Инквизиция

I Пробудившись, Лиллиан резко вздохнула. Под ней была теплая мягкая постель. Комната вокруг залита желтым светом. Рядом с кроватью стояла одинокая свеча, а где-то трещал камин. Лиллиан засмотрелась на шкуры животных, развешанные по стенам. Глаза еще слипались, но она не торопилась их закрывать. Ей снился чертовски странный сон, что на Конклаве был взрыв, после которого ее держали в темнице, а потом она с высокой сильной женщиной, обаятельным гномом и одним очень умным эльфом била демонов и закрывала дыры в пространстве, потому что ее рука… — Что б тебя ужасный волк забрал, — пробормотала она, подняв перед собой левую ладонь. На ней красовалась тусклая зеленоватая молния. Кожа вокруг нее немного треснула, открывая странную метку. Спящую метку… В этот момент вошла юная эльфийка с короткими каштановыми волосами. Заметив на себе взгляд Лиллиан, девушка переменилась в лице. Она выронила коробку из рук и вскрикнула, начиная пятиться назад. — Я не знала, что вы проснулись, честное слово! — эльфийка судорожно покачала головой, собираясь бежать со всех ног. — Почему ты испугалась? Что случилось? — Лиллиан насторожилась и села. Может лицо обезображено, уши? — Я напортачила, да? -девушка испуганно затряслась, складывая руки в знак покорности. — Сказала что-то не то. — Нет… кажется. Нет! — разбойница осторожно прикоснулась к своим щекам. Юная эльфийка повалилась на пол и склонила голову к земле: — Пожалуйста, будьте ко мне милосердны! Я просто служанка. Лиллиан подскочила, гонимая стыдом и возмущением. — Встань! Прошу! — Вы снова в Убежище, миледи. Говорят, вы нас спасли. Брешь расти перестала… ваша метка тоже. Об этом последние три для только и судачат. — Значит, опасность миновала? — Брешь-то по-прежнему в небе, — громко отчиталась девушка. — Нужно сказать леди Кассандре, что вы проснулись. Она сказала: «Немедленно». — А она… где? Молоденькая эльфийка начала отступать. — В церкви с лордом канцлером. Она сказала: «Немедленно». Когда девушка скрылась, Лиллиан хмуро вздохнула и полезла в прикроватный сундук. Там она нашла свою одежду, чистую и приятно пахнущую. Кассандру нельзя заставлять ждать. Где заканчивается ее терпение, начинаются кандалы, демоны и угрозы казнью. Распахнув дверь, эльфийка беззвучно открыла рот. У входа в лачугу стояли два солдата в сияющих доспехах. Вместо того, чтобы схватить ее и заковать в колодки, их руки были сложены в знак почтительного приветствия. Лиллиан, вдруг, захотела шагнуть обратно, шумно прикрыв за собой дверь, но оцепенела. Путь сквозь почетный караул она преодолела на ватных ногах. Дальше ждала большая толпа людей, освободивших для нее коридор. Все взгляды обратились к ней. Вдоль прохода, выстроились бойцы. Шествие казалось эльфийке нарочито помпезным, неестественным. Такие как она обычно штопают людям протертые штаны, варят кашу, подбирают объедки. А тут такой конфуз. Народ шептался. Некоторые слова долетали и до нее: «Это Вестница Андрасте. Я слышал, она долийка. Говорят, когда она вышла из Тени, ее хранила сама Андрасте. Но почему леди Кассандра заковала её в кандалы? Я думал, Искатели все знают. Да хранит вас Создатель!» Перед резными массивными вратами церкви выстроились сестры и братья в бело-красных робах. Они обходительно преклонили головы. Здание внутри казалось еще больше, чем снаружи. Хотя и не то, чтобы Лиллиан обратила на него хоть какое-то внимание, пока шла в окружении любопытных глаз. Не смотря на разруху и холодный, пыльный воздух, каменные стены казались теплыми. По фактурной поверхности бегали блики от многочисленных свечей, расставленных вдоль прохода. Ярко-оранжевый свет от факелов объял груду поломанных скамеек, стулья, бочки. Очевидно, церковь уже давно не используется по назначению. Преодолев длинный коридор, устланный древним, как крыша здания, ковром, Лиллиан замерла у двери, на которую ей указали. За дверью послышался громкий мужской голос. — Вы с ума сошли? Ее следует немедленно отправить в Вал Руайо и отдать на суд Верховной жрицы! — Я не верю, что она виновна. Последние слова принадлежали Кассандре и были особенно дороги. — У эльфийки ничего не вышло, Искательница. Брешь по-прежнему в небе. Может быть, ей это как раз и нужно было! — Я в это не верю. Кассандра и канцлер так и продолжали бы препираться, если бы Лиллиан не заметила, что сестры загадочно поглядывают на нее из другого конца холла. «Сюда, да?» невнятно пробормотала эльфийка, кивая самой себе. В зале перед дверью стояли два вооруженных рыцаря. Небольшое помещение было заставлено шкафами, полными книг. Над огромным, толстым, вероятно, дубовым столом, стоящим посередине комнаты, висела люстра. На столешнице в беспорядке лежали книги, стояла пара кубков. — В кандалы ее! Приготовьте к путешествию в столицу на суд, — Родерик, едва завидев эльфийку, закричал. — Отставить! Покиньте нас. — тоном, не