Chapter VI. As you wish

      Во вторник Гермиона взяла отгул — а Снейп, впервые сидя в кабинете один, чувствовал себя еще хуже. Ночью он так и не уснул, ближе к заре окончательно придя к выводу, что он форменный мудак. Да, теперь он был уверен, что между ними что-то произошло в то время, которое он плохо помнит, и это что-то — весьма серьезное. Еще больше он был уверен, что произошедшее не могло быть хорошим: как-никак, вряд ли бы тогда он это забыл, а Грейнджер — скрывала. Как к глупости и тайне одновременно относился ее поцелуй, сказать было сложно, но Снейп склонялся к выводу, что они переспали когда-то. Как, когда и зачем — ответить он не мог, но это было самым логичным объяснением, особенно учитывая, что девушка упомянула Лили.       Также он вынес для себя, что откровенно был неправ, продолжая давить на нее в и так взвинченном состоянии, говоря о погибшем Уизли. Да, он хотел получить что-то из того, что она скрывала — но, казалось бы, давно умершая в нем человечность оказалась против и сейчас давила на совесть.       Впрочем, еще пришлось признать, что он чувствовал вину. Грейнджер спонтанно стала очень большой частью его жизни, как и еще несколько бывших студентов, но очень похоже на то, что к ней отношение было особым. Казалось бы, мало ли красивых девушек он видел в своей жизни или постели — но в этой было что-то еще. Загадка, оптимизм, энергичность, ум, неординарность, харизма — ничего не походило на полностью правильный ответ, сколько бы Северус ни перебирал варианты.       В результате за вторник он полностью закончил то, что они вдвоем начали вчера, но еще ощутимей стала разница, насколько с Гермионой лучше, чем без нее. Да, работа была выполнена, как и найдено подтверждение ее вчерашней идее, и даже получено разрешение на очередной выезд — но удовольствия от этого Снейп не ощутил.       Интересным был иной факт: если Нотт откровенно недоумевал со вчерашнего, как и Гринграсс с Малфоем, которые, естественно, уже были в курсе, то, увидев с утра Рона и Гарри внизу возле лифтов, зельевар не заметил удивления. Непонятную грусть, понимание — но не удивление, и это еще больше загоняло в тупик. Как вообще в нормальную картину мира этих двоих умещалось то, что их лучшая подруга может целоваться со своим бывшим профессором? А как-то ведь явно умещалось.       После обеда Снейп вместе с Малфоем и Поттером съездили по адресу, выцепленному из городского архива вчера Гермионой, — волшебницы, увы, не оказалось на месте. Зато материала для сравнения магического следа — более чем достаточно, и личность жертвы из ванной была установлена. Женщина тоже была маглорожденной.       Краем уха Северус слышал, что Браун на несколько дней уложили в целебный сон, а значит, попытки еще раз, уже обстоятельней, поработать с ее памятью откладывались.       Вечером, накинув полог тишины, Гарри позвал всех в их с Малфоем кабинет и, когда все кое-как расположились, довел до сведения догадки Гермионы о роли Забини в общей заварушке, которые она не так давно рассказывала Джинни. Единственное отличие сейчас — уж очень появление последнего, прямо когда Лаванда исполняла часть «вывести на эмоции», было подозрительным, и именно поэтому она решила поделиться.       Конечно, Драко, Тео и Дафна не согласны были поверить в причастность бывшего сокурсника сразу, хотя и было видно, что слова подруги для них не пустой звук. Но вот Снейп, сам прекрасно помня как внезапную встречу в коридоре во время приема, так и вскрик испугавшегося их человека, действительно походивший на голос неизвестной брюнетки, был куда менее скептичен. Это не могло не заставить Тео, глубоко доверяющего Гермионе, усомниться, хотя Гринграсс и Малфой были непреклонны.       Кое-как договорившись пока держать все в строжайшей тайне, они разошлись, оставив висеть в воздухе главный вопрос: как доказать причастность или невиновность кого-то, кто имеет все возможности скрывать свои действия и до бесконечности водить следствие по кругу?

