Глава одиннадцать. Слаще яда

«Потерялся и не знаю, как себя найти

Я не видел звёзд, но так легко сойти с пути

Где бы был я без твоей руки?»

Космосом

Виктория Копылова и Матвей Князев

Ева глубоко вздохнула, с усталостью посмотрела на Разумовского, что очень смущенно смотрел на пятно на футболке, следом же переводил взгляд на дверь. Она лишь махнула рукой, мол все свои. Хотя вероятность того, что она осталась понятой крайне мала. Трель звонка снова оглушила квартиру, поэтому девушка спешно открыла замок. Внутрь буквально ворвался ураган, вцепившийся в плечи Евы. Вероника взбалмошная, трясла подругу, нервно оглядывая её лицо: — Волкова Ева Александровна, какого черта! — крикнула Ника, так и не отцепив руки, не давая открыть рот, продолжила свою огненную речь, — Ты идиотка! Тридцать звонков, Ева! Тридцать! И не одного отвеченного, все на автоответчике! Со всеми новостями о «Золотом Драконе» я думала, что тебе битой по голове настучали и пора в морг звонить, а не тебе на сотовый. — Успокойся ты. Жива здорова, видишь? У меня телефон отключился, а на зарядку поставить забыла, — устало вздохнула Волкова, осторожно убирая руки подруги, которая пока ничего вокруг не замечая. А это «ничего» наверняка застыло и пытается мимикрировать под интерьер, можно даже не смотреть, — Могла новости полистать, там никто не умер. Ник, ты выдохни, и я все объясню. И познакомлю. — Забыла она! А у меня нервные клетки в гробу перевернулись, а они не восстанавливаются знаешь ли, — мрачно фыркнула, явно скидывая груз с плеч, наконец подняла взгляд, замечая третью переменную в квартире, — А… Теперь мне становится яснее, но ты все равно идиотка. Доброе утро, Сергей Викторович. Я Вероника Лихачева, просто Вероника, если можно. Ева наконец-то отвернулась от ворвавшейся, поднимая взгляд. Серёжа весь зажался, скомкано улыбнулся, вцепившись в стул, словно тот спасет от буйной журналистки. — Д-доброе утро, Вероника, — кивнул он, тут же отводя взгляд. Ева обходит Лихачеву, вставая ближе к мужчине, так чтобы перегородить мужчину хоть немного, устало улыбнулась. — Приятно познакомится с тем, о ком моя дражайшая подруга стала говорить чаще, чем о работе, — хитро улыбнулась девушка, скрестив руки, поглядывала на парочку, чьи лица очень комично исказились. Смущение с Евиного лица стерлись быстро, перетекая в раздражения, а вот Разумовский окончательно покраснел, пытаясь спастись за волосами. — Ника, помолчи, пожалуйста, не доводи человека до белого каления, — предостерегающе отрезала она, возвращаясь к кофемашине, чтобы сделать третью кружку кофе. Ненавязчиво коснулась руки мужчины, который тут же обернулся к ней, пытаясь выдавить улыбку. Выходило лишь отчаянье. Ну да, Вероника часто палку перегибала, — Лучше просто послушай. Краткий пересказ их злоключений она провела под жужжание машины, а поставив кружку к подруге, усадила стоявшего Разумовского, мягко положив ладонь на плечо, поглаживая. В начале вздрогнул, но потом заметно расслабился. Упуская некоторые подробности объяснила, что вчера вечером было. Вторжение последователей Чумного Доктора, мелькающий на фоне Гром. О Лёше вспомнила, про себя отметила, что нужно наведаться в детский дом. Мягко опустила подробности отношений с Сережей, об этом она расскажет ей, как только они все сами прояснят. Хотя вроде все и так понятно стало, но утвердить все не помешает. — В общем, отделались малой кровью. Пострадавших много, убитых ноль, к счастью. Оперативники приехали быстро, — подвела итоги Ева, поджав губы, задумалась. Грому наверняка досталось, маловероятно он там был официально. Позвонить стоит, может информацией всё-таки обладает, — Буду благодарна, если покопаешь об этом. И еще кое-что. Я за дело новое взялась. Муж со связями устроил тиранию женщине с ребенком. Всё выглядит откровенно печально. Мне нужно больше информации об Михаиле Захаровиче Смирнове, бизнесмен. Ещё бы номер психолога детского, девчонка говорить перестала и… — Я найду контакты… То есть, я знаю хороших