование. Наруто спокойно подошел к своему оружию, положил его с той же молчаливой целостностью, что и раньше, и убрал обратно в подсумок. Его лицо оставалось бесстрастным, поскольку то, что только что произошло, было делом обыденным, почти рутинным. Он повернулся к зверолюдке, и голос его прозвучал ровно, но в нем почувствовалась невидимая тяжесть. – Всё в порядке? Словно ничего не случилось. Словно эта смерть была лишь каплей в море его воспоминаний, которые тянулись за ним, как тени из прошлого. – Так ты говорила, тебе нужна помощь? – произнёс Наруто, его голос прозвучал тихо, как будто он не был уверен, что этот вопрос имеет смысл. Шио, которая стояла перед ним, выглядела растерянной, ее глаза блестели от отчаяния. – Для начала позвольте представиться, – произнесла она с явным напряжением, как если бы эти слова, повторённые в такой момент, могли быть последним шагом к спасению. – Меня зовут Шио Хаулия, я дочь главы клана Хаулия. Ее голос звучал с нотами громкости, но в ее словах также ощущалась твердость, как будто она думала скрыть свои страхи под маской достоинства. – Узумаки Наруто, глава клана Узумаки, – отозвался Наруто, его слова не вызывали гордости, но звучали уверенно. Это была не просто формальность, это была попытка наладить равенство, понять, с кем он сейчас имеет дело. – Очень приятно, глава. Прошу! – Шио склонила голову, ее лицо было поднято вверх, – спасите мою семью, я вас умоляю! Она стояла перед ними, как человек, потерявший всё, что имел, и пытающийся спасти, хотя остатки того, что ещё можно было спасти. – Рассказывай давай, – прорычал Хаджимэ, его голос был вялым и грубым, но в его взгляде было что-то большее, чем просто равнодушие. Это была не такая холодность, сколько охлаждение. Он привык к бедам, привык к горечи рассказов. – Наше племя Хаулия, – начала она, ее голос дрожал, – мирно жило в лесной чаще, к северу от дома. Мы жили спокойно, пока однажды солдаты не вторглись на нашу землю. Мы были изгнаны, и с того времени наша жизнь стала кошмаром. Наше племя постоянно подвергается нападению со стороны монстров, и мы не в силах с этим бороться. Шио говорила, что ее слова висели в воздухе, как обвинение. Наруто молчал, но в его глазах отразилась тень понимания, как будто он видел куда-то глубоко моё сердце. – Вас выгнали из дома, а теперь напали чудовища? – проговорил Хаджимэ, как бы размышляя вслух, его голос был низким и чуть насмешливым. – У зверолюдей нет магической силы, – продолжала Шио, – но в моих племени она есть. И мне доступна магия, которой обычно владеют только монстры. – И что это за магия? – спросил Наруто, его глаза были насторожены, как всегда, когда речь шла о чем-то необычном. – Она называется Предвидение. Это возможность предсказать неоткрытое будущее. Я могу сделать выводы, и если я правильно их сделаю, то увижу, к чему это ведет. – Шио остановилась, как будто сама не веря в свою способность понять, что она сказала. – Значит, ты владеешь Проницанием, – проговорил Наруто, теперь его взгляд был более изучающим, даже несколько удивлённым. – Это довольно редкое явление. Шио молчала, не зная, что ответили, ее плечи опустились, а в глазах отражалась тень, как если бы она изо всех сил пыталась быть независимой. – Да, – тихо сказала она, – вот только я не вижу смысла поддерживать тебя. Хаджимэ развернулся, как будто ему не был интересен ее рассказ, его взгляд был полон неприязни, как будто он привык к тому, что все окружающие – лишь очередная проблема. Он использовал свое кольцо и вызвал свой мотоцикл. Все было слишком обыденно, слишком привычно. – Вы ведь собираетесь к великому древу Хасино? – произнесла Шио с явной тревогой в голосе. – Его всегда скрывает туман. Он бьет с пути, и вы обязательно заблудитесь. – И что? – ответил Хаджимэ, его интонация была короткой и невыразительной, как если бы он видел эту проблему в тысяче других форм. – А если я, жительница этого леса, пойду с вами? – предложила Шио, ее слова были сдержанными, но в них была отчаянная решимость. - Юэ, тихо наблюдавшая за всем этим, наконец проронила: – Давай возьмём её. Как раз нужен проводник. - Я согласен, - сказал Наруто, его голос звучал спокойно, но с некоторым сомнением, что, если бы он не до конца понимал, что следует произнести. - Шио, услышав это, не мог сдержать слез. Она бросилась к Наруто, крепко схватив его за руку, и в ее голосе прозвучало невыразимое выражение благодарности: – Спасибо вам! – прошептала она, ее глаза были полностью слезы, которые с трудом были обеспечены. Наруто, не зная, как начать, мягко погладил ее лишь по голове, пытаясь успокоить. Это было не столько утешение, сколько простое общество, что ее страхи и боли были реальны, но в данный момент они не могли изменить это. Сев на мотоцикле, они, несмотря на закат и тревогу, двинулись в лес, ведомые не только указаниями Шио, но и собственными предложениями, которые были невысказанными, но, как будто бы висели в воздухе, подобно давящему туману. Хаджимэ вел, его глаза были холодны и сложны, как всегда, но в его сердце, должно быть, бурлили вопросы, которые он предпочитал скрывать, включая вопросы, на которые ему было страшно ответить. Юэ перед ним, ее тень на его груди, казалась более хрупкой, чем обычно, в ее взгляде мелькала не только решимость, но и неведомая печаль, пронзающая ее душу. Наруто же, сидя сзади, спиной к Хаджимэ, чувствовал, как в воздухе сгустилась какая-то тревожная энергия. А вот Шио, сидящая у него на коленях, была настолько близка, что ее дыхание можно было почувствовать на его груди. Она обняла его за шею, ее голова покоилась на его груди, и, несмотря на всю свою невидимую стойкость, Наруто ощущал в себе тяжесть ее беспокойства, того невысказанного страха, который поселился в ее душе. Когда вдруг, как молния, в