терпящим возражений, скомандовала Кассандра. Рыцари не смели противиться. — Ты стоишь у опасной черты, Искательница, — прошипел возмущенный канцлер. — Брешь успокоилась, но все еще представляет угрозу. Не стоит ее игнорировать. — Я сделала все, что могла, — Лиллиан осклабилась. — Мы чуть не погибли при этом. — Но все же не погибли. Очень удобный для вас исход, — укоризненно отметил он. — Осторожней, канцлер. Брешь не единственная наша забота, — Кассандра свирепо покачала головой. Пока от угроз не перешло к делу, в разговор вступила Лелиана. Она обладала прекрасным чутьем на подобные ситуации, всегда чувствовала, если кто-нибудь вскоре может лишиться зубов. — Кто-то устроил взрыв на Конклаве. Кто-то, от кого ее Святейшество этого не ожидала. И этот кто-то мог умереть вместе с остальными, но его союзники могут быть живы. — Вы подозреваете меня?! — негодовал Родерик. — Вас и многих других, — чеканя каждое слово сказала Лелиана. — Но только не арестантку. — Я слышала голоса в храме. Верховная жрица звала ее на помощь, — Кассандра настаивала на своем. — Значит то, что она выжила, и эта гадость у нее руке — совпадение? — канцлер собрал в себе все отвращение, какое мог, и посмотрел на Лиллиан. — Провидение, — поправила его Кассандра. — Ее послал нам Создатель в самый темный час. Осознав, что в ее взгляде, Искательница ищет поддержку, Лиллиан растерялась: — Вы помните, что я долийская эльфийка? — Я помню, — Кассандра казалась немного огорченной. — Кем бы ты ни была и во что ни верила, ты оказалась на удивление к месту в минуту нужды. — Брешь все еще на месте, метка на вашей руке тоже. А значит, вы пока наш единственный шанс закрыть Брешь, — Лелиана глазами проводила подругу, которая нервно зашагала вокруг стола. — Это не вам решать! — воспротивился Родерик. Последовал грохот. Кассандра бросила перед ним большую, окованную книгу с потрепанными страницами, меж которых выглядывало несколько закладок. На обложке красовалась металлическая эмблема, похожая на солнце. Лиллиан не успела рассмотреть, потому что Искательница гневно ткнула в труд пальцем: — Вы знаете, что это, канцлер. Предписание Верховной жрицы, которое дает нам право действовать на свое усмотрение. И сейчас я объявляю о возрождении Инквизиции. Родерик попятился, когда Кассандра начала приближаться к нему. Гордость в ее голосе зачаровала Лиллиан: — Мы закроем Брешь. Мы найдем тех, кто ответственен за ее создание, и восстановим порядок. С вашим одобрением или без него! Не выдержав натиска, канцлер отвернулся и в гневе покинул помещение. Кассандра устало махнула на него тяжелой рукой и начала прохаживаться. — Таково указание Верховной жрицы: восстановить Инквизицию прежних времен. Найти тех, кто будет противостоять хаосу, — Лелиана с какой-то внезапной нежностью погладила обложку кодекса. — Мы не готовы. У нас нет предводителя, нет людей, нет поддержки Церкви. — Но и выбора у нас нет. Нужно действовать сейчас, — сказала Кассандра и, вдруг, глянула на Лиллиан. — Ты будешь на нашей стороне. От ее взгляда у эльфийки перехватило дыхание. Искательница не спрашивает, но она то может: — А что значит «Инквизицию прежних времен»? Лелиана объясняла вкрадчиво — тому, кто вырос в долийском клане требуется много пояснений. За историческими фактами уследить было трудно, но разбойница поняла, что речь идет о союзе поборников высокой морали и чрезвычайно светлых принципов. «Защитники порядка, свет в окошке, все ясно», подумала она. На церковь и храмовников рассчитывать не стоит, поскольку — первые в ближайшее, непозволительно долгое время будут заняты избранием новой Верховной жрицы, а вторые увязли в распрях. Чувствуя, как на шее затягивается удавка, Лиллиан тщательно подбирала аргументы. А как же священная война. Неужели им все равно, что Инквизиция, которая не подчиняется ни правителю, ни Церкви, сильным мира сего будет как кость в горле. — Война? — слегка удивилась Кассандра. — Мы уже по уши в войне. И ты в ней замешана. На тебе ее след. А уж насколько она будет священной… зависит от того, что будет дальше. «Удивительная женщина», подумала Лиллиан. Дальше. Что вообще такое «дальше»? Еще вчера эльфийка шерстила лес в поисках дичи, а сегодня здесь, в Убежище, участвует в судьбе какого-то древнего ордена, или чего там, с непонятной меткой на руке, которая то ли лечит, то ли калечит. Завтра может произойти что угодно. «Что ж, я не я, если не спрошу». Лиллиан с трудом втянула воздух. — А если я откажусь? — Если хотите, можете идти, — прохладно ответила Лелиана. — Но вспомни вот о чем: некоторые верят, что ты избранная, но многие считают преступницей, — Кассандра проницательно взглянула на эльфийку. — Инквизиция сможет защитить тебя, только если ты будешь с нами. «Вот до чего дошло», Лиллиан не поверила своим эльфийским ушам. — Если ты останешься, будет нелегко. Но не притворяйся, будто