Глава девятая. Танец с хаосом

Иногда человек, которого ты не замечаешь, становится тем, кто нужен тебе больше всего.

© Любовь и другие лекарства.

Дни после названного свидания с Серёжей шли, будто фильм. Еве казалось, что это совсем не её. Нет постоянного рабочего стресса, хотя пару раз оттуда всё-таки позвонили, нет Чумного Доктора или других маньяков, который вдруг решат захватить город. Зато есть постоянное спокойствие, милые переписки с Разумовским, которые заставляли улыбаться, как маленькую девочку от виду новой игрушки. Мирные посиделки с Вероникой и Кириллом, заставляли вспомнить студенчество, которое можно назвать умиротворенным. Тебя никто не загружает работой, ты делаешь всё на энтузиазме и живешь яркой жизнью. Именно такую жизнь ей вернул тот, на которого она бы и в жизни не подумала. И признать такие мысли было страшно до икоты. Они ещё пару раз встречались за чашечкой кофе, на выставках новых художников. Но Ева упорно прятала эти мысли, зарывала их поглубже в дебри сознания, но отрицать их существования не могла, она не маленькая, чтобы избегать проблемы. Ей нравилось проводить время с Сережей, с ним она чувствовала себя по истине живой. Могла расслабиться, снять вечную настороженность, навязанную профдеформацией. И такое у неё было только с Вероникой и Кириллом. От того и страшно, спустя много лет впускать кого-то нового. Он несмотря на излишнюю неловкость и смущение, казался ей искренним, как ребенок. И это ценила в людях, таким она могла довериться, хоть и с трудом. Их переписки стали чем-то обыденным и к «доброе утро» Ева неожиданно привыкла. Всё это казалось далеким, совсем забытым. Последнее такое она помнит в начале прошлых отношений, которые закончились мягко сказать неудачно. От того и страшно, когда что-то такое начинает зарождаться. Хотя ей было абсолютно странно видеть такое неумелое, но внимание со стороны Разумовского. Успешный, умный, молодой миллиардер. Она же может и успешная, но простой адвокат. В Еве мало то, что считается идеальным: костлявое телосложение, вечная угрюмость и порой грубая прямота. Её работа вовсе съедает всё свободное время, что противоположно отношениям. От того и вопрос, что такого в ней нашел в том видео Серёжа. Срок отпуск поджимал и оставлял считанные дни, поэтому уже приходилось просматривать новые поступившие дела. Брала она преимущественно девушек, такая у неё политика. Ева прекрасно понимала, насколько тяжело доставалось от мужчин, что для других являлось пустяком и семейной дилеммой. Однако новое уведомление от контакта «Сергей» заставило отвлечься и одновременно нахмуриться от содержания: «Ева, снова здравствуй. Я понимаю, что очень неожиданно, для меня это тоже не очень радостная новость, но мой PR-агент сообщила, что мне сегодня требуется явится на открытия казино «Золотой Дракон». Ты знаешь, для меня тяжело переносятся такие мероприятия, и я хотел бы пригласить тебя пойти со мной.» «Если тебе неудобно или не хочется, откажись. Извини за неудобства.» Еву это мало того, что удивило, так и поставило в ступор. Приглашение на светские мероприятия, где будут все сливки общества ей приходили нечасто. В основном от клиентов, которые были так или иначе известны. Но пойти в качестве сопровождения с Сережей — это совсем другой уровень. Как минимум полезут ненужные слухи, которые итак появились, когда их пару раз снимали во время встреч. Такие новости доводили до полуобморока Сережу, заставляя извиняться по меньшей мере сотню раз. Успокоить его, то ещё испытание, ведь для желтушников только дай повод и насочиняют. Поэтому молчание затянулось, а