***

      В среду Снейп пришел довольно рано, но уже зайдя в кабинет, заметил за столом Грейнджер, которая тут же вздрогнула.       — Извини меня, — вместо приветствия произнес он и теперь имел удовольствие любоваться на янтарные глаза напарницы размером с галлеоны. — Я не имел права так говорить.       — Доброе утро… И ты прости меня, я не хотела так нагло вторгаться в твое личное пространство и кричать на тебя, просто была на взводе и… — она отвела взгляд. — Прости меня.       — К теме о личном пространстве, ты выполнила требуемое — я беру слова обратно, хотя на самом деле я не имел в виду то, что говорил.       — Тогда… мир? — робко улыбнулась Гермиона, вставая из-за стола.       — Мир, Грейнджер. Мир, — взяв протянутую для рукопожатия руку, он коснулся губами костяшек, не отводя взгляда от ее глаз. И в результате кроме удовольствия, которое получил от произошедшего он сам, он заметил и ее реакцию. Она не оттолкнула, не особо смутилась и даже не испугалась — ее легкая дрожь и улыбка еще сильнее утвердили Снейпа в мысли, что такое уже происходило. Но после вчерашнего он твердо решил, что теперь тайны из этой невозможной девушки он будет извлекать только добровольно, а значит, вместо комментария об этом сказал: — Ты читала вчерашнюю сводку? Я оставил на твоем столе на случай, если ты придешь раньше.       — Да, спасибо, как раз закончила, — кивнула Гермиона, садясь обратно за стол, освещенный лучами утреннего солнца. — Рада, что в результате угадала, и вы не напрасно ездили.       — Как вообще ты сделала ставку именно на нее?       — У меня хорошая интуиция, я давно заметила. Если бы не она, я бы не пережила семь лет в Хогвартсе, — отшутилась Грейнджер и начала аккуратно листать документацию из папки.       — Полезная вещь.       Он тоже сел за стол и взял в руки очередную книгу — сейчас на повестке дня стояла их идея найти хотя бы какой-то референс к происходящему, с чего-то же сама идея антимагии и жертв началась. Дафна и Тео работали над проникновением в министерство и исчезновением Вейн, пока Гарри и Драко носились по городку, роя носами землю на тему убийства Джонсона.       Где-то после обеда Гермиона получила патронуса-белку и вышла на добрых часа полтора. Вернулась она с весьма озадаченным лицом и красная, как закатное небо, — и все кидала странные взгляды на Снейпа.       Спустя хороших минут десять он не выдержал и, со стуком отложив папку, требовательно уточнил:       — Что?       — Мне подсказали до жути наглую и беспардонную идею, которая может сработать, но она очень специфическая.       — Кто подсказал?       — Только, пожалуйста, не проговорись. Невилл.       — Лонгботтом?! — поднял обе брови Снейп. — Каким он тут боком?!       — Я упомянула в письме Ханне, что мы бьемся над делом и камнем преткновения стало то, что придется доказать причастность или непричастность того, кто слишком хорошо знает механизм и никогда не проколется сам по себе.       — Допустим, но кто-такая Ханна и каким боком она к Лонгботтому?       — Жена Невилла, Ханна Аббот, мы общаемся с ними, — Гермиона в последний момент вспомнила, что произошедшее за последние годы с ее кругом общения отнюдь не было известно Снейпу.       — Аббот с Хаффлпаффа? — наконец припомнил профессор, все еще не находя нить разговора.       — Да.       — И каким же боком относится наглая идея, которая нам в чем-то поможет, к ней и… серьезно, мужу? Вот уж не подумал бы.       Пропустив сарказм мимо ушей, Гермиона глотнула воды и подошла к книжному шкафу, глядя в окно на улицу.       — Как тебе вариант с «Синим Черноцветом»?       Судя по звуку, ее напарник подавился воздухом и закашлялся.       — Хорошо, пункт про наглость ты выполнила, что насчет реальности исполнения? — он тоже встал, и девушка обернулась, глядя ему в глаза.       — Сварить ты его точно сможешь.       — Ты тоже, но я имел в виду куда более прозаичное — где вообще ты собираешься взять свежий черноцвет в конце мая? Не поверю, что ты не помнишь, что…       — Они цветут в декабре, да. Но мы можем взять их в теплицах Хогвартса.       — Там никогда не было черноцветов, Спраут терпеть не могла возиться со столь бесполезными для общего блага цветами, еще и такими аллергенными.       — Но профессор Спраут уже три года, как на пенсии, — с улыбкой сообщила Гермиона. — И ее место занял Невилл.       — Лонгботтом?! — второй раз за последние полчаса удивился Снейп.       — Да. И несколько черноцветов он нам пожертвует, как и остальные редкие ингредиенты.       Что же, если убрать общий градус ситуации, то идея была более чем рабочая, и Снейп это понимал. Но, как и уточнила Гермиона, — наглая и беспардонная. Синий черноцвет — тяжелое в исполнение зелье, которое жертве предстоит вдохнуть. Обнаружить в крови его крайне сложно, и оно заставляет людей вести себя абсолютно беспечно и самонадеянно, легко выдавая тайны и истинные намерения. Что еще лучше — оно не является незаконным, как сыворотка правды. Почему же его не используют повсеместно? Очень просто, ответ на это дал бы любой шестикурсник, — чтобы активировать необходимые процессы в организме жертвы, необходимо ее шокировать. Что еще важнее — если человеку нечего скрывать, действие абсолютно безвредно и проходит без следа. Правда, сама по себе идея заманить министерского работника куда-то, немного отравить и допросить была действительно... наглой.       — Значит, мне нужно приблизительно восемнадцать часов на приготовления зелья, и, если ингредиенты я получу завтра до обеда, в пятницу сможем начать, — окончательно соглашаясь, подсуммировал профессор.       — Завтра с утра будут у тебя, — кивнула обрадованная Грейнджер. — Я пойду скажу Гарри, нам нужен будет третий, чтобы отправить Блейза к тебе домой.       — Ко мне домой?       — Думаешь, если мы траванем полминистерства своеобразной сывороткой правды, это сойдет нам с рук? — склонив голову к плечу, с интересом уточнила Гермиона.       — Весьма вряд ли, — вынужден был согласиться Снейп. — Почему не к тебе?       — Подозрительно слишком, я его оттуда последний раз из окна выкинула, потому что через дверь и добровольно он выходить отказывался, — легко ответила девушка, покидая кабинет и оставляя напарника поднимать челюсть с пола.