специалистов, — встрял Разумовский, тут же смутившись своей своевольности, но взгляд вполне серьезный. — Спасибо, Серёжа, — слабо, но искренне улыбнулась Ева, сжав его плечо, наконец-то встретилась с ним взглядом. В этих переглядываниях слов было больше, чем в реальных диалогах. Видимо это заметила и Вероника. — Кхм, я постараюсь помочь. Цель моего визита удовлетворена, ты жива и даже счастлива, поэтому я сбегаю к себе в логово писанины, — допивая кофе улыбнулась подруга, взглядом приказывая Еве позже объяснить, что происходит между ней и Разумовским. Встает с места, — И Сергей Викторович, поберегите Еву, она мастер вляпаться во всякое дерьмо. — К-конечно, — оторопело закивал Серёжа, повторяя действие, вставая. Торопится так, словно опаздывает, едва не вписываясь локтем в угол стола, от чего спасает Ева с мягкой улыбкой, а виновник густо краснеет. Проводили они быстро, девушка и правда торопилась в редакцию. А за закрытыми дверями снова повисает молчание, которое хочется смахнуть как навязчивую муху. — Твоя подруга… Она хорошая, — поджимает губы Серёжа, отводя взгляд снова, будто загнал себя в собственный капкан, — И я… Прости… Вы так легко общаетесь, и я понимаю, что я… Совсем не такой, но я так хочу защитить тебя… Когда ты рассказала про своего бывшего, во мне все закипело. Я знаю, что совсем не гожусь для этого, но… Я так хочу отгородить тебя от этого. Олег говорил, что я слишком слабый и доверчивый, но… Мне так… — Хорошо со мной? — осторожно уточнила Ева, после затянувшегося молчания. На это он кивнул, неуверенно посмотрев на девушку, а она продолжила развивать свою мысль, — Серёжа, ты не тряпка и вовсе не слаб. И мне хорошо с тобой, мне не нужно так же, как со всеми. Мне надо так, как у нас с тобой получается. Ты предложил помочь мне с моей клиенткой, хотя тебя это совсем не касается. Ты вчера выступил перед толпой с чёртовыми битами, пускай это безрассудно, но ты хотел это решить. Это не слабость, это другая сила. Та, которая подвластна только тебе. Они наконец-то встретились взглядами. Она готова была потеряться в этих невозможно синих глазах, где под покровом страхов и неуверенности была хрупкая надежда. — Ты… Серьезно это говоришь? — поджал тонкие губы Серёжа. — Абсолютно серьезно. Я верю в тебя, — кивнула Волкова, слабо улыбнувшись, добавила тише, — В нас. Он медленно, словно боясь собственный настрой, поднял руку. Невесомо прикоснулся к еще щеке холодными пальцами, отчего она вздрогнула. И испугавшись собственной дерзости, хотел отпрянуть, но девушка руку прижала к своей щеке. — Ева, можно… Можно тебя поцеловать? — сказал Разумовский, по всей видимости, вбирая в себя всю решимость, которая у него была в запасах. — Можно и не спрашивать, — усмехнулась она, отвечая на хрупкий, но горящий миг надежды в его глазах. Он с осторожностью сократил расстояние, но в самый последний момент, словно чего-то пугаясь, так и не решился убрать те миллиметры между ними. Инициативу взяла в свои руки Ева, прикоснулась к сухим тонким губам. Он через секунду включился, трепетно, словно прикасается к хрустальной статуи, отвечал на поцелуй. Мир вокруг закрутился вокруг своей оси, настолько обезоруживающий был момент. Она была далека от нежности, держа в руках собственный ледяной портрет, что трескался на глазах. Настолько хорошо. Так хорошо, что ничего подобного она не чувствовала в своей жизни ранее. Отстранившись, посмотрела в стремительно краснеющее лицо, что он попытался скрыть за рыжими волосами. Она улыбнулась искренне, настолько, насколько умела. Осторожно убрала пряди с лица: — Ещё разок? — Ещё раз, — кивнул он, едва не столкнувшись с ней лбами, смущенно улыбнулся. Именно в этот момент она поняла, что забрала свое восьмое чудо света и точно больше никому его не отдаст. В этот раз его рука неуверенно легла на талию, а её пальцы зарылись в волосы на затылке. Страсти это не добавило моменту, но она и не нужна была. Ева таяла от это чувственности и не хотела, чтобы она покидала её. В какой