случившееся тебя нисколько не изменило. Раскусила ли ее Кассандра, Лиллиан не знала. Но то, что слова ударили в цель, она почувствовала. Изменило, но как, что. Мысли воспротивились, нет, она была прежней. Была ведь? Она могла бы вернуться домой и жить со своими соплеменниками дальше. А если они ее и прогонят, она может скрываться в лесу годами, в лесах, бесчисленных и бескрайних, в любой части мира. Если уж так захочется общества, сможет просочиться в эльфинаж. Вот только… кроме нее, кажется, Брешь действительно никто не закроет. А от нее нигде не спрятаться. — Если ты и правда хочешь восстановить порядок… — стараясь придать голосу уверенности, сказала эльфийка. — Таков план. — заверила Лелиана. — Помоги нам все исправить, иначе будет слишком поздно, — Кассандра протянула руку. Лиллиан прикусила щеку изнутри и ответила на рукопожатие. «Теперь мне точно конец». — Тебя всегда нужно уговаривать поступить правильно? — усмехнулась Кассандра. «Конец». II В ближайшие недели в Убежище закипела работа. Стук молотков прерывался только на ночь. Укрепления стали толще, выше, за их пределами обосновался большой полевой лагерь перед которым не утихал тренировочный бой. Кассандра изнуряла себя возле потрепанного чучела. Она не жалела сил. Особенно сейчас, когда перед ней встала нужда строить «новый мир». Гордилась ли она своим решением, нет. Испытывала ли нарастающее волнение от «великих свершений», да. Все чаще ее видели, задумчиво сидящей у своей палатки, смотрящей в зеленоватое небо. И день ото дня, взгляд ее становился мрачнее. Лелиана разослала воронов по всем стратегически важным адресам и распорядилась мобилизовать отряды скаутов. Преданные охотники, искатели без тени сомнений примкнули к новоявленной Инквизиции. Новички тоже с энтузиазмом стягивались к Убежищу, чтобы встать под началом легендарной сестры Соловей. Та, в свою очередь, больше не подчинялась ничьим приказам. К своему глубочайшему сожалению. Рдеющая символика Инквизиции приводила канцлера Родерика в шок. Если бы не опасность наткнуться на демонов, он бы сию минуту отбыл в столицу. У солдат же находились более насущные задачи, нежели сопровождение сварливого мужчины. Священнослужители, став жителями Убежища, тоже вскоре стали сторониться его. Что до Лиллиан, то первые пару дней, она не покидала хижину, прячась от посторонних глаз. В основном, она коротала дни во сне или за чтением книг. Похоже, кто-то заблаговременно позаботился о том, чтобы долийка занялась повышением уровня своего образования. «И как же они догадались, что я читать умею», подумала она. «Какая то дикарка…» Когда Лиллиан справлялась с эмоциями, то с интересом погружалась в фолианты. Люди хорошо документировали свою увлекательную историю, историю эпических баталий, великих завоеваний, кровосмесительного престолонаследия. Интересно, чем плохо, если бы эльфы тоже передавали свои знания о мире не только через древние письмена, обряды и артефакты, а еще и в книгах на общем языке. Так, кусочек эльфийской культуры мог бы появиться во всех уголках Тедаса и уже никто, и никогда бы не посмел называть их безголовыми язычниками. На затылке вдруг явно отпечаталась оплеуха Хранительницы. В мире людей нет места, в котором потерпят упоминание о гордых потомках элвенан. Да и в конце концов, разве заслужили они хоть крупицу мудрости, воспоминаний об Арлатане. Способны ли они оценить масштаб утерянного… «А мы?». Каждый долиец с малолетства слышал истории о прекрасном Арлатане, уничтоженном Тевинтером, об отобранном людскими болезнями бессмертии, об утраченных знаниях. После безуспешной войны против многовекового рабства, эльфы Долов усвоили урок: «Мы последние из элвенан и больше никогда мы не подчинимся». Служанка трижды в день приносила Лиллиан еду. Выяснилось, что ее зовут Шайла. До того, как начался мятеж магов, она работала в Редклифе, а затем, вместе с товарищами отправилась искать новое пристанище. Здесь, в Убежище, их встретили хорошо. Лучше, чем она думала. — Сейчас, когда люди прибывают, рук, конечно не хватает, — с грустью посетовала Шайла за обеденным разговором. Лиллиан потребовалось время, чтобы уговорить ее остаться, видимо, даже для городского эльфа, долийка — диковинка. Или нет… — Может, я чем-нибудь помогу? — разбойница никогда не ела в присутствии служанки. — Нет, что вы! Старшая мне голову оторвет! — Сойду за свою, — Лиллиан было слишком интересно посмотреть, как в Убежище живется другим эльфам. Да и, в конце концов, на вторые сутки в четырех стенах ее начало подташнивать. — А как же… — Шайла замялась, рассматривая лицо долийки. — Это… называется валласлин? — Да, — простодушно кивнула она. — Письмо на крови. Девушка шумно вздохнула: — Мне мама об этом рассказывала. Ничего, что я так… — Да, конечно. От того, с каким интересом Шайла изучает татуировку на лбу, долийке стало неловко. Но