воздухе прозвучал порыв, Наруто и Юэ, как бы возникла, почувствовали смерть. Летучие монстры — страшные, яростные создания, их зловещие крылья скрыли тень, надвигающуюся на них с незаметной быстротой. Но, Наруто, за столько лет переживший ужасных бои, не мог позволить себе паников. Благодаря его быстрому режиму и уточняющим наводкам, Хаджимэ, возникло незначительное чувство угрозы, как у человека, его нервы уже давно стали острее стали металлом, моментально направили свое оружие. Каждое движение его рук было тонким и безжалостным — монстры падали, боевые с косточкой, и кричали, что они исчезли в небе, как тихий шепот смерти. И вот, когда последнее из чудовищ было повержено, туманная тишина вернулась в лес, как если бы сама природа удерживала дыхание. Наконец, они достигли целей. Племя Хаулия, маленький, затерянный уголок этого мира, ожидал их, как светильник для уставших душ. День, как старик, который больше не может нести вес своего времени, начал склоняться к закату. В последнем луче солнца Наруто, почувствовав, как его плечи становятся напряженными от осознания ответственности, собрал остатки силы и, сосредоточившись, положил печать. В воздухе, который с каждым мгновением становился купол холоднее, появлялся прозрачный, мерцавший как обещание заката для племени Хаулия. Под его руководством они могли уснуть, забыв хотя бы на ночь о своих страхах, об этом жестоком и несправедливом мире. Но как долго этот покой продлится? - Я Кам Хаулия, глава клана и отец Шио. Примите мою благодарность за то, что откликнулись на наш призыв и пошли на помощь, – проговорил Кам, его голос, несмотря на всю внешнюю твёрдость, скрыл в себе какую-то тягостную боль, недосказанность, которая явно не шла вразрез с обстановкой. - Наруто, стоя перед ним, проверял с небольшой сдержанностью, но с какой-то степенью теплоотражения, которая всегда была присуще ему: - Я – Наруто Узумаки, это мои спутники. – И, указывая на каждого из них, продолжал: – Это Хаджимэ. – Его взгляд перешёл на другого спутника. – И это Юэ. Все трое выглядели так, как будто они с трудом привыкли к регулированию, каждый в своем молчаливом состоянии, на грани усталости, на грани какого-то невысказанного напряжения. Хаджимэ, сдержанный и немногословный, лишь появляющийся в знаке приветствия, не нарушающий себя лишними словами. Юэ, как всегда, думает скрыть свою тревогу за слегка натянутую улыбку, которая, тем не менее, не могла скрыть ее протоколы защиты. Наруто, устало выдыхая, произнесла, направив взгляд на Кама, но с этим взглядом было что-то обнадёживающее, нечто успокаивающее: - Кам-сан, я установил купол. Теперь ваша деревня может спокойно отдыхать этой ночью. – Его слова казались простыми, но под ними скрывался некий смысл, отражавший как заботу, так и тяжесть тех испытаний, которые предстояло пережить. - Благодарю вас, – ответил Кам, его лицо приняло некую расслабленность, но не полную. Тень сомнения ещё скользила по его чертам, как и все, кто знал цену мирному сну в эти тревожные времена. Когда ночь наконец поглотила мир, и все в племени Хаулия наконец погрузились во сон, Шио, душа, которая не могла найти покоя, тихо поднялась. Она двигалась по тени, как будто тень сама ее преследовала, и подошла к группе Наруто. Глаза ее были полны невысказанных слов, беспокойства, будто ей было неясно, что делать с тем грузом, который она несла в своей душе. - Могу я поговорить с вами? – Ее голос был тихим, но в нем звучала не только просьба, но и некое отчаяние. - Из-за того, что я обладаю силой, присущей монстрам, меня ненавидят другие племена зверолюдей. Они хотят меня убить. Сначала мой отец, а затем и вся Хаулия были отозваны родиной Феодербеном и скрылись в лесах. Всё это для того, чтобы защитить меня, – проговорила Шио, её голос был сильно слышен, но в нём радиально звучала тяжесть тех страданий, которые она перенесла, как будто сама не смогла избавиться от этого груза. - Хаджимэ, как всегда, не спешил с пособиями, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнения, может быть даже на сострадание. Он, обдумывая ее слова, в обычном счете спросил с холодной прямотой: - Неужели твое племя настолько слабое, что не может постоять за себя? - Шио замолчала, она стала ещё более печальным, а глаза закрылись от того мучительного разочарования, что она, казалось, носила лицо в себе уже долгое время. Она тихо, почти неслышно продолжала: - Наше племя… мирный народ. Мы не знаем битв, не знаем войны. О… я не думал, что когда-нибудь буду видеть, как мое племя будет спать спокойно. И за это вам, вам, я благодарна, – последние слова прозвучали с таким напряжением, что они почти вонзились в самую низкую душу слушающего. Хаджимэ ничего не сказал. Его взгляд был твёрд и холоден, как тот камень, на котором она бы оперелась, но не могла. Он повернулся к Наруто, как бы ища подтверждения, и продолжил разговор: - Ты нас проведёшь, а мы с Наруто защищаем твою семью. Шио превратилась, и в ее глазах засветился какой-то огонёк благодарности, но что-то всё же оставалось неясным, затмённым её внешним миром. - Знаете, – продолжает она, как бы для себя, но обращаясь к ним, – я впервые встречаю того, кто проявляет силу монстров. И потому… как бы это сказать… не считаю вас чужими. Но от Наруто исходит нечто такое, чего я не могу понять. Какая-то аура, которая дает ему не просто силу, а нечто гораздо большее, как утверждать, что он сам есть Бог. И у меня один вопрос: какова цель вашего путешествия? Наруто молчал, но на его лице играла легкая тень чего-то глубокого и неизреченного. Он ответил, голос его был уравновешен, но, несмотря на это, в нем звучала скрытая некая печаль: - Цель у меня одна. Вернуться домой с Юэ. Вот и всё. - Шио, казалось, что-то понял, и в ее глазах появилась тень дочери. Но она