***

      Как и было обещано, в четверг с утра сверток с травами лежал на столе зельевара, а соответственно — пятничное утро встретило совершенно не выспавшуюся от волнения Грейнджер новой порцией мандража.       Что уж скрывать, она хотела, чтобы Блейз был виновен. До дрожи и нервного срыва. Учитывая их общее прошлое — странно было бы, желай она иного. Особенно потому, что тогда она, скорее всего, наконец решилась бы сделать то, что надо было сделать три года назад.       Утреннее время на работе прошло как обычно, кроме, конечно, факта, что тянулось неимоверно долго. Народ, что подпирал министерство с утра, тряся законников на тему очередного фокусника, который прямо на площади начал колдовать, рассосался, и Гермиона начала уже собираться, как вдруг дверь без стука распахнулась и вошел Снейп.       — Привет, — удивилась она. — Что случилось? Ты один?       — А кто тебе еще нужен? — скептически спросил тот, быстро пересек комнату, кинул на свой стол какую-то папку, сграбастал со стола чистый лист и начал искать перо.       Его вопрос остался без ответа по понятным причинам. Гермиона так и застыла возле шкафа, не совсем понимая происходящее.       — Что случилось? — повторила она вопрос.       — Случился барьер на моем жилище, который завязан на кровной магии, — нехотя ответил зельевар. — Я совершенно об этом забыл, но черта с два Забини туда сегодня попадет.       — Вот черт… — выругалась Гермиона и со вздохом предложила: — Тогда давай ко мне, у Гарри дети дома, а посвящать Тео, Драко или Дафну нецелесообразно, они и так не верят в его причастность.       — Уверена?       — Нет, но у зелья истечет срок годности к завтрашнему дню, поэтому придется так.       — Извини, Грейнджер, я действительно не учел этого, у меня не бывает визитеров.       — Угу, — отмахнулась она, скрывая нарастающее напряжение. — Давай тогда по-быстрому сегодня закончим и займемся остальным. И я пока Гарри напишу, уточню, что отсылать надо ко мне.       Но посидеть и разложить по полочкам действия им не дали — внезапно прозвучавший цокот каблучков помешал. Снейп стремительно повернулся к двери и озадаченно моргнул.       — Астория? Что-то случилось? — уточнила не менее удивленная Гермиона.       — А где Блейз? — удивленно осмотрелась она. — Уже ушел?       — А что ему делать в моем кабинете? — уточнила Грейнджер, чувствуя подвох. И не зря.       — Я говорила с Эриком возле лифта, так он сказал, что Поттер послал Забини к тебе домой зачем-то, вот и спрашиваю, ушел ли уже. Мне ему надо кое-что отдать.       — Поттер послал… сейчас?! — глухо переспросил Снейп, кидая абсолютно непонимающий взгляд на напарницу.       — Да, сказал ему там в пять часов быть. Но его нет, похоже, тогда я к Дафне еще зайду, хорошего дня, — махнув на прощание копной мелированных волос, Астория ушла, оставив после себя немую сцену.       — Я же сказала через пять, а не на пять! — простонала Гермиона, роняя голову на руки.       — У нас еще целых… — Снейп кинул взгляд на наручные часы, — целых одиннадцать минут. — Поймав совершенно дикий взгляд Грейнджер, он скомандовал: — Возьми себя в руки и в темпе вальса на выход, нам нужно аппарировать. Быстро!