по какой-то причине, она испытала смесь жалости и стыда за эту самую жалость. Лиллиан переживала сочувствие к городским сородичам. Может все дело в происхождении, думала она. В конце концов, вероятнее всего, она не чистокровная долийка, а потомок шемлен. Так в долийских кланах с презрением принято было называть людей и прислуживающих им эльфов. Городским эльфам приходится непросто. В лучшем случае, это тяжелый, но честный, низкооплачиваемый труд в тесном сообществе. В худшем — нищета, рабство и откровенно скотское отношение со стороны «хозяев жизни». Долийцы обидно прозвали городских собратьев «плоскоухими». И хотя, в клане Лавеллан, такие слова были не в ходу, некоторые относились к горожанам с истинным отвращением. Эльфы живущие бок о бок с шемлен не почитают традиции, не носят валласлин, страдают и терпят. Кочевники зависимы от традиций, но не от человека. Когда Шайла убежала, Лиллиан осознала, что совсем не голодна. Она подошла к небольшому пыльному зеркальцу на стене. Из него выглядывала неулыбчивая эльфийка. Опаленная солнцем кожа стала бледнее, на ней проступила россыпь пигментных пятен. Белый валласлин, обычно, больше выделялся фоне загара, сейчас тусклые линии плавно расчерчивали лоб и часть подбородка. Глаза на месте, такие же бесцветные и ничего не выражающие. А вот волосы… они посветлели, еще как. Может это из-за метки? Разбойница присмотрелась к прядям, еще недавно они были русыми, а сейчас белые как снег. Однажды, Лиллиан слышала рассказ о человеке, который так сильно испугался, что поседел за одну ночь. А что же эльфы… может и с ними такое бывает. С этой мыслью, Лиллиан почувствовала себя гадко. Неужели это страх сделал с ней. Великий потомок древних эльфов бежал с поля боя, спотыкаясь, моля богов. А кто бы ни молил? И что если на зов пришел людской Создатель? Трусость, последнее чем Лиллиан хотела бы прославиться в жизни, но проявлять интерес к человеческому богу? Расписание солдат, стерегущих хижину, за неполные сутки эльфийка запомнила. Едва солнце начало садиться, Лиллиан вылезла через окно и перемахнула через забор по строительным лесам. Во внешнем дворе ей пришлось быть внимательной. Может есть в этом неприступном периметре дыра, которую еще не успели заделать? Едва заметная, но была. Сказывался многолетний опыт охоты. Редкими посадками, эльфийка прошмыгнула мимо полевого лагеря, фокус с невидимостью ей здорово помог. Если ее и заметят, вероятно, не подадут вида, понимала она, но была ли она добровольной помощницей или больше пленницей, было не ясно. Выйдя к застывшему озеру, Лиллиан замедлилась. Свет остывающего солнца, гулял по заснеженному льду. Подул холодный вечер, неся с собой мелкие снежинки. Эльфийка осторожно ступила на берег. Толстая корка замерзшей воды не издала ни звука. В приливе восторга, Лиллиан, вдруг, по-ребячески скользнула вперед, рассекая налет снега. Впервые с момента, как произошел взрыв на Конклаве, ей захотелось беззаботно рассмеяться. Ноги с трудом удержали равновесие, из груди вырвался сдавленный смешок. Скользя, как на коньках, Лиллиан преодолела гладь до противоположного берега. Обледенелые скалы строго наблюдали за Убежищем, на которое медленно спускалась ночь. Любуясь огромными соскульками, Лиллиан поднялась по горной тропе. На холме сонливо покачивались сосны в ослепляющих накидках. Снег заметно порозовел, но по-прежнему искрился в последних лучах уходящего дня. Чуть дальше виднелся большой каменный мост с высокими и мощными вратами по обе стороны. Приблизившись к нему, эльфийка узнала место, в котором Кассандра сняла с нее путы. В тот момент, присутствующие солдаты наверняка были готовы казнить ее по первому слову военачальницы. Но Кассандра ей поверила. Сейчас на переправе было пусто, Лиллиан с интересом глянула на позабытые ящики, массивные бочки. На том конце моста стояла сломанная тележка, заваленная мешками. Чем ближе эльфийка подходила, тем лучше понимала, что в них было. Мороз не способствовал распространению запахов, любой намек на смерть тут же подхватывал ветер и уносил прочь. Лиллиан помрачнела. Сколько же тел. И как грустно, как несправедливо, что они брошены здесь. Но что поделаешь, если забота сейчас нужнее живым. Есть ли среди этих несчастных, мертвые члены отряда, который был обнаружен близ рудника? Дождались ли они того, кто вернул их домой? Покидая мост, Лиллиан слышала только хруст снега и шум тяжелых ветвей вечнозеленого леса. Звуки людской суеты не доставали до противоположного берега озера. Мягкий вечерний туман опускался на Убежище. Эльфийка, очарованная видом, на мгновение забыла о чувстве вины и медленно присела на холм у ледяного берега. За спиной Лиллиан была глухая надежная скала, а перед глазами — обитель Инквизиции как на ладони. Укрепленные площадки, могучие стены. На заснеженном пляже неспешно возились работяги у деревянного