промолчала, позволив им продолжить. Юэ, сидящая рядом, несколько раз взглянула на Шио и, наконец, сказала, как бы ещё всё размышляя о том, что только что услышала: - Цукиёми… Да, ты удивлена ​​этой девочкой. – И, увидев ее ответ, добавил с едва заметной маленькой улыбкой, – Она может быть и, но она не побоялась подойти ко мне и вручить цветок. - Наруто, уловив ее мысль, ответил почти с интересом, но в его голосе прозвучало какое-то молчаливое подтверждение: - Это Лилия. Эти цветы растворяются лишь при лунном свете и всегда привязаны к самой Луне. Они символизируют чистоту, невинность и даже романтические чувства. Это не случайно. - Шио, после короткой паузы, с глубокой решительностью в глазах заговорила снова: - Хаджимэ, Наруто, позвольте мне пойти с вами. Я прошу вас. Пусть я и не знаю, что ждёт меня, но я не могу остаться. Хаджимэ, внимательно взглянув на нее, не спеша выдал: - Зачем тебе это? - Шио же, как бы приняв решение, не выражая ни страха, ни колебаний, ответила с твердостью, которая только недавно прозвучала в ее голосе: - Я хочу стать сильнее. Хочу быть полезным. – Это было просто, но в то же время страшная правда, она выдала, не оборачиваясь. - Наруто, как всегда, обратился к ее словам с просьбой объяснить свое собственное понимание, но затем спросил, холодно и безжалостно, как будто предупреждая: - А как же твоя семья? - Ответ Шио пришёл тихо, но твёрдо, словно она сделала свой выбор: Я буду тяжело расставаться с ними, но ради них… ради их безопасности я готова стать независимой. - Хаджимэ, взглянув на ее лицо, как будто увидел что-то новое, что он давно сам пытался закрыть в себе, сказал с тяжёлым вздохом: - Раз ты идешь на такой риск, следует понимать, что в путешествии можно и погибнуть. - Шио не отступила. Она стояла, глаза ее не дрогнули, и голос ее был полон решимости: - Я понимаю, и всё же… Я готова. - Наруто, как бы подводя итог, произнёс с холодным спокойствием, но в его словах было что-то, предостерегающее: - Будет лучше, если мы поговорим об этом утром. Сейчас слишком поздно. На следующий день, когда лес был окутан густым и влажным туманом, неясность которого как бы размывала границу всего существующего, группа Наруто, Юэ и Хаджимэ, с намерением покинуть это место и направиться в лабиринт, оказалась перед неожиданным вопросом. Точно так же, как и все в этом мире, спрятанном в тумане, появление клана Хаулия было выгодно, но поразительно. Непроходимый свет, казалось, исчезал в густой мгле, и вот они стояли перед ними — кланы, как тени, растерянные и не понимающие, что делают с собой. — Хаджимэ, смотри, — проговорил Наруто, указывая на стоящих перед ними. — Что это? — отозвался Хаджимэ, в его голосе прозвучало отчуждение, как будто происходящее уже не имело для него смысла. Наруто молчал в сторону группы, которая лишь несколько мгновений назад тихо стояла, изнеможенная, ожидая ответа. — Мы хотим стать сильнее, — сказала Шио, и ее слова звучали не так, как они должны были бы, нет, они были пропитаны отчаянием, как если бы их ответил человек, уже предвкушающий свою безысходность. «Становиться сильнее» — это было не просто желание, это было стремление выжить, не более того. — Надоело быть слабыми, — произнёс один из парней, и его слова были как пламя, пытающееся пробиться через морок и туман. Остальные лишь закивали, но в их глазах было то, что нельзя было скрыть: страх, но и некая неясная надежда, будто ждали именно этой силы, которая могла бы прийти только с отчаянием они. — Кам, — произнёс глава клана Хаулия, — Кам, ты-то зачем? Мы должны измениться, мы больше не можем так жить. И мы всё равно просим вас о помощи, мы не можем сами, без вас. — Ты что думаешь, Хаджимэ? — спросил Наруто, обращая свой взгляд на друга. В его голосе звучала не то ирония, не то глубокая усталость, как будто слова стали излишними для осознания того, что тут происходит. — Ну... мы и так далеко от лабиринта, можно держаться. Но — запомните, что тренировки будут адскими, — проговорил Наруто, и в его голосе было что-то похожее на фразу, как если бы он в самом деле видел в этих людях не больше, чем тени. Хаджимэ недоуменно поднял бровь, но его взгляд был холодным, лишённым всякой жалости. — Эй, Наруто, ты уверен? — спросил он. В его вопросе не было ни удивления, ни возмущения, лишь учитывая пустоту, несмотря на то, что он пытался попробовать искры сомнения. — Вполне, — спокойно ответил Наруто. — И запомните, зайцы... — он паузировал, давая каждому из них возможность почувствовать тяжесть его слов. — Вы либо будете убивать, либо станете каким-то кормом. Шио стояла, и ее взгляд уже не был такой полной надеждой, как несколько минут назад. Теперь она поняла, что в этом мире не бывает легких путей, жизнь — не та игра, где можно легко повернуть кости на свою сторону. — Цукиёми, ты можешь провести тренировку для Шио? — спросил Наруто, и его слова не требовали отказа. Юэ, наблюдая за всем этим с угрозами спокойствия, мира. — Конечно, — ответила она, ее голос был ровным, как нож, и без малейшей тени сомнения. - Тогда Хаджимэ, как бы в ответ на этот бездушный приказ, усмехнулся и проговорил с сарказмом: — Уж не думал, что под маской доброго Бога скрывается такой садист. Ну, а как мы их будем тренировать? Наруто взглянул на него с туманной усмешкой, как бы недалеко от его слов. — В моей прошлой жизни, в мире шиноби, я проходил предварительную подготовку. Вот по ней и будем тренировать их, — сказал он, и в его словах был скрыт тяжёлый опыт, который они не могли постигнуть. Для них это было не просто обучение, трагический путь через огонь. — И как проходили эти тренировки? — спросил Хаджимэ, прищурив глаза. — В основном это были упражнения на физическую подготовку, выносливость и выживание, — ответил Наруто. Его глаза не выражали ничего, кроме