Chapter XXI. Shards of broken sky - part II

      Быстрые шаги отдавались болью в ногах — пол был сплошь усеян обломками всего подряд, и хрустевшее под кроссовками стекло то и дело напоминало хруст костей. В висках стучала набатом кровь, горло нещадно саднило от вдыхаемой пыли, а перед глазами плыла картинка реальности, размазываясь в жуткий, кошмарный сон, от которого ты так отчаянно и так же безуспешно пытаешься проснуться.       Влетев в большой зал, Гермиона успела заметить, как под вопль Гарри какой-то особо юркий культист отлетел вытирать собой потолок, как двое знакомых авроров обезвредили не кого иного, а Ромильду Вейн — в общем и целом почти все культисты уже были связаны или валялись на полу. Все-таки опыт побеждал количество — и как раз перед носом Гермионы пролетела яркая вспышка — это Драко без труда теснил ту самую блондинку, и их лица скривились в столь похожей гримасе…       — О черт…       Гермионе, выискивающей в толпе светлую шевелюру Люциуса, сейчас хватило взгляда, чтобы наконец сложить пазл. «Связан семьей во всех возможных смыслах»… Такие похожие интонации, цвет волос, ненависть к грязнокровкам и пунктик на чистоту крови — и при этом весьма скудные магические способности. Похоже, блондинка не кто иной, как бастард.       — Эверте Статум! — вскинула Гермиона руку, и девушка отлетела на землю, где ее тут же настигло связывающее заклинание Драко.       — Я и сам бы осилил, — сообщил он ей, оглядывая на предмет повреждений подругу.       — Негоже сестрами кидаться, а у меня личные счеты, — хрипло решила пошутить Гермиона, хотя самой так хотелось просто сесть и разрыдаться.       Глаза Драко расширились от непонимания, и тут их отвлек истошный крик Дафны, — мигом обернувшись, они заметили, как падает Тео, успев прикрыть ее собой от чего-то.       — Нет!       Остатки культистов авроры стали вычищать с удвоенным энтузиазмом, как и те — отбиваться еще усерднее. А Гермиона, пытаясь добраться до Тео, и таки пробившись наконец вперед, нашла взглядом уже знакомого старика. Хотя, справедливости ради, он почти что выскочил ей под ноги в пылу схватки. Он как раз был готов добить ее друзей — ни лежащий на полу Тео, ни судорожно ищущая у него пульс Дафна не замечали ничего вокруг, — и заклинание Гермионы, пускай и подло влетевшее в спину главарю, почти обезоружило его.       К несчастью, он успел среагировать — и теперь настал черед Гермионы уклоняться. Она очень быстро поняла, что оказалась слишком самонадеянна, да только внезапная дуэль уже зашла слишком далеко. В голове стучал адреналин, сердце грозилось просто выпрыгнуть откуда-то из горла, а плечи и руки, кажется, уже онемели от бесконечных пасов. Что уж говорить про обожженное запястье и общее моральное состояние — а те были откровенно никудышными.       Приходилось следить не только за значительно более умелым противником, но и смотреть, куда наступаешь, не атакует ли кто сбоку, не попадет ли она сама в кого-то лишнего, — даже вдохнуть лишний раз было некогда.       Краем глаза она успела заметить, как в зал вдруг начали заваливаться сотрудники министерства, но уже из совершенно разных отделов — очевидно, добровольцы. Аврорами они не были, но любая помощь была позарез нужна. Не иначе как на ушах сейчас стоял уже весь магический Лондон.       Старик же сил абсолютно не щадил — и очень бодро, как для его возраста, пытался Гермиону покалечить. Что, к слову, было интересным — он даже не пытался ее проклясть или тем более убить Авадой.       Вдруг они оба резко отскочили в стороны — между ними пронеслись еще двое сражающихся. Голос одного из них был девушке знаком, именно его она слышала пару часов назад, когда ее несли на ритуал. Да и лицо… В краткий миг его гримаса вызвала целый поток воспоминаний — и память услужливо сопоставила сильно постаревшего на вид парня с ее бывшим однокурсником.       — Гойл… — растерянно прошептала девушка, за что едва не поплатилась заклинанием в плечо — только много лет тренировок и позволили вовремя присесть.       