настила. Бойцы устало опускали мечи, покидая тренировочное поле. С неба падал редкий снег. На скорбную Лиллиан вдруг снизошла благодать. Ощущая мурашки по всему телу, она глубоко вдохнула и расслабила плечи. Тускнеющие облака лениво плыли по небу, от краснеющего закатного края до сумеречно-синего, в котором уже начали робко мерцать звезды. Отчего же сейчас так красиво, грустно задумалась она, глядя сквозь Убежище. Внезапно, ее осенило. Здесь, в этой точке эльфийку не просто не видит ни одна живая душа, здесь ее не видит Брешь. Осмотрев прекрасное небо над головой, Лиллиан убедилась, что в нем нет ни намека на тот чудовищную зеленую рану. Она скрылась за каменной грядой. — Спасибо, — выдохнула эльфийка, с нежностью зарываясь спиной в толщу снега, налипшую на булыжник. Ей показалось, он в ответ стал теплее. На утро в таверне, где жителям Убежища выдавали еду, никто не обратил на Лиллиан никакого внимания. Никто, кроме кухарки. Та удивленно протянула долийке миску горячей похлебки и растерянным голосом благословила. Эльфийка неловко сморщилась и кивнула ей в ответ, пролепетав слова благодарности. В это время, многие уже отправились по делам, так что столы были пусты. — Вот ты где, — громко поздоровалась Кассандра, переступив порог зала. — Вот я где, — Лиллиан округлила глаза, собираясь скорее уйти. — А говорили, ты ушла за опушку леса, — воительница вежливо кивнула женщине с кухни, что подала ей горячее. — А чего же собак не спустила? — с напускным спокойствием поинтересовалась Лиллиан. — Спустить чистокровных гончих на беглую эльфийку? Нет уж, увольте. — Я бы посмотрела. — Слушай, есть кое-какие дела, — Кассандра опустилась за стол и указала лавку рядом. Лиллиан нехотя присела. — Еще немного и мы будем готовы провести наш первый военный совет, и я жду тебя на нем. — Жаль, меня не приглашали, — Лиллиан отхлебнула горячий отвар шиповника из глиняной чаши. — Считай, что получила официальное приглашение, — отрезала Кассандра. — Немного позже, вышлю за тобой карету. А пока, ваше высочество, если вы еще не отлежали пятую точку на теплой перине, прошу ее поднять и выполнить пару поручений. — Я... да, только скажи, — Лиллиан внимательно посмотрела на нее, застыв с ложкой похлебки. Интересно, это была добрая шутка или злая. Кассандра вообще умела шутить? — И кстати, там… дыру в стене заделать бы надо. III Кассандра попросила Лиллиан изучить инфраструктуру лагеря, познакомиться с самыми важными людьми в Убежище. Теми, кто будет снабжать отряд зельями, ковать для них доспехи, точить кинжалы. Первой, с кем встретилась эльфийка была интендант Тренн. Суровая громкая женщина, стерегущая палатку с припасами. На ней был доспех и причудливая оранжевая шляпка с перьями. Причудливая для Лиллиан. — Если ты убраться тут пришла, Гесс тебе швабру и ведро выдаст. А если кто остроухой будет дразнить, сразу дуй ко мне. Глаза эльфийки округлились. На самом деле, ей стало даже приятно. Оказывается, на улице еще далеко не каждый знает ее в глаза. Какое облегчение. Осознав свою ошибку, Тренн сухо извинилась. Она кратко описала, чем занимается, перебираясь с ноги на ногу. Было ясно, ей совершенно некогда развлекать разговорами экзотических гостей. Все время, пока Лиллиан стояла рядом, интендант периодически с кем-то переговаривалась, подгоняла и всячески суетилась. Не выдержав, эльфийка на очередную просьбу рабочего молча выдала ему короб с гвоздями. «Если с Брешью не срастется, стану интендантом», подумала она. Расстались они после того, как Лиллиан осмотрела заявки на материалы и пообещала, что постарается быть внимательной в путешествиях. Одним глазком на демона, вторым на минералы. Задумавшись, эльфийка немного заплутала. Увидев ярко красный кафтан у большого костра во внутреннем дворе, она улыбнулась. — Варрик! Гном обернулся и приветственно махнул рукой. Он шумно поднялся с бревна ей на встречу. — Уф, пока Кассандра нас не слышит: как ты? Держишься? — поинтересовался Варрик. — Я к тому, что еще вчера ты — самая злостная злодейка в Тедасе, а сегодня — во главе армии истово верующих. Обычно такие перемены в два захода воплощают. — Хотя бы цела — и то хорошо, — Лиллиан пожала плечами. — Да уж, уцелеть после общения с Кассандрой — это подвиг. Повезло тебе, что ты была в отключке, когда она бушевала, — Варрик ухмыльнулся. По сравнению с другими гномами, каких разбойница встречала в жизни, он выглядел довольно молодо. Может, это потому, что он не носил бороды? Варрик действительно мало походил на типичного представителя своей расы. Его мимика была живой и открытой, на груди, в распахнутом кафтане виднелось крупная золотистая подвеска, а в ушах блестели многочисленные кольца. — За минувшие дни мы насмотрелись на Брешь, демонов и хрен знает какие подарочки с небес. «Не способствует поддержанию духа» — это мягко сказано. Я до сих пор поражаюсь, что там