момент они оказались сидя на диване, обмениваясь ленивыми поцелуями и смущенными смешками, сложно сказать. Ева осторожно положила голову ему на плечо, поглаживая замеревшие руки. Она уже давно смекнула, что на него прикосновения действуют лучше слов. Но и говорить не перестала, рассказывала о том, что ей снилось будто она в студенчестве пришла с проверкой во Vmeste. Смеялись оба. Время текло одновременно быстро и медленно, сложно было уловить нить в момент тонкого спокойствия и умиротворения. — Мне сегодня нужно встретиться с Анной Смирновой, — наконец тихо произнесла Ева, не отстраняясь, — Будет непросто. — Я уверен, что ты с этим справишься, Ева, я тебе помогу, если попросишь, — кивнул он, осторожно взяв ее руку покрытую, проходившими ранками, погладил пальцы, а потом робко улыбнулся, — А потом… Я подумал, что может мы сможем поужинать у меня. Без происшествий. — Звучит, как идеальный план, — усмехнулась Ева, сжав его ладонь. Глянула на время с долей разочарования, осторожно встала, — а теперь нам пора собираться. Без тебя дела не сделаются, думаю твои работники не в восторге от твоего отсутствия, и более чем уверена, что работы у тебя полно. — Она никогда не убывает, — неуверенно устало усмехнулся тот, повторяя ее движения, — Если можно, то я напишу тебе. — Не можно, а нужно. Переставай спрашивать о таком, — улыбнулась девушка, наспех оставив поцелуй на губах, улыбнулась, — Можешь переодеться в ванной. Собрались они неспешно, на Еве красовался костюм: черные брюки с пиджаком и белая рубашка. Она старалась максимально оставлять официальности сие мероприятию. Схватив сумку, скидала папку с бумагами, которые успела распечатать вчера ночью по делу. Рядом топтался Разумовский в похожем костюме, завороженно рассматривая Еву, на что она улыбнулась. — Ну что, пошли? Напишешь во сколько заехать, — сказала она уже выходя из квартиры, провернул все замки. Разошлись они на улице, где его ждал водитель. Закрадывалась мысль, что стоял он здесь всю ночь. Она пошагала в сторону своего автомобиля, попутно рассуждая куда это все ее приведет. Быстро остановила мысль, потому что незачем омрачать это подобным. Слишком это ощущалась хорошо и хрупко. Ева поглядывала на время: несмотря на пробки, приедет заранее. Пунктуальность была негласной галочкой в её образе. Выдыхая дым электронной сигареты в приоткрытое окно, сворачивала на стоянку. Было проще пройти пять минут пешком до кафе. Официально она на работу выходила только через два дня. Внутри гудела напряженность, она уже довольно давно не работала, а это дело… Было чем-то личным. Что не давало расслабиться. Застучав небольшими каблуками, осела за крайний столик у стены, заказав кофе. Когда прогремел колокольчик у двери, она подняла голову, встретив взглядом девушку лет 33 и девочку, сжимающую её руку. Девушка была красивой, кудри даже не уложенные блестели на свету, однако под глазами образовались морщинки несоответствующие возрасту. А вот взгляд девочки заставлял сердце сжаться: пустой, безжизненный. Поджав губы, встала, помахав рукой, а парочка торопливо последовала в её сторону. — Добрый день, Анна Владимировна, — дежурно улыбнулась Ева, понимая, что той совсем не до светских разговоров. Они тут и не затем. Потом присела перед девочкой, более тепло улыбнулась, хотя та лишь сильнее вцепилась в рукав матери, пряча взгляд, — Здравствуй, Маша. Я Ева, я вам помогу. — Ева Александровна, спасибо, что согласились, — кивнула та, пожимая ладонь. Выглядела она не на шутку напугано, словно каждое её слово могло обернутся им новой бедой. Но держалась воинственно, заслужив абсолютное уважение Евы. — Давайте начнем, расскажите все с самого начало, не упускайте даже какие-то незначимые, по-вашему мнение, детали. Я здесь, чтобы вам помочь. Говорили они около получаса. Волкова делала новые заметки в документах, то и дело что-то подчеркивая. Начиналось всё довольно сухо, с настоящим страхом, но внимательность и понимание Евы быстро купила их. Контроль над