Резко повернувшись обратно к своему оппоненту, очень внимательно вглядываясь в его лицо, Гермиона теперь уже искала черты знакомых ей некогда людей. Этому, если быть честным, изрядно мешал идущий бой, и вынужденное сражение за жизнь, как и гулкая душевная пустота от уже произошедшего очень мешали думать. Но все же в какой-то момент, когда им очередной раз пришлось оперативно уклоняться от чьего-то срикошетившего заклинания, ее внутренняя библиотека наконец смогла выдать сводку, сложив образы из памяти с увиденным ею теперь.       — Вы Крэбб-старший! — наобум крикнула Гермиона, и лицо явно преждевременно постаревшего человека исказила гримаса — это было даже лучше ответа.       — Выдать автограф? — не менее лениво, чем раньше, парировал тот, только теперь было очевидно, что это уже напускное. Все силы уходили на атаки — и да, он был куда более опытен, чем Гермиона, хоть и менее изобретателен. Он бил точнее, его куда меньше, чем противницу, заботила кровавая каша из пыли, стекла и частей здания под ногами, и он не брезговал провоцировать ее атаки, демонстративно открываясь или будто бы точно зная, чем же она ударит дальше, и отвечая почти в миг. И, к ее горечи, ему это удавалось.       Но в какой-то момент им обоим под ноги вдруг ударило тяжелым куском стены, что с грохотом отлетела от своего первоначального места на несколько метров. Девушка успела отпрыгнуть — культист подобной ловкостью уже не обладал, и это была, наверное, единственная, но роковая для него слабость. Он замешкался, восстанавливая равновесие, — и его палочка, выбитая Гермионой, улетела куда-то в сторону.       Только его изрезанное морщинами лицо исказила отнюдь не злость, а скорее… Удовлетворение?       — Надо же, а я все ждал, — кажется, совершенно не удивленный подобным исходом, он повернулся к девушке. — Что же, стоит признать: я проиграл.       Он лениво повел плечами, очевидно пытаясь их размять, и аристократическим движением поклонился, насмехаясь.       — И всего-то? Тут погибло и пострадало столько людей, а вы говорите… проиграл?! — взбесилась Гермиона. — Вы считаете, что вы имеете право играть с людскими жизнями?!       — Почему бы и нет? — с нотками высокомерия рассмеялся он. — Ты ведь тоже можешь, стоит тебе произнести всего два слова, и я отвечу за все, что сделал. Так давай, вымести свою ненависть, девочка.       — Я не… Вы предстанете перед судом и будете догнивать в Азкабане.       — Ай-ай, — цокнул языком старик. — И ты даже не хочешь ответить хотя бы за себя?       Гермиона прекрасно понимала, что он делает, — он опять ее провоцировал. Он был готов умереть, лишь бы не оказаться в Азкабане, — и палочка, подрагивающая в ее руке, была готова исполнить это его желание.       — Согласно закону, вы предстанете перед… честным судом, — выдавила из себя она, пытаясь сделать шаг назад и удержаться от нарушения собственного кодекса чести.       А чертов бывший пожиратель, видя ее слабость, только продолжал давить:       — А какой закон уменьшит твою злость, мм, девочка?       — Визенгамот… — сглотнула девушка. — Вас упекут на пожизненное!       — Но я буду жить, а убитые мною грязнокровки — нет. Или вот, например, Забини… Неужто рука не чешется отомстить?       Гермиона сделала еще шаг назад, а Крэбб-старший — к ней.       — Как жаль… Нынешняя молодежь — сплошное разочарование.       Гермиона отступила еще на один шаг, и старик вдруг хищно улыбнулся, невербальным беспалочковым заклинанием выбив из рук девушки палочку. Она резко дернулась в сторону и только чудом избежала еще какого-то заклинания от в момент вернувшего себе свою палочку старика. Откатившись по полу и собрав спиной половину стекла из разбитых окон, Гермиона тоже вернула в руки палочку — и очень вовремя скастовала щит, отбивая очередную атаку.       — Раз кишка тонка убить из мести за себя, придется…       Его глаза вдруг расширились, а зеленая вспышка ударила в грудь, мгновенно обрывая эту тираду, — и Гермиона вдруг поняла, что по щекам опять текут слезы, а заклинание произнесла совершенно не она.       — За нее убью я, — негромко добавил Снейп, опуская палочку, и девушка, обернувшись, нашла его взгляд.       Мужчина стоял в нескольких метрах, с тревогой глядя на нее. Наверное, небеспричинно — выглядела она точно не лучшим образом: успевшая знатно изваляться по полу, выйти целой из нескольких драк, безуспешно пытаться вытереть слезы грязными руками с не менее грязных щек, оставляя там кривые разводы… И всколоченные от безумия последних часов волосы точно не добавляли ей красоты. Сам же зельевар, за исключением уже виденного ранения руки, был цел, что не могло не радовать, хоть и так же покрыт желтой пылью, будто грязным снегом.       Бой вокруг перешел в стадию добивания — уже на каждого из оставшихся культистов приходилось по несколько людей из министерства, но ощущения триумфа или азарта победы не приходило. Возможно, потому что радоваться было особо нечему. Сделав пару шагов в сторону Снейпа, Гермиона попыталась улыбнуться, но вместо этого ее лицо искривила болезненная гримаса.       — Это же самосуд, — очень тихо произнесла она, правда, ее голос звучал настолько бесцветно, что было сложно понять, констатация факта это, осуждение или облегчение.       — Скажи мне в глаза, что жалеешь, — хмыкнул зельевар, совершенно легким движением отбивая лихое заклинание откуда-то слева. Он протянул руку и очень вовремя поддержал девушку, что грозилась свалиться на пол в любой момент. И Гермиона, уже даже открыв рот, чтобы возразить, смолчала. Не жалеет. И они оба это знали.       Вокруг наконец все стало стихать — врагов задавили как количеством, так и умениями, и даже самые искусные из них, увидев смерть главаря, предпочитали или бегство, или белый флаг — кажется, никто не хотел повторить подобную судьбу. Кто-то окликнул Гермиону — и, повернув голову, она заметила двоих авроров, держащих и не думавшего сопротивляться Люциуса. Выглядел он неважно — кажется, до того, как его схватили, он успел пару раз получить по аристократическому лицу.       — Надо же… — окидывая оценивающим взглядом все еще поддерживающего Гермиону Снейпа, протянул бывший пожиратель, будто бы и не был схваченным заключенным. — Умеешь ты преподносить сюрпризы, дорогой друг.       — Могу вернуть той же монетой, — поднял брови Снейп, и Малфой скривился, признавая правоту.       — Раньше я не надеялся, что ты меня поймешь, но сейчас… — кивнув на Гермиону, Люциус продолжил: — У меня не было выбора. Они привязали меня самым простым и действенным способом, как когда-то и наш Лорд. И не могли бы вы так не выворачивать плечи, нелюди? Я тут пытаюсь работать со следствием.       Убедившись, что Гермиона стоит на ногах, Снейп сделал пару шагов к другу, кивнув аврорам, что все в порядке. Те озадаченно переглянулись, но действительно ослабили хватку, давая Люциусу возможность выпрямиться.       — Тебе придется быть более детальным, — ответил ему Снейп. — Шантаж, безусловно, сократит тебе срок, но в любом случае… Сам все понимаешь.       — Умолкни!       В этот момент мир будто замер. Гермиона заметила за спиной напарника резко вскидывающую руку блондинку и, не думая, будто бы в замедленной съемке, рванула вперед. Все казалось невероятно медленным — движения были тяжелыми, будто ноги застряли в киселе.       — Берегись!       Одновременно с Гермионой среагировал Драко, который отвлекся от своей оппонентки, посчитав ее побежденной, на речь отца. Он был еще ближе, чем Грейнджер, — и пока она, спасая Снейпа, заваливала его на землю, Драко выскочил перед ними в еще более глупой попытке остановить культистку голыми руками.       — Стоять!..       — Авада…       — Нет!       Как он успел там оказаться — не понял никто. Но зеленая вспышка смертельного проклятия влетела в грудь Малфоя-старшего, заставив пронзительный взгляд его голубых глаз застыть навсегда. Послышался жуткий грохот безвольно падающего тела, а затем, в оглушающей тишине, — вопль.       — Отец! — истошно закричал Драко, и блондинка тоже отшатнулась, шокированно уставившись на падающее тело. Похоже, она не рассчитывала на подобное. — Нет, отец!       