***

      — Антидот выпила? Прекрасно, — тоже проглотив мерзкое зелье, подытожил Снейп, — у нас еще целых четыре минуты.       — Да, только… только… — обхватив себя руками за плечи, произнесла Гермиона, — галлюциногенное зелье будет готово только через два часа, а как мы без него его шокируем?       — Блять! — выругался зельевар, вышагивая по комнате, и затем, остановившись, скривился. — У меня есть одна-единственная идея, и если ты сейчас не предложишь ничего иного, будем действовать.       — Я не знаю, прости, не могу ничего придумать, — замотала головой девушка, с надеждой глядя на напарника.       — Тогда не жалуйся. Иди сюда! — он стремительно подскочил к не понимающей его настроя Грейнджер и снял с себя пиджак. — У меня есть доза оборотного, и поскольку мы ни черта не продумали легенду, я ничего не говорю, ни с чем не спорю и вообще по-английски не разговариваю. По крайней мере сейчас. Ты меня поняла?       — Нет, — честно ответила Гермиона, наблюдая за его действиями, но не мешая, словив неожиданную волну жара. — Почему не наоборот?       — Блять, Грейнджер, а с хрена ли делаю я любовником, мать твою, в твоей квартире?! Как ты себе это представляешь?!       Снейп спешно ослабил узел галстука, после этого лихорадочно расстегнул рубашку.       — Но зачем ты… расстегиваешь?.. — уже шепотом спросила она, но мужчина матернулся, запутавшись в пуговицах на манжете, и а конце концов плюнул на это неблагодарное дело.       — Я же сказал, у меня есть с собой немного оборотного. Забини застанет тебя с любовником, будет тебе шокирующий эффект. Дальше уже разберемся.       Гермионе очень хотелось уточнить, что по крайней мере она уж точно шокирована и приливающий к щекам жар вообще не способствует хорошему отыгрышу сейчас, но слова застряли в горле. Напарник рванул к кинутому на стул пиджаку и так и замер, что-то услышав. Затем резко дернул девушку на себя, когда уже и она услышала шаги. Гермиона инстинктивно обняла его за шею, чтобы не упасть, пока он, совершенно не собираясь ее придерживать, все так же рылся в пиджаке.       — Гермиона! — хлопнула дверь, и раздался холодный и недовольный, почему-то женский голос, заставивший обоих замереть. От неожиданности пробирка опять скользнула в глубокий карман, и Снейп глухо чертыхнулся. — В чем дело? Я зашла к тебе на работу, а твой Поттер несет какую-то чушь про то, что ты ушла, ты не одна и не можешь…       Гермиона была близка к тому, чтобы слиться по цвету с мелом — разве что щеки горели поярче некоторых светофоров. Она дернулась, стремясь вырваться, пытающийся ее удержать на месте зельевар — за ней, и в результате чертова пробирка была окончательно утеряна для этого конкретного спектакля.       — Гермиона?! Что происходит?!       — При-привет! — глубоко вдохнув, выглянула из-за плеча Снейпа Гермиона, в последний миг нацепив удивленную улыбку. — Бабушка? Ты откуда взялась? Я тебя не ждала.       — Ты никогда меня не ждешь, — отмахнулась женщина. — Приехала я, неужели не ясно? Во что ты опять ввязалась и кто этот несчастный?       «Несчастный» как бы нехотя отступил на шаг и скрестил на груди руки, ничуть не смущаясь своего расхристанного вида. Похоже, тоже понял, что пытаться оправдаться будет бессмысленно.       Учитывая, в какой позе их застали, вряд ли здесь было много вариантов ответа, и Гермиона, кинув извиняющийся взгляд на напарника, выбрала, по ее мнению, самый безопасный.       — Это мой парень, — как в омут с головой нырнула она.       «Парень» лицо удержал. Любимая бабушка — нет.       — Что-о-о?! — реву разъяренной женщины позавидовали бы, наверное, мамонты. — Да как ты?! Я тебя так не воспитывала! Что это за вид? Да твою ж бабушку, Гермиона!       — Ты моя бабушка, — относительно невозмутимо повела она плечами, покосившись на Снейпа. Тот выглядел абсолютно спокойным, разве что легкий румянец на скулах выдавал в нем эмоции.       — Вот именно! И я лучше знаю, что тебе нужно. Парень?! И вы вдвоем в таком непотребном виде у тебя дома?! — не глядя ставя импозантную сумочку на комод, возмущалась новоприбывшая. — Я тебе что сказала, Гермиона? Что я такого не потерплю! Мне надоело твое безответственное поведение, тебя жизнь ничему не учит?       — Я сама разберусь со своей жизнью, спасибо, — сжав губы в линию, ответила девушка.       — Вижу я, как ты разбираешься, бестолковка твоя как раньше не работала, так и сейчас начинать не собирается!       — При всем уважении, не смей повышать на меня голос! — прошипела Гермиона.       — А ты сначала бы вела себя как воспитанная девушка, может, тогда и говорили бы по-человечески. Прошлый хоть покрасивее этого был! — перейдя на личности, ткнула она пальцем в Снейпа.       Тот полыхнул черными глазами, сжал зубы, но промолчал.       — А ты в моего парня пальцем не тыкай! — вызверилась Гермиона. Было вполне очевидно, что если комментарии о себе она могла стерпеть молча, то о напарнике — нет. — Меня вполне устраивает, как он выглядит!       — Что, на постарше потянуло?       — Опыт люблю, — зло ответила Гермиона, видя краем глаза, как Снейп поднял брови. Она довольно заметно взяла в руки палочку, и, конечно же, это истеричная старушка тоже должна была прокомментировать.       — Ты еще в меня чем-нибудь запусти, и так уже память стирать твоему очередному заменнику великой потерянной любви, — насмешливо сказала она, тоже беря палочку, и, мерзко улыбаясь, легким движением руки что-то метнула во внучку. — Один Уизли, или как его, был приятным исключением, а так одни маглы. Ах, и еще тот твой, с которым ты меня так и не познакомила.       Снейп было дернулся, но видел, что Гермиона легко парировала, даже не удивившись такому исходу событий, и абсолютно природным движением прикрыла его собой. Он и сам понимал, что раз вовремя не влез в этот обмен любезностями, теперь придется играть до конца.       Обе Грейнджер ловко перекидывались скорее неприятными, чем опасными заклинаниями, и надо отдать старшей должное, швыряла она аккуратно, чтобы не задеть невозмутимо восседающего на кровати мужчину в полурасстегнутой рубашке. Она думала, что он обычный человек, и старалась не навредить ему.       — Да твою ж сгущенку, Гермиона! — запыханно выдала бабуля, вполне очевидно выдохшись куда быстрее внучки. — Дружи с кем хочешь, но отношения и тем более эти ваши лобызания я позволяю только с будущим мужем — и обязательно магом!       — Конечно, а то не дай Мерлин родится сквиб, как папа, да? — огрызнулась девушка. — С кем хочу, с тем и встречаюсь! Это мое дело, а ты утратила любое право командовать мной давным-давно.       — И ты серьезно хочешь встречаться с ним? — ехидно переспросила мерзкая старушка.       — Да, с ним! И лобызаться, как ты выразилась, я тоже буду с ним! — кивнула она на не ожидавшего такого подвоха Снейпа. У него дернулся кадык — в попытке не подавиться.       Он поднял брови, у него дрогнули уголки губ, но он сдержался и вопросительно поморгал, глядя на девушку. Как бы ни хотелось, а надо было признать — актер из него был бесподобный. Низкий поклон мастеру, ничего не скажешь.       Вопрос стоял, как они дошли до жизни такой. Конечно, правило, что если что-то уже пошло не так, то все остальное тоже пойдет по мягкому месту, было старо как мир, но все же… И где вообще этот пунктуальный, как тяжелое несварение, Забини? Гермиона искренне надеялась, что потерялся по дороге, потому что ей хватало уже и бабушки. Та и в нормальном состоянии была отнюдь не приятной собеседницей, а уж под действием зелья…       — Он что, так хорош? — вдруг проявила весьма странное для ее возраста любопытство Грейнджер-старшая. И ее ничуть не смущало, что он ее слышит и предполагается, что понимает.       — Бесподобен! Восхитителен! — разъяренно ответила Гермиона с лицом под цвет родного факультета, подошла и вцепилась в плечо своего «парня». — И не завидуй!       «Бесподобный и восхитительный» мелко трясся под ее рукой от с трудом сдерживаемого смеха или злости, тут уж как повезет, но лицо сохранял бесстрастное.       — Я завидую?! — взвизгнула гостья, подпрыгнув от возмущения.       — Ну не я же!       — Ты мне голову не морочь, красавица! Где ты этого откопала?       — Там, где откопала, таких уже нет! Что ты вообще прицепилась, я давно совершеннолетняя.       — Придется память стирать, коли уж он видел наши с тобой разборки? И почему молчишь, глухонемой, что ли? — поджав губы, снизошла до общения женщина.       — Предпочитаю наблюдать за кошачьими боями, а не участвовать в них, — плавно поднявшись с кровати, ответил Снейп, ничуть не смущаясь своего растрепанного полуодетого вида.       — А не слишком ли ты самоуверен?       — Эта черта мне почти не присуща, в отличие от вас, миссис. — Снейп обнял Гермиону за плечи, будто бы делал это всю жизнь, что тут же вызвало у бабушки недовольную улыбку, а у самой девушки — приятную дрожь.       — Так ты волшебник, значит… Хоть какой-то плюс, — прокомментировала старшая. — Но тогда какого фестрала ты себя так отвратительно ведешь?       — Отвратительным поведением здесь отличаетесь только вы, что, впрочем, можно списать на проделки преклонного возраста, — елейным тоном ответил зельевар, а затем вдруг замер и скривился. Спустя миг и Гермиона будто проглотила лимон — а дверь в комнату опять отворилась.       — Слышь, Грейнджер, уж не думал… охуеть у вас междусобойчик, — сбился с шага вошедший Забини, явно теряясь от увиденного.       Впрочем, было от чего — разбросанная верхняя одежда, полурасстегнутая рубашка, растрепанные волосы, красные щеки, еще и наблюдающая за этими объятиями старушка. Вот уж точно, пункт про шокировать сегодня выполнялся на все сто двадцать процентов.       — А ты по какому поводу, молодой человек? Гермиона, что за проходной двор у тебя в квартире? — тут же выдала бабуля очередную претензию.       — Да ладно, служебный роман с напарником, серьезно? — проигнорировал комментарий Блейз, обращаясь к бывшей девушке. — Ты решила прямо не отходя от рабочего места найти себе утешение?       — Он еще и твой напарник? — опять завизжала незваная гостья.       — И вот прямо никого лучше не нашла, на антиквариат потянуло?       Снейп даже не успел ничего сказать — Гермиона вдруг дернулась вперед. Легким движением она коснулась руки бабушки, аппарируя с ней куда-то, и в тот же миг вернулась, накидывая обратно антиаппарационный барьер.       — А вот теперь мы поговорим, Забини, — зловеще прошипела доведенная до ручки девушка.       — Неужто третьим к вам зовешь? — намекая на их внешний вид, отозвался тот.       — Скорее имеет в виду, что твои действия не настолько незаметны, как ты думал, — включился Снейп, не доверяя напарнице переговоры в столь взвинченном состоянии и мерно застегивая рубашку.       — Какие это? Реально думаешь, что сможешь меня взять на понт? — презрительно переспросил Блейз.       — Зачем же, у меня на руках все доказательства, только признания и не хватает, — беря с тумбочки первую же попавшуюся папку, холодно произнес Снейп.       Забини заметно побледнел и кинул нервный взгляд на документы — нельзя сказать, был ли он испуган или зол, но точно не в своей тарелке.       — Например, мы лично видели, как ты с сообщницей покидал гараж, где вы испортили машину. Ты же специалист-механик, ты более чем на это способен, — ледяным тоном продолжал профессор, естественно, немного приврав.       Но пойманный на удочку аврор уже достаточно надышался, чтобы плохо анализировать события и даже подсознательно желать раскрытия, и поэтому он нервно оттянул воротник, явно ища выход.       — Мне продолжать? — делая шаг к нему, все так же холодно спросил Снейп. — Потому что дальше твоя сообщница сбежала от нас в поселке незадолго до убийства Джонсона, ты скрыл имя своей спутницы на приеме, всегда был в курсе о…       В этот момент Забини окончательно не выдержал и, обезоружив Гермиону, метнул неизвестное заклинание в Снейпа, пытаясь выхватить папку. Так как ни Северус, ни Гермиона палочек, увы, в руках не имели, то девушка с криком «Берегись!» со всей силы толкнула напарника, убирая того с линии огня. Снейп, упав и перекатившись, метнул в аврора беспалочковым Петрификусом, но, к несчастью, промазал, и тот со скоростью болида рванул из квартиры буквально через окно — вылетев на улицу, он в воздухе аппарировал. Снейп было метнулся за ним, но заметил, что Грейнджер все еще была на полу. Выругавшись, он бросился к ней — и заметил кровавое пятно на некогда белой рубашке.       — Нахрена ты подставляешься?! — приседая возле напарницы, спросил он, но отнюдь не от злости — мужчина понимал, что испугался за нее.       — Всегда пожалуйста, — морщась от боли, ответила она. — Давай в Мунго.       — И без тебя догадался.       Снейп с невероятной осторожностью подхватил Гермиону на руки, стараясь причинить ей как можно меньше боли, но все равно видел, что пятно увеличивается, а девушка дышит с трудом.       — Зато теперь мы знаем, что я была права и он замешан, — довольно сказала она.       — Ради Мерлина, заткнись, а? Спасительница недоделанная… — резко ответил ей профессор, что, впрочем, не стерло довольной улыбки с девичьего лица. И, отпустив комментарий о ее беспечности, Снейп вышел на лестничную клетку и аппарировал.

