Chapter V. Her way of escaping

      Зацепка, которую нарыл Снейп, зачем-то работая в выходной, увы, оказалась гнилой. Но… нет, Кингсли не смеялся. Он ржал как стадо гиен, схватившись за живот и почти что задыхаясь, пока красная, как клубничный джем, Гермиона объясняла вчерашнее происшествие. К ее чести, голос почти не дрожал — хотя цвет лица выдавал с головой.       Стоящий сбоку зельевар, который всего минут десять назад сам же, ехидно улыбаясь, заставил ее объясниться, сейчас с трудом подавлял в себе желание прервать этот цирк. Казалось, стой себе и радуйся, но нет, черт возьми, его жутко бесило, что над ней смеются. Причем до такой меры, что, с трудом удерживая безразличие на лице, он таки сказал:       — Думаю, на этом можно закончить, порцию веселья ты получил, Шеклболт.       — Да уж, точно, давно я так не смеялся, — вытирая выступившие слезы, согласился чиновник. — Вот никогда бы не подумал, что ты на такое способна, ладно Джинни, но ты!.. Как вообще ты до такого додумалась? — тут его скрутила еще одна волна смеха.       — При всем уважении, министр, но я достаточно молода, чтобы развлекаться, и достаточно взрослая, чтобы не слушать по этому поводу нравоучений, — произнесла девушка, глядя четко ему в лицо. На ее собственном все так же не было ни одной эмоции, хотя ярко-алый цвет щек не угасал. — И это был выходной, я не была поставлена в известность, что мистер Снейп работает. В рабочее время такое бы не произошло.       Северус заметил, что она близка к тому, чтобы буквально вскипеть — голос было до того натянут, будто она из последних сил держалась. И эти сжатые в тонкую линию губы едва заметно подрагивали, что неожиданно вновь вызвало уже знакомое ему щемящее чувство потери. Задохнувшись от внезапности, он на автомате схватился рукой за спинку стула, и правое плечо пронзила боль, заставив буквально зашипеть вслух.       Гермиона тут же перевела на него обеспокоенный взгляд, в котором еще мгновение назад читалась злость, а сейчас же — что-то подозрительно похожее на понимание.       — Не злись, Северус, я согласен, неприятное чувство, когда напарник получает, — по-своему интерпретировал его реакцию Кингсли. — Идите уж, работайте.       Попрощавшись с министром, оба аврора молча дошли до своего кабинета, и стоило им закрыть дверь, Гермиона тут же спросила, сходу зарываясь в шкафчик с зельями:       — Надеюсь, ты доволен представлением?       — Не настолько, как хотел бы. Что ты ищешь?       — Держи, настойка бадьяна вместе с корнями жимолости, — найдя нужное, протянула она ему. — Плечо болит из-за падения вчера, да? Прости, я не хотела, честно.       — Ты уже говорила. Почему настойка? — взяв в руки флакон, уточнил зельевар. — Почему не заклинание?       — Раз ты его до сих пор не применил, значит, не можешь или не хочешь, а настойка — всегда надежный вариант, — не глядя ему в глаза, объяснила Грейнджер, садясь за стол.       Он кивнул, но не поверил. Да, ее слова не были лишены смысла, но в общей картине происходящего он делал ставку на то, что она не угадала, а прекрасно знала, что он почти невосприимчив к лечащим заклинаниям после многочисленных пыток и передозировок как заклятиями, так и зельями. Да и догадалась она на редкость быстро для кого-то, кто не в курсе — по его опыту, невосприимчивость подобного рода была слишком большой редкостью, чтобы держать ее в уме постоянно. Еще одним доказательством его мысли служило то, что настойка была с жимолостью — ее используют только для усиления действия, а это абсолютно не нужно молодым и здоровым аврорам, тем более такой вариант настойки только в отделении интенсивной терапии в Мунго и применяли.       И все это лишь добавляло монет в копилку общих вопросов к Грейнджер: интуиция подсказывала, что единственный способ для девушки узнать подобное о нем — только если бы он сам сказал. Чего он, насколько помнил, точно не делал. Все веселее и веселее…

***

      За окном гремела гроза, сверкая молниями каждые пару секунд, и Гермиона, как завороженная, сидела у окна. В квартире было тихо и темно, и покой нарушали только тихий треск почти догоревшего камина да раскаты грома за окном. Она держала в руках тонкий металлический браслет, который когда-то носила не снимая, а однажды сняв, ни разу больше не надевала. Ее щеки были бледными, а глаза уставшими и красноватыми — она не спала уже который час, слушая дождь и глядя на украшение в руках. Девушку не крыла истерика, не мучили кошмары, просто было странное ощущение тоски. Она прекрасно знала, в чем дело, и оттого становилось еще грустнее.       Внезапно она услышала хлопок аппарации, и защитные чары сразу оповестили ее о личности визитера — за миг до того, как в комнату вошел весьма недовольный и уставший Тео.       — Ты долго еще хандрить собралась? Совершенно невозможно уснуть же.       — Прости, я не закрылась, да? — прикрыла лицо рукой Гермиона от смущения. Давненько с ней не было такого, чтобы забыть поставить ментальный щит.       — Не-а. Что происходит? — на автомате обходя невидимый в темноте угол комода, Нотт подошел к сидящей на подоконнике подруге.       — Да… ничего особенного, просто как-то одиноко стало. Сам знаешь, бывает.       — Знаю, — согласился он, опираясь на стену рядом. — Переживаешь из-за отсутствия прогресса?       — Все-то ты знаешь, — подхватила идею девушка, радуясь, что не придется придумывать отмазок. — Ты же знаешь, как я такое ненавижу, — уже какой день на месте топчемся.       — С момента твоего фееричного выступления — всего-то пятый.       — Не придирайся… — отмахнулась Гермиона. — Я закрылась, так что вали обратно спать.       — Чет я не уверен, что ты в порядке, — ответил Тео и аккуратно потряс ее за плечо. — Не выглядишь, как довольный жизнью человек.       — Ну, вот сейчас отосплюсь, и будет получше. Иди, я тоже ложусь.       — Хочешь, я у тебя останусь? Ты какая-то… никакая. Составлю компанию.       Гермиона против воли улыбнулась, и пускай в темноте видела лишь очертания лица Нотта, она легко потрепала того за щеку.       — Ты лучший друг.       — Я знаю, в этом-то и проблема, — горестно и драматично простонал он, но стоило Гермионе скептически на него глянуть, как он посерьезнел. — Ну, а если без паясничества, то всегда пожалуйста.       Девушка спрыгнула на пол, идя к своей кровати и краем глаза видя, как Тео трансфигурировал кресло в диван, тут же упав сверху.       — Спокойной ночи, Мия.       — Я тебе когда-нибудь что-то таки оторву, — пообещала Гермиона, тоже укладываясь.       — Но не сегодня?       — Но не сегодня, — согласилась девушка и ответила: — Спокойной ночи.       За окном все так же бушевал ливень, но ей вдруг действительно стало легче. Сколько бы Тео ни развлекался, флиртуя и поддевая, но стоило ей забыть про щит, как сегодня, и он прекрасно чувствовал ее эмоции, в прямейшем из смыслов. И даже не чувствуй он этого — все равно парень прекрасно знал, что надо сделать, чтобы помочь, и, слушая тихое дыхание мигом уснувшего друга, Гермиона понимала, что в он в очередной раз угадал, что ей нужно. Все-таки было что-то в этой их общей беде — волей-неволей, а когда ты на всю жизнь связан с человеком решением глупой случайности и их общего нарушения устава, то как-то сближаешься. Хотя, возможно, сыграло роль еще и то, что никто и никогда, кроме, конечно, их рабочей шестерки да Луны и Джинни, не узнал правды о том дне.       Было бы смешно грешить только на судьбу — она сыграла свою роль, но в момент, когда оба аврора рванули за убийцей в дом, напрочь проигнорировав прямой приказ ждать подкрепления, они оба спустили курок. Да, они спасли нескольких невинных людей в результате — за это им и простили нарушение устава, согласно которому они должны были сообщить о своих действиях, но узнай кто-то, что Гарри уже успел отдать приказ ждать — на этом бы их работа в министерстве и закончилась.       Они ведь даже не просили их прикрыть — банально не могли, лежа в больнице в целебном сне. Но друзья, не сговариваясь, соврали, подтасовав отчеты и изменив данные, чтобы спасти их шкуры. Никто и никогда не ставил им это в вину — но что Тео, что сама Гермиона прекрасно понимали, насколько рисковали их напарники. К общему облегчению, с полгода назад был сожжен архив, как раз с этого и началось их прошлое дело с культистами, но — что важнее всего — сгорели в том числе и документы о том происшествии, а значит, больше не было ни единой ниточки, что могла бы их сдать.       И с улыбкой на губах Гермиона в результате наконец уснула, все так же, забывшись, прижимая к себе браслет.       Утро встретило ее запахом бекона и сырных тостов, а еще очень неожиданной духотой, хотя, казалось бы, полночи точно была гроза, и должно было быть попрохладнее.       — Ты все еще здесь? — удивленно задала она весьма глупый вопрос, выйдя в кухню, где хозяйничал Тео, все так же в пижаме.       — А ты имеешь что-то против готовых без твоего участия тостов?       — Совершенно нет, спасибо, — принимая тарелку, поблагодарила девушка, устраиваясь с ногами на стуле.       — Ты как, получше?       — Да, спасибо тебе за компанию, — сказала Гермиона, с удовольствием откусывая тост.       — С радостью. Быстро вчера уснула?       — Почти сразу за тобой, разве что еще немного повспоминала, как мы дошли до жизни такой.       — Святое дело, спору нет, — с энтузиазмом поедая завтрак, согласился Нотт.       Гермионе его вид на своей кухне, как всегда, казался немного… странным, что ли? Аристократическая внешность, бледная кожа, темные волосы до ушей и атласная ясно-синяя пижама очень контрастировали с ее небольшой кухней в стиле лофт. Но сырные тосты были слишком вкусные, чтобы отпустить по поводу ситуации комментарий, а посему на сегодня она решила промолчать.