Разумовский приняв за игнорирование или отказ, уже настрочил извинений. «Доброе утро. Перестань извиняться, Серёжа, я скоро всерьез ругаться буду, я просто задумалась. Я не против пойти, если тебе легче от этого будет, я согласна, мне не в первой. Во сколько будет проходить сие мероприятие?» «Сообщение удалено» «Спасибо тебе, Ева. Сегодня в 19:00, но я заеду за тобой к 18:00» Ей оставалось только усмехнуться, её уже даже забавляло вечное стремление Разумовского извиняться за каждую мелочь. Словно её задеть легко. От работы пришлось оторваться, ведь появилось дело понасущнее. Отчего то каждый раз главной проблемой становилась одежда. Об открытии казино Ева и до Серёжи слышала, это каждый второй рекламировал и обговаривал. Особенно тот факт, что построили его на месте исторически значимого здания. Ей и самой это совсем не улыбалось, но помочь Серёже хотелось. Найти что-то подходящее для столь нашумевшего мероприятие оказалось непосильной задачей. Ей в целом было бы все равно, но их в большей вероятности будут снимать, поэтому и выглядеть подстать Серёже надо. И как только её жизнь докатилась до такого за какие-то две недели? Поэтому её извечная помощь стилиста — Вероника. Приезжает она за какой-то час, привезя с собой шелковое салатовое платье с корсетом и разрезом на левую ногу. Откуда оно у неё – Ева даже спрашивать не стала, у неё всегда появлялись в простой жизни не нужные вещи, но она журналист, так что тащила с полок все, что приглянется со словами «пригодиться». — Ник, мне кажется это уже чересчур, — морщится Ева, разглядывая открытое платье, горько вздыхая, понимая, что иного выбора у неё нет. — Родная, ты знаешь, что нужно делать, когда кажется, — вздыхает Вероника, прикладывая платье к подруге, — Тебе повезло, что у нас размеры везде одинаковые. Она лишь закатывает глаза, глядя на бюст платье. Но ей действительно повезло, много тратиться на одноразовую покупку было бы глупо. Поэтому при примерке, под довольные возгласы Ники, Ева выдыхает. Выглядит неплохо, талию подчеркивало хорошо, ноги не выглядят как палки, да и женственности добавляет. — Твоя взяла, выглядит сносно, — пристально разглядывая отражение, выводит итог Ева. — Да не сносно, а шикарно! Ев, оно прямо под тебя шилось, — почти пищит подруга, возясь вокруг, то и дело что-то поправляя, — Теперь на лице устроим красоту, будешь сиять там, побольше Разумовского своего внимания привлекать. — Мне не нужно внимание, Ника. И, Господи, что ты как маленькая, не мой он, — вздыхает девушка, взглядом помученной старушки смотрит на гиперактивную Лихачеву. — Да-да, помню, — отмахивается она, помогая снять платье, более задумчиво добавляет, — Там, кстати, Юля будет, самое горяченькое собирать планирует. — Конечно неофициально, — хмыкает Ева, повесив платье, оставшись в одном белье, ни капли смущение, слишком они многое прошли рядом с друг другом, — Что разнюхивает то хоть? — Она не говорила, но загорелась, узнав, что там ещё Разумовский будет. Она совсем не доверяет ему, Ева, и я понимаю почему. Этот договор с HOLTink… — Нет, Ника, это меня не касается. Оставьте в покое человека, поверь, его подозревать не имеет смысла, если бы он и скрывал что-то, то это бы очень быстро вылезло. Поверь, у него не в силах было бы так врать, — устало перебивает Ева, под недоверчивый взгляд. — Как скажешь, но будь настороже. — Как и всегда, — слабо улыбнувшись, произносит она. Остальное время проходит за чашкой кофе, болтовнёй о неугодных Вероники и делах Евы. Ника взяла на себя ответственность за макияж и итог того стоил: смоки со стрелками, подчеркнутый блестками, но