***

      За окном давно стемнело, и судя по ощущениям, перевалило за полночь, но авроры и не думали расходиться. Накинув купол тишины и чары отвода глаз, они тесно набились в небольшую палату, где по-королевски на кровати расположилась Гермиона. Она уже дважды порывалась выгнать этот военный совет, но ее вполне успешно затыкали.       Она видела, как потер виски Снейп, его этот базар тоже достал, но что поделать, если первые часа полтора ушли только на то, чтобы объяснить, что произошло. Еще минут двадцать — чтобы все высказали свои сожаления о том, что они эту картину не застали. Особенно пробрало Гарри — поскольку он уже выслушал много ласковых на тему того, какой он идиот, то искренне пытался придать лицу хотя бы отдаленно виноватый вид. Получалось, впрочем, из рук вон плохо.       Когда, наконец, все были поставлены в известность о всем произошедшем, Драко таки пришлось признать, что его друг не столь белый и пушистый, коим считался. Сильно это задело и Дафну — все-таки когда знаешь человек с детства, сложно принять такие вот новости.       А вот кто был в восторге — так это Тео. Он, в силу связи с Гермионой, прекрасно чувствовал ее эмоции — она настолько разошлась, что абсолютно забыла о щите. В результате он без проблем сложил два и два, и то сладкое томление и жар, которым его ошарашило вечером, явно принадлежало подруге. И отнюдь не в отношении Забини… Глядя на нее и бывшего декана, он пытался как-то стереть с лица ухмылку в стиле первоклассника, которому доверили важнейшую тайну. Правда, в результате скалился не хуже Поттера, вместе с ним вызывая в опечаленной Гринграсс нервную дрожь.       Что еще было интересным — вопрос о бабушке, сколько его ни пытались поднять опять, все было тщетно. Гарри и Гермиона постоянно заминали это, и было вполне очевидно, что с ней связана еще одна весьма интересная история. Что уж тут, Грейнджер была просто ходячей тайной, и то была лишь еще одна сверху.       Снейп обратил внимание, что его напарница в разговоре с тактичной, как бульдозер, бабулей, четко произнесла, что ее отец был сквибом. Но ведь в школьные времена она никогда не упоминала ничего подобного и тем более, что в ее семье есть волшебники, — очень похоже на то, что тогда она и не знала. В принципе, из разговора можно было сделать вывод, что женщина отказалась от сына-сквиба, а когда прознала о талантах внучки — появилась на горизонте. Это вполне могло объяснить и теплый прием, и резкие фразы, и злость — загадкой оставалось лишь, зачем вообще эта дамочка приходила.       Гермиона же тем временем, в очередной раз посмотрев на часы, прочистила горло и принялась наконец разгонять эту толпу.       — А давайте… — громко перебила она их гомон, — мы уже на рабочем месте решим, что будем делать? А сейчас вы наконец разойдетесь по домам?!       — Да погоди, Гермиона, — начал было Поттер.       — Гарри, ты, блин, женатый человек, так вали к Джинни и детям, а не вызывай у меня головную боль своими комментариями! И нечего фыркать, Драко, к тебе то же самое относится!       — Ей надо отдохнуть тем более, — как бы невзначай кинул Снейп, до этого молча слушавший этот балаган.       — А ты что, переживаешь? — тут же ухватился за ниточку Тео, довольно улыбаясь.       Профессор медленно перевел на него взгляд и четко ответил:       — Грейнджер — моя напарница, и я ответственный за нее так же, как она за меня.       Нотт сник, не получив желаемого, и Гермиона, скривившись, встала.       — Вон. Увидимся завтра, в рабочее время! — указывая на дверь, выделила она последние слова.       — Антиаппарационный барьер только на палате, можно прыгать из коридора, — сказал Снейп в спину Малфою, когда тот уже навострил лыжи в сторону лифта.       — Спокойной ночи.       — До завтра.       — Увидимся, до завтра.       — Береги себя, Гермиона.       — Бекону привет.       — Почему только Бекону?       — Да валите уже! — опять не выдержала Гермиона, и Тео, посмеиваясь, таки вышел, аппарируя последним.       Наконец стало тихо, и только тиканье часов напоминало, что время все еще идет. В освещенной лишь настольной лампой палате резко стало темно, ведь до этого здесь горело сразу несколько люмосов. Из окна света было ждать тщетно: небо было затянуто тучами и казалось грязно-оранжевым от огней Лондона — хорошо хоть исправно работающие чары избавляли от удовольствия мучиться духотой первой летней ночи.       — А тебе отдельное приглашение нужно? — повернувшись к напарнику, уточнила Гермиона.       — Ты уверена, что хочешь меня выгнать?       — Вполне.       — Тогда буду краток, — закатил глаза профессор, поднимаясь и идя к двери. — Не надо поставляться из-за меня. Чтобы это было в последний раз.       — Мечтай, — непроизвольно вырвалось у Гермионы, и Снейп замер посреди палаты.       — Повтори-ка.       — Мечтай, — вскидывая голову, сказала девушка, с упрямством глядя на него. — Ты мой напарник, и если я могу помочь — я буду помогать. И на мне все залечат за ночь, а с тобой так не получится!       — Верно… — едва слышно выдохнул мужчина, и во внезапной тишине его голос звучал глухо и хрипло. — Только я никогда не говорил тебе, что на меня не действуют целебные заклинания.       Теперь замерла уже Гермиона, с ужасом понимая, как глупо выдала себя. Глядя в черные глаза, неотрывно глядящие на нее, она нервно сглотнула. Он знал. Он прекрасно знал, что девушка не оговорилась, — наоборот, будто бы только и ждал подобного, и она отчетливо это понимала.       — Ты… не говорил мне, да. Но я узнала сама, однажды пытаясь залечить тебе руку, — прошептала она.       Теперь вновь пришел черед Снейпа сглатывать: он успел заметить ее взгляд на его правое плечо и прекрасно знал, что там есть шрам со следами от иглы — кто-то очень аккуратно его зашивал. Мужчина не помнил ни его появление, ни лечение — а вот напарница, вполне очевидно, была в курсе.       — И как мы оказались в ситуации, что ты лечила меня? — так же тихо спросил он.       — Ты пришел на нашу встречу очень бледный, и я заметила, что твоя рана слишком серьезная, чтобы зажить без… помощи.       — И я не возражал? — скептически уточнил Снейп, стараясь держать себя в руках и не спугнуть ее. Он уже привык к тому, что из девушки любую личную информацию надо было вытягивать клещами, и поэтому очень осторожно подбирал слова.       — Нет, только сказал, что я невыносимая всезнайка и ты не удивлен, что я и это умею, — невольно улыбнулась воспоминаниям Гермиона.       Где-то на улице внезапно что-то громыхнуло, и она вздрогнула, на автомате потянувшись к палочке. Грохот стих, только послышалась ругань — явно кто-то с кем-то что-то не поделил. Но момент был потерян, и пока Грейнджер окончательно не закрылась в себе, Снейп, сделав шаг к ней, постарался, чтобы голос был достаточно мягок.       — Я очень хотел бы, чтобы ты пролила свет на события военного года. Я уверен, ты знаешь, что я плохо помню их.       Он почти как мантру повторял про себя: «Спокойно, мягко, тихо». Ему очень хотелось просто влезть в ее голову, взять и тряхнуть за плечи, надавить — но почему-то желание не потерять ее и так скудного доверия было сильнее. Да, он отдавал себе отчет, что привязался к ней — и что необъяснимым образом она заполняла ту пустоту, с которой за эти годы он уже сроднился. Но после сегодняшней глупой выходки внутри все до сих пор сжималось от вида на своих руках ее тела с расползающимся кровавым пятном на белоснежной рубашке и гримасой боли. Да, она была права, и колдомедики быстро все исправили, но это не отменяло факт того, что однажды он может не успеть. Что однажды какой-нибудь Забини ударит сильнее и в голову. Что однажды это будет Авада…       — Можно, мы закончим это дело, и тогда я просто… покажу воспоминания? — будто сдаваясь, смотря в пол, спросила Гермиона. Она обхватила себя руками, пытаясь спрятаться от происходящего. Девушка знала, что однажды этот момент придет, и хоть она наивно пыталась игнорировать назревающую проблему, — увы, оттягивать до победного не получилось бы. Она почти ненавидела себя за изначальную глупую идею, за то, что ей хватило месяца общения, чтобы все, что она тщательно хоронила в себе восемь лет, заныло в сердце с новой силой. Вчера, выплакавшись Джинни в плечо, она, наконец, вынуждена была признать: да ни черта не изменилось. Ни черта никогда и не имело шанса измениться — она все так же безнадежно, безответно и по-глупому его любила.