***

      На рабочие места в министерство они явились последними из своей компании — и, честно говоря, откровенно заспанными. Такое их появление вызвало у стоящего возле книжного шкафа Снейпа весьма презрительное выражение лица, но комментировать он не стал — не его это дело. Он прекрасно помнил слова Поттера об их отношениях, но сейчас у него были весьма характерные сомнения. Видимо, это и отразилось на его лице — Гермиона вдруг покраснела и выдала:       — Я забыла, что ты не в курсе.       — Зато хоть кто-то думает, что у меня с тобой что-то есть, это тешит мое самолюбие, знаешь ли, — философски отозвался Тео, проходя дальше и ныряя в собственный кабинет. — Удачи вам.       — И тебе, — ответила ему в спину девушка, поворачиваясь к выжидательно смотрящему на нее напарнику. У того на лбу печатным шрифтом было написано, что он требует объяснения. — Между нами ничего нет, он просто ночью аппарировал ко мне и заночевал… — Тут лицо Снейпа приобрело еще более презрительно-осуждающее выражение, и девушка спохватилась. — Дай угадаю, это звучит еще хуже… — простонала Гермиона, роняя голову на руки.       — Да, это абсолютно не звучит как опровержение, — ставя книгу обратно на полку, ответил Снейп. Его голос, вопреки мимике, звучал абсолютно безразлично, но девушка помнила их разговор о честности и вновь сделала над собой усилие, чтобы хоть как-то обозначить происходящее.       — Мы с Тео чувствуем эмоции друг друга, если не закроемся щитами, и именно так он вчера почувствовал, что я не сплю.       Вот теперь она привлекла внимание легилимента — всем телом повернувшись к собеседнице, бывший профессор требовательно задал резонный вопрос:       — Почему?       — Между нами есть… что-то вроде связи близнецов, но магического происхождения. Это произошло года два назад: во время задания мы с Тео попали под срикошетившее неизвестное заклятие, которое швырнуло нас в полки с десятками зелий… Поэтому установить, как и что конкретно случилось, почти невозможно, но мы, честно говоря, и не особо к этому стремимся.       — Интересно… А как же эти попытки флирта? Ведь если судить о природе связи, вы должны воспринимать друг друга как родственников.       — Это просто привычка, — улыбнулась Гермиона.       — Ясно. Так что же вы натворили?       — Ты… о чем?       — Обычная логика, Грейнджер. Ты никогда не оставила бы неизученным такой феномен, и единственная причина, которая приходит мне в голову, — ты не хочешь или не можешь привлекать к этому внимания. Отсюда вывод еще проще: вы с Теодором что-то нарушили, а поскольку вы тут все еще работаете — вас прикрыли ваши друзья. Соответственно, начав исследования, вы подставите не только себя, но и их, — с каждым словом он забивал гвозди в крышку ее гроба, прекрасно видя по выражению лица побледневшей Грейнджер, что абсолютно прав. Серьезно, ему даже не нужна была никакая легилименция — ее мимика была даже выразительнее некоторых текстов, что ему приходить читать.       — Ты же понимаешь, что мы не дадим тебе об этом рассказывать? — послышался вкрадчивый голос Тео, и сам парень вместе с Дафной появились из кабинета.       — Думаешь, сможешь меня победить? — саркастически поинтересовался Снейп.       — Один — нет, конечно, но…       — Но нас тут как минимум трое, — тихо добавила Дафна, ненавязчиво доставая палочку.       — Втроем на одного — высшая степень благородства, — ядовито прокомментировал зельевар. — Помнишь, Грейнджер, я говорил тебе о проблеме доверия? Похоже, зря я обвинял только тебя — вы здесь все такие.       — С чего это?       — Я сказал хоть слово о том, что собираюсь кому-то сообщить? Или претендовал на истину, высказывая предположение? — выделив последнее слово, он сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что чувствует себя вполне уверенно.       — Нет… но осторожность не помешает, — кое-как оправдался Тео совершенно неуверенным тоном.       — Да уж, точно, — скептически отозвался профессор и, поймав взгляд все еще бледной напарницы, кивнул в сторону их кабинета. — Так что, сегодня работать будем, или как?