на губах неизменная пыльно-розовая помада. Волосы сделали на боковой пробор, передние пряди, закрепив гелем. Время начало поджимать, поэтому Ева наконец переоделась в платье, критично оглядывая в зеркало. Разумовский заблаговременно написал, что через 15 минут будет, поэтому успела все в сроки. — Хватит уже так смотреть на себя, Ева, ты чудо. Ему понравится, — улыбнулась Вероника, походя сзади, положив руки на плечи. — Ника, хватит, — устало огрызнулась она, тяжело вздохнув. Ещё целый утомительный вечер ждал впереди. — Да-да, молчу, — хмыкает подруга, поднимая руки в знак капитуляции, — Тебе твой благоверный написал, что подъехал. Волковой лишь оставалось закатить глаза и взять сумку, надевая верхнюю одежду и туфли, которые были отдельной болью, ведь со всеми строгими образами он предпочитала лоферы и уберегала себя от каблуков. Спускаясь вместе с Вероникой, обнимаются на прощание, под её охи от машины. Ева вновь закатывает глаза и подходит к машине, откуда выходит Разумовский. Он застывает, так до конца и не вылезя из машины, отчего чуть не падает, благо Ева успевает его схватить за плечо. — И тебе привет. Ты в порядке? — усмехнулась девушка, пока Серёжа становился ровно, заливаясь румянцем. — Д-да, извини я… Ты чудесно выглядишь, Ева, — краснея, произносит он, заламывая пальцы. — Спасибо, ты тоже ничего, — усмехнулась она, почти сразу стушевавшись, — Правда спасибо. Долго думала, что надеть, я на подобных мероприятиях давненько не была. Пришлось прибегать к помощи подруги. — Правда, Ева, ты… Ты бесподобна, — неловко прошептал Серёжа, отворачиваясь почти сразу, потому что щеки горели. Но тут даже непробиваемая на подобное Ева смутилась. В машину они садятся в том же неловком напряжении, но минут спустя десять заводят осторожную беседу, которая разгорается в дискуссию о последнем противоречивом законопроекте. Темы разговоров они находят странные для свиданий. Но чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем сильнее увеличивался тремор рук и запинания у Сережи. — Ты переживаешь? Слушай, если станет плохо мы можем уйти? Устраивать побеги с подобных мероприятий я умею, несмотря на высокую терпимость к людям и провокационным разговорам, не переношу такие места не могу. Всё слишком блестяще, приторно и наигранно, — вздыхает Ева, барабаня по колену незамысловатый ритм. — Ева, ты могла не соглашаться на это, если тебе… некомфортно, — тревожно произнес Разумовский, заламывая пальцы, а она привычно останавливает это действие, но в этот раз сжимая его ладонь. — Слушай, я большая девочка и такое легко переживу, поверь, я больше за тебя переживаю, поэтому и согласилась, — говорит она, легко улыбнувшись, погладив его ладонь, а то завороженно наблюдает за этим действием, — Давай договоримся, если тебе становится плохо, как на той выставке, мы с тобой дружно уходим? Главное же засветиться, как я понимаю. — Хорошо, — замедленно говорит он, кивая, не сводит взгляда с их рук, — Спасибо тебе… За всё. — Да ладно, Серёж, это меньшее, что я могу сделать, — улыбнулась девушка, понимая, что правило просто рабочие отношения давно сломались и сейчас стирались окончательно. В голове она больше не называет встречами, а свидания. Окончательно приезжают они через добрые тридцать минут из-за больших пробок. Здание всё светилось, красные дорожки, гости и всё в целом кричало о цене всего этого мероприятия. Когда они вышли из машины, Серёжа лишь весь съежился, а Ева со вздохом протягивает ему ладонь, которое он только через пару секунд принимает и даже чересчур сильно сжимает. Представляет в голове, что это будет для