Chapter VII. As if you care

      Утром субботы Гермиона была на рабочем месте последняя — но ее сияющая улыбка ничем не выдавала душевного раздрая. Ей на удивление хорошо это удавалось — отвлекаться от проблем и переживаний, проживая их одной ночью, без свидетелей, а затем выдыхать, отпуская ситуацию, и жить дальше, полагаясь на удачу.       Скажи ей кто-нибудь о чем-то подобном в школьное время или во времена, когда они с Джорджем пропадали днями и ночами в лаборатории, — она бы только отмахнулась или прочла лекцию о безответственности. Но именно Джордж и стал отправной точкой ее понимания, что не все в этой жизни стоит пытаться контролировать и что иногда просто плыть по течению, позволяю решить случаю, — более правильно. Он всегда поддерживал ее, особенно когда она срывалась в лаборатории, не в силах совладать с нахлынувшим отчаянием от прошедших событий войны. Уизли, сам того не зная, говорил правильные слова и как никто без слов понимал ее чувства — и что важнее всего, он всегда был другом. Никогда он не позволял себе ни одной шутки или шага в ее сторону — даже когда она вдруг начала встречаться с Забини, он не стал это комментировать.       — Ты сама знаешь, как для тебя лучше, — улыбаясь, ответил на ее вопрос Джордж, легко перекидывая из одной руки в другую сразу несколько мешочков с травами.       — Но ведь я и сама не уверена, это не похоже на то самое, что я чувствовала… тогда, — неловко ответила Гермиона.       — Это и не должно быть то же самое, это ведь другой человек. Да и в конце концов, вы же не женитесь, не понравится — разойдетесь.       — Ты так легко об этом говоришь, будто это так просто — взять и бросить вдруг человека.       — Того, кого-то не любишь, — очень даже просто. — Джордж наконец закончил выкидывать на стол все нужное и обернулся к собеседнице. — Вот перенеси сейчас все произошедшее с твоего профессора на Блейза — тебе разве было бы так же больно?       — Да… нет, если честно, — задумавшись, ответила ему Гермиона.       — Значит, ты его не любишь, Лиса, и если так и не полюбишь, спокойно разойдетесь как в небе метлы, — подытожил Уизли. — В конце концов, жизнь до смешного коротка, чтобы тратить ее не на тех людей. И да, ты вроде саусеп обещала?       — Что?.. — не сразу поняла Гермиона. — А, да, я купила, все уже на кухне.       — Вот и прекрасно, пошли чаи гонять, все равно зелье закипит минимум через полчаса, ты сама говорила.       Тогда, смеясь над чем-то в моменте, она и представить не могла, что ждет ее дальше — и насколько дорог ей был Джордж.       — И да, к слову, ставлю пять галлеонов и пакет сушеного манго, что в результате ты таки будешь счастлива с нашей Летучей Мышью.       — Джордж! Нечего делать ставки на мои отношения!       — Манго купи — не буду.       — У тебя же чертова аллергия!       — Ничего не знаю.       Если бы Гермиона могла — она бы сейчас купила ему сразу плантацию проклятого фрукта. И пусть его хоть в синюю крапинку и красную полосочку бы обсыпало от приступа — она бы отконвоировала его к Молли и даже не шутила бы. Ну, почти.       И ей так легко было винить себя. Знать, что ошиблась именно она — расчеты всегда были на ней, как и большинство экспериментальных зелий, хотя работали они в двух направлениях сразу. Но она помнила его последние слова — их последний диалог, и лежа ночью в тишине больницы, по десятому кругу гоняя в голове воспоминания о Снейпе, Джордже, войне и Забини, она вдруг вспомнила и слова напарника — что он привык искать причины происшествий. Это было именно то, чего она не знала — чего не рискнула узнать. Причину. Ей было так страшно найти подтверждение своей ошибки — и еще страшнее даже предположить, что Джордж спустился добровольно. Но иначе как и зачем он оказался совершенно не там, где обещал?       — Совершенно забыл, сходишь за книгой? — окликнул ее Уизли, стоило ей подняться в кабинет. — Я оставил ее возле входа и забыл. Я тут побуду, хочу одну идею дописать.       — Хорошо, но что, прямо сейчас?       — Да, пожалуйста. И если что… Лиса, ты же знаешь, где лежат мои записи об экспериментах? — взволнованно спросил он.       — Да, знаю, конечно, но я наизусть выучила все давным-давно, зачем они мне? — направляясь к выходу, ответила Гермиона. — А если что-то забуду, у меня свои есть вообще-то.       — Просто спросил.       Девушка вышла из лаборатории и прошла по коридору, поднимаясь на первый наземный этаж. Они оборудовали подвал в доме Джорджа под свои потребности, и она давно знала планировку наизусть. Привычно дойдя до главного входа, она оглянулась — но нигде книги не было: ни на тумбах, ни на подоконнике. Улыбнувшись забывчивости друга, Гермиона решила пройтись к его комнате — чаще всего вещи в результате оказывались или там, или на кухне. Но стоило ей дойти до дверей, как дом сотряс мощный взрыв, повалив девушку на пол и ударив обо что-то.       В себя она пришла уже в больнице — и первым, что увидела, были лица друзей: Гарри — белое как мел и Рона — с опухшими от слез глазами. Оба кинулись ее обнимать, что-то говорить, звать медсестру — все смешалось в белом шуме. Медработница тактичностью не отличалась — и на вопрос о Джордже, вопреки сигналам от авроров, махнула рукой: «Вчера похоронили».       Поймав себя на мысли, что выспаться ей сегодня точно не грозит, Гермиона села в кровати, внутренне решаясь. После стольких месяцев и резких слов Снейпа она вдруг поняла, что в этой истории не хватало логики. А еще и вправду — причины.       Поэтому сейчас, стоя в кабинете и лучезарно улыбаясь спрашивающим о ее самочувствии друзьям, она взглядом нашла напарника, окончательно принимая решение.       Но сначала — работа, а потому, пропустив мимо ушей шутку Тео, она спросила:       — Что насчет доклада? Кингсли в курсе?       — Твое счастье, что ты была в больнице, — скривился Драко. — Он был зол, как тупорог в брачный период.       — Забини со вчерашнего вечера ищет поисковая группа, но дома, равно как и ни у кого из родни, он не появлялся, — отчиталась Дафна, листая бумаги.       — Вряд ли мы чем-то тут поможем, — скептически поправил очки Гарри. — Предлагаю заняться тем же, чем и до этого.       — Кстати, к теме — Мия, а чего ты сегодня пришла? Тебе отдых прописали на ближайшие два дня, разве нет? — хрустя чипсами, спросил Нотт.       — Тео, родной, помнишь, чем пытается Ромашка? — ласково уточнила Гермиона. — Жирным, дорогим, отборным мясом.       — Да ладно тебе, Гермиона! — воскликнул он шутя, но чипсы таки отложил, как и сокращение.       — Я кое-что забрать, и домой, честно.       Кое-как разобравшись, авроры пошли на выход, громко обсуждая недовольство Дафны: поскольку Снейп остается в офисе, то выездные дела пришлось взять Нотту и Гринграсс, а та решительно это не любила. Гермиона же вошла в свой кабинет, и начала-таки искать кое-какие вещи. Правда, не прошло и получаса, как она услышала вопрос в спину:       — Что ты хотела?       — Так очевидно?       — За последние десять минут ты раз пятнадцать бросила на меня взгляд, и это не учитывая твои гляделки во время общего разговора, — пожал плечами Снейп.       — Да… кхм, прости. Да, я хотела поговорить.       — О чем?       — Я много думала вчера о… о том, что случилось тогда с Джорджем. — Гермиона вздохнула. — И я понимаю, что ты был прав. Я должна узнать причину.       — Рад, что ты хоть раз прислушалась, — сыронизировал он. — Но причем тут я? Мы тогда даже не общались.       — Дело в том, что сейчас я начинаю сомневаться в вещах, что казались мне правдивыми, и вдруг я сама себя убеждаю в чем-то неверном или, наоборот, не замечаю очевидного…       — И? — поторопил ее зельевар.       — И я хочу посмотреть в омуте памяти, со стороны, и… с тобой.       — Ты хочешь, чтобы я посмотрел с тобой воспоминания? — переспросил он, явно удивившись. — Ты думаешь, я визуально замечу, была ли ошибка в экспериментальном зелье?       — Хотелось бы, — улыбнулась Гермиона, радуясь, что Снейп хотя бы не отказался сразу. — Но скорее, ты можешь заметить то, чего не вижу я.       — Тот же Поттер или Уизли куда лучше знали погибшего, чем я.       — Но только ты скажешь мне честно, есть ли в случившемся моя вина, — наконец подняв глаза, сказала Гермиона. — Тем более, ты ведь эксперт в подобных вещах, и мне с тобой… спокойней, что ли? Я как-то никогда не сталкивалась близко с этим типом магии.       С трудом удержав маску безразличия от столь теплого признания, Северус кивнул, соглашаясь с доводами. Но что-либо ответить он не успел: в коридоре ощутимо громыхнуло, и послышался разговор на повышенных тонах, причем один из голосов принадлежал противной карге из бухгалтерии, которая явно шла сюда с претензиями к очередным растратам на больницу для авроров, а вот второй…       — …Я не собираюсь слушать упреки подобного контекста! — визжаще закончила фразу Грейнджер-старшая.       — Да будто бы я хоть словом соврала!       Переглянувшись, напарники выскочили из своего кабинета и остановились между двух окон в дальней части общего помещения, не сразу сориентировавшись. Но две скандалистки, что уже явно были готовы перейти от оскорблений к руко- и палочкоприкладству, даже их не заметили, так и остановившись в арке.       — Черт, я палочку оставил на столе, — дернулся было в сторону Снейп, но Гермиона остановила его, схватив за рукав и внимательно глядя на двух женщин. На ее лице весьма явно читалась какая-то задумка, судя по цвету розовеющих щек — весьма интересная.       — Убогая ваша Англия, и это констатация факта! — доказывала Грейнджер-старшая.       — Убогий мозг у тебя! Да вас, французов подобного пошиба, надо было еще в колыбели мочить! Ни манер, ни вкуса, одни гонор и желание чужих денег!       — Ты, тарталетка счетоводная, молчала бы, я всей вашей Англией только что и подтереться могу, расисты и…       Договорить не получилось — взбесившаяся бухгалтерша метнула что-то в бабушку Гермионы, которая с удивительной проворностью для ее лет укрылась за тумбочкой и бросила стакан с перьями в соперницу… Та в свою очередь легко отмахнулась, ответила… После того как оба аврора с одинаково большими глазами проследили за полетом в этот раз чашки, стало очевидно, что если нет желания получить в лоб какое-нибудь заклятие или стул, то надо либо их разнимать, либо прятаться.       Снейп, скривившись, захотел было пойти и растащить двух взбесившихся дамочек, но Гермиона была иного мнения, а потому внезапно дернула мужчину, потянула его за собой и нырнула под дальний письменный стол в общей комнате, укрытый скатертью до самого пола. Снейп настолько обалдел, что даже сопротивляться не додумался.       — И зачем? — как-то неверяще усмехнувшись, спросил он.       — Да ну их, — отмахнулась Гермиона. — Пусть проорутся. Сейчас подерутся, пар спустят, устанут, тогда и поговорим.       — Ты так спокойно рассуждаешь об этом? — поднял брови он. — Не боишься, что твоя бабушка пострадает?       — Вообще миссис Финт тоже ничего так, так что еще вопрос, кто из них пострадает.       — А какого драккла мы под столом-то, Грейнджер?       — Я не знаю, это первым пришло в голову, — совершенно искренний ответ ощутимо сбил с толку.       Так и не уловив нить рассуждений, Снейп замолчал, пытаясь как-то структурировать происходящее. Почему он не рванул отсюда первым делом? Ну, кроме довольно логичного желания не иметь дела с происходящим снаружи, Гермиона так и держала его за запястье. А еще… его жизнь и так приобрела достаточно ощутимый градус абсурда за последнее время, так что глупостью больше, глупостью меньше…       В конечном итоге минуты две они просто вслушивались в ругань, шипения, оскорбления и громкие удары, когда чары сбивали что-то из мебели или книг. Даже интересно, сколько осталось целого, а то судя по звукам — весь кабинет разгромили. Но затем обе скандалистки выдохлись и… пошли врукопашную. Как обычно, победила грубая сила.       — …Нечего… тут… на мое воспитание… свои слова… тебе нахрен!       — … свой… выдрать тебе… прошмандовка старая!       В какой-то момент Снейп не выдержал, просто уронил лицо в ладони и начал тихо смеяться. Гермиона же, отвлекшись от мысленного записывания новых речевых ака матерных оборотов, почувствовала, как по спине побежал табун мурашек. Северус смеялся, тихо, едва слышно, но этот теплый, хриплый смех был до того приятным, неожиданным и родным, что она с трудом сдержала желание обнять. Ей было сложно понять, как вообще в ее голову пришла идея прятаться именно под столом, видимо, сыграла детская любовь сидеть так часами, читая. Но вот почему напарник не выскочил отсюда как ошпаренный еще минут пять назад — вот это было достойно загадки века.       — Я и подумать не мог, что ты будешь в моей жизни амбассадором такого дурдома, Гермиона, — поднимая глаза, с усмешкой произнес герой ее мыслей.       Девушка тоже с улыбкой пожала плечами, таки не выдерживая и тоже наклоняясь, утыкаясь лбом ему в плечо.       — К слову, а теперь можешь объяснить, зачем тебе было это представление? — полюбопытствовал он. — Ладно тебе сказали магией не пользоваться сегодня-завтра, но я-то вполне мог вернуться за палочкой и их растащить.       Гермиона как-то недобро скривилась, явно четвертуя кого-то в уме.       — Ты ведь явно догадался, что я свою бабушку не особо люблю?       — Это было несложно.       — В общем… когда закончилась война, и я даже кое-как пережила смерть родителей, она вдруг явилась ко мне на порог. Я была так рада, что я не сирота, что совершенно не обращала внимания на то, что ей нужна только моя слава героини войны — и деньги, конечно. — Гермиона вдруг поняла, что так и сидит, положив голову на плечо напарнику, а он и не думает ее сгонять. — Но когда я узнала, что она отказалась от отца, потому что он был сквибом, еще и стерла ему память, чтобы он ее точно не нашел, все родственные чувства тут же улетучились. Она при этом еще и была искренне уверена, что такое объяснение меня порадует и удовлетворит.       — А сейчас ты ей зачем понадобилась? — Снейп поправил волосы, пытаясь устроиться поудобнее в таком узком пространстве, но при этом очень осторожно, чтобы не оттолкнуть Грейнджер.       — А у нее такое раз-два в год: приступы меня воспитать, замуж выдать, просто денег взять, выбирай нужное … — зевнула от недоспанной ночи девушка. Снаружи что-то звонко разбилось и грохнуло, затем последовали очередные трехэтажные конструкции непечатного содержания. — А тут она затеяла драку в министерстве, ее же потом мало того что сюда не пустят, так еще и как минимум штраф выпишут. Мелочь, а приятно.       — Умно… — согласился Снейп. — Спасибо, что рассказала.       — Да не за что.       — И вновь к слову — почему ты ей сразу не сказала тогда что-то другое? Вчера, в квартире.       — А ты вспомни, в каком виде она нас застала, когда вошла. — Гермиона хмыкнула, представив реакцию бабушки, заяви она, что это просто парень по вызову. — Она весьма строгих нравов, и, если честно, я думала, так получится избежать… ну, в общем, того, чего избежать не получилось.       Где-то на фоне с громким стуком что-то влетело в стеклянный шкаф, и вместе со звуком битого стекла послышался и весьма характерный удар падающего тела.       — Что ни день, то праздник… — он неожиданно опять уронил лицо в ладони, пряча улыбку.       Гермиона же, услышав еще один грохот и выглянув одним глазом наружу, заметила, что бухгалтерша с энтузиазмом олимпийца метает перья и карандаши, как дротики для дартса, а бабуля с выражением высшей брезгливости прекрасно их отбивает какой-то деревянной полкой, левитируя ту, и в ответ уже рукой запускает все, что попадется.       Девушка со вздохом опустила скатерть и посмотрела напарника. Он, оценив ее явно ошалевший взгляд, тоже выглянул. Но уже через миг спрятался обратно, когда над его головой просвистел чей-то пакет зефира.       — Черт возьми, Грейнджер, я не думал, что когда-либо скажу это, но ты делаешь мою жизнь лучше, — совершенно искренне улыбаясь, сказал Снейп, и Гермиона, чтобы не выдать смущения, опять положила голову ему на плечо, правда в этот раз осмелела достаточно, чтобы еще и ответить на его следующие слова. — Мне сложно пока ужиться с мыслью, что я очередной раз за последние недели делаю что-то мне несвойственное, и это не вызывает отторжения. Но это определенно куда лучше того, что было раньше.       — Видишь, как хорошо, что ты согласился быть моим напарником, — с кем еще ты бы сидел под столом, пока две ненормальные выясняют отношения?       — Справедливости ради, я понятия не имел, что буду работать с тобой. Но должен признать, что не стал бы ничего менять. — Он вдруг заговорил серьезней. — Ты одна сплошная тайна, Грейнджер.       — Это хорошо или плохо?       — Это интересно.       Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что впервые ей было так уютно просто сидеть с человеком со времен Хогвартса. Она никогда больше не позволяла себе расслабиться в компании парней, с которыми встречалась, — конечно, что Рон, что Гарри были ей как братья, а по ходу пьесы и Джордж, Тео да Драко, — но то ведь совершенно иное. Никто из них никогда не был ее любовным интересом в серьезном ключе — попытки в любовь с Роном были смешны и длились, может, месяца полтора в конце шестого курса. Тео хоть и пытался изначально подкатывать, но то было скорее смеха ради, им обоим нравилась игра, да и устраивать представления на общих посиделках было весело. А затем — то происшествие на задании, и по понятным причинам Нотт тоже навсегда стал только другом.       — Знаешь, — тихо произнесла девушка, явно о чем-то вспомнив, — если однажды что-то случится, обязательно напомни мне об этом моменте.       Снейп почувствовал, как внутри опять зашевелилось знакомое неясное чувство. Он совершенно точно уже участвовал в разговоре подобного рода. На миг перед глазами всплыл туманный образ: директорский кабинет Хогвартса, темнота за резными окнами и его собственный уставший голос, обращенный к тому, кто стоял перед ним — уж не Грейнджер ли?       — …Вернуть мне память о самом лучшем, что случалось в моей жизни…       Картинка быстро исчезла, не давая шанса получше ее разглядеть, и Снейп, стараясь ничем не выдать своего внезапного состояния, хрипло ответил:       — Напомнить тебе о том, как ты сидела со мной под столом в кабинете, слушая драку двух престарелых перечниц? Странные у тебя понятия о романтике.       — Ты жуткий прагматик, — фыркнула Гермиона. — Может, мне чисто теоретически нравится вот так с тобой сидеть в бок о бок.       — Тогда чисто теоретически это можно устроить и без стола, драки и свидетелей.       — Любое наше общение на нерабочие темы так или иначе сводится к ссоре, — подметила очевидное Гермиона.       — И кто в этом виноват? — услышала она насмешливый ответ и скорее почувствовала, чем увидела, как он повернул голову, теперь почти что касаясь ее макушки.       — Оба? — предположила Гермиона, слыша чужое дыхание на волосах.       — Склонен согласиться, — он немного помолчал и решил, что момент весьма хорош, чтобы еще немного разговорить напарницу, потому добавил: — Но в общих чертах, последний раз я делал что-то подобное курсе на третьем, прячась от насмешек Поттера и компании.       — А я на втором, когда надо было одолжить из твоего кабинета… кое-что.       Кажется, за границей их своеобразной крепости к женским голосам добавился мужской, но они не были уверены, увлекшись беседой.       — Случаем, не по твоей вине у меня пропадали ингредиенты для оборотного зелья? — скептически уточнил зельевар.       — Мы были уверены, что Малфой — наследник Слизерина! — засмеялась Гермиона. — В двенадцать лет так легко видеть во всем масштабный заговор, где только ты можешь всех спасти.       — Вы подобным грешили не только в тот год, я до сих пор помню лица Альбуса и Минервы, когда ваша троица умудрилась влезть к троллю во второй же месяц в школе.       — Мы именно после этого и подружились.       — Да? А что насчет вашего подросткового бунта во времена Амбридж?       — Ты должен признать, что владения защитой от темных искусств — очень полезный навык.       — Безусловно, но называться Армией Дамблдора и устраивать массовые сборища у нее под носом было в той же мере глупо, что и нагло.       — Да тебе же нравится эта затея! — со смехом разоблачила напарника Гермиона.       — Виноват, — на выдохе согласился тот. — Но что мне в вашей деятельности нравилось больше всего — это как вы каждый раз исхитрялись подслушивать собрания Ордена.       — Мы очень старались, знаешь ли!       — Верю, мы все возможные заклинания ставили, и все равно вы умудрялись их обойти.       Гермиона открыла рот, собираясь ответить, но затем прикрыла рукой, плохо сдерживая разбирающий ее смех. Она почувствовала, как ее собеседник откинул голову на стенку, тоже замаскировав кашлем улыбку.       Затем они услышали грохот и, переглянувшись, вдруг начали смеяться вслух, по старинной классике закона о друге. Даже если ты успокоился — один взгляд на товарища, и веселье пойдет новой волной. Было во всей происходящей нелепости что-то нереальное — сидеть под столом вдвоем, слушая чужую ругань, и вести задушевные беседы, казалось бы, с совершенно неподходящим собеседником. Но — вот мы здесь, и, пряча улыбки в ладонях да волосах, они понимали, что этот момент что-то менял в них обоих.       — …Вылезайте! — донесся до них разгневанный голос Кингсли. — Грейнджер, Снейп! Быстро сюда!       Девушка дернулась и осторожно выглянула из-под стола, приподняв край скатерти. Рядом с ней тут же нарисовался профессор, и они вдвоем узрели потрясающую картину.       В весьма успешно разгромленном кабинете стоял рассвирепевший министр и буквально шипел сквозь зубы что-то. Обе дамы, которых он явно с помощью грубой силы растащил по углам, выглядели… неважно. Заметно помятые, с растрепанными волосами, они, по-видимому, до сих пор не понимали, что устроили.       — Что за хрень?! — буквально с рычанием уточнил у авроров их шеф, кидая злым взглядом.       — Понятия не имеем, мы вышли, уже когда началась драка, — не смигнув и глазом, ответила Гермиона.       — А остановить этих малахольных не судьба?! — рявкнул обычно спокойный, как слон, мужчина, и если работница бухгалтерии наконец потупилась, приходя в себя, то вот француженка отнюдь не считала себя виноватой, даже наоборот, тут же нахохлилась, ожидая, что сейчас ее внучка за нее замолвит словечко.       — Мне нельзя пользоваться магией ближайшие дня два, вот я и решила воспользоваться укрытием до момента, пока они выяснят отношения.       — Мой стиль действий ориентируется на напарницу, если ей угодно сидеть под столом — предпочту поддержать, — пожал плечами Снейп, отвечая абсолютно холодным и спокойным тоном, будто бы в их поведении не было ничего странного.       Кингсли очень глубоко вдохнул, видимо, едва сдерживаясь, чтобы не орать, а затем невероятно тихо сказал:       — Оба вон. Увидимся в понедельник.       Гермиона, весело усмехнувшись, тут же упорхнула мимо начальника к выходу и, дождавшись Снейпа уже возле лифта, подметила:       — Видишь, мы абсолютно ничего не нарушили, а моя бабушка сюда больше никогда не сунется.       — И часто ты так решаешь проблемы?       — Наблюдая со стороны? Не очень, на самом деле. Чаще всего я думаю головой и все взвешиваю.       Она первая вошла в открывшиеся двери и выжидательно уставилась на напарника. Он, почему-то помедлив, вошел следом, нажимая кнопку нижнего этажа.       — Видимо, я недостаточно проницателен или внимателен, чтобы это заметить.       Где-то на этаже опять прозвучал звон чего-то разбившегося и ругань… И оба аврора, переглянувшись, искренне улыбнулись друг другу.