Интерлюдия. I can't see me in this empty place

Дом больше не казался зловещим. Все такая же громада, нависающая над головой – но будто утратившая всю жуткую ауру, и дело явно было не в нескольких сквозных дырах, видимых снаружи. Жан-Пьер поежился, вспоминая сражение с неубиваемым владыкой пустотного стенда. Не скомандуй он Silver Chariot в нужный момент сбросить доспехи, никогда не вырвался бы из сходящейся спирали смерти. В конечном итоге, исход поединка решило везение – не привыкший к новым силам и опьяненный способностью сражаться даже после ран в голову вампир сам неосторожно подставился солнечным лучам. А потом был ДИО – издевавшийся над ним там, на лестнице, предлагавший вновь присоединиться... И опять Польнарефф справился не сам – друзья пришли на помощь, и даже раненый пес вернулся, чтобы отогнать врага. Правда, это было последнее, на что Игги хватило сил. Бросить его умирать за спиной после этого француз никак не мог, несмотря на все дурнопахнущие разногласия с разумной собакой. Поэтому, переговорив с Джостаром, пришел к мнению, что вынесет тяжелораненого пса наружу, передаст в руки медиков из Фонда и, если на то хватит сил, вернется. Но просить друзей подождать его, когда до захода солнца остались считанные минуты, не стал. Рассуждая здраво, у троих целых и невредимых бойцов шансов было намного больше, чем у четверых, один из которых едва держится на ногах. Жан-Пьер, подобно героям Дюма, терпеть не мог трусость, но и рассудок ему не изменял. Как есть, потерявший много крови и способность свободно передвигаться, он был бы обузой в бою. И одна жажда отомстить за сестру и за себя, сама по себе, – не лучший советчик и не лучшее обезболивающее. В отличие от тех средств, которые предоставили врачи, когда он сказал, что пойдет проверять особняк первым, как единственный еще как-то функционирующий стендюзер. Для обычных людей лезть в способный обрушиться дом было бы слишком опасно. Даже несмотря на то, что оставшиеся в живых приспешники Дио исчезли. Наступать на раненую ногу все еще было неприятно, но не адски больно. Кое-где приходилось призывать стенд, чтобы миновать дыры на лестницах, и француз про себя возненавидел клятые ступеньки, поворачивающие под оригинальными углами, но до самого верха он все-таки добрался. И страшно ему не было. Пока он наконец не увидел жуткое побоище в комнате на вершине башенки. Свет с улицы, тусклый и едва проникавший внутрь, обрисовывал лишь контуры, но запах крови ни с чем нельзя было спутать. Что-то темное и огромное шевельнулось в полумраке, щелкнула зажигалка, и в неверном свете огонька, тут же увенчавшего сломанную свечу, Жан-Пьер увидел лицо Джотаро. Еще более пустое и лишенное эмоций, чем обычно. Не должно быть такого лица у парня, которому неделя до восемнадцатилетия... если только он не пережил столько лишений. –Это ты, – ни осуждения, ни вопросительной интонации. Безучастный взгляд Куджо тут же соскользнул на пол, к телу, обряженному в желтое с зеленым. – Черт, где голова? –А оно тебе надо? – Польнарефф огляделся. Возле еще одного тела, судя по одежде, принадлежавшего Джозефу, валялся расколотый череп, обвязанный кокетливой зеленой лентой с сердечком. Высохший, покрытый пергаментной кожей, с которой свисали выцветшие до седины волосы. Что ж, для головы человека, фактически умершего сто лет назад, в принципе, нормально... – Mon Dieu! – не удержался от возгласа француз и присел, чтобы пощупать пульс – но тут же отдернул руку, поняв, что в иссушенном теле старика нет не только жизни, но и крови. –Я должен убедиться, – Джотаро воткнул свечу в подсвечник и, будто в какой-то пародии на «Гамлета», подобрал череп, похоже, пытаясь что-то на нем рассмотреть. – Польнарефф, лучше уходи отсюда. Если Какьёин сейчас встанет... –В каком смысле «встанет»? – переспросил Жан-Пьер, повернувшись к темной массе у камина, прикрытой чем-то белым сверху. – Он... он вообще жив? –Ребята, вы и мертвого разбудите, – послышался из-под тряпки вполне бодрый голос Нориаки, затем приглушенное японское ругательство, какая-то непонятная возня, будто тот поправлял одежду, и наконец на свет свечи явился сам школьник. Перемазанный кровью, но, несомненно, живой и невредимый с виду. – О боги, это был не сон... бедный мистер Джостар. Джотаро уронил черепушку и весьма эмоционально обнял друга: похоже, всегдашняя