усталости, как будто всё уже было сказано, и больше нечего говорить. Хаджимэ усмехнулся в ответ, его взгляд стал всё более холодным и жестоким. — Ха, уже не увидеть их ограничений, — произнес он, как будто предвкушая этот жестокий и неизбежный процесс. На следующий день, когда туман всё ещё не рассеивался и лес казался поглощённым неясным светом, Наруто и Хаджимэ, как бы члены неведомого и беспощадного правосудия, решили составить задание для клана Хаулия. Они не жалели их, давая задания, которые должны были выжить в их телах и духах, даже если этот процесс был мучительным и бесчеловечным. Бег, прыжки, отжимания, приседания и пресс — не просто физические упражнения, а попытка закалить свой характер. Эти упражнения были не только для тела, но и для души, чтобы она не сломалась и не оказалась слабой в моменты, когда мир, связанный с их родом, превратился в безжалостный ад. «Должны быть готовы ко всему», — предупреждал Наруто, его голос, едва слышный в безмолвном лесу, прозвучал как приговор. Он, казалось, предсказал эту суровую судьбу, не желая ни оправдываться, ни искать оправданий таким действиям. Каждый из этих зайцев-людей теперь должен был быть чем-то большим, чем просто слабым племенем, который ищет защиты и уюта в своем мирском существовании. Теперь они были на границе между жизнью и смертью, между выживанием и уничтожением. Датон — искусство, источник которого Наруто создает потенциальные ловушки, как бы зловещие пасти, раскрывающиеся на пути слабых, чтобы тот, кто не смог преодолеть их трудности, стал бы частью этой жестокой природы. Это был не просто тренинг, это был вопрос, на который нужно было ответить: «Что ты готов сделать, чтобы жить?» Юэ тоже не стояла в стороне. Она гоняла Шио, которая была ее ученицей, и устроила спарринги, не позволяя этим передышкам, даже когда силы истощались. Юэ, казалось, сама стала всё более хладнокровной и отстранённой в своём подходе, как будто она сама была частью самой силы, которая двигала мир. И пока этот титанический процесс трансформации завершился своей последовательностью, Хаджимэ сформировался в своих мыслях, укрывшись от внешнего мира. В его голове снова и снова крутились вопросы, на которые он не мог найти ответов. Он чувствовал эту бесконечную тяжесть мира, в котором они оказались, и эту невыразимую тоску, которая, как затмение, не оставляла его. Каков смысл всего этого? Что они делают? Почему они должны через всё это пройти? «Они должны стать теми, кто сможет выжить. В противном случае…» — думал Хаджимэ, его мысли были полной неопределённости и атмосферы. Это было, как ни странно, зловещее и неминуемое. Почему же всё должно быть таким жестоким? Почему нужно уничтожить, чтобы жить? Тренировка продолжалась, и сама атмосфера, казалось, становилась всё более тяжёлой, невыносимой. Не было ни мира, ни сочувствия. Было лишь одно — выживание. Хаджимэ сосредоточился в размышлениях, как вдруг его мысли, как бы неведомая сила, увлекли его в прошлое, когда всё было гораздо проще и яснее, до того, как изменилась их жизнь. Он тотчас вспомнил момент, когда они, наконец, выбрались из лабиринта Оркуса, из этого запутанного кошмара, где не было ни смысла, ни цели, только отчаянное стремление выжить. И вот, среди всех этих изломанных путей судьбы, появился Шио из клана Хаулия. Она подошла, как потерянное Существо, полный страха и надежды, и просила о помощи. И, несмотря на все предостережения разума, Наруто, как всегда, был готов помочь. А мне пришлось оказать влияние, не потому, что я верил в благие намерения, а потому, что, несмотря на всю мою строгость, я знал, что Наруто не может иначе. Он вызвал мотоцикл из колец инвентаря — казалось странным устройством, которое было настолько чуждым всему живому, что его существование само по себе было актом богохульства. Мы с Юэ сели с ним, и, следуя указаниям Шио, направились в ее селение. Но, что же это было? Вдалеке, среди густых деревьев леса, мы заметили темные, развевающиеся тени — монстров, с яростным ревом летящих к нам, как зловещие вестники конца. Нам пришлось разойтись, и, не теряя времени, начать бой. И вот, после того как мы истребили это чудовище, я увидел Наруто. Он стоял, и, как бы в каком-то трансе, в сложенном виде, его руки двигались с такой скоростью, что я не смог бы уследить за ним печать, даже если бы попытался. Затем мир изменился, показался — он создал барьер, купол, который окружил нас. Я не стал спрашивать, как это возможно, хотя на самом деле в этом не было ничего удачного. В конце концов, этот человек был Богом. Не просто богом в обычном понимании, а тем, кто был основой всей Земли, основой человечества, его способности порождают ограничения любого разума. Мы просто стали свидетелями того, что явилось для его подопечных. И в этом было что-то пугающее, что-то, что вызывало чувство бессилия. Ощущение того, что мы были никем перед этим человеком, который мог творить чудеса, будучи бы и не видя в этом труде. Когда же мы вернулись в лагерь, и клан Хаулия, обессиленный от прошедшего дня, лег спать, Шио рассказала нам немного больше о своем прошлом. О том, как ее клан был изгнан из родных мест, как им пришлось укрываться в лесах, спасаясь от обстоятельств и силы. И вдруг, когда наступило утро, я открыл только глаза, ко мне подошел Кам, отец Шио. Он стоял передо мной, вся его фигура, излучая утомление и тревогу, говорила о том, что он пережил немальные муки, прежде чем решиться на этот шаг. Он попросил нас тренировать их. И я, не ожидавший такого поворота событий, увидел, как Наруто, до этого такой спокойный и сдержанный, вдруг улыбнулся — улыбка была такой, что она вызвала у меня странное чувство: что-то не так. Словно в этой улыбке скрывалась глубокая, едва ли не зловещая мысль, которую я не мог понять. Он сказал, что