кто-то выжил, — продолжил он. — Если все так плохо, почему ты остался? Кассандра же сказала, ты можешь идти. — Хотелось бы считать себя таким же безответственным эгоистом, как другие, но это… На горе погибли тысячи. Я чуть не попал в их число. А теперь в небе дыра. Даже я не могу просто забыть об этом и уйти. Эльфийка стыдливо опустила глаза. Таких благородных слов она явно не ожидала услышать. «Краснобай, банный лист на заднице» — так он сам представил. А что же получилось… — Я спаслась по чистой случайности. Мне просто повезло, — мысль не покидала голову Лиллиан с момента, когда она очнулась в темнице. — Повезло ли? Или наоборот? — поправил Варрик и внимательно взглянул ей в глаза. — Подумай, не дать ли деру при первой возможности. Я трагедий немало написал, так что сразу чую, куда ветер дует. Герои — они, конечно, повсюду. Плавали, знаем. Но дыра в небе? Тут уже не герои нужны, а чудо. Мрачный настрой гнома едва не заразил Лиллиан. Попрощавшись, она отправилась дальше. Во внешнем дворе ее окликнул торговец. Обменявшись с ним любезностями, эльфийка ничуть не удивилась. Чтобы заниматься продажей в такие времена нужно обладать определенным складом ума и характера. Кузнец Харрит, на удивление, встретил ее так же радушно. Посетовал на то, что броня, предназначенная для борьбы с бандитами, теряет свою актуальность. Он говорил как человек увлеченный своим делом, подумала эльфийка. Прежде всего, так говорила его кузня. В ней во всю кипела работа. Лиллиан удивилась, что вокруг мастерской, которая находилась всего-то под навесом, еще не растаял снег. Жар, летящие искры. Наконец прервав увлеченный монолог о редких металлах, мастер отпустил Лиллиан, предложив выковать ей что-нибудь стоящее, если она добудет чертежи и материалы. Социальную жизнь на сегодня разбойница решила завершить на знакомстве с алхимиком. В его избе стоял едкий травянистый запах. Сразу вспомнилась целительница клана, Ариана. Здесь пахло так, словно она здесь, варит свои зелья в одном конце помещения. Правда, из-за неизвестной вони, казалось, что в другом, кто-то занят созданием удушающего газа. — Смотрите-ка, кто восстал из мертвых. Снова, — небрежно поприветствовал ее мужчина в серой, дорого расшитой робе. — Не могу припомнить, чтобы мы с вами встречались, — растерялась Лиллиан. — Я бы удивился, если бы вы меня запомнили. Вы тогда были немного не в себе. Кто-то же должен был вас залатать, когда вы вывалились Создатель знает откуда, так что вот, пожалуйста. — Я не знала. Спасибо. — Да ладно. Отплатите, вернув мир на место. Немного смягчившись мужчина представился и принялся жаловаться на нехватку припасов, которую преступно игнорирует «Искательница Пентагаст». Когда Лиллиан предложила свою помощь, Адан, скрепя сердце, поведал ей о том, что где-то в лачуге его наставника, которая находится в близлежащем лесу, могли сохраниться важные записи. Согласившись поискать их, Лиллиан поспешила откланяться. Где-то в середине разговора она неосторожно назвала его «целителем», на что он обиделся, так что все ее любезности были напрасны. Он все-таки был не какой-нибудь целитель, а самый настоящий алхимик. На свежем воздухе у Лиллиан на мгновение закружилась голова. Нетвердым шагом, она спустилась по ступеням в уютный дворик из трех хижин. Из угла одной из них, за ней наблюдал Солас. — Избранная самой Андрасте, благословенная героиня, посланная нам во спасение, — он встретил ее с лукавым блеском в глазах. На нем была бежевая накидка, немного темнее, чем его бледное лицо. — Я что разъезжаю на сияющем коне? — ухмыльнулась Лиллиан. — Я бы предложил грифона, но, к сожалению, они вымерли. Шутки шутками, но без позерства никуда. С этими словами он отвернулся и отошел в сторону. Если бы он не продолжил говорить, Лиллиан решила, что это был чертовски ненавязчивый способ сказать «до свидания». — Я входил в глубины Тени в древних руинах и на полях сражений, чтобы увидеть грезы утерянных цивилизаций. Наблюдал, как армии духов бьются друг с другом, разыгрывая кровавое прошлое древних войн, как прославленных, так и забытых, — оглянувшись, Солас испытующе заглянул ей в лицо. — На любой большой войне есть свои герои. Мне просто интересно, каким героем будешь ты. Под впечатлением от удивительного рассказа, Лиллиан с непониманием уставилась на него: — Что значит «на руинах и в полях сражений»? — Каждое здание, способное противостоять времени, хранит историю. Каждое поле боя пропитано смертью. Они привлекают духов. Это истончает Завесу, ослабляет преграду между нашими мирами. Когда я вижу сны в подобных местах, я ухожу глубоко в Тень. Иногда я нахожу там воспоминания, неизвестные ни одному живому существу. — Ты просто засыпаешь посреди древних руин? — каждое слово Соласа казалось ей чуднее предыдущего. — Разве это не опасно? — Я выставляю защитные заклинания, знаешь ли, — он улыбнулся