Ужин среди Крыс

Минуты превращались в часы, а комната всё сильнее давила своей пустотой. В голове вновь и вновь всплывал разговор с Гончаровым. Его странная, чуть нервная улыбка, тень беспокойства в глазах. В его словах был скрытый смысл, намёк на что-то, что я не могла понять. Но больше всего изматывало ощущение знакомого присутствия, связанного с ним. Словно он знал обо мне что-то, о чём я сама уже давно забыла. Я всё пыталась собрать кусочки памяти, искала в сознании хоть какой-то намёк, хоть проблеск воспоминаний, но ничего не находила. Глубоко внутри я чувствовала, что правда совсем рядом, но она ускользала, оставляя пустоту и беспокойство. Размышления о прошлом всё больше поглощали меня. В какой-то момент я даже вернулась к двери и снова начала стучать, чувствуя, что если не услышу хотя бы чьи-то шаги, то окончательно сойду с ума. Но за дверью, как и раньше, стояла тишина. Наконец, я бессильно опустилась на кровать и прикрыла лицо руками. Голова была тяжёлой, и, кажется, я больше не могла думать. Но в тот самый миг, когда я почти приняла своё одиночество, в коридоре за дверью послышались едва уловимые шаги. Я замерла, прислушиваясь, стараясь уловить этот звук. Неужели кто-то наконец пришёл? Шаги стали чуть громче, и через мгновение замок тихо щёлкнул. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл Гончаров, его лицо казалось непривычно спокойным, даже чуть дружелюбным. Он не стал тянуть время и, глядя мне прямо в глаза, сказал: — Фёдор хочет видеть тебя на ужине. Вместе со всеми. — Ужин? — я чуть не задала вопрос вслух, но тут же поняла, что просто потеряла счёт времени, запертая здесь. Когда я посмотрела в окно, то заметила, что на улице ещё светло, но скоро, видимо, наступит вечер. Позже мне показалось, что этот ужин — всего лишь очередная уловка. Но Гончаров стоял спокойно, ожидая, когда я встану, и не выражал никакой угрозы. Я тихо вздохнула, стараясь справиться с беспокойством, и, крепче сжав ладони, последовала за ним. Мы шли по коридорам особняка, окружённого странной, почти давящей атмосферой. Гончаров вёл меня уверенно, и вскоре я услышала лёгкий гул голосов, доносящийся из зала. Когда мы подошли ближе, я увидела большое помещение, в котором стояли длинные столы. Мягкий свет освещал лица собравшихся, которые казались мне новыми, незнакомыми. Одни сдержанно смотрели в мою сторону, другие лишь мельком оглядывали, продолжая вести свои разговоры. Гончаров указал мне на место за столом, и я села, чувствуя пристальные взгляды. Но среди всех лиц я сразу заметила двоих, которые выделялись своей необычной манерой держаться. Первый мужчина, который имел него длинные волосы, окрашенные в два цвета: светло-фиолетовый с одной стороны и белый с другой, смотрел на меня с любопытством, словно изучая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах сверкал лёгкий огонёк. А рядом, на стуле, развалившись, как будто зал принадлежал только ему, сидел мужчина с белыми волосами,которые были собраны в долгую косу. Один глаз был прикрыт мвской в виде карты с ромбами, а на видимом глазу был шрам,который тянулся сброви до середины щеки . Его яркий взгляд сразу нашёл меня, и он с хитрой улыбкой медленно наклонил голову, словно приветствуя. Но моё внимание вскоре переключилось на фигуру в дальнем конце стола. Фёдор Достоевский сидел спокойно, облокотившись на спинку своего стула, его тёмные глаза наблюдали за мной с той странной смесью дружелюбия и угрозы, которую я ощущала каждый раз, когда видела его. Казалось, он знал обо мне всё и мог в любую секунду раскрыть все мои секреты, даже те, о которых я сама не подозревала. Стараясь не выдать своих эмоций, я посмотрела на Фёдора, который кивнул мне в знак приветствия, его лицо не выражало ничего, кроме лёгкого одобрения. — Юко, рад, что ты