если они хотят стать сильнее, то не обойдутся без адских тренировок. Кам, как под гипнозом, дружелюбно. И тогда эта улыбка Наруто стала еще более изощрённой, как будто он что-то задумался, что-то, что скрыл от всех. Я же начал задавать себе вопрос: Почему он так улыбается? Неужели в его плане есть нечто большее, чем простое желание помочь этим людям? Но я не решился спросить. Таковы сложности с тренировками. Тренировки, которые можно было бы назвать жестокими, если не понять их истинную суть. Они начали бегать, прыгать, отжиматься, приседать, как механизмы, жестокие какой-либо внутренней жизни, под жестокой командой Наруто. Он создал для них ловушки, и каждый, кто пытался пройти, рисковал жизнью. Но это было не важно. Важна была только выносливость. Лишь через боль и страх они могли стать значительными. И, наконец, настал момент, когда каждый из них прошел со мной в спарринге, и я увидел в их глазах что-то пустое, что-то, что было характерно для людей, лишенных чувств и сострадания. Мы сделали убийство их монстров, и, наблюдая за их действиями, я понял, что мы сделали их бездушными. Они стали такими, какими должны были быть, чтобы выжить в этом мире. Но неужели это было правильно? Неужели чувство и сострадание не были нужны в бою? Я не знал ответа, но я был одним: если бы мы не сделали их такими, если бы мы не провели их проход через Ад, они бы не выжили. В мире, где царитость жестокости, чувства – это лишь слабость. Спарринг между Юэ и Шио продолжался, как некий тайный бой не только тел, но и душ. Юэ, с ее спокойной и неизменной сущностью, предложила Шио чёткое и, на первый взгляд, простое задание: «Нанеси мне хоть один удар». Эти слова не были скрыты от желания унизить, скорее с каким-то, холодным странным равнодушием, если сам бой был лишь очередной рутиной, испытаниями, не более. Шио, со всем своим неистовым подходом к силе, восприняла это задание с глубокой настойчивостью, как оказалось, в этом простом поединке таилось все — ее будущее, ее место среди тех, кто, в отличие от ее народа, знал силу и умело ее применять. Время шло, удары и уклонения сливались в единую, почти машинную последовательность движений. Мечты и отчаяние переплетались в каждом шаге Шио, в каждом ее взгляде. Однако, как бы не была решительна ее воля, как бы она не думала, что она достигнет этой вожделенной цели — на этот раз ее силы были созданы, чтобы удержать победу. И вот, спустя долгие часы мучительного противостояния, что, возможно, было для нее более болезненным, чем для Юэ, Шио всё же сумела остаться следом за теле своей наставницы — маленькой царапиной, чуть заметной. Однако — и это было самым странным, — Юэ не чувствовала этого удара. Она продолжала двигаться, ее действия не нарушались, ее лицо оставалось без изменений, как будто и не было этого едва заметного прикосновения, мимо летного момента. Это было не просто отражение тел, это было столкновение двух миров, двух сущностей. Юэ, полная хладнокровной силы, не чувствовала боли, не заметила того, что было необходимо для ее заражения. И вот здесь, в этом несоответствии между внешними и переменными, между жестокой реальностью обучения и темой, которая скрылась в душе Шио, и завершилась вся трагедия. –Я победила. – произнесла Юэ, внезапно превратив Шио в ледяной шар, с темным странным холодом, который, как мне казалось, был скрытым отражением ее собственной души. - Шио, с выражением недоумения, как будто всё ещё пребывает в неком его мире, сказала: –Зх… Как же так?.. А? Надо же. Потрогайте щеку, поцарапайте.– с каким-то смешанным радостным и печальным оттенком, что нельзя было не почувствовать. - Юэ не ответил, коротко сказал, не потрудившись даже взглянуть на нее: –Никакой царапины нет.– Ее голос был как остриё ножа, отточенного времени. Быстро, без изменений, она залечила рану. Но это было не столько лечение, сколько нейтрализация боли, как будто бы сама боль не заслуживала существования в этом мире. –Но она там была. Не честно меня так обманывать!– протестовала Шио, ее глаза искрились обидой, но в этом вы заметили, что-то детское, что-то, что в земной душе не смогло удержаться от обиды. - Внезапно прервал их разговор Хаджимэ, но его голос звучал как глубокий, молчаливый крик изнутри. Он уже знал ответ на свой вопрос, но всё равно сказал: –Ну, что – закончилась ваша битва? Шио, немного нервно поглядывая на свой новый спутник, с видимым облегчением и гордостью произнесла: –Я сказала. Наконец-то удалось поцарапать Юэ. Моя большая победа. Жаль, что вам показать не удалось. - Хаджимэ задумался, будто бы в ответ на ее слова пропустил через себя целую бурю мысли, и, наконец, произнес: –Хм… Так что, Юэ, как оно? - Юэ, не отрываясь от своей невозмутимости, отнеслась к вопросу с той же холодной, механической отчужденностью, которая была свойственна всем ее действиям: –Специалист по самоусилению. Если честно, настоящее чудовище. - Хаджимэ, из-за какой-то непонятной искры интереса, в своем ответе слегка отступил от привычной сдержанности: –Ого. Звучит круто. - Тут его внимание привлекла Юэ: –Кстати. А где Наруто? - Юэ оторвалась от своих мыслей, подняла взгляд, и ее губы чуть улыбнулись в ответ: –Наруто дал им задание монстра, и неважно, каким образом. - Шио вдруг, как бы вырвавшись из своего обычного кокона-робости, взглянула на Хаджимэ с нескрываемым желанием: –Хаджимэ, возьмёте меня с собой в путешествие? Но перед тем, как Хаджимэ успел ответить, как из темных теней этого открытого мира Наруто, его присутствие было, как бы, неизбежным роком. Он подошел к группе, и его взгляд был резким и резким, как клинок. –Ответь, почему ты хочешь с нами? – спросил он с темой, почти гипнотическим холодом, который задавал собеседникам странное чувство неуверенности в собственном правоте. Шио, потирая