***

      — Отсутствие новостей — тоже хорошая новость, так ведь, Ромашка? — риторически уточнила Гермиона. Ответа ей, конечно же, никто не дал, но гиппокамп ткнулся мордой в ее плечо, оставляя мокрый след.       — Нам пора идти, у нас четыре минуты до конца перерыва, — позвал подругу Гарри, сидя, впрочем, на почтительном расстоянии от воды. Столь любимая Гермионой зверушка была очень злопамятной и ела мясо в весьма внушительных количествах, что не могло не вызывать нервную дрожь.       Будь его воля, парень предпочел бы в принципе не сидеть сейчас на берегу лесного озера, глядя на черную полулошадь-полурыбу с острыми, как бритва, плавниками на лошадиных ногах и не менее острым гребнем там, где у нормальных коней грива. Еще больше его пугало то, как доверчиво его лучшая подруга целовала эту горящую красными глазами морду, но все, что парень хотел сказать, когда-то уже было сказано, и не раз, так что лучшей опцией для успокоения своего страха он считал просто быть рядом с Гермионой.       — Ты так и не ответил, что думаешь, — почесывая питомца по шее, на что тот отвечал довольным ржанием, спросила Грейнджер.       — Да он просто играет с тобой, вот и все, — взлохматил шевелюру аврор и, сняв очки, начал их протирать. — Что, к слову, учитывая некоторые события… даже забавно в некой мере.       — Гарри!       — Прости, прости, я шучу. Если серьезно — да никому он ничего не скажет, ему абсолютно плевать на это все. Это же Снейп, в конце концов, тебе стоит расслабиться.       — Но он же…       — Мерлин, Гермиона, да даже если он бы кому-то сказал — этих отчетов даже не существует уже, и за давностью дела наши слова уже тоже не могут приниматься как показания, чтобы его возобновить. — Гарри встал с колоды, на которой сидел, и потянулся. — Так что даже скажи он — никто не будет лезть к нам в голову, чтобы узнать правду, мы, в конце концов, в цивилизованной стране живем!       — Ты прав, просто я… переживаю, как обычно.       — Это же ты, тебе лишь бы позагоняться о чем-то, — беззлобно пошутил Поттер, осторожно подходя. — И, к слову, нам действительно пора идти.       — Да, идем, идем, — Гермиона попрощалась с гиппокампом, и тот, довольно заржав, ударил хвостом по воде, вызвав тонну брызг, прежде чем скрыться.       — Он назло что ли? — уточнил у не менее мокрой, чем он сам, подруги Гарри.       — Нет, он меня любит и так играет, — и, взмахом палочки просушив обоих, кивнула: — Вот теперь идем.

***

      Понедельник новой недели обещал быть еще веселее, чем прошлая пятница с не в меру умным и догадливым профессором, и если сначала все шло неплохо, то трагикомедия началась с влетевшей в их кабинет во время обеденного перерыва Лаванды Браун. При ее появлении некоторые, в особенности мужская часть, аж подавились — и даже не из-за наряда, что годился для стрипбара, или боевого раскраса на лице — скорее от ее оглушительного крика прямо с порога.       — Я только что говорила с уполномоченным лицами — вас хотели убить!       — Да ты что… — негромко сыронизировал Тео.       — Вчера ночью наконец подписали отчет о вашей машине, которую из реки достали, я была в техотделе. И причина аварии — отказ тормозов!       — Как будто мы этого не знаем, — ответил ей Гарри, из вежливости отставляя в сторону бутерброд.       — Нет, ты не понял! Это не техническая неисправность! Кто-то намеренно эти тормоза испортил!       — А мы-то думали, они сами сломались, чисто из вредности, — закатила глаза Дафна, вытирая губы салфеткой.       — Кхм, Лаванда, я понимаю, что тебе нужна сенсация к свежему выпуску, — поднимаясь и принимая удар на себя, начала Гермиона. — Но боюсь, это не тот случай. Дело очень важное и секретное, и, раструбив все в прессу, ты спугнешь нужных нам людей, мы и так пока не настолько быстро движемся, как хотели бы.       Браун повернулась к ней и скривилась. Прошла куча времени, но она все еще видела в Грейнджер соперницу, и ее теплые отношения с Роном отнюдь не помогали убедить ревнивицу, что между школьными друзьями уже лет девять, как ничего нет.       — Ты понимаешь, что это покушение на убийство авроров? — начала она разжевывать, как маленькой. — И мне надо…       — Я все прекрасно понимаю, — несколько повысив голос и подняв руку, перебила ее Гермиона, при этом все еще говоря абсолютно спокойно. — Я тоже была в той машине, но есть вещи, с которыми тебе придется смириться, и молчание до официального объяснения от министра — одна их них.       