Chapter XVІ. Summer sky of shooting stars

      Гермиона с натянутой улыбкой кивала, чувствуя себя китайским болванчиком. Ей не нравилось абсолютно все, сказанное только что, — да только черта с два она поспорит с прямым начальством.       — …Соответственно, назначаем на двадцать пятое августа, раз все согласны, — с донельзя довольной миной заключил глава аврората, мистер Бартон, и вытянулся по струнке, глядя на Кингсли. Несколько его помощников и вовсе молчали все совещание, предпочитая не открывать рот.       Сам министр изучал лица ведущих дело авроров — в особенности ему нравилась выразительная мимика Грейнджер и Поттера. Там почти печатным шрифтом было написано, что они думают про подобные задержки, — и мужчина, к явному недовольству Бартона, обратился к ним.       — Насколько могу судить, ведущие дело не совсем с тобой согласны, Джек. Вам есть что сказать… Мисс Грейнджер?       — Мы имеем дело с ритуальными убийствами, и также у нас достаточно информации, чтобы действовать в ближайшее время. Я и моя команда считаем недопустим промедление в месяц, — тут же холодно ответила Гермиона, продолжая криво улыбаться. — Мы предлагаем…       — При всех ваших заслугах, у Грейнджер недостаточно опыта, чтобы… — перебил ее Бартон, глядя на министра и абсолютно игнорируя саму девушку.       — Что вы предлагаете? — зло зыркнув на подчиненного, обратился к Гермионе Шеклболт.       — План не вызывает особых возражений, кроме непосредственно нашего участия в захвате — все же это наше дело и наша ответственность, не хочется ее перекладывать на других людей. Тем более, что в случае неудачи вина так или иначе будет лежать на нас. — Гермиона прокашлялась. — Я предлагаю следующую неделю в качестве даты проведения операции.       — Ты предлагаешь… А что все остальные? Молча стерпят? — с насмешкой возразил Бартон, глядя на ее команду.       — Мы доверяем суждениям Гермионы, — тут же ответил Гарри.       — И придерживаемся схожей позиции, — вторил ему Тео.       — Каблуки, — зло скривился Бартон и повернулся к Снейпу. — А что же ты? Неужто позволишь ей командовать?       — Уже, — коротко ответил тот, и девушка почувствовала, как по венах разошлось такое приятное тепло от этого холодного уверенного тона.       Кингсли вдруг кивнул Бартону, мол, выйдем на два слова — и остальные послушно остались ждать. Снейп же искренне недоумевал, как столь явный сексист и невысокого ума человек занимал такой важный пост, о чем и спросил. Непосредственно работающие с главой авроры попрятали лица, предпочитая промолчать.       — Он племянник Фаджа, — ответил ему Драко. — А еще владеет уникальным даром прорицания и за счет этого вытягивал не одну операцию.       — Разве подобное предубеждение против девушек не ставит миссии под угрозу?       — Насколько знаю, он всегда работает с парнями, и все.       Снейп на автомате повернул голову к напарнице, и Гермиона, поймав его взгляд, объяснила:       — Мы шестеро отчитываемся лично Кингсли, он же нам и выдает дела, хотя чаще всего и через других подчиненных, а не как в этот раз.       — Занятная система, — прокомментировал Снейп, откидываясь на спинку стула.       Ждать пришлось достаточно долго — и нервное молчание становилось все более напряжным. Присутствие других авроров не давало поговорить о чем-то своем — как и обсуждение дела казалось неуместным. Когда же министр наконец вошел обратно в кабинет, некоторые даже вскочили со своих мест, но лицо мужчины не предвещало ничего хорошего. Кивнув всем лишним и прикрыв за ними дверь, он огласил:       — Десятое августа, и это его последнее слово.       — Да почему? Это же недели две еще! — громко возмутился Гарри.       — Это глупо, столько времени терять. Мы же можем предотвратить чью-то смерть, —добавил к сказанному Драко.       — И за столько времени можно уже армию собрать, зачем Бартону такой запас?       — Да он будто саботирует!       — Тишина! — не выдержал их недовольства министр. — Вы же знаете, что я не могу ему приказать. Он даст людей не раньше этого числа. У нас нет выхода — не можете же вы вшестером штурмовать целую секту.       В ответ на это все переглянулись, и на их лицах вполне очевидно было написано, что они и не против.       — Идите, зато хоть есть время привести документы в порядок, — махнул им министр, устало вытирая лоб. — Отгуляйте уже день рождения Поттера, и попробуем еще раз с ним поговорить.       Недовольно переглядываясь, авроры вышли и с комментариями разной степени цензурности пошли в сторону их кабинета. Где-то на полпути Гермиона вдруг остановилась и развернулась.       — У меня есть еще одно предложение, вдруг поможет, — устремилась она обратно.       К их дружному коллективу она присоединилась через минут сорок — но с порога обломала:       — Увы, нет. Он все так же упрям, как тупорог.       На ее лице при этом особой печали не было. Легкое недовольство, не более.       — А что ты хотела сделать?       — Да какая разница, Гарри? Все равно ведь не вышло, так что уж теперь впустую воздух сотрясать.       На этом они и разошлись, продолжая перемывать кости Бартону, а заодно и всей системе в целом. Изменить что-либо они не могли, так что оставалось лишь зубоскалить.       Снейп при этом с холодной головой обдумывал варианты, и, увы, пока что ни в одном не выходило уложиться в силы их шестерки. Даже если бы они имели идеальное знание места, где отсиживаются их враги, — чего они, ясное дело, достать не могли, — все равно шестерых магов было мало. Особенно в контексте антимагии, которую применяли противники. Они давно, хоть и не сразу, отследили Забини и отметили себе несколько отдаленных от города точек, в которых он появлялся. Взять его при этом, не спугнув остальных, возможным не представлялось — парень был на данный момент единственной нитью, что вела к культистам. Покоя также не давала все еще неизвестная девушка, сопровождавшая Блейза на приеме и предположительно участвовавшая в происшествии с машиной. Даже с помощью воспоминаний ее найти не удавалось — скорее всего, на ней было достаточно много косметических заклинаний для сокрытия личности. Неприятно царапал Снейпа и вывод собственной напарницы в результате очередного просмотра той встречи.       — Я наконец поняла, что мне так в ее волосах не нравится — явно не ее цвет. Скорее всего, она специально цвет скрыла.       Подобное нельзя было считать как факт, конечно же, но при этом мысленно профессор уже примерял на ее образ светлые, русые и рыжие цвета волос.       Впрочем, толком сосредоточиться ему не давали — мужчину то и дело отвлекали вопросами, на которые он предпочитал отвечать очень коротко, да только с мыслей они его все равно сбивали. В конечном счете и ему пришлось согласиться с указанием Кингсли — стоит уже отбыть день рождения Поттера и тогда пытаться поговорить вновь. Иначе праздник будет проходить в Мунго, и вместо торта будет больничная запеканка. Не то чтобы сам Снейп вообще планировал там появиться — его пригласили, и не раз, но он предпочитал держаться от таких мероприятий подальше. Но вот даже Гермиона ждала сего действа с нетерпением, и это уже служило достаточным аргументом в пользу не воротить воду раньше.