пальцы друг о друга, в голосе она снова скользнула та странная робость, но теперь она была более искренней, чем обычно: –Просто… понимаете?.. - Наруто, не терпящий растянутых пауз, настоял: –Что ты там мямлишь? Отвечай. - Хаджимэ, так же резко вмешавшись в этот момент, произнес: –Спокойно, Ногумо, не кипятись. Ну, так что, Шио? Почему ты хочешь поехать с нами? - Шио, казалось, долго искала слова, и, наконец, произнесла, как будто сама себя не осознавая: –Я хочу быть рядом с вами, Хаджимэ. И я вас люблю. Эти слова повисли в воздухе, как иногда посещают тяжелое молчание, и все присутствующие как бы замерли, исподтишка чувствуя, что это что-то более, чем просто слова. Это были времена, полная чистота, незамутнённой правды, которая давила на сердце. Но Наруто и Юэ, с их потрясающим мастерством подавлять эмоции, стояли, как статуи, с индивидуальными, лишенными всякой изменчивости. Наруто, не теряя своего самообладания, язвительно произнес: –Ха… Я вижу, что ты прям нарасхват, Хаджимэ. Ведь любовь приходит, когда ее меньше всего ждешь, Ногумо... даже если ты не готов. - Хаджимэ, слегка смущённый, озадаченно пробормотал: –Чего? Но тут же, как удар застежки, раздался глухой звук. –Ваше святейшество, мы поймали монстра, которого вы заказали.– повторил Кам, голос которого был теперь низким и непривычно изменённым. - Шио, слегка испугавшись, заметил: –Папенька. Твой голос как-то изменился. - Юэ, стоящая рядом, спокойно ответила: –Просто Наруто и Хаджимэ научились подавлять эмоции. - Шио, с явным непониманием в глазах, спросила: –Но зачем? - Наруто, с мягкой, но в то же время беспощадной улыбкой, которая скрывала за собой холодный расчет, ответила: –Эмоции делают вас уязвимыми. Я дал вам силу выживать. Теперь вы будете не бояться боли или страха. Только так вы сможете стать сильнее. - Хаджимэ добавил, как бы подтверждая свои слова: –Наруто прав. В этом мире вы либо убиваете, либо становитесь жертвой. Мы дали вам шанс выбрать первое. Если помнится, Наруто сказал, что и одного достаточно. - Наруто, с тем же, безжалостным спокойствием, как и всегда, ответил: –Всё нормально, Хаджимэ, и так сойдёт. И поэтому в этот момент было решено, что они продолжают идти в этом беспощадном мире, где нет места для слабости, и где каждый шаг может стать решающим. Туман ещё не развеялся, как бы всё вокруг застывало в ожидании чего-то неведомого, скрытого во мрак. Небо было висело тяжело, мутным покровом, будто сама природа замерла в какой-то невыразимой тревоге. Клан Хаулия вёл Наруто, Юэ и Хаджимэ через лес, в деревьях, которые казались, никогда не слышали ветра, лесные тропы не были ни знакомы, ни покорны человеку. И вот они подошли к старому, иссушенному дереву, его корни были выставлены, как оказалось, как будто огромные чёрные костяные лапы, проникающие в землю, казались слишком чуждой этому древнему существованию. Само дерево было настолько засохшим, что его ствол напоминал угрожающую фигуру, стоящую над землей, как если бы оно и не коснулось земли, а лишь висело над ней, как будто в постоянном, немом ожидании, которое затмевало даже на какое-то время. Его корни, столь высокие и широкие, что почти достигали роста Наруто и Хаджимэ, вызывали ощущение неестественного увеличения, какого-то непреодолимого, почти окружающего страха. — Это великое древо? — спросил Наруто, его голос, как и его взгляд, были холодны и странно отрешёны, как у человека, которого больше нечего терять. — Говорят, оно засохло ещё до основания Феодербена, — ответил Кам, его голос был тихим и несколько смутен, как если бы он говорил о чём-то почти святом. — Но гнить оно не собирается. Стоит здесь, сухое и вечное, как сам этот мир. Слова Кама не имели ни горечи, ни сожалений, они были констатацией факта, пустого и беспристрастного. На самом деле, здесь не было ни чудес, ни беды — просто существо, что не умирает, не живёт, не уходит. Обыкновенная смерть, не имеющая страха. Наруто, продолжая слушать, казалось, не взглянул на него, а его глаза скользнули мимо, туда, где, что-то другое ожидало их. Чёрная мраморная плита, мрак и камень, как бы то ни было, лежали неподалёку. Он не задумался, не задержался на старом дереве, не наблюдал, как ветер, наконец, взгляд ожил, лишь слегка шелестя ветвями. Он просто направился к плите, которую заметил. Хаджимэ, заметив, устремился Наруто, торопливо стремясь к нему. В его глазах могло быть прочесть оправдание, так часто возникающее в моменты, когда они шли по опасному пути. Но он ничего не сказал, как будто боясь нарушителя тишину, что повисла между ними, и продолжал идти, шаг за шагом, в таком же молчаливом следовании. Прогулка по древнему лесу была не только физическими, но и духовными испытаниями, потому что путь вёл их к неведомым мирам, где всё, что они знали, ничего не обеспечивало. Мгла не покидала землю, окутывая каждое дерево, каждый камень, и оставляя лишь едва различимые очертания их взгляда. Всё было, как во сне, где нет четких линий и граней, лишь ощущения. И вот, подошли они к плитам — древним и выветренным временем, как и все остальное здесь, в этом бездне. — Это же плита Оскора, — проговорил Хаджимэ, но его голос был сдержан, почти как если бы он говорил с вами, как будто его мысли сами касались чего-то, что он не в силах постигнуть. — И узор тот же. — Да, такой же, — добавила Юэ, её слова были тихими, но в них сквозила неизбежность. Так часто мы произносим то, что невозможно объяснить. Наруто стоял молча, поглощённый не только плитой, но и потоками, которые бурилили в его голове. Всё это было частью чего-то большего, чего он не мог понять, и не мог даже предсказать, как это предает его и тех, кто следил за ним. — Значит, здесь вход, великий лабиринт? — спросил он, но для себя скорее, чем для других. Ответа, похоже, он не ждал. В