папарацци и журналюг, но понимает, что сейчас это ему необходимо. Как только они ступают на дорожку, раздаются звуки вспышек и возгласы, к которым Ева даже не прислушивалась. Зато Серёжа лишь сильнее сжимает ее руку и охране называет свое имя и их свободно пропускают. Не сказать, что в здании гораздо лучше, но тех, кто хочет сходу навязчиво заговорить нет. У Евы принимают сумку и пальто вежливые дворецкие. Внутри обстановка еще дороже выглядит всё в золоте и красных оттенках, может Ева в этом мало смыслит, но на китайскую тематику это только издалека будет похоже. Поворачивается на бледного Серёжу, который старается глубже дышать. — Ты как? Нормально всё? — хмурится Ева, ненавязчиво помогая расстегнуть верхнюю пуговицу его рубашки, — Сегодня без панических атак? — Да, все… Более-менее хорошо, — вздыхает он, оглядываясь по сторонам и с готовностью принимает бокалы с шампанским у одного из официантов. Ева с большим скептицизмом смотрит на бокалы. — Запивать стресс алкоголем плохая идея, Серёж. Я это по плачевному опыту говорю, — горько вздыхает девушка, но всё-таки принимает бокал, — Главное не переборщить. — Постараюсь не перебрать, — слегка улыбнулся Разумовский, отпивая из бокала, оглядывается по сторонам, — Нам ещё повезло, что никто не решил завести беседу. — Очень повезло, — кивает Ева, повторяя его действие. Алкоголь приятно обжигает горло, оставляя бархатистое послевкусие, — Не дурно. — Ещё бы… Сюда столько денег вложили, чтобы снести здание и перестроить всё, — мрачно говорит Серёжа, оглядывая помещение. Они стояли около лестницы, покрытой красной дорожкой, на сцене танцевали девушки, в едва прикрывающих что-то костюмах. Всё и правда выглядело дорого, даже слишком, этим явно гордились и выставляли на показ. Но стоило ли этого? — Как же тут всё… Нелепо. — Это же было исторически важное здание? — хмуро спрашивает она, и после кивка, горестно вздыхает, — И конечно же всё «якобы» официально. Проходили такое, ничего нового. Им ничего не докажешь, всё давно куплено. — И это неправильно… Закон должен быть на стороне правосудие, я не хочу с этим мириться, — пылко говорит мужчина, тон на секунду стало словно из стали, поэтому, когда он осушил бокал, Ева лишь провела по нему удивленным взглядом. И когда мимо них проходит пара, и женщина лет так за шестьдесят махает Серёже рукой, его аж передергивает: — Мерзость, — морщится он, доставая телефон, лишь бы избежать нежеланных взглядов. — Мило конечно, — коротко говорит Ева, глядя на беспомощного Разумовского, которому казалось даже в костюме его было некомфортно, — Серёжа, ты точно в порядке? — Сергей, вы давно не светились на публичных мероприятиях, а для запуска новой версии приложения это просто необходимо. PR-отдел очень настаивал, — внезапно произносит вместо Серёжи, голос Марго, — Вам нужно поговорить с хозяином мероприятия и сделать несколько фотографий. — Извини, Марго слышала наш разговор… Всё… Не так плохо, — неловко произнес он, убирая с лица волосы, которые тут же упали на обратно, — С этими людьми невозможно говорить. Марго только начала отвечать, как он тут же отключил её, попутно взяв бокал с подноса проходящего мимо официанта. Ева лишь с сожалением посмотрела на него: — Не налегай слишком, — произносит она, а Серёжа лишь смущенно, но уже немного пьяно смотрит. Ева уже отметила про себя насколько быстро на него влияет алкоголь. Однако их прерывает мужской басистый голос: — Ева Александровна, какая встреча. Очень рад вас видеть, — улыбается до боли довольный Злоцкий, но улыбка чуть дрогнула, завидев рядом Разумовского, — Жаль не одну. — Добрый