Снейп, отпивая чай, заметил энтузиазм, с которым все наблюдали за намечающимся кошачьим боем.       — Слушай, лиса…       — Не смей, — резко ответила Гермиона.       Зельевар увидел, как тут же посерьезнели и напряглись остальные. Что-то было в этом обращении — что-то, что заставило еще мгновение назад спокойную напарницу побелеть и, стиснув зубы, буквально прошипеть ответ.       — Как хочу, так и называю, — победоносно скривилась Лаванда, явно радуясь, что ей удалось задеть соперницу.       — Если ты хочешь со мной и дальше общаться, будь добра, измени тон и прими к сведению, что такое обращение непозволительно, — пока что держа себя в руках, холодно процедила Гермиона, глядя на Лаванду пристальным взглядом.       — Если бы мне доставляло удовольствие общаться с суками, у меня бы давно уже была собака, — ответила Браун будто бы где-то заученную фразу.       — Ты перегибаешь… — попытался было вмешаться Тео, но Гарри был куда более агрессивен в высказываниях:       — Еще один подобный гудок с твоей платформы, и это будет последний раз, когда ты общаешься с кем-либо из нас!       — И за что Бон-Бон так вас любит? Ах да, любовь зла, — патетично воскликнула Лаванда, театрально приложив руку ко лбу.       — Да прям трагикомедия Шекспира, хоть бери сборник цитат выдавай… — негромко прокомментировал Снейп, скрывая несвойственное ему желание вступить в перепалку.       В этот момент из арки появилась еще одна фигура — и вот теперь стало ясно, что добром дело не кончится. Блейз выглядел бледным, но довольным жизнью — и стоило ему увидеть открывающуюся картину, он аж заулыбался. Учитывая, как авроры кричали, по крайней мере часть разговора он точно слышал.       — Объясни-ка мне, ледышка обыкновенная, подвид прямоходящая, положив руку на сердце, а другую на печень, чего ты тут устроила? Решила, как в старые добрые, истерику закатить? — и после этой фразы даже ежику было бы понятно, что провоцирует он специально.       Снейп понял, что несознательно сделал шаг вперед и сжал кулаки, — остальные и того больше. Тео на автомате заслонил ошарашенную Дафну, а вот Поттер, подскочив к подруге, был готов рвать и метать. Драко, в силу изначального расположение в комнате, как, в общем-то, и Нотту с Гринграсс, разве что через стол было прыгать, чтобы добраться до места конфронтации — но палочку он вытянул.       — Знаешь, уж с твоей возможностью в бане чайной ложкой прикрываться я бы молчала насчет проблем в постели! — закричала Гермиона. — А вообще, нахуя ты приперся и чего смотришь? Ты в музее, что ли? Укрась мир своим отсутствием, или я тебе устрою культурное мероприятие в двух действиях без антракта! И да, Блейз, это, блять, угроза!       Девушку трясло. И от злости, но еще сильнее — от страха. Она кричала, уже не скрывая срывающийся от нервов голос, невольно отступая, пока тот, наоборот, подходил. И тут Забини, толкнув молчавшую от испуга Лаванду, прошипел в лицо бывшей девушке:       — А то что? Кишки по люстре развешаешь по накатанной с Уизли методике?       Все случилось в миг. Гермиона вдруг кинулась вперед, ударяя Блейза в лицо кулаком, а Поттер одновременно с ней навалился на парня всем телом, с грохотом роняя того на пол. Снейп внезапно обнаружил себя рядом с ними — он направлял палочку на уже лежащего слизеринца, наступив ногой тому на горло.       — Не смей даже произносить его имени… — наклонившись, прохрипела Гермиона, дрожа, как осина на ветру, и, подняв глаза почему-то на Снейпа, попросила: — Сними с Лаванды внушающие чары.       А затем, не дав никому опомниться, рванула по коридору, быстро скрывшись за поворотом.       — Я же говорил, истеричка… — самодовольно прохрипел Забини, кое-как пытаясь сплюнуть кровь.       — Вон отсюда, — процедил Снейп.       — Что? Ты давно не мой декан, я…       — Я сказал, вон отсюда, — еще более замогильным тоном повторил зельевар, прижимая ботинком кадык бывшему ученику, и даже у стоящей позади всех Дафны побежали мурашки.       Похоже, это прочувствовал и Забини, он начал отползать к стене и, с трудом поднявшись, натужно кашляя, ретировался.       — Драко, найдешь, пожалуйста, Рона, пускай побудет с Гермионой? — тоже поднявшись с земли, почти спокойно начал раздавать указания Гарри. — Тео, ты и Дафна с Лавандой разберетесь? Спасибо. — Дождавшись, когда все молча выйдут, не думая даже спорить, он повернулся к Снейпу: — А тебе, думаю, я должен объяснение.       Профессору непривычно было видеть вечно спокойного и жизнерадостного Поттера настолько подавленным — прямо как на шестом курсе. Все только что произошедшее напоминало клиффхэнгер плохой мелодрамы, и, к своему стыду, зельевар сейчас куда больше переживал за Грейнджер, чем из-за факта, что девица с улицы спокойно зашла в министерство под чарами внушения.       Гарри же явно не знал, куда себя деть, поэтому, сделав два круга туда-сюда, таки зашел в кабинет Гермионы.       — Я думаю, она будет злиться, но это не настолько большая тайна… наверное. Но, к черту, после того, что только что случилось, все равно лучше рассказать, — парень прочистил горло, — тем более что хотя бы на этот счет она не взяла с меня клятвы молчания.       — А насчет чего-то другого что, взяла? — уцепился за формулировку Снейп.       — Да. Поэтому что случилось между ней и этим выродком на самом деле, вам никто кроме нее и не сможет объяснить. А Гермиона тем более не скажет… — судя по тону, тут действия подруги Поттер абсолютно не поддерживал. Он наконец нашел себе место и уселся в кресло Гермионы. — После Хогвартса и недолгих подработок Гермиона очень сильно сдружилась с Джорджем. Наверное, они друг друга слишком хорошо понимали: один потерял близнеца, вторая — лю… родителей, — он явно спохватился в последний момент. — Они вдвоем занялись исследованиями анимагических форм и их развития с помощью зелий и продвигались весьма успешно, особенно с идеей, что у души анимага есть два тела — человеческое и звериное. Параллельно Гермиона начала встречаться с Забини, видимо, пытаясь… — тут он кинул странный взгляд на Снейпа, — неважно, в общем, он хоть и не одобрял этого всего, но и не мешал.       Поттер нервно поправил воротник, оттягивая озвучивание явно болезненных воспоминаний.       — Трагедия случилась три года назад. Во время каких-то опытов она вышла из лаборатории всего на пару минут, и именно в этот момент там что-то пошло не так. Джордж должен был находиться уровнем выше, но как и почему оказался прямо в эпицентре взрыва — никто не знает. Но… он погиб мгновенно, а Гермиона винит себя и с тех пор больше ни разу даже не подходила к исследованиям или котлам.       Вот… блять. Снейп даже не знал, что сказать, глядя на бледного смотрящего в одну точку бывшего ученика. Было бы глупо считать, что они это пережили и отпустили, — выражение лица парня четко говорило об обратном. Но и вины кого-либо он здесь не видел. Зато хотя бы вопрос о двух анимагических формах окончательно был ясен.       — Она не виновата.       — Ты это ей попробуй объяснить, — невесело усмехнулся Поттер. — Она себя любит во всем подряд винить, а здесь… А здесь никто даже не может ничего толком сказать — а не зная причины случившегося, как убедить ее, что это не ее ошибка?       — Не все верят, что она невиновна, — понял Снейп.       — Именно, и, как ты видел, Блейз — один из них.       — То есть он обвинил собственную девушку в смерти их общего друга? — неверяще повторил профессор. Ответ был и без слов ясен, а зельевара разбирала злость. И ведь это даже не вся история — ему четко сказали, что потом было еще что-то, о чем клятва молчания не даст поведать.       Послышался стук в дверь, а затем появилась взволнованная Дафна:       — Я помешаю?       — Что случилось? — вопросом на вопрос ответил Гарри.       — Нам нужна помощь с Браун, — глядя четко на бывшего декана, ответила она.       Тот кивнул и вместе с Поттером пошел за ней, чтобы оказаться в кабинете слизеринцев. Тео как раз держал рукой стакан с водой для Лаванды — она абсолютно не своим взглядом смотрела на мир и руками не могла не то что удержать его — даже толком взяться за стекло.       — Мы сняли внушающие чары, и она вдруг начала плакать, говоря, что ее похитили и что она не может об этом рассказывать, — отчитался Тео, — причем повторяла это по кругу.       — Я не могу рассказать, не могу рассказать, не могу рассказать, — с надеждой глядя на Снейпа, повторила та, постоянно выделяя слово «рассказать».       — Но воспоминания тебе не стирали, — понял ее намек он и заметил облегченную улыбку. — Прекрасно.       