В крике парня было столько боли, что невольно сжималось сердце, и Гермиона даже не поняла, как очутилась возле убийцы, вместе с Роном вырубая и связывая ее. Стоящая перед глазами пелена не давала сосредоточиться, все вокруг кричали, что-то делали, куда-то двигались — Гермиона же застыла посреди этого хаоса. Она пыталась обратить внимание на все остальное и, если бы смогла, заметила бы: туда-сюда сновали авроры, уже связывая культистов или подлечивая друг друга, беря напарников или раненых на плечи, чтобы вытащить из дома и аппарировать. Кто-то ее толкнул, она пошатнулась, взгляд зацепился за еще одну сцену: бледная, как мертвец, Дафна вместе с еще двумя тащила Тео — он был серьезно ранен, весь в крови, но, кажется, жив. По крайней мере, Грейнджер на это искренне надеялась, боясь даже представить иное.       Обхватив себя руками за плечи, Гермиона беспомощно оглядывалась, пытаясь найти какую-то поддержку, и случайно опять повернулась к напарнику. Сделав один неверный шаг, затем второй, она влетела в конечном счете в него всем телом, сжимая и комкая пальцами ткань рубашки и пытаясь совладать с собой. Адреналин схлынул резко, тело стало ломить и болеть, а осознание событий отказалось приходить. Голоса сливались в жуткий белый шум.       — …Будь он проклят…       — …Взять живым…       — Дыши, пожалуйста, дыши!..       — Нет! Не-е-ет…       — Мы их взяли!       — Гермиона! — услышала она где-то фоном голос Гарри и не нашла в себе сил даже двинуться.       — Рон, где Мик?       — Есть свободные руки?! Тут нужна помощь!       В лицо вдруг ударил свежий ветер, будто пытаясь как-то облегчить ее состояние, — не иначе как из огромного пролома в стене сбоку. Там давно сверкал на небе Млечный путь, и после кошмара последних событий его спокойный, мягкий свет и обволакивающая тишина ночи казались сказочными.       — Все закончилось, Грейнджер, — негромко сказал ей Снейп, держа ее в объятиях. Это даже стоило ему некоторых усилий: девушку била крупная дрожь, а его собственная рука висела вдоль тела окровавленной плетью. — И я совершенно не осилю аппарацию. Не хочешь еще раз прокатиться на твоей лошадке?       — Я хочу сбежать… — очень тихо ответила она, чувствуя, как ее начинает трясти еще сильнее.       — Как пожелаешь, — прошептал в ответ зельевар и склонил голову ближе к ней. — Как пожелаешь.

***

      То был первый раз в жизни, когда Гермиона потеряла сознание не от заклинаний, а просто выйдя на улицу — и пришла в себя уже в незнакомой квартире. Она лежала на диване в гостиной, и вокруг, кроме камина, были только десятки книжных полок — да и сама атмосфера и цветовая гамма как-то безошибочно подсказывали обладателя этой квартиры. Похоже, Ромашку пришлось звать Северусу, и поскольку они находились в его квартире, гиппокамп явно пришел на зов.       — Быстро ты, — услышала она низкий и очень уставший голос откуда-то сбоку. Приподнявшись на локтях, она заметила в дверном проеме напарника. — Я только и успел, что в душ сходить.       — Душ?..       — Вторая дверь налево, — подсказал ей зельевар, правильно расценив ее вопрос, и девушка, кое-как стащив себя с дивана, похромала в указанном направлении. — Полотенце бери любое из шкафа.       Кивнув, Гермиона скрылась в небольшой ванной. Стащив с себя больше напоминающую тряпки одежду, она не сдержала выдох облегчения, наконец оказавшись под струями горячей воды. Царапины, ссадины и ожоги неприятно жгло, количество синяков и вовсе грозило ей схожестью с далматинцем. Прислонившись головой к холодной плитке, она пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы дать себе понять, что все закончилось. Они наконец поставили точку в этом кошмарном деле, пускай впереди их и ждала бюрократическая волокита. Получалось, конечно же, плохо.       Только спустя минут тридцать отмокания и попыток вместе с пылью, кровью и пеплом стереть с себя горечь и тяжесть произошедшего ей в голову наконец пришла мысль, насколько естественным ей показался только что произошедший разговор со Снейпом. Будто бы они давно женатая пара, вернувшаяся домой после тяжелого дня.       