вечер, Иван Петрович. Прошу прощения? — хмурится Ева, а внутри растёт напряжение, ей он, прямо говоря, противен, ничего хорошего не жди. Серёжа рядом тоже знатно напрягается, озадаченно глядя на неё. — Не прощу. Шутка, что вы так хмуритесь. Добрый вечер, Сергей… Викторович кажется. Я Иван Злоцкий, надеюсь вы обо мне наслышаны, — ухмыляется тот, а в Серёжиных глазах мелькает что-то недоброе, что Ева никак не может объяснить. Вечер обещает быть недобрым, по крайней мере этот напыщенный хмырь его не скрашивает, — Надеюсь вы не против, если я вашу даму украду на танец. — Против, и тебе советую проваливать, — зло, низко почти прорычал Серёжа, а глаза очень странно забликовали в свете огней казино янтарным. Она вместе со Злоцким удивленно на него уставились. Ева от неожиданности, что он вообще умеет так разговаривать, а Иван от неожиданного отказа в неуважительной форме. Но их вновь прерывает на это раз главная звезда сегодняшнего мероприятия со сцены, а оскорбленный неудавшийся ухажёр смывается под шумок. Под речь, Ева осторожно находит ладонь Сережи, несильно сжав: — Я хочу поздравить всех с открытием моего казино «Золотой дракон». Я бы хотел выпить за всех присутствующих, ведь мы настоящая элита этого города. За нас! — голос звучит противно, скрипуче, а в ответ звучат аплодисменты. Ева никогда не причисляла к здешней «элите», хотя уже давно в достатке, поэтому это всё ощущалось неправильно. Всё слишком натянуто, мерзко и наиграно, как и вся вежливость и взаимоуважения. Наверняка половина хочет друг другу глотки перегрызть. И на удивление Серёжа придерживается того же мнения. Повернувшись к нему, легонько улыбается, когда он сжимает её руку: — Всё хорошо? Прости за мой французский, но этот напыщенный индюк даже тебя успел достать за пару минут, — вздыхает Ева, но что-то внутри приятно откликается на подобную защиту. Едва ли она вспомнит, когда последний раз её защищал мужчина, — Спасибо, что помог. Я со Злоцким этим пересекалась единожды по… Делу одному. — Д-да. Он тебе мешает? Пристаёт? — чуть растеряно, но хмуро произносит Серёжа, поубавив прошлый пыл, — Я… Я могу помочь с ним. — Да нет, всё хорошо, он пробовал писать пару раз, но встретил мой жесткий отказ, — усмехнулась она, а внутри разлилось что-то очень теплое. Однако увидев в толпе знакомое лицо, которое явно не должно тут находиться, Ева впала в ступор, повернувшись к Разумовскому, быстро говорит: — Серёж, я тут знакомого увидела. Извини, я оставлю тебя на пару минут? Обещай не успеть тут напиться, — с легкой улыбкой говорит она, но внутри росло напряжение. — Конечно, — неловко улыбнулся он ей в ответ, а Ева надеялась всеми фибрами души, что за пять минут её отсутствия ничего не произойдет. Поэтому Ева быстро сбегает по лестнице, пытаясь в толпе найти знакомое лицо. А натыкается на сразу два, пробиваясь сквозь толпу. Останавливается около толпы. — Гром? Юля? Вы что здесь забыли? — негромко говорит Ева, глядя на хороших, но не всегда добрых знакомых. — Волкова? — озадаченно смотрит на девушку Игорь и этой заминкой Пчелкина, выхватив что-то больно похожее на жучок, выворачивается из рук, на что он тихо ругается. — Была рада увидеться, Игорь, Ева, — кидает Юля и довольная исчезает в толпе. — И что это было? Первый вопрос тоже в силе, — скрестив руки на груди, оглядывает его. Даже не наученным глазом видно, что стоит не дешево. — То же, что и ты видимо, — отмахивается Гром, хмуря брови, отчего сразу выдавал не веселящегося миллионера, коими здесь большинство приходились. — Ты тоже здесь с Разумовским? — спокойно хмыкает Ева, под удивленный взгляд. — Не