Легкое движение палочки, до изжоги знакомое чувство — и перед его глазами начали мелькать недавние воспоминания. Смутные, темные, весьма обрывистые — но как минимум одно знакомое лицо там было. Легко усыпив изнеможенную журналистку, он почувствовал внезапную тоску.       — Ее похитили после последней конференции в командировке, все время держали под чем-то, — глухо начал озвучивать увиденное легилимент. — Воспоминания фрагментарные, установить точную хронологию не представляется возможным, как и место заключения. Эти ублюдки были осторожны — все время под масками. Но есть и новость получше — внушенным заданием для Браун было вывести Грейнджер на эмоции, чтобы та вовремя не среагировала на что-то.       — Вот же блять. Но почему именно Гермиона? — задал риторический вопрос Гарри, на который у Снейпа, впрочем, был ответ.       — По какой-то причине они видят в ней самого опасного противника для их плана.       — Но почему тогда просто не напасть и обезвредить сразу? — задал неприятный, но резонный вопрос Тео.       — Потому что тогда мы в лепешку расшибемся и выроем новую Темзу, но найдем их, а такое внимание им точно ни к чему. Да и Гермиона отнюдь не безрукий первокурсник — ее даже Ирвин ни разу в дуэли не побеждал, а он был лучшим боевым магом в Дурмстранге, он и Кингсли уложил как-то, сам помнишь, — ответила напарнику Дафна.       — Это не лишено смысла, — согласился Нотт.       За стеной послышались шаги, затем голос Рона — и все вышли в общую комнату, чтобы увидеть Уизли, обнимающего за плечи бледную, но более или менее спокойную Гермиону. И пока Снейп, вдруг поймав неожиданную волну ревности, переваривал этот неожиданный факт, Гарри профессионально преодолел расстояние, чтобы обнять подругу с другой стороны.       — Ты как?       — Все хорошо, не переживай, — тут же отозвалась Гермиона уставшим голосом.       — А Драко где? — поднял бровь Тео.       — Он додумался сказать, что слезы девушку не красят, — прокомментировал Рон.       — Оу… — прикрыла рот ладонью Дафна и уточнила: — Он хоть жив?       — Жив, пошел в медпункт залечивать свою… чем Гермиона его там о стену приложила, то и пошел лечить, в общем, — с трудом сдерживая улыбку, ответил Рон.       — И на том спасибо, — рассмеялась Гринграсс.       Тем временем Тео кратко поделился с новоприбывшими новостями, напрочь забыв о Роне, хотя стоило тому услышать, что Лаванда лежит в их кабинете, как он мигом скрылся там же, дав возможность Нотту без проблем обрисовать ситуацию Гермионе. Та выслушала без единого комментария и затем спросила:       — Как она вообще сюда так легко вошла?       Ответом ей стали слова о том, что Гарри с Тео как раз собирались идти это выяснять. Дафна вызвалась помочь Рону с его девушкой — скорее всего, ее стоит показать врачу. В результате в общем кабинете остались Гермиона и так и молчавший Снейп.       — Если ты не против, я сегодня чисто посижу над отчетами, и уже завтра продолжим с архивом. Я сегодня, сам видишь, не совсем могу собраться, — тихо произнесла Гермиона.       — Это глупо.       — Что глупо?       — Винить себя в идиотизме других.       — Я не виню себя в действиях Блейза.       — А я и не о нем. — Поймав ее недоуменный взгляд, Снейп тяжело выдохнул, но соизволил объяснить: — Смерть Джорджа Уизли.       — Гарри сдал, да? — печально спросила девушка и, дождавшись кивка, продолжила: — При всем уважении, но это не тебе решать, в чем мне себя винить.       — Это глупо, и это деструктивно влияет на твое поведение и реакции.       — Чувство вины не работает по принципу «захотел и выключил», знаешь ли.       — Тебе просто удобнее винить себя, чем признать, что именно Уизли оказался там, где не должен был.       — Не смей так говорить! — тут же вскрикнула Гермиона. — Или винить жертву сейчас в моде?!       — Ему не пять лет, он вполне способен сам отвечать за свои действия, и если он оказался в лаборатории — он сам, своими ногами туда пришел.       — Но это было мое зелье! Мои расчеты и формулы, моя, черт возьми, ответственность! — закричала девушка. — И именно я должна была быть там! Я, а не он!       — Так ты еще и думаешь, по гриффиндорской классике, что лучше бы умерла ты? — хмыкнул Снейп, сам не понимая, зачем продолжает ее доводить. — Ты настолько идиотка?       — Он, в отличие от меня, сумел пережить потерю, он начал жить нормально! Хотя о чем это я, такой человек, как ты, наверное, никогда не поймет добровольной жертвы собой ради чужой лучшей жизни!       — Эй, я тут подумал, если вы не заняты… — послышался из арки голос Гарри, и они вместе с Тео появились в проеме. — Хотя, похоже, заняты… — куда менее громко добавил он.       Но на него никто даже не обратил внимания — теперь Гермиона задела за живое и Снейпа, заставив того куда более ядовито парировать:       — Конечно, такой, как я, в принципе ни на что человеческое не способен, но в отличие от тебя, я хотя бы ищу причины событий и виноватых, а не клею ярлык жертвы, чтобы страдать годами.       — О да, ты предпочитаешь страдать по Лили не годами, а десятилетиями, издеваясь над теми, кто имел неосторожность тебе доверять!       — Причем здесь твоя дочь?.. — шепотом уточнил Тео у Гарри, и тот обернулся на него с непонимающим взглядом.       — И какое же отношение она имеет ко всему этому? — вкрадчиво уточнил зельевар. — Ее смерть, в отличие от умершего по глупости Уизли, спасла множество жизней в результате.       — Забери свои слова о нем назад! — Гермиона сжала кулаки. — Немедленно!       — А ты удиви меня еще какой-нибудь гениальной мыслью, — услышала она насмешливый ответ. — Или очередной твоей тайной, согласен даже на какую-нибудь глупость, ты на удивление хороша в них.       — Удивить тебя?!       — Что, неужели не знаешь значение этого слова?       — Удивить тебя? Удивить тебя, говоришь? — чеканила девушка слова, делая шаг за шагом к нему. — Очередной тайной, какой-нибудь глупостью?       Теперь она стояла всего в шаге от оппонента, и в его черных глазах даже видела блики весеннего солнца, светившего в окно, что, наверное, было даже завораживающее красиво, если бы не гримаса злости.       — Получите — распишитесь! — рявкнула прямо в лицо напарнику Гермиона, схватив того за воротник обеими руками. Дернув его на себя так, что несчастная ткань затрещала, она прижалась губами к его губам, чувствуя, как тот вздрогнул.       В груди Снейпа вдруг резко заныло, и его с головой накрыло ощущение облегчения и будто бы возвращения чего-то давно потерянного, которое, впрочем, исчезло без следа в тот же миг, как она отстранилась.       — Да ну нахуй… — выразил общую мысль Нотт, и Гермиона, так же резко развернувшись на каблуках, оставив снейпову рубашку в покое, не смотря никому в глаза, аппарировала прямо из кабинета, вызвав реакцию магии — такое действие было запрещено, но никто из троих даже не пошевелился, слушая сигнал защиты и пытаясь осознать только что произошедшее. Правда, каждый по разным причинам.

***

      — Почему он не оттолкнул?! — с ноги влетев в раздевалку квиддичной команды, спросила Гермиона у Джинни, которая от такого появления подруги так и замерла с наполовину снятой футболкой.       — Почему он меня не оттолкнул?! — повторила вопрос девушка, совершенно не обращая внимания на остальных, и Джинни, недолго думая, наобум ляпнула:       — А должен был?       — Да! — обвинительным тоном ответила Гермиона, с разгону садясь на лавочку и пряча лицо в ладонях. — Я хочу, чтобы нет, но да!       Две другие девушки переглянулись понимающими взглядами и кивнув Джинни, которая прошептала им «Спасибо», подхватили свои вещи и вышли, закрыв дверь.       — Если ты хочешь что-то толковое от меня услышать, тебе придется хоть что-то минимально мне объяснить, — садясь рядом, ласково сказала та, видя, что Гермиона на грани.       — Я его поцеловала, и он меня не оттолкнул, хотя должен был… — прошептала Грейнджер, глотая слезы. — Я ненавижу этот день…       — Ну не настолько минимально все же, — попробовала пошутить Поттер, но видя, что толку с этого не будет, просто обняла лучшую подругу за плечи, глядя по спине и шепча разные успокаивающие слова. В какой-то момент из обрывков слов она таки сумела вычленить имя главного героя этой ситуации и, аккуратно отстранившись, прошептала, глядя в заплаканные глаза: — Ты ведь говорила, что это пережила.       — Ты мне и так не верила, — ответила Гермиона, чувствуя, как Джинни стирает рукавом слезы с ее щек.       — Тогда мы обе сделаем вид, что этого не было, или в этот раз таки поговорим честно?       — Ничего не изменилось, — подтвердила мысли подруги Гермиона, и та, выдохнув, сочувственно ее обняла. — Ничего никогда и не менялось…