Только сил даже на смущение не было — и, усилием воли вытащив себя из уюта горячей воды и пены, она скептически осмотрела свою одежду. Белье без проблем было приведено в нормальный вид с помощью палочки, все остальное восстановлению не подлежало. Решив, что вряд ли Снейп будет возражать, она позаимствовала одну из футболок, хоть та доходила ей до середины бедра. Повернувшись к зеркалу, она не без труда, но залечила большинство порезов — к ее счастью, ничего серьезного там не было. С синяками было сложнее, но не критично. Ожог на запястье пришлось кое-как перемотать поверх бальзама найденным тут платком — скорее для того, чтобы случайно не потревожить нежную кожу. Вот мышечная боль и усталость под такое лечение не подпадали, но зато хороший сон и пара выходных исправили бы и это. Жаль, что подобного фокуса не придумали пока для боли душевной.       Выйдя из ванной и кривясь от неприятных болевых ощущений, она босиком прошла обратно.       — Северус? — негромко позвала она, не обнаружив его в гостиной.       — На кухне, — послышался ответ.       — Ты как? — едва зайдя в дверной проем, спросила Гермиона и, даже не ожидая ответа, быстро подошла, перехватывая баночку с мазью. — Не мог меня подождать?       Девушка принялась осторожно покрывать толстым слоем многочисленные царапины и особенно осторожно — длинную рану, тянувшуюся вдоль руки от плеча. Снейп же каким-то странным, смущенным, что ли, взглядом оглядел ее наряд, но затем болевые ощущения помешали ему что-то прокомментировать.       — Я вполне способен справиться сам, — сквозь зубы, стараясь не шипеть от боли, ответил он.       — Безусловно, но так же проще.       Парировать было нечем — да и Гермиона, сосредоточившись на своем занятии, явно пыталась отвлечься от собственных мыслей.       — Что там по протоколу делать дальше? — стремясь тоже отвлечься от отнюдь не приятной процедуры, спросил он.       — Мы его уже нарушили, уйдя черт-те куда без предупреждения, — мигом последовал ответ. — Но так-то — при наличии тяжелых ранений нужно в Мунго, если нет — в министерство отчитаться перед начальством, заполнить отчет о произошедшем, если требуется, сдать воспоминания в качестве улик.       Гермиона закончила с мазью и принялась умело бинтовать поврежденную руку, даже не замечая, что в глазах опять стоят слезы.       Подождав, пока она закончит, Северус отодвинул в сторону аптечку и притянул девушку к себе, обнимая. Она тут же спрятала лицо, уже не сдерживаясь и давая волю слезам. Теперь, когда они были в безопасности, в одиночестве и тишине вместе друг с другом, больше не нужно было быть сильной или смелой. Северус и сам чувствовал себя отвратительно и, прижимая к себе Гермиону свободной рукой, старался успокоить мысли и принять случившееся.       Количество погибших они узнают завтра. Как и большинство имен тех, кто несет за это ответственность. Только кому от этого легче? Да, не первый раз они переживали подобное, но вряд ли от этого кому-то могло быть проще. История, начавшаяся как заговор нескольких маразматиков, закончилась масштабным побоищем и обезвреживанием целого культа. Вряд ли кто-то вообще рассчитывал на подобный исход, и страшно было даже подумать, какой резонанс вызовет в обществе это событие, когда завтра или послезавтра в прессе появятся первые статьи.       Темнота вечерних часов сменилась глубокой ночью, когда Гермиона выплакалась и, оставив на душе пустоту вместе комка боли, просто уснула от усталости. Снейп даже не сразу заметил, что ее дыхание стало ровным, а руки, обнимающие его, ослабли. Трансфигурировав кресло в диван, мужчина осторожно подвинулся, чтобы опереться на подлокотник, и девушка, будто почувствовав, тут же свернулась комочком у него под рукой, положив голову ему на грудь и поджав ноги поближе. Даже не замечая этого, он стал поглаживать ее по спине и, откинув голову назад, тоже прикрыл глаза, позволяя усталости и тяжести прошедших дней наконец затянуть его в объятия Морфея.