финансами, изоляция от семьи и друзей, унизительные замечания при посторонних, мертвая хватка, оставляющая синяки. Классика дна абьюзивных отношений, Ева все это знала наизусть. Толчок и едва не перелом ребер, повезло, что отделалась ушибом. А могло все сложиться куда плачевнее. Руки сжимаются сами по себе. Видела саму себя из прошлого. Выдохнуть, просто надо выдохнуть и быть профессионалом. — Анна, послушайте меня внимательно, надо действовать стремительно. Сегодня же поедем снимать побои, вечером подам документы в полицию с зафиксированными доказательствами рукоприкладства, вам нужно будет пройти официальную судмедэкспертизу, я вам во всем помогу. Так же завтра мы съездим с вами к детскому психологу с Машей. Параллельно я начну готовить документы на запретительный судебный приказ, чтобы он не мог приближаться к вам. У вас есть где остановиться? В безопасном месте, — четко и без промедлений говорит Ева, стараясь донести информацию так, чтобы она была понятно простому гражданскому, — Если мы сегодня поедем снимать побои, то Машу брать с собой нежелательно. Есть с кем её оставить? — У подруги, только… Он знает её адрес, — судорожно пробормотала Анна, её руки потряхивало, она покачала головой, — Я не знаю с кем оставить Машу, я боюсь он может добраться куда угодно. — Хорошо. Значит, новый вариант. У меня есть… Знакомый, который может помочь с временным жильем. И охраной, если потребуется, — говорит она, хмурится, задумываясь о Разумовском. Он непременно ей поможет, хотя совесть грызла и без того усиленно, — Не переживайте, мы сейчас что-нибудь придумаем. Неуверенно взяв телефон, постукивая пальцем по бортику, выдохнула. Нечего себя грызть, он сам предложил помощь. А ей она нужна как никогда, потому что искать жилье лично займет много времени. И далеко не факт, что это будет неизвестно. Разъяренный мужчина пойдет и на крайние меры, если залезут в его улей с медом. «Серёжа, привет, еще раз. Мне нужна твоя помощь. Довольно срочно. Моей клиентке и её дочери нужно жилье хотя бы на неделю, по возможности охраняемое. Буду благодарна, если ты мне с этим поможешь.» Ответ пришел моментально, словно он только и делал, что сидел с телефоном и ждал её сообщения. «Ева, конечно. В течении десяти минут отправлю адрес, приставлю людей. Я рад, что ты написала.» Волкова облегченно выдохнула, позволив короткую улыбку. Подняла уже серьезный взгляд: — Анна, давайте сейчас соберемся. Место для вас нашла абсолютно безопасное, за Машей там присмотрят, а мы с вами съездим и оформим всё, — кивнула она, вставая с места. Расплатившись с официанткой, получила адрес и выехала. На месте их уже ждала охраной. Ребёнка женщина безусловно боялась оставлять ребёнка, но добродушный парень из охраны сердечно обещал присмотреть за ней, и она сдалась. Маша же до конца не хотела отпускать маму, со слезами на глазах тресла её за рукав. От такого внутри Евы что-то сжалось и треснуло. Она не допустит, чтобы этот мужчина приблизился к ним. Весь процесс занял чуть больше двух часов. В частной клинике, куда часто с клиентами обращалась Ева, они сняли следы побоев. Снимки синюшных гематом ужасали, что только укрепляло желание закопать человека вместе с карьерой в самое дно. В участке, как и ожидалось её ждала бумажная волокита. Пару знакомых сотрудников переглянулись, услышав фамилию Смирнова. Да, определённо известен. И раз уж в полицейском участке, то явно не лучшей славой. Что и подсказывало, что дальше — только сложнее. Наверняка угрозы, нападки, попытки замять дело и сразу во все стороны, но самое главное, что первый шаг сделан. Подъезжая к башне, она припарковалась и откинулась на сиденье, прикрывая глаза. День выдался сложный и за время отпуска она окончательно раскисла. Надо собрать себя в кучу и работать. Вот только дальше ей предстояла далеко не работа и она позволила себе расплыться в улыбке. Но даже это тонкое спокойствие посмели украсть. Уведомление от Vmeste. Первая мысль о Сереже, но взгляд натыкается на пользователя без имени