этот момент Хаджимэ тихо, почти без тенденции, установил кольцо Оркуса в отверстие плиты. Это движение было привычным, почти механическим, однако не покидало уверенности, что это действие — ничто иное, как шаг в неизведанное. Изнутри, как бы из самой силы, появилась надпись: — 4 знака. Силы восстановления. Маяком скреплённых узами, эта дверь снова откроется. Юэ, словно читая из древнего манускрипта, произнесла эти слова, и они повисли в воздухе, как тяжёлые камни на сердце. — Что это значит? — спросила Шио, ее голос не вызывал такого беспокойства, сколько жалоб на собственное недоумение. — Четыре символа — это реликвии из других лабиринтов, — ответила Юэ, но ее ответ был скорее наблюдением, чем объяснением. Кажется, она сама до конца не различалась, что говорит. — Значит, нам придется посетить ещё три лабиринта, чтобы получить магию самовосстановления, — сказал Наруто, и его голос звучал устало, как если бы он уже знал, что этот путь не будет лёгким. — А тебе что, оно не нужно? — спросил Хаджимэ, не скрывая любопытства. В его словах скрывалась не только недоумённость, но и призыв к пониманию. Наруто, слегка наклонив голову, ответил, и его слова прозвучали как исповедь. — Не помните, что я Бог, что следую не только за Японией, но и за всей Землёй. Так что эта магия больше подойдёт вам, а не мне. — Эти слова были сказаны не с гордостью, но и не с покорностью. Они были холодными, как истина, к которой давно достались. - Хаджимэ некоторое время молчал, а потом сказал с каким-то ограничением: — Понятно. Похоже, нам предстоит покорить другой лабиринт. Так, народ, вы всё слышали? Мы отправляемся в следующий лабиринт. И на этом мы выполнили свое обещание. В этот момент Кам, с уважением склоняя голову, произнес слова полного обыденного письма, но в них было нечто большее, чем просто формальность. — Наруто, ваше святейшество, мастер Хаджимэ, разрешите нам проводить вас. - Наруто посмотрел на него, как на человека, который доверчиво находит свой путь в этом мире, а затем слишком тихо сказал: — Я не сомневаюсь в вашей преданности и силе. Но место, куда мы направляемся, очень опасное, и не факт, что вы выживете. Кам продолжает верить, его слова были почти умоляющими. — Но позвольте… Хаджимэ, прервав разговор, произнёс с убеждённостью, в его голосе была та же самая уверенность, с которой человек, осознавая опасность, даёт последние указания. — Наруто прав. Так что вам лучше остаться и продолжить тренировки. Когда мы встретимся в следующий раз, и от вас будет толк, мы возьмём вас. Эти слова завершились разговором, но в них скрылся неизбежный вывод — здесь, в этом мире, где каждый шаг может стать решающим, их судьба была решена заранее. Уже в вечерние сумерки, когда закат медленно уступал место ночи, едва заметно наступая на землю, Шио сидела на бревне, и ее глаза, полные тихого раздумья, были обращены к огненным отблескам, затухавшим на горизонте. Мысли ее унеслись далеко, в мои мрачные, но все же теплые дни ее детства, когда она, еще дитя, слушала мать, Мону Хаулия. Мать ее говорила: "Ты встретишь людей, которые пойдут к Тебе опорой, будут с тобой в счастье и беде." Эти слова, произнесённые когда-то с такой спокойной уверенностью, теперь, спустя годы, звучат в её сердце, как нежный, но тяжёлый камень. Шио посмотрела в сторону, где Наруто, с лицом, не вызывающим ни малейшего волнения, осторожно и с почтовым отправлением очистил свою катану. Хаджимэ, не обращая внимания на окружающих, строго своим револьвером, и в этих руках ощущалась холодная решимость, нехарактерная для простого человека. Всё это ей одновременно казалось чуждым и героем, как существо, что они все должны были делать, чтобы жить, чтобы идти вперед. Затем, в тени последних отблесков заката, воспоминания о своей недавней победе, хоть и скользящие, вновь пришли к ней. Она вернулась к Юэ, ее голос, прежде тихий, теперь был полон детской искренности, но в нем уже звучала тень утрат и надежды, тех надежд, что она сама же и возложила на себя, скрывая под тяжестью жизненных испытаний. - Точно! — воскликнула Шио, ее глаза, наполненные Каким-то неуловимым волнением, сверкали, — Юэ, вы же не забыли о своем обещании? То, что вы возьмёте нас с собой? Обн-ща-ние... — она, с выражением на лице, как будто пытается донести степень этих слов до Юэ, произносила каждое слово по слогам, делая акцент на каждом звуке, как бы надеясь, что сама тяжесть этих слов повлияет на нее . - Юэ, хоть и с явным неудовольствием, но всё же сдалась, ответив: — Ах, так и быть, я его сдержу, — проговорила она, и ее голос звучал с такой отстраненностью, будто ей совсем не хотелось вникать в просьбы Шио. Но та не заметила этой холодной интонации и лишь внутренне ликуя, почувствовала облегчение, как будто ей удалось одержать победу, даже если она была всего лишь лишь временной. На следующее утро, когда Наруто и Хаджимэ уже были готовы, снаряженные и готовые к новому шагу, к ним подошла Юэ. Ее лицо было обеспокоенным, как если бы все эти события начали затмевать ее внутреннее спокойствие. Тёмные круги под глазами и мрачный взгляд выдали, что она, возможно, прошла через нечто тяжёлое в своей душе, что теперь наложило свой отпечаток на её лицо. Она подошла к нему, и ее шаги, казавшиеся решительными, таили в себе нечто неопределенное, что не могло быть скрыто от окружающих. — Наруто, Хаджимэ, — начала Юэ, ее голос был полон какого-то неведомого напряжения, — давайте возьмём с собой эту зайчиху-неудачницу. — Так вот что за битва у вас была, — догадался Ногумо, обводя весь взгляд с интересом, который скрывал в себе некую зловещую пружину ожидания. — Обида, — мрачно проговорила Юэ, как будто все ее слова были пропитаны той самой тяжёлой обидой, что терзала её душу, не давая покоя. — Очень вас прошу… - Шио, с