***

      В конечном счете все, как обычно, пошло не так. Тридцатого числа Снейп был искренне уверен в том, что завтра, как и сегодня, пока остальные праздновали у Лонгботтома, его ждет тихий вечер с книгой и огневиски — только в итоге сейчас уже шагал по коридору уютного, хоть и достаточно большого дома на звук разговоров и музыки. Причем вслед за чрезмерно взбудораженным Люциусом — тому срочно нужно было о чем-то поговорить с кем-то из присутствующих. А явиться один он не мог: его лично не приглашали, и хотя вряд ли бы кто-то был против его присутствия — защита дома считала иначе. Нет прямого приглашения — и пройти она не даст. Поэтому Малфой не придумал, видимо, ничего лучше, чем под флагом очередного желания, проигранного ему в преферанс, вытащить из уютного темного угла Снейпа. На резонный вопрос, какая высшая сила помешала Люциусу позвать даже собственного сына, уже находившегося на празднике, тот только отмахнулся.       Тем временем, таки дойдя до зала, заполненного на три четверти его бывшими студентами и еще на четверть — их детьми, Снейп на миг даже зажмурился от внезапного шума. Тут царило оживление и веселая суета. Свечи, парящие под зачарованным потолком, отражали мягкий свет звезд, создавая почти сказочную атмосферу. Сколько усилий потрачено и сколько книг было перерыто, чтобы создать здесь потолок, чем-то похожий на Большой зал Хогвартса, участвовавшие в этом люди даже вспоминать не хотели. Конечно, объемы были куда меньше, но проще от этого не становилось. Туда-сюда носились целые своры детей — в какой-то момент Снейп даже решил их пересчитать. Мэй и Скорпиуса он узнал издалека — хотя изначально и перепутал девочку с другой такой же блондинкой, правда, куда более статной. Паренек чуть постарше, с сине-фиолетовыми волосами и утиным клювом на лице, вполне очевидно был сыном Люпина — и явно перенял возможности анимаморфа от матери. Торчащий возле него мальчик с черными волосами был уменьшенной копией Поттера; еще целых трое, что как раз пытались догнать Мэй, были неизвестны. Вот уж детский сад, не иначе.       Их с Малфоем появление, к счастью, было никем не замечено — и Снейп мог спокойно разглядывать и остальных гостей. Множество лиц были смутно знакомы, и, наверное, если попытаться, он бы их узнал — но желания особого не было. Подавляющее большинство тут было с львиного факультета, что и логично, но увидеть вновь стольких учеников было странно. Особенно когда основные воспоминания о них были связаны с приятными мгновениями, когда эти мелкие вредители вручную мыли котлы в лаборатории.       Игнорируя гул толпы, Снейп закатил глаза в ответ на предложение Люциуса пойти повеселиться и оперся спиной на стену. Он решил дождаться в тени, пока Малфой сделает, что ему нужно, и потер длинными пальцами переносицу. Он хотел сразу же уйти — но где-то в глубине души пересиливало желание увидеть тут Грейнджер. Мужчина презирал шумные праздники и даже из уважения к виновнику торжества не хотел здесь находиться дольше необходимого минимума. Внезапно он испытал жуткое чувство дежавю — сквозь гул и музыку мужчина услышал искренний звонкий смех, который, как и в прошлый раз, задевал что-то внутри. Его темный взгляд заскользил по собравшимся, пока он не заметил ее.       Гермиона, смеясь, наклонилась к Джинни и Луне, обсуждая что-то с озорным блеском в глазах. Пробежавшись по винного цвета атласной рубашке и светлым штанам, в которые девушка была облачена, взгляд Снейпа задержался на ее лице — она была, как и всегда, впрочем, весьма красива и жизнерадостна. Ее волосы в свете свечей превращались в золотисто-каштановое облако, и похоже, что она больше не считала нужным пытаться их выпрямить, как когда-то, даже наоборот. Ее движения были наполнены легкостью, которая казалась ему поразительно естественной, с присущей ей живостью она описывала что-то подругам, и обе с искренними улыбками внимали истории, пытаясь не расплескать жидкость в бокалах от смеха.       Он всегда поражался тому, как сдержанность и решительность, которую она проявляла в критический момент, могла уживаться со столь живой и оптимистичной натурой. Да и ее острый ум, что когда-то годами раздражал его своей несгибаемостью и желанием выделиться, сейчас лишь вызывал восхищение. Ему было непонятно, как спустя столько неприятных и травмирующих событий девушка умудрялась оставаться такой, какой он ее видел сейчас.       