с аватаркой с вороном. Нахмурилась. — Это ещё, что за черт из табакерки. «Правда обжигает больнее огня. Особенно та, которая скрыта от глаза намеренно. Ты готова её увидеть, Ева Волкова?» Телефон падает из рук, глухо стукнувшись о пол машины. Время замерло. Холодок пробежал по спине, и она непроизвольно обернулась. Никого нет. Это чья-то злая шутка. Лезет за телефоном, но ни сообщения, ни аккаунта уже нет. Ничего от слова совсем, словно ей это привиделось. Но она точно видела и читала, такое не выдумаешь. И до ужаса смахивает на почерк Чумного Доктора. Кто-то пронюхал, что ведет расследование? Но об этом знают только близкие. Последователи решили посмеяться и так точно ткнули? Какая к черту правда? Посчитав про себя до десяти, решила, что разберется с этим позже, написав на бумажке это зловещее сообщение. Есть сейчас дела важнее. Говоря о правде… Пора поговорить. Серёжа заслуживал знать правду, что изначально она попросту водила его за нос. Но сейчас это все правда. Которую она до ужаса не хотела потерять. Но она обязана рассказать правду об Олеге. Выходит из машины, кивнув охраннику, что уже запомнил её. Пытается скинуть напряжение, поздоровавшись с Марго, просит сказать Серёже, что уже поднимается. Вновь считает в уме, но по-настоящему сбросить хотя бы на пару минут напряжение помогает сам Разумовский, что встречает её прямо у дверей. Выглядит уставшим, но смущенным, улыбается неловко. — Ева, ты приехала, — произносит он, нерешительно шагнув, гораздо тише продолжает, — Я… Скучал. Казалось бы, прошел всего один день, но все внутри солидарно с ним. Она тоже скучала и это пугало. Она шагнула, неуверенно прильнув к нему, обнимая одеревеневшее на пару секунд тело: — Привет, Серёжа. Я тоже. Мужское тело расслабляется под осторожными поглаживаниями, и он нерешительно обнимает её, выдыхая куда-то в макушку. — Я… Еда уже на столе, я попросил Марго заказать на свой вкус, — виновато улыбнулся Серёжа, на что девушка совсем тихо рассмеялась. — Пойдем тогда, пока шедевры, которые заказала Марго, не остыли, — усмехнулась Ева, взяв его за ладонь, повела на кухню уже по знакомому пути. В пустынном коридоре, освещенном холодным светом, ароматно пахло едой, отчего она улыбнулась. На ужин оказалась паста с морепродуктами, за едой негромко переговаривались, сидя близко друг к другу. Ева рассказала о всем процессе со Смирновыми, что сейчас будто груз работы ощущается тяжелее. Сергей о совещании, отчетах и о оптимизации нового обновления. Слушать было действительно интересно, несмотря на то, что в IT сфере она понимала мало. И вот когда он доели и убрали все за собой, сидя на диване в офисе в Еву вернулось знакомое напряжение. Нужно поговорить об Олеге. — Серёжа, — её голос прозвучал тише, чем она хотела, посмотрела в миг паникующие синие глаза, — Мне нужно с тобой поговорить. Я тебе… Недоговаривала. — Что-то не так? Я сделал… Что-то не то? — он мигом натянулся, как струна и общая атмосфера впитала, как губка их настроение. В глазах страх, что он готов вот-вот встать на колени и извиняться за… Что-то? — Нет-нет, не в тебе дело, — мигом перебила его, осторожно взяв его ладонь в свою, погладила, — Дело… Во мне. Помнишь то дело Олега Волкова? Он только сильнее напрягся, поднимая взгляд, поджал тонкие губы: — Я слушаю. – Ты помнишь, я говорила, что расследую дело, где фигурирует Олег Волков. Говорила, что хочу понять его роль, — она внимательно всматривается в его лицо, пытаясь считать реакцию, — Так вот это не совсем так. Это не вся правда. Я искала его не для дела. Я искала его, потому что он мой брат. На лице Серёжи были непередаваемые эмоции, он внезапно встал, расхаживая из стороны в сторону. Ева выдохнула и продолжила. — Я много лет верила в то, что он мертв. Много лет назад, в детстве, мы ехали в машине, матери кто-то позвонил, после чего она потеряла управление. Страшная авария, меня оттуда буквально насильно забрала моя тётя, сестра матери. Убедила в том, что Олег — мертв. И лишь недавно я