нетерпением, чуть ли не умоляя, повторила: — Прошу, возьми меня с собой. - Хаджимэ, с холодной решимостью, ответил: — Даже если я возьму тебя, я не смогу ответить на твои чувства. - Но Шио не отступала, ее глаза горели, как два огня, готовые вспыхнуть в любой момент: — Будущее не решено. Или вы не знали? Я уверен, что если постараться, его можно изменить. И я не хочу жалеть, что упустила такой шанс. - Хаджимэ последовал и, сдержанно, как всегда, произнес: — Дорога будет очень опасной. — Вот и хорошо, — ответила Шио с каким-то странным уважением в голосе, — Я ведь чудовище. Значит, именно мне удобно идти с вами. - Хаджимэ смотрел на нее с неприязнью, словно пытаясь найти в ее словах какой-то повод: — У меня на родине тебе будет не просто. - Шио не отступала: — Пускай даже и так. - Он отвернулся, его взгляд затмило молчание, и слова казались ему уже излишними: — Больше нечего сказать? Значит, победа для меня. — А ты что думаешь? — спросил он у Наруто, его взгляд был пронизан неким напряженным ожиданием. - Наруто, всё это время молчавший, наконец, подал голос. Его взгляд был комплексным, он анализировал разговор, как в какой-то жизненной дилемме: — Шио, Хаджимэ прав. Ты не умеешь жить на нашей родине. Тебе придется постоянно скрываться. Но у нас в Японии есть место, где живут зверолюди. - Этот неожиданный поворот удивил Хаджимэ, его лицо изменилось, он даже на мгновение остановился: — Что, серьёзно? Где? — спросил он, явно поражённый тем, что услышал. - Наруто, не проявляя особых эмоций, продолжает: — Ногио, ты родом из Токио, да? — Верно, — ответил Хаджимэ, его взгляд всё ещё насторожённым, — а ты откуда? — Я из города Куо, — сказал Наруто, и в его голосе не было ни гордости, ни жалости, только то, что могло бы быть принято как объективная данность. — Куо? — переспросил Хаджимэ, с удивлением поднимая брови. — Это всего лишь полдня езды на поезде. — Верно, — подтвердил Наруто, — и в этом городе живёт мой клан Узумаки. — Значит, и зверолюди в нем живут? — сказал Хаджимэ, его лицо, несмотря на слова, оставалось удивлённым. — Не совсем, — ответил Наруто, — все зверолюди живут в Киото. Главной городом является девятихвостая лисица по имени Ясака. Только если проведу аудиенцию с ней и получу ее согласие, можно будет связать клан Хаулия в Киото. - Хаджимэ продолжал смотреть на Наруто с непониманием, его мысли перескакивали с одного на другое: — Ты хочешь сказать, что можешь перенести весь клан этих зайцев в Японию? - Наруто, немного задумавшись, добавил: — Я сейчас на задании и еду в Японию, как только оно будет выполнено. — Точно, — сказал Хаджимэ, — ты же говорил, что ищешь Ангела, который восстал против Бога. — Верно, — подтвердил Наруто. — Допустим, ты вернёшься в Японию. Сможешь ли ты добиться успеха на прослушивании с Ясакой? — спросил Хаджимэ, его голос звучал более серьезно, чем раньше. — В Киото — есть мой посредник. Через него я свяжусь с ней, — ответил Наруто с тихой уверенностью, которая не нуждалась в дальнейших объяснениях. - Хаджимэ задумался и, наконец, с лёгким кивком сказал: — Ну, тогда это серьезное дело. Юэ сидела в одиночестве, думала, что она, как всегда, была неуловимы, иногда исчезающая в мгновение ока, словно туман, что тянет свою паутину по густым лесам человеческих переживаний. «Когда мы с Хаджимэ и Наруто, наконец, выбралися из подземелья, мы ожидали встречу, совершенно отличную от того, что мы могли бы предсказать», — размышляла она, ее сознание, привычно неспокойное, все же не уставало осмысливать этот случай. Шио, с ее неутомимой настойчивостью, подошла к нему и попросила помощи. Это было как нечто неизбежное — ее просьба, как тень, следила за ними. Но вот что было странно, что они не могли бы предвидеть: эта девушка, в своем порывистом стремлении к большему, к иному, не удовлетворила их поддержку в отбитии монстров. Некая новая, почти диктаторская цель царила в ее глазах. «Эти зайце-люди потребовали от них сделать их сильнее», — Юэ почувствовала в этом вызове. «Мы встретились», — подумала она, с каким-то удивлением отметив, как легко они подчинились, как их воля в тот момент стала ненадёжной, словно песок, который уходит под напором воды. Что касается тренировок Наруто и Хаджимэ, она не знала, но результат был очевиден: эти зайцы изменились. Изменились не только внешне, но и внутренне, что, возможно, было для нее самым тревожным. Что же касается Шио... ее жгучее желание идти с ними было как нечто непобедимое, как дух, который не мог оставаться на стороне. Шио сказал ей, что хочет идти, и Юэ, как бы и не сомневаясь, поставил условия. Она сама себе объяснила, что сделала это изменение группы, что так будет радикальнее, но в Медицинской душе ее терзало чувство, что это лишь повод для того, чтобы не пускать девушку в их тесный круг. Тренировка Шио… Как бы это ни странно не звучало, но всё же, та настойчивость, с которой Шио боролась, чтобы хотя бы поцарапать её равно, привело к тому, что Юэ не смогла остаться душной. Шио дошел до того, что об этом сказал бы, вряд ли, очень серьезно, но ведь этот поступок стал таким символом… Слишком велика была ее вера в собственной силе. И в этот момент Юэ поняла: скрыть рану — всё равно что скрыть часть своей души, часть того, что она не хотела принимать. «Но что дальше?» — задавалась она вопросом. Неужели ее попытка удержать Шио была всего лишь лишь защитной реакцией? Или же это было попыткой вернуть контроль, почувствовать себя властной, непокоренной? Ведь не так-то просто признание, что в какой-то момент ты сам начинаешь изменяться. И вот теперь, несмотря на ее прикрытые усилия, Шио все равно добилась того, чтобы Наруто и Хаджимэ взяли ее с собой. «Что же это значит для нас?» — Думала Юэ, ее взгляд стал бесконечно глубоким, погружаясь в самую суть происходящего.