ей, словно ребенку. — А если гигантским паукам оставить еду, то они обычно согласны никого не трогать. Лиллиан осторожно заглянула ему в глаза на предмет шутовства. Трудно представить, чтобы Солас вздумал выбражать перед ней, но еще трудней — что он действительно свободно путешествует по Тени, не опасаясь духов. Поняв, что притворством тут и не пахнет, долийка восхищенно распахнула глаза. — Никогда не слышала, чтобы кто-то так глубоко забирался в Тень. Это удивительно. — Благодарю, — тепло, но сдержанно произнес он. — Это не очень популярная область исследований, что и понятно. Выглядит далеко не так эффектно как метание огня и молний. Но это удовольствие, которое испытываешь, когда находишь отголоски сна тысячелетней давности… ни на что бы его не променял. Сделав паузу, Солас, вдруг сказал: — Останусь здесь. По крайней мере, пока Брешь не будет закрыта. — А что, были сомнения? — Я — маг отступник, а мы окружены воинством Церкви и находимся в гуще восстания магов. Кассандра, конечно, сгладила ситуацию, но ты понимаешь мои опасения. — Ты пришел помочь, Солас. Держаться вместе сейчас безопасней. Совру, если скажу, что Церковь меня не беспокоит. Но если верить канцлеру, она больше не хочет иметь к нам никакого отношения. Храмовники, да… но и с ними, я полагаю, как нибудь, разберемся. Я их остановлю. — И как же ты их остановишь? — эльф с любопытством поднял бровь. — По мановению руки, — долийка вытянула ладонь с меткой и изобразила полукруг. Солас невозмутимо посмотрел на Лиллиан и благодарно кивнул. IV — Молодец, что пробежалась по лагерю. Говорила же, не укусят, — на военный совет эльфийку Кассандра сопровождала лично. Лиллиан почудилось, что она снова под конвоем. От воспоминаний зачесались запястья. Она молча кивнула. Варрик, заметив пару, удаляющуюся в сторону церкви, сложил руки. Он внимательно наблюдал за ними до самых дверей. — Ты произвела на них хорошее впечатление. Особенно на целителя Адана. — Он алхимик, — поправила Лиллиан. Вспоминая последнюю встречу, когда он обрадовался, что она отыскала в заброшенной хижине кое-какие записи старого лекаря. Адан был настолько любезен, что выразил надежду на скорую встречу, но только «одним куском». Он действительно так сказал. Видимо, он устал приводить в сознание Вестницу Андрасте, что так норовила умереть. С последнего посещения Лиллиан церковь заметно преобразилась. В ней стало больше света и порядка. И хотя обломки старой мебели все еще были здесь, но были аккуратно прибраны к стене. На стенах повсюду висели флаги и знамена темно красного цвета с золотым солнцем в центре. — Беспокоит? — спросила воительница, глядя как эльфийка потирает ладонь. — Что? — Лиллиан не сразу поняла. — Рука? Не особо. — Что важно — метка больше не растет. И Брешь тоже. Ты выиграла для нас время. Солас полагает, если направить в метку больше силы, вторая попытка будет удачной. Потребуется столько же сил, сколько ушло на создание Бреши. То есть — много. Это будет нелегко. — Я так понимаю, у тебя есть идея? — Есть. У нас, — с этими словами, Кассандра распахнула дверь в комнату с большим столом. Сейчас он весь был занят картой. Их уже ожидали. Лиллиан распрямила плечи и с готовностью шагнула внутрь. — Позволь представить командира Каллена, военачальника Инквизиции. Светловолосый молодой мужчина в доспехах с массивной меховой накидкой на плечах вежливо улыбнулся, но затем безрадостно сказал: — Военачальник, конечно, громко сказано. Львиную долю солдат мы потеряли в долине, а пока все это продолжится потеряем еще многих. В его голосе Лиллиан отчетливо услышала горечь. Он явно не из тех главнокомандующих, что отсиживаются в штабе, он знает своих бойцов в лицо. Доказательством тому был большой шрам, тянущийся от его верхней губы и почти до скулы. — Это леди Жозефина Монтилье, наш посол и главный дипломат, — Кассандра указала на миловидную смуглокожую девушку с черными волнистыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней было красивое платье с пышными золотыми рукавами. — Андаран атиш`ан, — приятным бархатистым голосом поприветствовала она. — Вы говорите по-эльфийски? — удивилась Лиллиан. — Боюсь, вы сейчас слышали весь мой словарный запас, — Жозефина проказливо улыбнулась. В ее руках был удивительный планшет со свечником у основания. — И, конечно же, сестра Лелиана, — Кассандра кивнула на рыжеволосую подругу. — Моя должность здесь связана с… — Она тайный канцлер, то есть глава шпионов. — Да. Спасибо за расшифровку, Кассандра. — Рада со всеми вами познакомиться, — сказала Лиллиан, оглядев присутствующих. — Я говорила, что для закрытия Бреши с помощью метки нужно больше силы, — Искательница взяла на себя ответственность вести собрание. — А это означает, что нам понадобится помощь мятежных магов, — вступила Лелиана. — И по-прежнему я с этим не согласен, — Каллен метнул в нее сердитый