буду спрашивать, как это получилось. Мое мнение насчет того, что тебе стоит не лезть в дела, Волкова, всё ещё в силе, — угрюмо вздыхает Игорь, но понимание того, что это по поводу Чумного Доктора сразу приходит, — Но ты ведь не отстанешь. Я по лицо увидел, что ты поняла. Тут богачей хренова туча, более чем вероятно, что хренов мститель объявится. — Я не подумала об этом, — мрачно говорит девушка, тут же погружаясь в мысли. В ритме последних дел и появлением Разумовского в жизни она совершенно забыла о деле. Это и правда было бы очень вероятно, тут многие так или иначе насолили обществу, особенно… — Бехтиев. — В точку, ещё не заржавели шестеренки, — хмыкнул Игорь, взглядом находя Юлю, которая так же зацепилась Еве взглядом. Как внезапно послышались крики, а люди побежали, — Что за… В глаза бросились белые маски с клювом и в голове всё сложилось. Началось. Однако в мысли сразу пришел другой человек. Серёжа. Они кивнули друг другу и разбежались по углам. Люди в масках заняли весь верхний этаж, начав представление, а Ева искала рыжую макушку. — Пока мы пытаемся хоть как-то выжить на свои нищенские зарплаты, вы тут неплохо устроились… Жрёте и пляшите, но настало время платить по счетам, — толпа заулюлюкала, выкрикивая свое согласия, а обстановка только накалялась. Ева никогда не поймет их. Люди ничего не делающие, чтобы что-то добиться в жизни, способны лишь добиваться нужного насилием за счет других. Тут никто никого не лучше. Из мыслей выводит знакомый голос, и она резко поднимает голову, наконец найдя нужную макушку, но определенно не при желанных обстоятельствах. — Извините… Извините, пожалуйста, дайте сказать, — Разумовский, подняв руки, выходит из толпы, с позволения «главаря» продолжает, — Я понимаю почему вы пришли, но насилие — это не выход… Чего вы хотите? Денег? Мы дадим вам денег. Д-давайте попробуем решить это мирно… Меня зовут Сергей… Сергей Разумовский. Становится даже дышать тяжело, а тревога, которая почти никогда не поднималась, зашкаливала и била ключа внутри черепной корбки. Это закончится плохо, плохо если не вмешаться. Ева тут же жутко пожалела о решении оставить его одного. — Сам Сергей Разумовский! Повезло нам, мужики, да? — басит главарь, а Ева прекрасно ощутила, что такое, когда время замедляется, а ты перестаешь дышать. Резкий толчок и Серёжа летит вниз по лестнице, отползая от людей. Кто-то кричит, а она подается вперед. И она бы побежала туда, сквозь дымку в голове, если бы за плечо не схватили сзади. А над ухом не произнесли грубое: — Не рыпайся, Волкова. — Гром, пусти, — шипит девушка, так что бы внимания не привлекать, но её слова не осуществили. — Ну что, Сергей Разумовский, решил от нас откупиться? Ну так имей ввиду, мы заберём… Всё! — с криком, он занёс биту, и Ева дернулась вперёд, чтобы сделать хоть что-то, не потерять… Но вместо удара, в голову бандита прилетает стакан, со звоном разбиваясь о его голову. Она резко оборачивается, а люди начинают расходиться. Гром. Обескураженный пострадавший ревёт, и прежде чем началась драка, Ева прошмыгивает вперед, резко поднимая Разумовского на ноги, утаскивает подальше. — Серёжа, ты с ума сошел? — шипит Ева, часто дыша, глядя на мужчину, от которого кажется вся кровь отлила. А еще прекрасно ощущалось алкогольное опьянение, — Так ты пьяный ещё. Надеюсь, поэтому полез на рожон. — Я… Я думал, что хотел помочь, — потерянно говорит Серёжа, словно нашкодивший щенок, который пытается осознать масштаб своего проступка. — Помощь ценой своей жизни — хреновая помощь, — шипит Ева, оглядываясь по сторонам. По всюду крики, звуки драки и