узнала, что это не так. Я была в твоем детском доме, узнала его на фотографиях. Узнала, что вы близко знакомы и решила… Что так будет правильно. Я эгоистка, но пойми меня Серёжа, я десяток лет ходила на пустую могилу, сделанную просто за деньги, — в конец голос Евы задрожал, а вся ледяная маска начала раскалываться, разгребая под остатками ту маленькую девочка, которая потеряла всех в один миг, — Всё, что потом случилось между нами правда. Я… Серёж, я искренне в тебя влюбилась. Как девчонка, что на меня непохоже. Я пойму тебя, в любом случае, но я хотела, чтобы ты знал. Серёжа замер, кусая губы. Лицо бледное, а глаза так и бегали, останавливаясь где угодно — на стенах, на полу, на картине, только не на ней. И это посеяло большое зерно тревоги в Еве. Конец? — Брат, — наконец-то выдавил из себя он, слово повисло в воздухе, как незакрытая крышка гроба, — Олег… Твой брат. Он провел по лицу ладонью, пальцы сильно дрожали. Казалось он пытался собрать воедино часть сложного пазла, и он только нашел недостающий затерянный кусок. — Я… Я не знал, — голос был сдавлен, словно на грани чего-то, — Он… Он никогда не говорил. Я даже не подозревал. Ева чувствовала, как колотится сердце. Она ждала его реакцию, вердикт. И не могла вспомнить свое такое состояние последний раз. Судорожно выдохнула, поправляя нервно волосы. — Серёж, я… — Он ничего не помнит, — перебил он, наконец-то поднимая взгляд, снова зашагал из стороны в сторону, — Он в детский дом с травмой поступил. Мало рассказывал о семье, говорил, что мало чего помнит. Отца солдата, мать, но о тебе… Ничего. Если бы я знал… Боже, Ева. — Ты пришла ко мне из-за него. Все эти встречи, разговоры… — он резко замолчал, упираясь руками в стол, весь подрагивал. В комнате повис вопрос: «Что из всего этого было правдой?» Внутри всё сжалось в маленький клубок, захотелось биться головой об стену, попутно извиняясь, лишь бы не видеть его таким. Насколько же сильны её чувства к нему? — Поначалу — да, — честно сказала она, тихо вставая дивана, на негнущихся ногах подошла к нему, оставляя приличное расстояние, — Серёжа, я абсолютно не умею доверять. Не могла прийти и сказать: «Помоги найти мне брата, он, к слову, твой лучший друг». Я хотела добиться своего, как умела. Как знала. Это было грязно и подло. Но потом всё поменялось. Каждый разговор цеплял меня всё больше, тот первый поход на выставку… Всё изначально пошло не так. Ты был собой, все эти разговоры, не касающиеся выдуманного дела. Во мне это что-то изменило. Всё, что я говорила и делала было правдой. Я не врала тебе, Серёжа. Она сделала шаг ближе: хотела коснуться, успокоить. Но не решилась, впервые Ева Волкова перестала слушать только мозг. Сердце, заклеенное пленкой и табличкой «Не подходить! Опасно!», играло громче. — Мои чувства правда. Я бы не соврала о таком. Не тебе. Но я пойму, если ты не сможешь мне больше доверять. Если захочешь, чтобы я ушла. Только скажи и я больше не появлюсь на пороге. Он резко, панически обернулся, с ужасом в глазах, на бледном лице. Страх, паника, тревога. Идеальное описание всего его состояния. Она довела его. — Нет, — резко пробормотал он, замотал головой, — Не уходи, пожалуйста, не уходи. Это… Всё неважно. Мы решим, что делать с Олегом, только, пожалуйста, не уходи. Я этого не переживу. Я… Рад, что ты рассказала, мне правду. Только… Девушка уже не смогла сдерживаться, шагнула вперед, резко обнимая его, а он моментально ответил. Опустил голову, вжимаясь в неё. Весь подрагивал, а она лишь гладила. — Эй, Серёжа, я не уйду никуда. Пока не прогонишь, я не уйду, — шепчет девушка, утыкаясь ему носом в грудь. — Ева, я… Я поговорю с Олегом. Договорюсь, — неуверенно сказал он, приподнимая лицо, закусывает губы. Совсем тихо спрашивает, — Ева… Мы же… Вместе? — Вместе, Серёжа, — кивает девушка, осторожно касаясь его губ, чтобы остановить издевательство, замирает, — Можно? Он заворожённо кивает, Ева приникает к его губам. Осторожно, трепетно, чтобы точно понять, кого это быть… Вместе.