взгляд. Лиллиан была удивлена, что на военном совете Инквизиции нет единодушия. Хотя, быть может, это нормально, тем более, если он первый. — Храмовники для этой цели подойдут не хуже. — Нам нужна сила, командир. Если направить в метку достаточно магии… — Это может уничтожить все вокруг. Храмовники могут подавить Брешь, ослабить ее настолько, чтобы… — Это чистые домыслы. — Я сам был храмовником. Я знаю, что они умеют. — К сожалению, ни те, ни другие говорить с нами пока не желают, — напомнила Жозефина. — Церковь высказалась против Инквизиции — и, в частности, против вас. Заметив, что леди дипломат указала на нее, Лиллиан прикусила губу. Видимо, Кассандра была права, жить ей спокойно больше никто не даст. — Они по-прежнему считают меня виноватой во всем? — Дело не только в этом. Некоторые называют вас «Вестницей Андрасте», невзирая на долийское происхождение. Это пугает Церковь. Оставшееся жречество объявило это богохульством, а нас — еретиками, потому что мы вас укрываем. — Канцлер Родерик постарался, вне всяких сомнений, — оскалилась Кассандра. Больше чем она ненавидела Родерика, старик ненавидел Инквизицию. — Это ограничивает наши возможности. О том, чтобы просить помощи у магов или храмовников не может быть и речи, — когда Жозефина говорила, то подкрепляла интонацию причудливыми взмахами писчего пера. — Как это я вообще стала «Вестницей Андрасте»? — поинтересовалась Лиллиан. — Люди видели, что ты делала в храме. Брешь перестала расти, — глаза Кассандры вдруг наполнились воодушевлением. — Еще они слышали о женщине, которая стояла в разрыве у тебя за спиной, и решили, что это была сама Андрасте. Чувствуя, к чему ведет эльфийка, Лелиана сказала: — Даже если мы попытаемся опровергнуть эти слухи… — Чего мы делать не будем, — когда Кассандра перебила сестру, та с едва заметной укоризной глянула на нее. — Неплохой такой титул. Не тяжеловат? — вдруг, спросил Каллен. Из-за его доброжелательного лица, Лиллиан не могла понять, не дразнит ли он ее. — Сама не знаю, как к нему относиться, — расплывчато ответила эльфийка. — Церковь, боюсь, уже определилась с этим вопросом. — Люди отчаялись и ищут надежды, ждут знака. Для многих вы — знак надежды, — Лелиана явно хотела, чтобы разговор избавился от пессимистичных настроений. — А для других — знак всего, что пошло наперекосяк, — прежним жизнерадостным тоном дополнила Жозефина. На этой встрече леди Монтилье, видимо, выпал жребий озвучивать очевидное, подумала Лиллиан. Напрашивался закономерный вывод: — Значит, если бы меня в Инквизиции не было… — Признаемся честно: они нас осуждали не зависимо ни от чего, — Каллен покачал головой. — А твое неучастие не вариант, — Кассандра посмотрела на эльфийку так, будто поймала с поличным. Совет решил, необходимо встретиться с жрицей Церкви, которая изъявила желание пообщаться с Вестницей Андрасте. Мать Жизель отправилась во Внутренние земли близ Редклифа, чтобы помочь пострадавшим. Местность была охвачена жестоким противостоянием между магами-отступниками и храмовниками и усеяна разрывами, извергающими демонов. По возможности, необходимо помочь беженцам, а также наладить связь с объездчиком Деннетом, который мог бы снабдить Инквизицию лучшими жеребцами во всем Ферелдене. Также Жозефина высказала идею, которая казалась Лиллиан, совершенно идиотской. Леди посол попросила эльфийку стать вербовщиком и расширить агентуру. Эта мысль вдруг взволновала долийку больше, чем встреча с очередным демоном гордости. Проворачивая в голове всевозможные сценарии, один сомнительней другого, Лиллиан складывала походный рюкзак. Инквизиция собрала для нее все самое лучшее. Вестнице предоставили хорошую броню, не чета той, в которой эльфийка прибыла из клана, и доставили искусные кинжалы. Не без стыда, ей не терпелось их опробовать. Лишь бы, конечно не на верующих с вилами и факелами. Охотник Роуан, бывший ей наставником, учил Лиллиан не только любить свой клинок, но и уважать его, избегая лишних жертв. — Доброго пути, сестра, — с теплотой попрощалась Шайла. Мастер Адан передал с ней увесистую сумку с лечебными зельями для похода. — У нас еще говорят: «Dareth shiral*» (Счастливого пути), — сказала Лиллиан, тронутая добротой служанки. Она не раз замечала в глазах Шайлы живой интерес к эльфийской культуре и была несказанно этому рада. Пусть дома ни одного обряда не проходило без ее скучающих вздохов, вдали от родни, Лиллиан, кажется, начала скучать по родной речи. Шайла повторила за ней и уже хотела уйти, как, вдруг, сказала: — А помните, я обещала отвести вас к остальным? Так вот, вскоре, мы хотели собраться у костра, попеть песни, поделиться новостями. Милостью Создателя, вы вернетесь целой и невредимой. Для нас будет честью разделить с вами пищу и немного вина. — Буду очень рада, — искренне улыбнулась Лиллиан в надежде, что эта встреча будет угодна не только Создателю.