звуки, бьющегося стекла. Чудесный вечер, но потом выдыхает, проводя по растрепавшимся волосам, — Позже это обсудим… Что-то болит? Ты сильно получил? — Нет, нет… Всё… Всё нормально, голова кружится только, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Волкова оглядывает его, проговорив: — Надеюсь, что не сотрясение, — вздыхает она, но ничего не может быть спокойно. Боковым зрением видит, что над головой заносится бита, но благо не потерянной хватке и периодическим тренировкам, она быстрее бьет наотмашь локтем по маске, отчего она отлетает. И оба замирают, под панические слова Серёжи на фоне, — Леша? Какого хрена ты тут… Она не успевает договорить, из-за угла выносится толпа парней в масках и за руку уже хватают Еву, заставляя бежать. И она бежит, ругаясь под нос. День всё ухудшался. И лишь маленькая надежда на то, что этот мелкий шкет останется целым. Серёжа сам едва бежит, но успевает и не упасть девушке, что спотыкается на каблуках, в который раз пожалевшую, что вообще их надела. Сзади и сбоку крики, стоны удары. Пока не врывается полиция, а враги уже сами начинают уносить пятки. Ева дергает Разумовского, призывая остановиться и не мешать задержанию. А дальше всё в дымке. Всех нападавших садят на колени, проводя арест, а они оказываются около стойки рядом с Игорем. Ева лишь вполуха слушала их, пытаясь понять, что вообще произошло сейчас. — … Да ладно. Ты тоже красавчик, по-мужски выступил. — доносится голос Грома, — Эй, Волкова, живая? — Живая, — негромко отмахивается от него Ева. Игорь на это лишь хмыкает, пожимает руку Серёже руку и начинает уходить. — Игорь… Если будет нужна какая помощь — обращайтесь, — громче говорит Серёжа, а уже потом поворачивается к девушке, — Ева, ты… В порядке? Насколько это возможно. — Да, я-то в порядке, просто в себя прихожу после интересного вечера, — потеряно говорит она, покачав головой, чтобы снять наводнение, — меня больше интересует как ты, тебе хорошо так спустили с лестницы… Подожди ты губу разбил. — Э-этого ничего. Ева, прости меня, я не хотел, чтобы всё так прошло, ты из-за меня была втянута в это, прости, — негромко говорит Серёжа. А Еву достали извинения, достало всё это сияющие в осколках золото, достал весь вечер, в особенности, что она признает себе, переживать за этого мужчину и эта ранка на его губе. Поэтому под аффектом всего вечера, резко тянет за воротник рубашки мужчины, и заставляет за молчать и перестать извиняться. Поцелуй выходит смазанный из-за того, что Разумовский замирает, кажется, краснея всем тело, но по итогу не дает отстранится, быстро смекнув, что происходит. Вышло неуверенно и невинно, но все равно ощущение, что весь мир закружился и поехал. Такого ни разу, кажется, не было, никакое опьянение не сможет повторить этого эффекта. И за все прошедшие отношения едва ли получалось. И отстранившись, каждый начал жадно глотать воздух. Серёжа весь горел, пытаясь скрыть это за челкой. — Ева, это… — начал было он, заламывая привычно пальцы, а она так же привычно их останавливает. — Слушай, я уже не вижу смысла таить. Наши отношения давно перешагнули просто рабочие, и я уже не могу отрицать своих чувств. Ты мне нравишься, весь, со своим смущением и неуверенностью порой, но самыми глубокими разговорами, — на выдохе выдает Ева и едва ли может поверить в свои слова. Она обещала себе, что больше не ногой в отношения, ведь прошлые её не просто сломали, а убили полностью морально, — И я хочу узнать тебя ещё лучше. Серёжа, как рыба на воде: то открывает рот, то закрывает, то бледнея, то краснея, негромко произносит: — Это взаимно, Ева. Давно взаимно.