невозмутимость дала трещину. После невнятной просьбы отпустить он ослабил хватку. –Ты живой... – прошептал Куджо, нерешительно коснувшись рукой его шеи. Нориаки сделал шаг назад. –Уже не уверен. Ты меня чуть не раздавил. Она меня вылечила и вырубила... Что я пропустил? –Яре-яре дазе... я теперь по гроб жизни обязан этой косё бендзё, – Джотаро покачал головой. – Я думал, она хочет тебя обратить. –Эй, настолько я японский понимаю, – вклинился в разговор француз. – Какой общественной уборной ты задолжал? –Этой сучьей шлюхе, – перешел на английский Куджо. – Это она убила Дио. Я ему врезал так, что черепушка лопнула, а она отсекла ему голову. И сбежала. Сначала не дала выйти нам, помогала ему, позволила ему убить деда, а потом... Он замолчал, коснулся рукой глубоких царапин на шее и пошатнулся. Star Platinum, проявившись, поддержал владельца. Жан-Пьер невольно задумался о том, какой резней на улицах Каира могла обернуться их схватка снаружи. Дио было плевать на случайные жертвы. Он мог бы убивать невинных людей и намеренно, чтобы усложнить им задачу, и пользоваться заложниками, как щитом... Неужели эта женщина, так брезгливо посмотревшая на него, учла и такие мелочи? Или просто воспользовалась подвернувшимся случаем и разобралась с жестоким хозяином, до последнего изображая преданную служанку? –Странно, она попросила меня кое-что передать... мистеру Джостару, – задумчиво произнес Нориаки. – Как думаешь, он может... –Я уже ни в чем не уверен, – Джотаро наклонился и бережно взял на руки труп деда. – Польнарефф, раз ты здесь, значит, машина Фонда внизу? –Две машины с медоборудованием, – подтвердил француз. Его не оставляли мысли о том, что одного кровожадного вампира в человеческий мир они все-таки выпустили. И пусть она вряд ли способна причинить вред, сопоставимый с нанесенным Дио, ее не стоило оставлять в покое. –Ты сам-то как себя чувствуешь? – тем временем спросил Куджо Какьёин. –Как будто на меня штанга упала... и потолок спортзала вместе с ней, – отозвался тот, уже спустившийся на пару ступенек. Жан-Пьер заметил, что костяшки пальцев Джотаро стесаны, и представил, как ему должно быть больно. – Терпимо, деда я донесу. И пришлю кого-нибудь забрать остальное. –Если хочешь, я осмотрю дом, – Нориаки явно понимал, что его друг хотел бы это сделать сам, но прямо сейчас парня надо было оставить ненадолго наедине с его горем. –Мы осмотрим, – решил помочь Польнарефф. И не ошибся. Хоть Дио оставил после себя не слишком много бумаг, среди них обнаружилось что-то вроде дневника... и заляпанная бурыми пятнами общая тетрадь, похожая на лабораторный журнал Франкенштейна. На страницах тем же почерком, что и в дневнике, перечислялись имена, какие-то процедуры, части тел... в основном каждую запись венчал вердикт «бесполезно». Но, по крайней мере, записи помогли бы точно установить личности жертв, так что Жан-Пьер чувствовал, что обязан это прочесть. –Номер двадцать пять, – зачитал он вслух, когда Нориаки, занятый дневником вампира, поинтересовался, что нашел француз. – Друзилла. Операция произведена без предварительного внедрения ростка, пациентка выжила. Кататонический ступор, не проходящий после внедрения ростка. Результат – бесполезно. Две страницы слиплись, не прочесть... Двадцать восемь, Анастасия, дальше нечитаемо. Так, номер двадцать девять. Лукреция. Повреждена при доставке, сопротивлялась настолько сильно, что пришлось обратиться к Энрико. Операция прошла успешно. Подчеркнуто дважды. Поврежденные конечности и лицо заменил взятыми у образцов двадцать пять, двадцать семь и двадцать восемь. После возвращения памяти пыталась вырвать у себя сердце голыми руками... –Меня сейчас вырвет, – похоже, Нориаки представил себя на месте жертвы. – Нет, продолжай. –Заменил поврежденные ткани сердца собственными. После окончательного удаления памяти применил стрелу, – в этом месте страница тоже была заляпана, так что Жан-Пьер не был уверен, что прочел верно. – Стенд получен, имя стенда – Сехмет... Успешно сформирована новая личность. –Это она, – Какьёин прикрыл глаза, только сейчас Польнарефф заметил, что шрамы на веках пропали. – Вот как он создал Ширами... и я еще думал, что это мне не повезло. Жан-Пьер неловко обнял парня забинтованной рукой, чтобы хоть как-то поддержать. На странице больше не было читабельных записей, кроме одного слова. «Совершенство».