смогла присоединиться к нам, — его голос прозвучал мягко, даже любезно, но в нём всегда скрывалась угроза, которая заставляла сердце замирать. — Я подумал, что тебе будет интересно познакомиться с другими членами нашего… общества. Он указал в сторону двух сидящих рядом с ним фигур. Первого,мужчину с двохцветными волосами, Фёдор жестом пригласил подняться, и тот слегка склонил голову, глядя на меня. В его глазах была смесь интереса и настороженности. — Это Сигма, — спокойно представил его Фёдор. — Он, так сказать, наш «аналитический ум». В нашем деле требуется не только сила, но и умение видеть на шаг вперёд. Сигма превосходно справляется с этим. Я кивнула в ответ, но Сигма смотрел на меня, не произнося ни слова, как будто пытался угадать мои мысли. В его взгляде было что-то завораживающее и немного пугающее, словно он изучал меня с предельной внимательностью, будто хотел понять, как я вписываюсь в эту «семью». Затем Фёдор указал на другого мужчину, сидящего чуть дальше и расслабленно наблюдающего за происходящим. Его глаза блестели живым, почти сумасшедшим огоньком, а на губах играла лукавая улыбка. Его поза была расслабленной, но я чувствовала, что за этой беззаботностью скрывается что-то опасное. — А это Николай Гоголь, — с едва уловимым оттенком насмешки в голосе продолжил Фёдор. — Наш… скажем так, человек, который привносит веселье в нашу команду. Но не позволяй этой улыбке обмануть тебя, Юко, у Гоголя свои способы решать проблемы. Гоголь хохотнул, подмигнув мне, и его голос тут же раздался, прерывая слова Фёдора: — Рад встрече, милая Юко! Надеюсь, тебе у нас понравится. А ещё больше надеюсь, что однажды мы с тобой станем напарниками! — его взгляд блеснул весельем, но в глубине скрывалась странная острота, как у человека, который слишком много знает, и от этого немного теряет связь с реальностью. Я постаралась ответить кивком, но почувствовала, как внутри нарастает лёгкий страх. Их взгляды, их слова — всё это оставляло ощущение, что я оказалась в месте, где никто не был простым гостем или случайным знакомым. Вся эта ситуация, люди вокруг, их странные взгляды и лёгкие усмешки — всё казалось мне какой-то театральной постановкой, смысл которой был известен всем, кроме меня. Я поймала себя на том, что стараюсь дышать тише и сидеть абсолютно ровно, будто от этого зависела моя безопасность. Внезапно возле меня появился Гончаров, его лицо оставалось спокойным и вежливым. Он слегка наклонился и задал вопрос, который я с первого раза не поняла. — Юко, вам красное или белое? Я растерянно посмотрела на него, не совсем понимая, о чём он говорит. В его глазах мелькнуло лёгкое сочувствие, и, повторив вопрос, он уточнил: — Вино. Вам красное или белое? На секунду меня пронзила неуместная, но тёплая мысль о Дне Рождении, который мы с Тацухико провели вместе — как он осторожно наливал мне красное вино и с мягкой улыбкой наблюдал, пока я делала первый глоток. Я быстро взяла себя в руки, стараясь не выдать охвативших меня чувств, и ответила: — Красное, пожалуйста, — произнесла я, стараясь держать голос ровным. Гончаров кивнул, словно понял что-то большее, чем было произнесено вслух, и налил мне бокал тёмного красного вина. Я взяла его и сделала небольшой глоток, чувствуя, как привычный вкус пытается вернуть мне спокойствие, хотя в этой комнате было невозможно по-настоящему расслабиться. Фёдор продолжал наблюдать за мной издалека, его взгляд был пристальным и проницательным, словно он изучал каждое моё движение, каждую мысль. Гоголь, напротив, казался взволнованным и нетерпеливым, будто его радовало само моё присутствие и всё, что могло произойти дальше. — Надеюсь, ужин придётся тебе по вкусу, — вдруг проговорил Фёдор, прерывая напряжённое молчание. — И, возможно, даст больше ясности в том, что тебя ожидает.