Гермиона вдруг подняла взгляд, словно почувствовав его присутствие, и их глаза встретились. Она улыбнулась — искреннее, тепло и совершенно радостно. А затем приподняла бокал вина, что держала в руках, и отсалютовала ему — сам не поняв как, но мужчина отзеркалил жест, тоже отпивая и не отрывая взгляда от янтарных глаз.       Девушку быстро отвлек Лонгботтом, и она повернула голову к нему, что-то говоря. Снейп же ощущал, как сбилось с ритма сердце и как освещенный свечами зал вдруг несколько размылся в глазах, превращаясь в яркие пятна на холсте импрессиониста. Он резко отвел взгляд, делая вид, что полностью поглощен бокалом с красным вином. «Глупости», — пронеслось в его голове, но вопреки уму сердце стучало с какой-то непривычной силой. Внутри вспыхнуло понимание — отрезвляющее, пугающее, приятное и… ожидаемое?       Его чувства к Гермионе были куда большим, чем он мог себе позволить, и сейчас он вдруг наконец понял, как далеко все зашло. Она была молода, светла, свободна от его тьмы. Она была сплошной тайной, за разгадку которой еще три месяца назад он был готов многое разрушить; сейчас он знал, что спроси — и она бы ответила. Да только, по иронии, он уже не был уверен, что хотел знать, что же связывало их когда-то, — не сейчас, когда все было так хорошо.       Покинув толпу незаметно, он направился через боковой выход из зала куда-то вглубь дома и остановился в небольшой гостиной, прислонившись горячим лбом к холодному оконному стеклу. Ему нужно было принять это яркое, жгущее осознание — он ее любил. Она давно не была просто девчонкой, что вскакивала из-за парты с поднятой рукой, или уставшей, но гордой собой девушкой, что держала за плечи готового рвануть в драку Уизли, или старостой в факультетской мантии, что смотрела ему в самую душу и без зазрения совести врала, прикрывая друзей. Да и просто напарницей ее было назвать сложно — он и сам не понял, как вдруг все так изменилось. Он же был искренне зол, когда она повалила его в фонтан, когда втянула в неловкую ситуацию с ее бабушкой, когда затащила под стол, когда подставилась под удар вместо него, и так можно было продолжать полдня — но он ведь ненавидел все это. Или нет? Он должен был ненавидеть эти глупые и неловкие ситуации, но, кажется, вопреки собственным принципам, бережно хранил эти воспоминания в сердце, дорожа ими куда сильнее, чем он хотел признавать.       — Мистер Снейп?       — Мисс Уизли… Или, извините, миссис Поттер, — медленно поворачиваясь на звук голоса, кивнул ей он.       — «Джинни» будет лучше, — улыбнулась она, подходя.       — Как скажешь. Ты что-то хотела?       — В каком-то смысле, — она задумчиво заправила волосы за ухо и, не стремясь подходить близко, оперлась спиной на подоконник на расстоянии — благо, огромные окна позволяли. В легком летнем платье она выглядела весьма эфемерно, стоило признать, и еще больше профессора удивляло, что она, похоже, и в самом деле стремилась конкретно с ним о чем-то поговорить.       — Знаешь, этот разговор казался проще, когда происходил в моей голове, — внезапно призналась она со смешком. — Но я думаю, ты и так догадался, что я о Гермионе.       — Вряд ли у нас может быть еще что-то общее для разговора, — пожал плечами мужчина, искренне надеясь, что гриффиндорка побыстрее уйдет.       — Кто знает… — Джинни выдохнула, а затем наконец заговорила по теме: — Скоро годовщина смерти Джорджа, и я хочу попросить тебя, чтобы ты составил Гермионе компанию.       — Я? Составил ей компанию? — искренне удивился Снейп, даже забыв, что еще мгновение назад хотел ее выгнать. — В какой вселенной она предпочтет мою компанию вашей дружной семье?       — В любой, — с абсолютной уверенностью ответила Джинни, — Твою компанию она предпочтет вообще любой иной.       Снейп подавился воздухом, уставившись на девушку в немом изумлении. Кажется, на подобный ответ он не рассчитывал.       — А вы что, даже не пытались поговорить? — она вдруг так же удивленно посмотрела на него и затем закатила глаза. — Блин, Грейнджер, ну ты же обещала! Найду — прибью!       Джинни подалась вперед, отходя от подоконника и, развернувшись на носках, уточнила:       — Так что скажешь?       — Раз уж ты столь уверена в моей кандидатуре, — прокашлявшись, ответил он все еще в полной растерянности.       — Спасибо, — кивнула Джинни и, махнув рукой, оставила его наконец одного и в еще более полной сумятице, чем до этого.       Тряхнув головой, пытаясь собрать мысли в кучу, Снейп тоже решил сменить дислокацию — покинув гостиную, он прошел по коридору дальше, к холлу, ведущему на открытый балкон. Учитывая его опыт пребывания на праздниках у Малфоев, чаще всего там можно было найти тишину и свежий воздух.       Балконы здесь были просторными, с массивными каменными перилами, украшенными тонкой резьбой в виде переплетающихся лоз и цветов. На их поверхности выступал магический иней, сверкавший в лунном свете, как рассыпанное серебро, — явно проделки толпы бегающих тут детей. Воздух был прохладным и свежим, насыщенным запахом трав, доносившимся с дальних холмов. В углу балконов росли небольшие кусты розмарина в каменных вазонах — Снейп только хмыкнул на столь интересный выбор.       Он надеялся, что одиночество позволит ему восстановить привычное хладнокровие, но когда он закрыл за собой тяжелую дубовую дверь и прошел дальше, увидел, что он не один. На балконе стояла Гермиона, слегка облокотившись на перила, ее каштановые волосы мягкими волнами спускались по плечам, сияя в лунном свете золотистыми отблесками, удивительно гармонируя с винного цвета рубашкой. Ее руки были сложены на перилах, а пальцы невольно играли с тонким браслетом на запястье. Задумчиво глядя в ночное звездное небо, она, казалось, была полностью поглощена какими-то своими размышлениями. В этот момент она выглядела так, словно сама была частью этой безмолвной ночной красоты, спрятавшись тут от шума толпы.       Снейп застыл, но она услышала его шаги и повернулась.       — О, это ты, — произнесла она, и ее голос прозвучал так мягко и ласково, как прикосновение теплого бриза, столь искренне она была рада его видеть. — Тоже решил укрыться от тех радостных криков?       Он медленно подошел ближе, стараясь удерживать привычную маску равнодушия.       — Толпа утомляет, — коротко ответил он, становясь рядом, но сохраняя дистанцию. Ему вдруг начало казаться, что стоит сделать лишний шаг — и она догадается обо всем.       Несколько мгновений они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Гермиона вновь подняла глаза к небу, улыбаясь.       — Сегодня ночью звездопад, — сказала она, и в ее голосе послышался легкий трепет. — Смотри!       Снейп поднял взгляд. Небо действительно оживало: тонкие золотистые полосы вспыхивали и исчезали, оставляя за собой следы света. Гермиона рядом, казалось, даже задержала дыхание от восторга.       — Надеюсь, они там не забудут в сад выйти, как хотели, со всем этим, — мечтательно сказала она, даже сейчас умудряясь волноваться о других.       — Со всем чем?       — Ну как же… А, ты, видимо, ушел раньше… Рон сделал Лаванде предложение.       — Это хорошая новость или плохая?       Возмущенно повернувшись к напарнику, она увидела легкую полуулыбку на его лице — и поняла, что он шутит.       — Хорошая, конечно.       Девушка вновь повернула лицо к небу, наслаждаясь зрелищем — Снейп же неотрывно смотрел на нее. Легкий лунный свет падал на ее лицо, отчего оно казалось почти неземным. Ее глаза сияли, отражая свет, и, кажется, она не замечала ничего вокруг, так была поглощена происходящим.       — Удивительно, как мимолетная красота может так захватывать, да? — произнес он почти шепотом.       Она вновь повернула голову, их взгляды встретились.       — Даже в подобной мимолетности есть нечто вечное, разве нет? — ответила она с улыбкой.       Снейп, сам того не замечая, сделал шаг ближе.       — Например? Эти мгновения — всего лишь песчинка в общей картине жизни, как по мне.       — Например… Ты часто ловишь себя на мыслях о мимолетности чего-то?       — Постоянно, — ответил он, тоже опираясь на широкие перила. — В моей жизни слишком много было моментов, которые уходили прежде, чем я мог их осознать.       — Тогда почему ты так скептически настроен? Мне казалось, наоборот, чем больше ты всего переживаешь, тем сильнее начинаешь ценить мгновения и жить настоящим.       — Возможно, потому что жить настоящим — это привилегия тех, кто не обременен грузом прошлого или страхом перед будущим, — произнес он спустя минуту, и его голос звучал подозрительно ровно, только в черных глазах мелькали тени сожалений.       — Но разве прошлое и будущее — не иллюзии? Все, что у нас есть, — это этот самый момент, — сказала она, переплетая пальцы рук и переставая тем самым гладить браслет. — Те звезды, что падают сейчас, исчезнут через секунду, и мы не сможем их вернуть. Но они останутся в нашей памяти навечно — вот тебе и пример.       Снейп посмотрел на нее. Ее слова, простые, но полные такого интересного смысла, задевали что-то внутри него — видимо, он был не настолько циничен, как думал сам. Было удивительно то, как наблюдая одни и те же звезды, они видели в них что-то настолько разное. Он едва заметно вздохнул, словно смиряясь с ее логикой, которую ему было не понять. Несколько секунд он просто смотрел на нее, потом поднял голову вверх. Еще одна звезда пронеслась по небу, оставив за собой сияющий след.       — Загадай желание, Северус, — прошептала Гермиона.       Он замер, наблюдая за очередной звездой, затем медленно повернул голову к напарнице. Легкая улыбка коснулась его губ.       — Возможно, я уже загадал, — произнес он, не отрывая взгляда от ее лица.       Гермиона на мгновение задержала дыхание. Ее глаза встретились с его взглядом, и в этом коротком мгновении было больше, чем можно было выразить словами. Она хотела спросить, что же он пожелал, но напарник вдруг склонился ниже, и их теперь разделяло всего несколько сантиметров. Казалось, он ждал, что она отпрянет, но она же наоборот подняла голову. И тогда Снейп вдруг обвил ее талию рукой, притягивая к себе и наконец целуя.       Звезды продолжали падать, одна за другой, оставляя за собой тонкие золотистые следы над их головами. Все вокруг казалось ненастоящим — будто слишком приятный сон, от которого ты проснешься со слезами сожаления. Но даже если и так — никто из двоих не стремился прекращать поцелуй. Гермиона тоже обвила его шею руками, чтобы прижаться еще ближе, и прохладный ночной воздух теперь был как нельзя кстати. Он осторожно касался разгоряченной от касаний и дыхания кожи, будто пытаясь остудить ее — и заведомо безуспешно.       Никто из них не отличался трепетностью или наивной нежностью — оба, казалось, хотели заполнить этим ощущениям те дни, когда они оба, играя во взрослых и умных людей, держали эмоции в себе. Наверное, не счесть, сколько раз каждый из них представлял это мгновение — и сколько раз сейчас, на миг отстраняясь и судорожно вдыхая стремительно заканчивающийся воздух, вновь приникали друг к другу.       Отвлек их вдруг громкий взрыв в небе — подняв головы, оба заметили, что то стали запускать фейерверки из сада. Они взлетали тонкими красочными линиями — и взрывались огромными цветными бликами, разукрашивая черноту неба. Гермиона положила голову на грудь напарника, любуясь зрелищем. Снейп же продолжал ее обнимать, чувствуя невероятное тепло и душевное спокойствие — девушка не отпрянула, не убежала, и все так аккуратно перебирала его волосы, продолжая обнимать за шею рукой. Кажется, впервые за столько времени он чувствовал себя абсолютно умиротворенно — и сбивающееся с ритма сердце, разнообразия ради, билось так от нахлынувших приятных эмоций.       — Не хочешь спуститься к остальным? — тихо спросила Гермиона и, похоже, надеялась на отрицательный ответ.       — Не хочу. — Снейп прошелся рукой вдоль ее позвоночника, гладя, и спросил: — Это ведь уже происходило, так ведь? Между нами было что-то, в тот год?       В небе начали взрываться новые залпы салютов, в этот раз уже синих оттенков, а он почувствовал, как Гермиона на миг напряглась, а затем вдруг расслабилась и ответила:       — Да, ты прав. Давно ты догадался?       — У меня были подозрения еще с нашей первой встречи в мае, и они окончательно укрепились, когда оказалось, что ты знаешь о моей невосприимчивости к лечебной магии.       — Так и знала, что я тогда прокололась, — с улыбкой ответила Гермиона. — Давай мы поговорим об этом когда-нибудь… Но не сегодня? Я сейчас слишком счастлива, чтобы разбираться в ошибках тех лет.       Снейп наблюдал за очередным фейерверком, что осыпал полотно неба красными и белыми всполохами, и почти ласково ответил:       — Как пожелаешь.